Intimacy

1 Апреля 1998- Среда —Несмотря на то, что наложник Феликс не сообщил Его Величеству и гарему в целом о своей беременности, он всё равно получает искренние поздравления Императора с зачатием королевского ребёнка, и поэтому Его Величество милостиво повышает его до положения главного наложника. —Беллатриса выглядела бесспорно самодовольной , её голос сочился высокомерием и превосходством. В конце концов, наложник Феликс был на её стороне — его повышение было благом для её собственного статуса и положения самой влиятельной женщины в гареме. Однако Гарри недоверчиво приподнял бровь, увидев сложившуюся ситуацию. Несмотря на то, что наложник так явно и сознательно нарушил указ императора, он всё равно получал привилегии, которые давала беременность? Он оглядел комнату и по их ошеломлённым лицам понял, что многие согласны с его мыслями. В данный момент Феликса не было на месте, и его изоляция распространялась также на ежедневные собрания, что, по мнению Гарри, было скорее благословением. Он уставал от их бесполезности и однообразия, в разговорах доминировала Беллатриса, а его личное мнение тонуло в море голосов, перебивающих друг друга. Казалось, что все приличия исчезали, когда наложницы входили в эти стены, и они превращались в язвительных, сплетничающих животных. — Этого и следовало ожидать, второй ребёнок здесь — редкость. Только трое из нас когда-либо рожали его величеству двоих или более детей. Сестра Пенни, у которой две дочери и сын, — Регулус бросил дружелюбный взгляд на гордую супругу. —Сестра Алекто со своими дочерьми-близнецами, — Алекто нахмурилась при упоминании о них, но была рада оказаться в центре внимания. —И покойная благородная супруга Эванджелин с двумя дочерьми и сыном. Поскольку беременности брата Феликса уже три с половиной месяца, шансы на рождение его ребёнка невероятно высоки. Это повод для радости. И теперь, когда его беременность стала достоянием общественности, было бы невероятно подозрительно, если бы у него случился выкидыш, особенно на сроке более четырнадцати недель. Это было разумно, и Гарри был уверен, что именно поэтому многие были против того, чтобы другие скрывали свою беременность, несмотря на то, что меняли своё мнение, как только дело касалось их самих. Эрин подала голос. —Тем не менее, несмотря на беременность, наложник Розье получил должность Первого, на котором лежит много обязанностей, и при этом он находится в изоляции? Я имею в виду, разве это не… Беллатриса откашлялась, нахмурившись, и посмотрела на них с возвышения тёмными глазами. —Молчите. Мы здесь не для того, чтобы оспаривать указы Его Величества, а для того, чтобы принимать их как дар. Радуйтесь за своего брата и его растущего ребёнка, Благородная Витт. —Приношу свои извинения, эта новость очень кстати.—Гарри никогда не слышал такого сарказма от члена гарема и изо всех сил старался скрыть своё веселье. Однако ему это не удалось. —И что в этой ситуации забавляет тебя, благородный Поттер-Блэк? Поделись.— Ехидный комментарий Беллатрикс вернул его обратно в Хогвартс и к напыщенному поведению некоторых студентов и преподавателей. Его губы дернулись от сравнения, удерживая его от дальнейших высказываний. —Я улыбался, соглашаясь с сестрой Эрин, супругой Беллатрикс. В конце концов, это великое событие — через несколько месяцев у императора родится ещё один ребёнок, возможно, даже сын. В конце концов, наложник Розье уже подарил ему одного ребёнка. Её губы скривились в ухмылке. —Да, полагаю, есть вероятность. Что ж, независимо от пола, мы все должны молиться за здоровье брата Феликса и его ребёнка. Пожалуйста, не забудьте об этом. Заседание закрыто.

