Intimacy

28 Сентября 1997- Воскресенье Неделю спустя Гарри снова сидел на подоконнике и наблюдал, как по серому небу плывут облака, окутывая его некогда цветущий сад унылым покрывалом. На улице становилось холоднее, лето подходило к концу, и начиналась осень, а это означало, что теперь он был менее склонен принимать приглашения на чай на свежем воздухе или вообще общаться, и ему было ещё скучнее, чем обычно. Поскольку его ранг повысился недавно, за такой короткий промежуток времени по сравнению с другими, что свидетельствовало о том, что он заинтересовал Императора, остальные с меньшей вероятностью стали бы мстить ему за отказы. То есть, если бы они были ниже его по рангу, но пока только один из наложников более высокого ранга, Регулус, пригласил его на чай. Он продвигался к следующему титулу медленнее, чем ему хотелось бы, но гораздо быстрее, чем он ожидал. Тем не менее, он ещё не был достаточно могущественным. Тем не менее, дни, когда его не приглашали из-за его ранга, случались чаще, чем ему хотелось бы. — Аня, подарок готов к отправке? Аня, которая была занята тем, что взбивала подушки на диване, повернулась к нему с лёгким поклоном, всё ещё держа подушку в руках. —Да, господин. Всё упаковано, как вы и приказали. Мне отправиться на праздник и доставить это сейчас? Гарри кивнул. —Да, будет лучше, если ты принесешь это пораньше, до прибытия Первого принца. Тогда меня нельзя обвинить в попытке выслужиться перед ним. —Как будто он действительно попытался бы сделать что-то подобное с семилетним ребенком. Он был гораздо более склонен сначала понравиться старшим братьям и сестрам, которые были старше или примерно его возраста. Хотелось бы надеяться, что после этого остальные королевские дети последуют его примеру. Если бы они этого не сделали, что ж, в любом случае, больше всего имело значение расположение его величества. —Я немедленно уйду и оставлю вас на попечение другого. Сегодня у Первого Принца был день рождения, и это большое событие в волшебном мире и для Империи в целом. Седьмой день рождения ребёнка — это внезапный экспоненциальный рост его магических способностей, а одиннадцатый день рождения — это стабилизация этого притока магии. Поэтому день рождения Принца, когда его магические способности растут, нужно было отпраздновать ещё более пышно, чем обычный день рождения. Однако Гарри и те, кто был ниже по статусу, чем наложницы, не были приглашены на празднование его дня рождения. Его мать, покойная благородная супруга Эванджелина, хотела, чтобы он держался как можно дальше от гарема своего отца, и поэтому заявила, что те, кто не состоял в законном браке с императором, не могут приближаться к нему, поскольку он был принцем. Поскольку подавляющее большинство обитателей гарема обычно занимали низшие должности, восемнадцать из двадцати пяти в гареме его величества, это защищало её единственного сына и вероятного наследника престола от большинства махинаций. Вместо этого Гарри решил отправить подарок юному принцу, хотя велика была вероятность, что его выбросят те, кто с подозрением относится к его сопровождающим. Гарри вздохнул, отвернулся от окна и рухнул в одно из кресел, наугад взяв с полки книгу и начав читать. —Основы целительной магии... Жизнь в наши дни была такой скучной. 30 Сентября 1997- Вторник После обеда во вторник, когда у Гарри не было никаких дел, он решил прогуляться, хотя бы для того, чтобы развеять скуку, которую он испытывал от монотонной рутины. Проснуться. Позавтракать. Приготовиться. Прийти на совещание. Возможно, выпить чаю. Обед. Чтение. Ужин. Спи. Повторить. Погода была идеальной для короткой прогулки, хотя и немного прохладно, и Аня заверила его, что по возвращении во дворец его ждёт горячая ванна. Поэтому он был в довольно хорошем настроении, с удовольствием закрыв глаза и тихо напевая себе под нос, пока шёл по улицам. При дворе по-прежнему было довольно тихо, а отсутствие детей означало, что многие из их служанок и евнухов отсутствовали до их возвращения (за исключением, конечно, их личных служанок, которые либо были с ними в Хогвартсе, либо убирали их комнаты до их возвращения на Рождество). Когда он всё ещё тихо напевал себе под нос, Гарри завернул за следующий угол и увидел, как Император выходит из своих садов с безмятежным выражением лица. Его не окружали ни стражники, ни даже евнухи, но Император и сам по себе был достаточно опасен, так что присутствие стражников было лишь для вида. Поэтому ему было легко заметить Гарри без обычной суеты, как единственного человека в округе, и его губы приподнялись в улыбке, когда он направился к нему. Когда Император приблизился к нему, Гарри почтительно поклонился. —Ваше Величество, приветствую вас.