Intimacy

2 Февраля 1999- Вторник Томас гладил Гарри по волосам, пока тот продолжал опираться на него, положив голову на плечо мужчины. Волосы были шелковистыми, несмотря на присущую им непокорность, и его наложник, казалось, с каждой секундой расслаблялся всё больше, практически доверчиво тая в его объятиях. Гарри не заметил, как Томас посмотрел поверх его головы в угол комнаты, прямо у двери, где стоял один из его старших рыцарей, скрытый под множеством чар и плащом-невидимкой. Томас взглядом передал ему сообщение. Аура рыцаря исчезла, когда он убежал выполнять приказ, и Томас ухмыльнулся. Гарри оторвался от его груди и смягчил свой взгляд и выражение лица как раз в тот момент, когда мужчина со слезами на глазах посмотрел на него. Зелёные глаза Гарри казались ещё ярче на фоне его раскрасневшегося лица. Томас нежно погладил его по щеке большим пальцем, и наложник смущённо улыбнулся. — Мерлин, я в полном раздрае, — он шмыгнул носом. — Прости, — Гарри снова извинился, и тот неодобрительно цокнул языком. —Перестань извиняться, я уже сказал, что считаю твои доводы справедливыми. Ты получишь наказание, хотя для вас это скорее благо, чем что-либо другое. Если что-то должно было по-настоящему стать наказанием, то оно должно было быть лишено каких-либо преимуществ. Изоляция обеспечила бы безопасность его мужа и ребёнка, а пониженная стипендия ничего бы не значила. Томас не позволил бы, чтобы кто-то из его приближённых жил в нищете, о нём заботились бы и баловали во дворце, он был бы в безопасности и доволен. — Я знаю, просто... Я уже видел ребенка на УЗИ. Они такие красивые, Томас. Такие идеальные и маленькие. Он обратил внимание на отсутствие гендерной лексики, если только... —Только один? — Только один, — Гарри улыбнулся ему, чувствуя лёгкое головокружение. — Хотя у меня уже есть небольшая выпуклость. Она не большая, до сих пор я легко её скрывал, но, — он схватил его за руку, и Томас позволил положить её на свой живот. — Она там. Он был прав. Она была маленькой, меньше, чем привык Томас, но там определённо была выпуклость. Он приложил к ней руку, желая почувствовать хоть какое-то движение их ребёнка. Конечно, было ещё слишком рано, но он мог надеяться. —Отлично, — не удержался он от бормотания, и по тому, как смягчились глаза мужчины, он понял, что сказал правильные слова. —Так и есть. Наш ребенок.