***

—Пожалуйста, не зли Беллатрису ещё больше, — Гарри вздрогнул от неожиданного голоса и повернул голову в сторону, встретившись с равнодушным взглядом Регулуса. Мужчина, очевидно, следовал за ним до самого дворца, о чём Гарри и Аня не подозревали. Удивление и беспокойство Ани были ощутимы. — Ты не хочешь столкнуться с последствиями, пока у тебя ещё мало собственной силы, — тон Регулуса был осуждающим и резким, и Гарри стиснул зубы. —Я не провоцировал её. Если уж на то пошло, это она пыталась вывести меня из себя! —Может быть, и так, но ты все равно сделал заявление, упомянув, что у Феликса уже есть сын и, возможно, будет еще один. Моя кузина...—Здесь он тяжело вздохнул. —По общему признанию, сейчас она стареет и быстро приближается к пятидесяти. В нашей семье всегда была снижена фертильность, и с возрастом это только усугубляется. Она отчаянно хочет сына, поэтому, пожалуйста, не используй что-то подобное против нее. Гарри повернулся лицом к Регулусу, нахмурившись. —Если она не хотела, чтобы ей причинили боль, она не должна была причинять боль другим. Скорее всего, она причинила больше вреда нашим братьям и сёстрам, служанкам и евнухам, а также его величеству, чем я когда-либо причиню.— Он развернулся на каблуках и направился ко Дворцу Благородной Красоты, не обращая внимания на крики Регулуса. — Гарри, я просто пытаюсь тебе помочь! — Господин, это было неразумно с вашей стороны. Пожалуйста, не отдаляйтесь от такого могущественного союзника. Вернитесь к нему и извинитесь, — сказала ему на ухо главная служанка, и Гарри бросил на неё сердитый взгляд. —Я могу делать всё, что захочу, я следую своим принципам. —Повернувшись к ней лицом прямо перед тем, как они вошли в ворота, Гарри наклонился ближе, прикрыв рукой рот, чтобы заглушить её протесты. —И не командуй мной. Ты, может, и дорога мне, но моя репутация... репутация моей семьи не должна пострадать из-за того, что меня отчитывает служанка. Она широко раскрыла глаза, поняв, что происходит, и резко обернулась, заметив взгляды проходящих мимо евнухов и служанок. — Прошу прощения, господин. Я не подумала. —Мне нужно, чтобы ты была сильной ради меня, Аня, идеальной горничной. Ты глава моего персонала, пожалуйста, продолжай оправдывать мои ожидания. Я не многим могу доверять, и я буду продолжать доверять тебе без сомнений, пока ты не дашь мне повод усомниться.

***

8 Апреля- Среда Чтобы сменить обстановку, Гарри пригласили на обед с помощником Лукасом, с которым он до сих пор не общался по-настоящему. Помощник, хоть и не был замкнутым, занимал прискорбное положение, находясь в близком окружении наложницы Патриции, которой Гарри старался избегать, насколько это было возможно. По правде говоря, он боялся этой женщины больше, чем Беллатрисы. Регулус мог контролировать Консорта, другие Консорты могли успокоить её и привести в более благодушное настроение, и она нечасто прибегала к насилию по отношению к другим наложницам. Однако сообщалось, что Патриция совершала много жестоких поступков по отношению к разным людям, в том числе к наложницам. Гарри не мог не думать о подозрительных обстоятельствах смерти её дочери каждый раз, когда смотрел на неё. Присутствовали и другие слуги первого класса, такие как Захария Смит и Теодор Нотт, слуга второго класса Мерула Снайд, которая сидела рядом с мужчиной, и, к сожалению, наложница Рейкип, которая бросала на Гарри убийственные взгляды со своего места напротив. Стало ясно, почему было созвано это необычное собрание, когда Лукас, немного поговорив со всеми за столом и стараясь казаться безобидным, внезапно ухмыльнулся. —В свой день рождения я попросил императора провести со мной ночь, и он согласился. Надеюсь, моя дорогая дочь скоро узнает о появлении у неё братика или сестрички. — О, это потрясающе, брат! — воскликнула помощница Снайд, наклонившись к нему и взяв его за руку. Лукас посмотрел на неё с ухмылкой, а затем окинул взглядом остальных, чтобы оценить их реакцию. Патриция стиснула зубы и не стала поздравлять его, несмотря на пристальный взгляд Лукаса. Гарри слабо улыбнулся мужчине. —Поздравляю, помощник Эриксон. Я надеюсь, что ваше желание сбудется. —Но он не надеялся. Чем больше власти переходило к Эриксону, тем больше у него было шансов обогнать Гарри, а поскольку он был союзником Патриции, это означало, что она тоже получит часть этой дополнительной власти. Казалось, мужчина принял его поздравления без задней мысли, слегка поджав губы, как будто не знал, насколько дружелюбным ему следует казаться Гарри. —Спасибо, Благородный Поттер-Блэк, вы очень добры. Затем Патриция встала, напугав сидящих за столом, когда её стул с грохотом упал на тротуар. Её щёки слегка покраснели, а руки слегка дрожали, когда она крепко сжимала скатерть. —Прошу прощения, братья и сёстры, но мне нужно кое-куда пойти.