— Почему они с Императором всегда так сталкивались друг с другом? Мужчина посмотрел на него сверху вниз и небрежно махнул рукой, чтобы Гарри выпрямился. —Приветствую, мой благородный. Как вы сегодня?— Он выглядел таким же красивым, как и всегда, в тёмной мантии с серебристыми и зелёными вставками и небольшими украшениями в волосах, которые поблёскивали на солнце. —Я в порядке, а вы Ваше Величество? Он озорно улыбнулся, явно вспоминая недавнюю ситуацию, которая доставила ему столько радости. —Чтож.— Они несколько мгновений стояли молча, и Гарри начал неловко ёрзать под пристальным взглядом Императора, который, казалось, не собирался продолжать прогулку. Мужчина откашлялся, выпрямился и сверкнул красными глазами. —Послушайте, могу я попросить вас об одолжении? Подняв бровь, Гарри тоже расправил плечи. — Как пожелаете, Ваше Величество. —Тогда, не мог бы ты меня поцеловать? —...Что? Поцелуй? Император... конечно же, нет, он, должно быть, ослышался. — Поцелуй, мой благородный. Конечно, ты уже целовался раньше? — теперь в его голосе звучала игривая нотка, дразнящая и требовательная, и такая нежная. Гарри покраснел. —Ах, эм... Император сделал паузу, сдвинув брови в притворном раздумье. —У тебя их не было?— Гарри кивнул, слишком смущённый, чтобы говорить. Император ухмыльнулся. —Тем лучше, тогда этот будет твоим первым. Он наклонился, самодовольная улыбка всё ещё кривила его губы, и Гарри потянулся к нему, как к магниту. Он выгнулся в его руках и запрокинул голову, ожидая… —Ваше величество! Император остановился, и Гарри запрокинул голову, почувствовав боль в шее от резкого движения, когда он повернулся к приближающемуся к ним человеку. —Наложница Феликс, — монотонно ответил мужчина, по-прежнему обнимая Гарри за талию стальной хваткой, не давая ему сбежать, как он хотел. Гарри покраснел под пристальным взглядом Наложницы, которая просто смотрела на него с непроницаемым выражением лица. —Ты обещал прийти и посмотреть, как я рисую. Я уже давно жду твоего прихода. Ты собираешься заставить меня ждать ещё дольше? — протянула она. Император резко рассмеялся и ответил: —Конечно, как император, я имею право на некоторую снисходительность. Я занятой человек. — Да, похоже, очень занят, — проворчала она, продолжая смотреть на Гарри. — Ты идёшь? Или ты слишком... занят? — Да, моя наложница, я приду. — Быстро коснувшись губами щеки Гарри, император выпустил его из объятий и пошёл прочь вместе с наложницей, держась от неё на расстоянии метра. Гарри с минуту стоял, глядя на их удаляющиеся фигуры, слегка приоткрыв рот. Глубокий румянец, появившийся на его лице от смеси смущения и гнева, исказил черты Гарри, и он зашагал обратно во дворец с болью в сердце и миллионами мыслей в голове. 1 Октября 1997- Среда В первый день октября состоялось ещё одно собрание, на котором должен был измениться ранг. Большинство, включая Гарри, ожидали, что Беллатриса явится с улыбкой на лице, потому что сможет похвастаться новостью о том, что её повысили до благородной супруги, и этот титул даст ей ещё больше власти, чем она уже имела. Однако это было не так. Беллатриса так и не появилась в зале, и вместо неё супруга Айла села на своё обычное место и зачитала указ его величества. —Его величество поздравляет супругу Беллатрису с рождением их ребёнка, хотя, поскольку она уже является супругой с самым высоким статусом, выше неё нет никого. Поэтому он дарует ей почётный титул Матери. Наложницы захихикали, осмелев от отсутствия главной супруги. —Неужели рождения дочери недостаточно, чтобы возвести её в ранг благородной супруги, сестра? — ехидно спросила наложница Патриция, получив в ответ сердитый взгляд Регулуса. Айла выглядела очень самодовольной и довольной, когда ответила, и её тёмные глаза сверкали от удовольствия. —Нет, это не так. Однако я уверена, что её следующий ребёнок точно это сделает. То есть, если она сможет родить его величеству ещё одного ребёнка, ведь она уже самая старшая в гареме. Честно говоря, это было чудо, что её юное высочество, двенадцатая принцесса, родилась.