***

6 февраля 1999 года — суббота — [двойной вид от первого лица] Император выглядел таким же красивым, как и всегда, сидя на своём небольшом троне в кабинете. Сегодня он был одет в яркую одежду, в отличие от своих обычных чёрных нарядов, а детали его одеяния были тёмно-зелёными. Патриция подумала, что он выглядит идеально, и с нетерпением ждала, когда сможет провести руками по его волосам, пока он будет целовать её, затаив дыхание, после того как она сообщит ему новости, ради которых она поспешила сюда. Когда она произнесла эти слова, пальцы императора переплелись перед его лицом, скрывая выражение, которое могло бы выдать его чувства в тот момент. Патриция поёрзала на стуле, но продолжала с нетерпением ждать его реакции. — Ты уверена? — спросил он, глядя в её голубые глаза. — Да, Ваше Величество. Я беременна. Разве это не чудесно? Мы с сестрой Жасмин должны родить почти одновременно, — она улыбнулась ему, и в её голосе чувствовалось радостное предвкушение похвалы. Он откинулся на спинку стула, глядя на неё с противоречивыми чувствами. Патриция была самой беспокойной из его наложниц, которой, по мнению Томаса, он мог доверять меньше всего, когда дело касалось его детей. Особенно их дочерей. Их первая дочь, Даниэлла, была его вторым ребёнком и Второй принцессой в течение двух месяцев, пока была жива. Она родилась с его тёмными волосами и голубыми глазами, хотя он так и не увидел, изменились ли они, когда она подросла. Потому что потом она умерла, и все беременности Патриции с тех пор подозрительно заканчивались вскоре после первого УЗИ. Все дети, которых опознавали как девочек, умирали. И это были только те беременности, о которых он знал и которые продлились хотя бы до этого срока. Было подозрительно, что женщина вообще сообщила ему об этом. В последний раз они спали вместе в её день рождения, то есть чуть меньше двенадцати недель назад. К этому времени Патриция уже сделала бы первое УЗИ и, скорее всего, вопреки его желанию, выяснила бы пол ребёнка, если бы это было возможно. Томас решил прежде всего быть правдивым. —Я вне себя от радости от этой новости,— Но будет ли эта беременность такой же, как все остальные? Будет ли у него ребенок, которого он сможет подержать на руках в конце? Или Патриция в очередной раз скажет ему, что ребенок, всегда маленькая девочка, не выжил. Что в следующий раз у них "будет свой маленький мальчик". — Я тоже, Ваше Величество, — магия Патриции заискрилась от волнения, и Томас прищурился. В качестве меры предосторожности он мысленно создал невидимый щит. — Тем более что это будет наш долгожданный первый совместный сын, — радостно добавила она, наклонившись вперёд. — Я рада, что у нас наконец-то будет ребёнок. Патриция прикусила губу, чтобы сдержать ухмылку, которая так и норовила растянуть её лицо. Выражение лица Императора по-прежнему было непроницаемым, но она видела, что он намеренно сдерживается. Их маленький принц наконец-то здесь. Она была вне себя от радости, когда впервые узнала об этом утром, и, склонившись, заплакала от благодарности. Скоро у Патриции на руках будет ещё один ребёнок после стольких лет неудач. На этот раз принц, сын, которого она сможет оставить себе. Томасу пришлось остановить свою магию, чтобы не разрушить стол перед собой. Он всё ещё угрожающе дребезжал, но самым серьёзным ущербом были несколько трещин, которые он рассеянно заделал. Он отвернулся от неё, глубоко дыша. Патриция продолжала хвастаться, не обращая внимания на то, что он ещё не ответил. —Ну, целительница считает, что это не мальчик, но я знаю, что это будет не девочка. Мы так долго ждали нашего маленького принца. Я уже отправила приказ в отдел, чтобы начали шить его одежду и готовить детскую в моём дворце. О, но ещё есть…— Она наконец заметила, что он нахмурился. —Ваше Величество? Разве вы не рады? — в голосе Патриции слышалось замешательство и преувеличенная обида. — Я думала, вы будете счастлив. Это будет ваш пятый сын. Губы Томаса скривились в усмешке. Его руки сжались по бокам. —Шестой.— Он выпалил и повернулся к ней. —Шестой сын. Жасмин тоже носит здорового мальчика.— Томас почувствовал, как его глаза загорелись гневом, но его также наполнило мстительное ликование, когда замешательство Патриции стало неподдельным. — И так будет всегда, не так ли, дорогая? — Его голос был похож на шипение, когда он встретился с ней взглядом и ухмыльнулся, увидев, как она оскалилась в ответ. Смятение Патриции сменилось гневом, и он ухмыльнулся. Она вскочила, разгневанная рыжеволосая фурия. —Так и будет. И наш сын тоже. —Это было всё, что она ответила, прежде чем выбежать из кабинета, опалив магией дверной проём. Томас откинулся на спинку стула и тяжело вздохнул. Три. Это была третья беременность подряд, и все они были так близко друг к другу. У Гарри было чуть больше шестнадцати недель, у Жасмин — тринадцать недель, а у Патриции — чуть меньше двенадцати. Он почти чувствовал, как у него заболит голова после объявления об этом в начале месяца, но всё равно усмехнулся. Трое детей, каждый из которых является либо первым, либо единственным живым связующим звеном между его родом и их родом. Лафингтоны были чистокровными, а потом полукровками из Ирландии. Конечно, в наши дни семья уже не была такой могущественной, но известно, что предки Жасмин были носителями гена второго, меньшего магического ядра, расположенного рядом с сердцем. У самой Жасмин его не было, но оно было у её прадеда, и для него это было важно. У их ребёнка была возможность получить такое благо, которое навсегда связало бы его с фамилией Слизерин и, будем надеяться, передалось бы будущим поколениям. У Рейкипов не было особых талантов, но сама Патриция была исключительной. Она была лучшей в своём классе в Хогвартсе и вскоре после выпуска стала профессиональным заклинателем. Когда она с лёгкостью прошла Отбор и ухмыльнулась ему, Томас выбрал её в качестве третьей участницы своего гарема. Их дочь Даниэлла была связующим звеном с могущественной ведьмой, но после её смерти он почувствовал, что потерял контроль. Смерть их последующих дочерей закрепила это чувство. Однако теперь, с этим «принцем», которого она так отчаянно ждала, эта связь была восстановлена. Томас защитит этого ребёнка от его матери, кем бы он ни был. И именно беременность Гарри стала для него самым радостным подтверждением. Их ребёнок станет ещё одним связующим звеном с прославленной семьёй Блэков, на этот раз через кровного наследника, который в конечном счёте станет лордом Блэком и передаст свои титулы своим детям. Нельзя сказать, что Гарри не был кровным родственником семьи Блэков — его двоюродная бабушка была одной из них, — и это означало, что есть вероятность, что многие таланты рода перейдут по наследству. Однако Томас был рад не этой связи. Его наложник был прежде всего наследником Дома Поттеров, стойко придерживавшегося Светлых взглядов на протяжении веков. Хотя это был не такой могущественный род, каким он был в Средние века, это была связь, о которой он и мечтать не мог до того, как этот человек неожиданно появился в его гареме. Это, а также тот факт, что он, похоже, не испытывал презрения к Томасу, стало самым большим сюрпризом. Наследник мужчины и женщины, которые, как он подозревал, имели дело с Альбусом Дамблдором, не был внушён ему ненависть ко всему Тёмному? Это было благословение, от которого он не мог отказаться. И с этим ребёнком они были бы связаны кровью, узами более крепкими, чем брачные. Союз, который объединил бы две оставшиеся линии Певерелл и, будем надеяться, позволил бы достаточно сильному роду вернуть Древний род из небытия.