***

Позже Гарри узнал от Джун, что после окончания чаепития женщина подошла к императору и в приступе ревности из-за того, что её кузен выставил себя напоказ, попросила провести с ней ночь. Гарри посмеялся над её ребячеством, но испугался того, что может случиться, если она не добьётся своего в будущем. В последнее время в гареме нарастало недовольство из разных источников, хотя Гарри не мог точно определить, из-за чего именно. Однако его поразило то злорадство, которое он чувствовал, исходящее от Далии всякий раз, когда их пути пересекались. Её голубые глаза больше не смотрели на него дружелюбно, а были пустыми. Это была разительная перемена по сравнению с тем, что было всего несколько месяцев назад, и Гарри не мог не беспокоиться о том, что заставило её так себя вести. Он не сделал ничего такого, что могло бы оскорбить её до такой степени, насколько он мог припомнить, так что, похоже, на неё повлияла другая наложница. Он поставил на Беллатрису, которая была её сводной тётей и с которой Гарри заметил, что она стала чаще видеться в последние месяцы. Его беспокоило не только то, что Беллатриса набирала союзников и, следовательно, набирала силу, но и то, что это была его подруга, а он ничего не мог с этим поделать, если только она сама не хотела, чтобы он вмешался. А она определённо не хотела. Далия, казалось, была довольна своим нынешним положением прислужницы своей тёти, и кто такой Гарри, чтобы судить? Он собирался привлечь всеобщее внимание императора, кто бы ни стоял у него на пути, как ради своей семьи, так и ради себя самого.

***

25 Апреля- Суббота К удивлению Гарри, проснувшись утром, он обнаружил, что ночью у Пиппы начались роды, и она родила здоровую девочку, которую Эм....Томас назвал Мелина, не зная, что у неё вообще были роды. Позже, когда он спросил Седрика, почему от них не потребовали молиться за здоровье матери и ребёнка, а также ждать у дворца новостей о родах, тот сообщил ему, что такое представление устраивают только для детей, рождённых официальными супругами императора, у которых есть собственные дворцы. Не было необходимости «нарушать покой» супруг и наложниц. —Ты знала об этом, Аня? — спросил он свою главную горничную, когда они сидели в его личной гостиной. Он вышивал красивые узоры — всё ещё немного неровные, несмотря на то, что он потратил на это несколько дней, — на лоскутке ткани, пока она заканчивала последние украшения для его новой мантии, сшитой из материалов, подаренных ему императором, когда он впервые попал в гарем. Аня оторвалась от работы с удивлённым выражением на лице. —Нет, господин, иначе я бы вам обязательно сказала. Постоянные напоминания о том, что те, кто был благородным или ниже по статусу, не считались законными супругами императора, раздражали Гарри, и он поклялся стать одним из них, как только это станет возможным. Однако его попытки сблизиться с императором, в основном заигрывая с ним, встречали лишь упрёки и насмешки. Теперь это раздражало его больше, чем разочаровывало, и всё его внимание было сосредоточено на том, чтобы убедить императора согласиться. Однако он не хотел слишком сильно давить на него, чтобы не получить обратный эффект и не разозлить его вместо того, чтобы развлечь. Мантия, которую Аня сейчас шила для него, была попыткой добиться чего-то от Императора, будь то просто больше внимания или то, чего Гарри на самом деле хотел. Она был намного ярче, чем его обычные наряды, светло-голубого цвета с зелёными вкраплениями, которые красиво сочетались с его глазами. Она была более приталенной, чтобы лучше подчёркивать фигуру, а разрезы по бокам открывали больше ног, когда он шёл. Это был смелый наряд, который казался ещё более смелым из-за более скромной рубашки, надетой под ним, — белой водолазки, выглядывающей из-под ворота. Брюки не требовались, так как мантия завязывалась на талии и застёгивалась на украшенную драгоценными камнями пряжку. Ему оставалось лишь внести несколько завершающих штрихов, и он был бы готов к следующей встрече с императором.