— Она закашлялась в руку и снова посмотрела на свиток. —И снова, благородный Поттер-Блэк, его величество счёл нужным повысить ваш ранг. Боже, неужели вы начинаете пользоваться благосклонностью? Вы становитесь четвёртым благородным. Поздравляю с таким быстрым повышением.— Она посмотрела на него блестящими глазами, склонив голову набок и оценивая его. Гарри поспешно склонил голову и избегал её взгляда. —Я благодарю Его Величество за эту честь. И снова по залу прокатился смешок, на этот раз все взгляды были прикованы к нему. Его дважды повысили в звании: сначала с седьмого благородного до пятого, а теперь с пятого до четвёртого. Несмотря на то, что до следующего титула было ещё далеко, большинство чувствовали, что он не за горами. А он пробыл в Гареме всего меньше трех месяцев. Гарри наблюдал, как лицо Далии исказилось от недовольства, когда он сел не напротив неё, а по диагонали. Вскоре он сядет в её ряду, но между ними будет расстояние, ещё большее, чем сейчас. Несмотря на своё желание привлечь внимание его величества, он надеялся, что она скоро получит повышение, хотя бы для того, чтобы их отношения не ухудшились ещё больше. 2 Октября 1997- Четверг На следующий день у супруги Айлы был день рождения, и, судя по тому, что он слышал, это было пышное торжество, на котором он снова не мог присутствовать из-за своего статуса. Вместо этого ему пришлось довольствоваться сплетнями, которые приносили его служанки, возвращаясь с других заданий. Двое из них перешёптывались, почти соприкасаясь головами, и шипели: —...Консорт Айла... потребовала... Император согласился... остаётся только надеяться на другое... Заинтригованный, Гарри остановил их, жестом приказав остальным служанкам вернуться на свои места. — Что ты говорила минуту назад? — спросил он, слегка склонив голову набок. Тот, кто говорил, поперхнулся и покраснел. Если он не ошибался, это была Орла. — Э-э, ничего... — Расскажи мне, — потребовал он, глядя на другую горничную, невзрачную женщину по имени Джун, чьи тёплые карие глаза смотрели на него с лёгким испугом, но в них также читалось уважение, которым Гарри собирался воспользоваться. — Э-э, как сообщается, вторая супруга попросила его величество провести с ней... э-э, ночь, поскольку сегодня её день рождения. Я слышала, что император согласился. — Она поклонилась, и её глаза расширились, когда она поспешно добавила: — Эта наложница надеется, что от этого союза родится могущественный ребёнок, да благословит магия его величество и вторую супругу. Гарри не обратил внимания на её формальности, будучи более заинтересованным в том, чтобы получить ответы на множество вопросов, крутившихся у него в голове. —Это обычно? Часто ли мои наложницы просят его величество переспать с ними?— Если да, то это может стать ещё одной проблемой. В гареме было много женщин с более высоким статусом, чем у него, и более привилегированных, и их просьбы имели приоритет над его собственными. — Только на дни рождения или по особым случаям, хозяин, и его величество часто отказывается, хозяин. Гарри хмыкнул. —Вы знаете что-нибудь ещё о том, что произошло на празднике? — Нет, господин. Эта служанка знает только то, что слышала от других служанок. —Пожалуйста, сообщите мне, если услышите что-нибудь ещё. Мне очень любопытно, что произошло на этом празднике, ведь меня не пригласили. —Конечно, господин!—Она выглядела так, будто ей не терпится угодить ему, и метафорически виляла хвостом, прощаясь, кланяясь и убегая выполнять свои обязанности. Он повернулся к Орле, которая всё ещё стояла перед ним. Он посмотрел на неё, упрямо сжавшую челюсти, и покачал головой. —Иди и стой на коленях снаружи, пока я не пришлю кого-нибудь, чтобы позвать тебя. Я не люблю лжецов, особенно тех, кто служит мне, тех, кто должен выполнять каждое моё распоряжение. — Да...