***

10 Февраля 1999- Среда Гарри уставился на смеющуюся фотографию своей сестры, которая сидела в деревянном детском стульчике в конце обеденного стола и радостно хлопала в ладоши, глядя на праздничный торт. Вчера ей исполнился год, и Гарри сожалел о потерянном времени, о моментах, которых он не застал. Он видел её всего один раз за весь год, что она здесь провела. Гарри уже многого лишился. Первое дыхание, первая улыбка, первый смех, первые слова, первые шаги. А теперь он был беременен племянницей или племянником Флоренс, которые были бы младше её меньше чем на два года. Он заметил, что её волосы отросли и превратились в непослушные яркие кудри. Этот каштаново-почти-рыжий цвет, которым славилась его мама, так отличался от рыжего цвета Уизли. Он выглядел почти волшебно, завиваясь на кончиках её маленьких ушек и практически закрывая её тёплые карие глаза. Они были противоположностями по цвету волос, унаследовав черты каждого из родителей. У Флоренс были мамины волосы, папины глаза и нос, как заметил Гарри. Он взял всё от папы, кроме глаз и носа. Гарри был благодарен за то, что у его родителей появится ещё один ребёнок, который заполнит пустоту, образовавшуюся после его ухода. Он беспокоился, что они будут чувствовать себя одиноко в этом огромном поместье. Неожиданная, но желанная беременность его матери стала решающим фактором в его решении присоединиться к «Гарему». Она будет развлекать их родителей, делая их довольными и счастливыми, пока Гарри будет спасать репутацию их рода и обеспечивать ей наилучшее возможное детство. Теперь все это было вполне достижимо. Гарри удалось стать наложником, что превзошло все его ожидания. Несмотря на недавние события, он по-прежнему пользовался благосклонностью императора и даже был с ним на «ты». И, что самое важное, он был беременен. Он положил руку на свой вздутый живот, нежно проводя по нему. Этот ребёнок стал бы физической связью между их родами, которую никто не смог бы опровергнуть или разорвать. Более того, он стал бы связью между ним и Томасом. Их ребёнок, их общая кровь. Гарри почувствовал, как у него засосало под ложечкой. Он нахмурился, выпрямился и сосредоточил всё своё внимание на этом ощущении. Вот оно. Ещё одно сосание, такое же слабое, как и первое, но отчётливое, в котором невозможно было ошибиться. Он с нетерпением положил обе руки на живот, но, казалось, ничего не почувствовал. Но он ощутил движение своего ребёнка, и на его глаза навернулись слёзы облегчения.

