Intimacy

17 Октября 1997 года День рождения дочери Регулуса, Карины, приходился на семнадцатое октября, и Гарри, к его удивлению, был приглашён самим Наложником. В утренней почте он обнаружил надушенный конверт с приглашением и указанием одеться подобающим образом. Он подчинился, и его служанки с удовольствием украсили его так, как он обычно не позволял: вплели в волосы серебряные нити, а из ушей свисали сверкающие драгоценные камни. На его мантии были вышиты серебряные птицы и деревья, искусно пришитые к ткани талантливыми руками Табиты. В целом он считал, что выглядит прекрасно, хотя и не мог не чувствовать, что всего этого слишком много для детского праздника. Он высказал это мнение Ане, но его быстро закрыли. —Это не просто чей-то день рождения, это день рождения Её Королевского Высочества, третьей принцессы, дочери вашего союзника и члена вашего рода. Как от наследника, от вас ожидают такого рода одежды, независимо от вашего положения в гареме. Это немного успокоило его, но не полностью. Только когда Регулус взял его под руку и похвалил, он почувствовал, что поступил правильно. — Идеально, именно то, что должен носить наследник рода Блэков. — Он улыбнулся Гарри, окинув взглядом его мантию. И тут до Гарри дошло, насколько этот Регулус не похож на того человека, о котором предупреждал его Сириус. Он всё ещё ждал, что Регулус снова станет холодным и безразличным, каким Гарри его привык видеть. Этот общительный, заботливый человек был не им. Он посмотрел на свою одежду, нерешительно взглянув в глаза мужчине. —Это не слишком нарядно? Я всего лишь благородный. — Вовсе нет. На самом деле, ты мог бы стащить еще несколько драгоценностей тут и там, и никто бы и глазом не моргнул. Ты наследник, возможно, самого плодовитого рода во всей Британии, возможно, и в мире, за исключением рода его Величества, конечно. —Гарри недоверчиво промычал. —И "только" благородный? Я вошел в гарем его Величества в качестве первоклассного слуги, у тебя уже все получается намного лучше, чем у меня. На самом деле, на мой взгляд, ты продвигаешься довольно быстро. Возможно, до конца твоего первого года в качестве наложника ты получишь звание наложницы и официально станешь одним из супругов императора. Гарри покраснел от этой мысли. — О, я не знаю насчёт… Позади них раздался ехидный смешок, и пара обернулась, чтобы увидеть, как Беллатриса неторопливо идёт к ним, держа на руках малышку Дельфину. —Ты правда думаешь, что его величество так сильно увлечён этим мальчиком , кузен? Сомневаюсь, что он так быстро станет наложником, даже я этого не смогла. И у меня, у нас, внутри гораздо более благородная кровь, чем у любого полукровки! — Кузина, — предостерегающе окликнул Регулус, и глаза Гарри вспыхнули неестественным светом, а в памяти снова всплыли её недавние слова. Он повернулся к ней лицом, слегка выпрямившись, и оказался одного роста с супругой в туфлях на каблуках. —У Его Величества много детей-полукровок, супруга Беллатриса. Одна идеальная чёрная бровь приподнялась. —А? — она вопросительно посмотрела на него с растерянным выражением лица, ожидая вспышки гнева, а не спокойного внешнего вида, который он демонстрировал. Внутри его магия бушевала от ярости, и это придало его следующим словам резкость. — Вы хотите сказать, что ваша кровь лучше, чем у королевских принцев и принцесс? Потому что, по-моему, именно это вы только что сказали. Регулус повернулся к нему с удивлённым и обеспокоенным видом, встав между Гарри с непроницаемым лицом и быстро краснеющей Беллатрисой. —Что ты только что сказал?.. Детский плач, раздавшийся у неё на руках, быстро успокоил её, и она побледнела, безуспешно пытаясь утихомирить ребёнка. Принцесса никак не могла перестать плакать, и всё из-за того, что закричала супруга. Беллатриса в волнении завертелась, передавая её дрожащими руками служанке и извиняясь высоким голосом. —Деточка прости, милая! Мамочка не хотела тебя напугать! Тише, тише! — она выглядела взволнованной и поймала на себе взгляды многих посетителей комнаты, которые обернулись на шум. Беллатриса слегка покраснела, сердито посмотрела на Гарри и толкнула горничную в плечо, чтобы та вывела их из зала. Остальная часть празднования дня рождения Карины прошла без сучка и задоринки, однако после внезапного ухода Консорта атмосфера стала натянутой. Гарри и Регулус больше не говорили о его ранге, а вместо этого сосредоточились на имениннице, которой исполнилось тринадцать и которая, похоже, не слишком радовалась его присутствию. 27 октября 1997 года В честь 20-летия Седрика он пригласил всех наложниц, которые придут (и у которых хватило наглости прийти), во Дворец Красоты на праздник во внутреннем дворе. Конечно, Гарри, как житель Дворца, получил приглашение, но Седрик провёл часть дня, убеждая его, что его всё равно бы пригласили. —Я даже пригласил слуг второго класса, брат. Я бы не стал не приглашать тебя, с кем я так близок. Кроме того, ты живёшь здесь со мной, и ты глава этого дворца как самый высокопоставленный обитатель, так что тебе не откажут в посещении.