***

29 Апреля- Среда — Приветствую, Ваше Величество, — Гарри поклонился, чувствуя, как при движении расходятся складки его мантии. Он поборол желание сложить их, и руки слегка задрожали по бокам от лёгкого дискомфорта. Он действительно напрягался, делая это, и надеялся, что оно того стоит. Он также надеялся, что это не вернёт его к одному из наиболее враждебно настроенных представителей гарема, что было бы катастрофой. Император, который был занят работой за своим столом, хмыкнул, не поднимая глаз. —Спасибо, что пришел, мой благородный джентльмен. Гарри продолжал кланяться, чувствуя, как от долгого пребывания в такой позе у него начинают болеть спина и руки. Серьги тоже начинали его раздражать: серебряные нити щекотали шею, когда он дышал, и ему хотелось выпрямиться и смахнуть их. —Я благодарю Его Величество за то, что он пригласил меня сюда. Губы Томаса дрогнули, и он отложил перо, наконец-то подняв взгляд. Его глаза расширились, когда он увидел Гарри, слегка расширились от шока и с интересом пробежались по его фигуре. Гарри почувствовал, как в груди разливается приятное тепло, и попытался сдержать ухмылку, которая так и норовила растянуть его губы. Император нервно сглотнул, повернулся к своему главному евнуху и жестом выпроводил его. Мужчина вышел с видимой неохотой. Он снова повернулся к Гарри, окинув его взглядом с головы до ног, и начал нервно покачиваться, словно преступник, ожидающий приговора. — Гарри, — голос Императора был хриплым от волнения, он смотрел на Гарри, прикрыв глаза. — Эта мантия тебе идёт. — Спасибо... Томас. — Он наконец выпрямился и смущённо улыбнулся мужчине. — Пойдём, присядь, — он указал на диван в стороне, рядом с журнальным столиком, на котором было множество разных блюд: фрукты, тонкие ломтики мяса, сыр, хлеб и сладости. На столике также стояли чайник и две чашки, маленький кувшин с молоком и сахарница. Гарри с интересом посмотрел на них, но в конце концов перевёл взгляд на Томаса, который всё ещё пристально смотрел на него. — Как ты сегодня, мой благородный? Есть ли какое-то особое событие, которое требует такой перемены в твоем наряде? —Я просто почувствовал, что сегодня самое время надеть одно из моих новых мантий. Мои служанки усердно трудились, и я подумал, что вам может понравиться эта мантия. — Да, это очень смелый выбор, но тебе такая смелость к лицу. Гарри занялся тем, что заварил им обоим чай, наклонив голову, чтобы скрыть ухмылку, но не смог скрыть эмоции, которые выдавал его голос. —Спасибо. —Единственным звуком было позвякивание чашек и блюдец, когда он закончил заваривать чай, взял одну чашку, чтобы передать её императору, и вздрогнул, когда их взгляды встретились. Он слегка отпрянул, не зная, что делать, но Томас схватил его за запястье и взял чашку, продолжая держать её, пока не сделал глоток. Его брови приподнялись. — Ты же знаешь, как я люблю твой чай. —Это был не вопрос. — Да, Ваше Величество. Я наблюдал. — Томас хмыкнул, выглядя удивлённым, и наконец отпустил его запястье, которое Гарри медленно отвёл в сторону. Он обеспокоенно откашлялся. — Томас? —Хмм? —Зачем вы позвали меня сюда? Император склонил голову набок, глядя на него свысока, словно бросая вызов. — Разве я не могу просто захотеть увидеть тебя, мой благородный? Гарри слегка выдохнул, чувствуя, как краснеет. —Да, конечно, но, ну... я предположил... Томас усмехнулся, и этот звук эхом отозвался в его голове, посылая мурашки по всему телу. Мерлин . —Не волнуйся, я просто хотел узнать, как у тебя дела. Я не видел и не слышал тебя несколько дней, так как был занят приготовлениями к рождению моей младшей дочери. Следующий вопрос Гарри был невинным, но наполненным желанием узнать мысли Императора и эмоции, которые он в тот момент испытывал. —Вы рады, что у вас появилась ещё одна дочь? Томас, казалось, несколько секунд пристально вглядывался в его лицо, прежде чем морщины на его лбу разгладились, и он задумчиво отпил чаю. —Я стал находить особую радость в том, чтобы держать на руках своих новорождённых дочерей, в основном из-за разочарованных лиц некоторых моих наложниц, которые понимают, что не могут использовать свою дочь так, как могли бы использовать сына.