хозяин. — Она нерешительно направилась к двери в сад. — Нет, во дворе. Колени на траве ничему тебя не научат. Скривившись, она повернулась и направилась к другим дверям, сверкнув глазами, когда они встретились с его взглядом. 5 Октября 1997- Воскресенье Несколько дней спустя они с Седриком встретились за утренним чаем, так как на улице потеплело. День выдался спокойным, двор, казалось, был на карантине, но он знал, что это не так. Поэтому он пригласил своего приятеля-аристократа во двор, чтобы поболтать и выяснить, в чём дело и почему его не проинформировали. Однако перед этим он услышал интересную сплетню от Джун и хотел её проверить. С вопросительным выражением лица он наклонился вперёд через стол, чтобы заговорщически прошептать Седрику: —Почему его величество сегодня отказывается встретиться даже с супругой Беллатрисой? С ним что-то не так? Глубоко вздохнув, Седрик окинул его задумчивым взглядом, прежде чем ответить. —А, ты не знаешь? Сегодня седьмая годовщина со дня смерти благородной супруги, которой его величество очень благоволил. Он попросил оставить его одного, чтобы он мог сегодня погоревать, но, полагаю, некоторые считают, что могут игнорировать подобные приказы, — съязвил Седрик, крепче сжимая ручку своей чашки. Гарри задумчиво хмыкнул. Так вот почему сегодня атмосфера была другой. В последнее время он всё чаще слышал о покойной Благородной Супруге. Она была самой высокопоставленной женщиной в императорском гареме и достигла ранга Благородной Супруги ещё до рождения своего третьего и последнего ребёнка, Первого Принца. До сих пор никто в гареме не поднимался выше ранга Супруги, который занимали Беллатриса и Айла. Беллатриса уже много лет была супругой, несмотря на то, что постоянные выкидыши вредили её репутации. Она много раз поднималась и падала в ранге, но после рождения дочери её положение должно было стать стабильным. Гарри был уверен, что, если бы не инбридинг в семье Блэков, из-за которого она была более психически и физически нестабильной, она бы давно получила титул благородной супруги. А супруга Айла получила этот титул в 1995 году, проведя в гареме чуть больше тринадцати лет. Её единственный ребёнок и сын Сайлас, Второй принц, родившийся в мае 1992 года, очень помог ей на пути к второму по значимости месту в гареме. Было сказано, и он полностью согласился с этим, что после успешного рождения третьего ребёнка Пенни будет повышена до супруги после более чем девяти лет в гареме. Двое её нынешних детей, дочь Аурелия, родившаяся в июле 1993 года и ставшая девятой принцессой, и сын Растус, родившийся в апреле 1996 года и ставший четвёртым принцем, а также благосклонность его величества стали причинами такого быстрого повышения до супруги. Поскольку те, кто его окружал, повышались в звании, хотя и он тоже это делал, он всё больше отдалялся от законных супругов Императора и, следовательно, от возможности чаще общаться с Императором. Гарри нужно было придумать способ получить звание, и поскорее. Он мог только надеяться получить это звание в течение пяти лет или меньше. —Консорт Беллатриса, кажется, довольно дерзко ведёт себя с Его Величеством. Однако она недавно родила их ребёнка, и можно ожидать, что она захочет его общества. Седрик цокнул языком. —Полагаю, что так, но, кажется, в последнее время она стала смелее. Однако, подчинённым лидеру гарема, нам ничего не остаётся, кроме как промолчать. Как же это раздражает. —Хм, вполне. 7 Октября 1997- Вторник Впервые после рождения дочери Беллатриса вошла в зал со своей обычной свитой. Но на её груди, крепко прижатый к телу, лежал узнаваемый свёрток. Принцесса Дельфина. Как смело с её стороны, но Гарри предположил, что, будучи самой влиятельной персоной в гареме, она могла делать всё, что пожелает. Это было очень очевидное заявление с её стороны. Она демонстрировала свою плодовитость и способность рожать детей его величеству, несмотря на свой возраст и предыдущие выкидыши. Она насмехалась над теми, кто ранее высказывался о её так называемых «неудачах», тыча им в лицо свою здоровую дочь и силу, которую давал ей этот ребёнок. Она царственно восседала на кушетке, словно это был трон, сравнимый с императорским — или, скорее всего, с таким же пустым троном, стоявшим рядом с его собственным в тронном зале, — и задумчиво окинула их взглядом. Она приподняла ребёнка на руках и посмотрела на них с самодовольной улыбкой, повернувшись лицом к супруге Айле, которая ещё не села и держала в руках свитки. —Я благодарю вас, сестра, за то, что вы временно взяли на себя мои обязанности, пока я ухаживала за дочерью. Однако теперь, когда я вернулась, я думаю, что они мне понадобятся.