—Седрик рассмеялся в радостном настроении, возможно, выпив слишком много. — Я не сомневался, что ты пригласишь меня, брат, не нужно меня успокаивать. —Гарри улыбнулся ему, наслаждаясь искренней радостью, которую излучал этот человек. — Я просто говорю, — слегка невнятно пробормотал он, снова хихикая и подмигивая Гарри, прежде чем отойти к другой группе и с жаром заговорить с ними. Горничная подошла к Седрику и что-то прошептала ему на ухо, и мужчина радостно улыбнулся, услышав новости. Наложницы вокруг него робко требовали ответов, а Седрик никогда не умел хранить секреты — временами он был слишком милым и дружелюбным. —Я смело спросил его величество, не проведет ли он со мной ночь, и он согласился!—Он выпалил со счастливой улыбкой, почти вибрируя от возбуждения. — О, это блестящая ситуация, брат! —Поздравляю! —Я так завидую! Ты так смело просишь его, брат! — Ну, ты не зря входишь в число фаворитов его величества. — Группа захихикала, а Гарри неловко встал в стороне. Неужели всё было так просто? Попросить его величество, и император согласился? Седрик был в полном восторге от этой новости, прихорашиваясь под завистливыми взглядами других наложниц, улыбаясь в ответ на шиканье, фальшивые поздравления и шёпот, задрав голову. —Да, его величеству очень нравится проводить время, которое мы проводим вместе. Возможно, на этот раз... я скоро смогу родить ребёнка.— Раздались преувеличенно громкие, возмущённые вздохи, и у Гарри слегка дернулся глаз, когда собравшиеся наложницы начали щебетать и подшучивать, их ревность и злоба были ощутимы. Да, Седрик был слишком милым. Однажды это могло привести к безвременной кончине этого человека, чего Гарри никогда бы не пожелал тому, кого он считал одного из немногих по-настоящему милых наложников. 31 октября 1997 года Хэллоуин наступил после недели подготовки к грандиозному празднованию, или, правильнее было бы назвать его Самайном, так как именно его праздновали Император и Дворец. Празднование было важным событием в их мире, но родители Гарри тоже всегда любили отмечать Хэллоуин, а его мать по-прежнему больше, чем признавалась вслух, скучала по своим маггловским праздникам. На празднование был приглашён весь гарем, а также Его Величество и королевские дети, достаточно взрослые, чтобы присутствовать на нём. Это было одно из немногих мероприятий, на которое не было запрещено приходить никому из них, независимо от ранга. Оно проходило в специальном дворе, окружённом широким полем, чтобы снизить риск большого пожара. В центре двора стояла большая каменная жаровня, сделанная, казалось, из оникса, окружённая каменными скамьями для зрителей и столами с едой и подношениями. В центре ямы пылал огромный костёр, пламя которого достигало пяти метров в высоту и постоянно разгоралось, когда зрители подбрасывали в него поленья. Это было великолепное зрелище, озарявшее окрестности неземным светом и разгонявшее тёмные тени, которые сгущались на поле с наступлением Кануна Всех Святых. Император стоял в стороне и беседовал с несколькими рыцарями, выглядя, как всегда, блистательно в мантии из чёрного бархата, украшенной языками белого пламени. Его красные глаза скользили по окружающим, и он коротко улыбался, когда ловил на себе взгляды людей — восхищённые, обращённые на его детей, и слегка напряжённые, обращённые на наложниц. Их взгляды на мгновение встретились, и он быстро улыбнулся — не зная, была ли эта улыбка искренней, — прежде чем Император отвернулся. Это... разочаровывает. Быстро заморгав, Гарри склонил голову, когда супруги подошли к нему, и обратил всё своё внимание на них, принимая венок, который держала Айла. Император вышел вперёд, чтобы начать празднование, а пара следовала за ним по пятам. В руках у него был венок из осенних цветов, готовый к тому, чтобы бросить его в огонь. Он остановился перед огненным столбом, с неописуемым чувством глядя в его огненную глубину и выпрямившись во весь рост. —Я приветствую вас всех, живых и усопших, на этом празднике сегодня вечером, — провозгласил Император своим властным голосом, который привлёк внимание всех, кто находился на поляне, если они ещё не смотрели в его сторону. —В этот канун Дня всех святых я подношу свой венок, сплетённый из цветов хризантемы и ветвей тиса и кипариса, своим предкам, ныне живущим и ушедшим. Пусть они смотрят на меня и на империю, которую я создал и которой теперь правлю, с величайшей гордостью. —С этими словами император бросил венок в огонь, который вспыхнул голубым пламенем, и зрители ахнули от восхищения. Следующими выступили две супруги. Беллатриса, как старшая по рангу, начала свою речь первой. —Мой венок, венок первой супруги, я подношу моим благородным предкам из рода Блэков, сплетённый из лилий и ветвей акации, о которой наша семья заботилась на протяжении многих поколений. Пусть мой девичий дом и дом моего любимого супруга процветают под вашим пристальным