— От его мрачной улыбки у Гарри по спине побежали мурашки, но вскоре его тревога сменилась любопытством, когда выражение его лица сменилось нежностью. —Я надеялся, что, возможно, мои дочери смогут сравниться с моими сыновьями, но, похоже, многие из моих наложниц так не считают. —Его лицо снова исказилось, когда он произнёс следующие слова. —Это странно, учитывая, что, поскольку я бессмертен, я не собираюсь передавать свой трон своим детям в ближайшее время, возможно, даже при жизни нынешнего поколения. Тогда почему так много желающих родить мне сына? —Для меня было бы честью иметь от вас ребёнка, независимо от пола и от того, какое положение он займёт, — честно ответил Гарри. По правде говоря, теперь, когда он задумался об этом, он хотел бы стать самым уважаемым супругом императора, императором-консортом, но он не питал иллюзий, что его дети станут следующими императорами. Возможно, у его внуков будет шанс, независимо от того, сколько великих людей будет до них. Император тихо рассмеялся, в его голосе слышалась насмешка. —Я так и думал, что ты это скажешь. И всё же я вижу по твоим глазам и по тону твоего голоса, что ты говоришь правду. —Прежде чем Гарри успел ответить, Томас поднял руку, и Гарри потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что он машет стоящему в стороне евнуху, который держит в руках коробку. Гарри также с удивлением обнаружил, что губы мужчины были стянуты грубыми швами, из-за чего он выглядел пугающе. —Я приготовил для тебя подарок: материалы, из которых твои служанки смогут сшить тебе новые мантии и аксессуары разных оттенков синего. Я надеюсь увидеть ещё одну вариацию того, что на тебе надето, тебе это идёт. —Томас проигнорировал обеспокоенный взгляд Гарри и вместо этого улыбнулся ему, как будто мужчина рядом с ним не был бледнее призрака. Гарри наблюдал, как мужчина, прихрамывая, подходит ближе, и почувствовал, как его сердце забилось от страха и отвращения. Он старался не показывать этого на лице, но по тому, как пристально смотрел на него Император, изучая черты лица, улавливая каждое движение, он понял, что это бесполезно. — Благодарю вас, Ваше Величество, — он склонил голову и встал, чтобы принять коробку от евнуха, отметив, что Император не поправил его обращение. Он поставил его на стол и собрался с духом, наблюдая краем глаза, как пугающий евнух исчезает из виду. —Могу я ... поцеловать вас? В благодарность за этот продуманный подарок. —И чтобы отвлечься от того, что он только что увидел. И, по общему признанию, по гораздо более эгоистичным причинам, чем он позволил бы себе думать. Томас хмыкнул, склонив голову набок в притворном раздумье, прежде чем поманить его к себе с довольной ухмылкой. —Конечно, мой благородный. Это было нежно и сладко, едва касание губ, пока внезапно всё не изменилось. Рука грубо вцепилась в его растрёпанные волосы, и от этого крепкого захвата Гарри испуганно вскрикнул, а Император воспользовался этим. Зубы грубо столкнулись, и язык умело вторгся в его рот, а Гарри с трудом мог думать, не говоря уже о том, чтобы соответствовать мужчине в его мастерстве. Он чувствовал себя неопытным, не знал, что делать, и всё больше тонул в поцелуе. Это напугало его — грубость, страсть, напор, — но в то же время ещё больше расположило к Томасу, а поглаживание большим пальцем по щеке успокоило его. Они неожиданно отстранились, и Император выглядел довольным собой, пока Гарри глубоко и тяжело дышал, его волосы были взъерошены, а губы распухли и покраснели. —Я прошу прощения, если это было неожиданно, но потом я понял, что единственный раз, когда ты целовался, был со мной в канун Дня всех святых, и я не мог допустить, чтобы ты думал, что я не испытываю к тебе чувств. Ты согласен на другой вариант? Всё, что Гарри мог сделать, — это кивнуть, всё ещё задыхаясь и ошеломлённый, но готовый принять всё, что Император даст ему в этот момент. Судя по всему, мантии пользовались успехом. Ему нужно было узнать, сможет ли Аня сшить ему ещё несколько из его новых материалов.