— Она многозначительно посмотрела на свитки и самодовольно улыбнулась, когда их неохотно ей передали. — Конечно, сестра. Я так рада, что ты вернулась. — Айла посмотрела на неё холодным взглядом, не дрогнув под её пристальным взглядом. С такой же холодной улыбкой она съязвила: — Мы уже начали беспокоиться, не было ли каких-то скрытых проблем, учитывая, что она была в таком уязвимом возрасте. Лицо Беллатрисы вытянулось, сначала побелев, а затем приняв ужасный красный оттенок. —Как ты посмела! — закричала она. Однако Регулус, всегда выступавший посредником, мягко вмешался: —Кузина, ваш ребёнок у вас на руках. Пожалуйста, подумайте о принцессе. —Беллатриса, волосы которой всё ещё были взъерошены, отвернулась от своей подруги-супруги и, высокомерно фыркнув, открыла свиток. —Его Величество считает, что нет ничего важного, о чём стоило бы доложить, и вместо этого желает, чтобы его наложницы общались между собой и укрепляли отношения.— Она мрачно посмотрела на них, сканируя взглядом каждый ряд. Она нахмурилась и свернула свиток. —Прошло почти два месяца с тех пор, как Благородная Жасмин появилась на собрании, не так ли?—Она прицокнула языком. —Очень безответственно с её стороны. Она должна быть номинальным главой и лидером благородных, и я могу терпеть её халатность в исполнении обязанностей лишь до определённого момента. Сегодня вечером я сообщу императору о своём мнении по этому вопросу. Как холодно с её стороны. Женщина не просто так отсутствовала, ей было тяжело, она оплакивала своего погибшего ребёнка. Беллатриса, как никто другой, должна знать, каково это — потерять ребёнка. По мере того, как встреча — или, точнее, сеанс сплетен — продолжалась, Беллатриса и её компания перешли к другим темам, которые вызвали у многих недовольные взгляды, а у других — одобрительные. Однако ближе к концу была упомянута тема, которая заставила Гарри внутренне закипеть, когда ему позже пришлось разбираться с последствиями. —Не родить ребёнка его величеству или даже не забеременеть — это величайший позор, который только может быть в этом гареме. Все те, кто никогда этого не делал, не могут считать себя на том же уровне, что и мы, у кого это получилось. —Она усмехнулась, и несколько других женщин злобно захихикали. Вскоре после этого встреча закончилась, оставив неприятный привкус во рту Гарри. Беллатриса, хоть и не была такой безумной и неистовой, как о ней ходили слухи, определённо не была здравомыслящей женщиной. Он вышел из зала в сопровождении служанок, но остановился, когда Далия подошла к нему и взяла его за руку. Он поднял взгляд. Увидев, что Далия, явно готовая расплакаться, морщит нос, Гарри быстро пригласил её в свои комнаты, чтобы поговорить. Как только они оказались в безопасности в его гостиной, она разрыдалась. Она бросилась к нему в объятия, и он крепко прижал её к себе. В такие моменты он вспоминал, что Далия была на год младше его и провела очень избалованное детство под опекой двух своих отцов. —Тетя Беллатриса была неправа! Она знает, что некоторые из нас пока не могут родить его величеству детей, и всё равно насмехается над нами! — всхлипнула она, вытирая платком слёзы, стекающие по её лицу. —Зачем она вообще об этом заговорила? —Потому что она злопамятна и гордится ребёнком, которого родила его величеству, и хочет, чтобы мы все это знали. Не принимай это близко к сердцу, Лия, она, скорее всего, говорила это тем в гареме, кто раньше так о ней отзывался. Он шипел на неё, когда она снова заговорила, продолжая раскачиваться с ней в объятиях. Поскольку она не видела его лица, она не заметила, как его глаза начали светиться, когда он посмотрел в окно, — угрожающе-зелёным, как Авада Кедавра.