взглядом. Затем вперёд вышла супруга Айла, её яркие одежды сверкали в свете костра. Она заговорила на языке, которого Гарри не понимал, её голос то повышался, то понижался, и костёр вторил ей. Она закончила, поклонившись пламени, после чего они с Беллатрисой одновременно бросили свои венки в костёр. Наложницы были следующими, кто предложил свои венки. Пенни с ярким венком, украшенным цветами, Алекто с венком из растений, Регулус с венком, похожим на венок Беллатрисы, только более сдержанным. Феликс держал венок, в котором было больше веток, чем цветов, а венок Патриции был смесью того и другого, с преобладанием красного цвета. Благородные и простолюдины не были приглашены присоединиться к официальной процессии, чтобы бросить свои венки в огонь, но как только она закончилась, им, как и остальным присутствующим, разрешили бросить свои венки в огонь. Венок Гарри был сделан из веток остролиста и белых лилий, с несколькими веточками акации, принадлежащей семье Блэк, — все это были символы его семьи. Он бросил его в огонь и смотрел, как он вспыхивает ярким пламенем. После официальной церемонии началось более непринужденное сборище. Из числа королевских детей Империи только те, кому было семь лет и больше, могли присутствовать на торжествах. Те, кто учился в Хогвартсе, приезжали на ночь, а утром возвращались домой. Было поразительно видеть своими глазами, как по-разному относились к детям присутствующие, даже к их собственным родителям-наложницам, в зависимости от их пола. Он видел, как Восьмая принцесса Амелия осталась плакать после того, как её напугало пламя, в то время как за её братом Алексусом сразу же присмотрела находившаяся поблизости служанка. У бедной принцессы даже не было матери, к которой она могла бы обратиться, так как наложница умерла вскоре после её рождения. У него закипела кровь, но он получил чёткие указания не приближаться ни к одному из детей и поэтому был вынужден наблюдать за плачем девочки со стороны. К счастью, похоже, что император был одним из тех, кто благоволит своим детям. —Как ты посмела оставить мою королевскую дочь плакать на полу?! Горничная тут же упала на колени и стала умолять о прощении, а первый принц стоял рядом с ней, хмуро глядя на неё своими ярко-голубыми глазами, и его ангельские черты лица ещё больше смягчились. Горничная всхлипнула ещё раз, а император стоял над ней с непрощающими красными глазами и каменным лицом. —Отведите её в Бюро наказаний. Я разберусь с ней завтра. Давайте не будем портить праздник ещё больше, чем уже испортили. — Да, ваше величество. — Две фигуры в плащах бросились вперёд, крепко схватили горничную за плечи и потащили прочь, а она в ужасе смотрела на толпу, которая глазела на неё. По поляне прокатился неловкий смешок, но никто не вмешался: либо полагая, что император поступает правильно, либо просто не обращая внимания на то, что служанку уводят в место, известное жестокими пытками тех, кто выступал против Его Величества. Гарри сглотнул, когда их взгляды встретились. Она умоляла его заговорить, но Гарри не был глупцом. Горничная поступила неправильно. Он не стал бы ставить под угрозу хорошие отношения между ним и Императором из-за незнакомой ему горничной. Празднование продолжалось всю ночь, детей уводили спать, а взрослые всё больше пьянели и расслаблялись. Опьяневшие ведьмы делились своими сокровенными тайнами со всеми, кто был готов их выслушать. Гарри проталкивался сквозь толпу в поисках кого-нибудь, кого он знал достаточно хорошо, чтобы пристроиться к нему. Только по случайности этим человеком оказался Император, который смотрел в огонь, когда Гарри врезался в него. — Простите! — крикнул он, врезавшись в кого-то, не поднимая глаз, и попытался пройти мимо, вместо этого оглядывая толпу. Чья-то рука схватила его за локоть, и Гарри рефлекторно дёрнулся, разворачиваясь, чтобы крикнуть тому, кто его схватил. — Эй, — Низкий, страстный, слегка невнятный голос прервал его. —Мой благородный, рад тебя видеть сегодня вечером, мы ещё не успели поболтать. Как ты?—Гарри онемел при виде Императора, его слегка взъерошенных волос, прикрытых красных глаз и слегка припухших губ. Мужчина поймал его взгляд. —Ах, Пенни была очень настойчива.— Он хитро посмотрел на него и понизил голос. — Может, ты тоже хочешь попросить о поцелуе? — Э-э... — Гарри беззастенчиво уставился на неопрятного Императора и сглотнул. — А, я... я не совсем уверен, Ваше Величество. Вы, кажется, пьяны, может, в другой раз... Император в момент нерешительности приблизился к нему и пристально посмотрел на него. —Твои глаза, я никогда раньше не видел таких ярких зелёных глаз. Они... манят меня, мой благородный господин.— Он, казалось, на мгновение заколебался, его взгляд прояснился, прежде чем он принял решение. В канун Дня всех святых перед костром Гарри и Император впервые поцеловались, целомудренно и нежно. Зрители были слишком пьяны, чтобы заметить судьбоносное событие, которое происходило прямо у них на глазах.