***

1 Мая- Пятница - Пиппа Макмиллан —Его Величество поздравляет Благородную Макмиллан с рождением дочери и хвалит её за создание прочной связи между Королевским Домом Слизерин и Благородным Домом Макмиллан.—У Пиппы перехватило дыхание, когда Беллатриса остановилась, с тревогой ожидая новостей о своём повышении или даже о таком титуле, как «Почтенная Мать», но она просто смотрела на неё сверху вниз с превосходством во взгляде. Она внутренне сжалась, но сохраняла невозмутимый вид перед лицом презрения, которое слышала. —Ваши сёстры и братья тоже поздравляют вас, Благородная Макмиллан. Корделия хихикнула, подумав о том, что даже рождение первого ребёнка не может изменить её положение, и смущённо поежилась. Казалось, никто не испытывал к ней жалости, их лица были пустыми или презрительными. Именно тогда она поняла, что в гареме у неё нет настоящих союзников, даже те, с кем она общалась годами, не бросали на неё сочувственных взглядов. Пиппа думала, что её высокомерное поведение расположит к ней хотя бы нескольких старомодных женщин, но... Конечно, она не видела лиц тех, кто стоял дальше в очереди. Слегка пошевелившись, чтобы не привлекать внимания, Пиппа огляделась и сжалась, поняв, что они не обращают на неё внимания . Они уже перешли к следующей теме, обсуждая следующий пункт повестки дня, несмотря на то, что она только что родила его величеству новую дочь. Где были её поздравления? Её похвала, её заискивание, её внимание ? Переспав с императором, она привлекла к себе толпу, которая восхищалась и ахала, обсуждая возможность рождения ещё одного королевского ребёнка (хотя она знала, что это фальшивка), но теперь, когда родилась принцесса, её принцесса? Ничего. И она всё ещё была благородной. Даже не первой или второй, а третьей благородной. - И его Величество также хотел бы объявить... - Зубы Беллатрикс громко клацнули. Пиппа оживилась, нетерпеливо подавшись вперед. Все, что раздражало Беллатрикс, могло быть только хорошим. Возможно, она все-таки получила титул — Этот благородный Поттер-Блэк ... драгоценный наложник, примеру которого должен следовать весь Гарем... соблюдающий интересы Императора и действующий в соответствии с ними... Благородный Поттер-Блэк! Что все это значит?! Что означает «соблюдать его интересы»?! Благородный Поттер-Блэк, юноша, который был у неё на заметке, но которого она отшила из-за низкого ранга, несмотря на его быстрое продвижение по службе, посмотрел на Первого Консорта с милой, зловещей улыбкой, которая не шла его юному лицу, а в его зелёных глазах сверкало самодовольство. У неё заколотилось сердце, а руки слегка задрожали, когда она вцепилась в подлокотники кресла, несмотря на все попытки успокоиться. —Его Величеству понравилось, что я заметил, что он пьёт чай без молока. Я понятия не имел, что это произведет на него такое впечатление. — Здесь он наклонил голову, и на его лице появилось растерянное выражение, когда он оглядывал комнату. —Неужели никто больше не догадался узнать такие вещи о его Величестве?— Не получив ответа, он снова улыбнулся, нарочито безобидно. —Что ж, теперь, когда вы знаете, вы все можете еще больше расположить к себе его Величество этим, сестры и братья! Пиппа стиснула зубы, сжала кулаки, спрятанные в рукавах мантии. Некоторые выглядели такими же раздражёнными — Беллатриса, Патриция, Алекто, девочка Малфой и её маленькая группа, — но в целом, казалось, все неохотно признавали, что Благородный мальчик , победил их. Наложник Регулус и супруга Пенни даже выглядели довольными! Её гнев рос, разрастаясь в её сердце и поселяясь в нём с жестокостью. Как он посмел затмить её!

***

3 Мая- Воскресенье Гарри откинулся на спинку скамьи, со вздохом погрузившись в неё, наслаждаясь тёплым солнечным светом, который принесла с собой весна. Он провёл в гареме почти год, и в такие моменты не мог не предаваться воспоминаниям. Вспомнив о своей прежней наивности, Гарри усмехнулся и скрестил руки на груди. Те, о ком его предупреждали, например, Регулус и Пенни, оказались отличными друзьями, а друзья превратились во врагов. Далия в последнее время вела себя всё хуже: вместо того, чтобы игнорировать его, как раньше, она теперь холодно смотрела на него, выжидая момент, чтобы нанести удар. Они не разговаривали уже несколько месяцев, и он не хотел этого. Она показала себя ребёнком и, что важнее всего, ненужной для его восхождения к власти. Она цеплялась за мантии тех, кто был могущественнее её, позволяя манипулировать собой и использовать себя в своих интересах. Она сама виновата в том, что решила, что он не стоит её времени, несмотря на их долгую дружбу. Гринграсс и Нотт были на её стороне, чего и следовало ожидать, а Смит ушёл и связался с группой Патриции. Из всех, кого они выбрали, только Луна оставалась рядом с ним, и он был безмерно благодарен ей за преданность. Громкие крики ужаса за стенами поместья нарушили его покой, и Гарри, нахмурившись, сел. Он повернулся к Ане, чтобы попросить её пойти и выяснить, из-за чего весь этот шум, но тут ворота в его сад открылись, и внутрь вбежал запыхавшийся евнух с бледным лицом. Увидев его, он, казалось, ещё больше побледнел. &Ваша светлость! Благородный Поттер-Блэк! Ужасные, ужасные новости! —Что? Что случилось?! —Младшая помощница Бреннан покончила с собой, утопившись! Гарри почувствовал, как кровь застыла в его жилах, а лицо побледнело, когда Аня ахнула рядом с ним. Что? —Я... что ты только что сказал? —Медсестра Бреннан была найдена мёртвой в своей ванне. Пока что подозрения склоняются в сторону самоубийства. Он почувствовал, как слабеет его тело, и уставился на евнуха, который, казалось, тоже был настолько потрясён, что даже не поклонился. Однако в тот момент Гарри было не до формальностей. Его мысли метались, он снова и снова прокручивал в голове эти слова, но всё ещё не мог их осознать. Дежурная Бреннан- Виктория ... была мертва? Он едва знал эту женщину, но она была милой, заботилась о нём, например, пододвигала к нему самые вкусные пирожные, наливала ему чай и добавляла щепотку сахара, как он любил, улыбалась ему без скрытого умысла, но держалась на расстоянии, несмотря на то, что он с готовностью принял бы её. Именно эти мелочи, недостойные упоминания в тот момент, пришли ему на ум. Гарри издал сдавленный звук, его грудь сдавило от боли. —А-Аня. — Господин, я-я принесу вам чаю. Вы свободны, евнух. —Мужчина, осознав, что не соблюдает формальности, низко поклонился, но Гарри уже вели к скамье, и его мысли лихорадочно крутились. Виктория была мертва ? От самоубийства ? Нет, нет, он в это не верил, он бы не поверил! Она была... его мысли были расплывчатыми, но Гарри был уверен, что она успокоилась, не была вовлечена ни в какую драму, довольствовалась тем, что стояла в стороне и просто наблюдала. Она даже не соперничала за внимание императора и, казалось, не хотела от него детей. Её единственным желанием, которое она прошептала ему, когда заметила его мягкий взгляд, устремлённый на мужчину, была комфортная жизнь в простой роскоши, которую она могла себе позволить как помощница второго класса. Тогда, почему она умерла?

***

10 Мая- Воскресенье Её похороны были мрачным и унылым мероприятием, без пышности и торжественности. Император, его наложницы, несколько старших детей и служанки госпожи стояли перед тёмным гробом. Не было слышно ни всхлипываний, ни плача, ни слёз, хотя Гарри плохо видел, уставившись вперёд и слившись с толпой в своих чёрных одеждах. Он хотел бы надеть вуаль, чтобы скрыть выражение лица, как это делали наложницы и супруги. В конце дня Викторию должны были доставить обратно в родной город, где родители похоронили бы её там, где пожелают. Как неофициальная супруга, она не удостоилась чести быть похороненной на Королевском кладбище, хотя Гарри не был уверен, что это действительно честь. Император был бессмертен, так что он всё равно никогда бы не присоединился к ним там. Какой смысл в Королевском кладбище, если на нём будут только души ожидающих, которые, возможно, никогда не воссоединятся? Период траура продлится ещё неделю, а затем от них будут ожидать, что они продолжат жить как обычно, как будто член их группы не умер всего две недели назад, как будто в ранге не было пробела, пока его не заполнят в следующий ранговый день. Как будто даже он, который провёл здесь всего год, не помнил все воспоминания, которыми делился с ней, какими бы незначительными они ни были, каждый час дня.