***

15 Февраля 1999- Понедельник Неожиданный стук в дверь напугал Гарри, и он порвал пергамент, на котором писал. Вместо того, чтобы разозлиться, он бросился к двери. Прошло несколько дней с тех пор, как к нему в последний раз кто-то приходил, и он начал сходить с ума от безделья. Изоляция была благом для ребёнка, но Гарри и не подозревал, насколько привык к постоянному общению. Приставленные к нему горничные мало чем могли помочь, так как большинство из них относились к нему исключительно как к работодателю, а не как к другу, хотя это не значит, что они не были с ним любезны. Аня была его лучшим собеседником, хотя в последнее время она скорее читала ему нотации, чем болтала с ним. Киа любила поболтать, но несколько дней назад у них закончились интересные темы для разговоров. А с Табитой...женщина не могла долго стоять на одном месте, чтобы они могли общаться с помощью жестов, поэтому ему приходилось подслушивать чужие разговоры. За дверью стоял евнух, одетый в цвета императора, в сопровождении двух рыцарей с закрытыми лицами. Гарри моргнул, когда евнух поклонился и достал откуда-то свиток пергамента. — Наложник Слизерин-Поттер-Блэк, — раздался голос мужчины, и его служанки начали собираться вокруг него. — Его Величество объявляет, что вам разрешено присутствовать на церемонии восхождения на престол и свадьбе Её Высочества, Шестой Наложницы. Вы должны как можно меньше общаться с другими участниками и вернуться во дворец, как только мероприятие закончится, чтобы вы могли продолжить своё заточение. Император позволяет это, чтобы вы могли приветствовать новую супругу Его Величества вместе с вашими королевскими высочествами. —Сегодня? - Это было все, что он смог произнести. — В 5 часов, Ваше Высочество. Было уже 3:45 пополудни. —Я благодарен Его Величеству за его благосклонность.— Гарри удалось сохранять самообладание, пока мужчина и рыцари не подошли к воротам, после чего он захлопнул дверь. —Аня! Мне нужны мантии!

***

Чтобы скрыть свою беременность до того, как о ней объявят первого марта, Гарри надел самые свободные мантии, которые были в его гардеробе. К счастью, было ещё достаточно холодно, чтобы носить такую тёплую одежду, но он всё равно выглядел немного нелепо в ней. Однако, пока не было конкретных доказательств того, что он был беременен, другие наложницы могли строить любые предположения. Преимущество его изоляции заключалось в том, что к нему приставили охрану, и император даже поручил одному из них проверять его еду и напитки на наличие яда, чтобы предотвратить очередное отравление. Удивительно, что при таких мерах предосторожности так много предыдущих наложниц были отравлены во время беременности. Или, возможно, происходило что-то, о чём Гарри не знал. Он почти не носил украшений, но позволил себе заколку для волос, которую ему подарили на Рождество. Для свадьбы он выглядел довольно просто, но Гарри был уверен, что внимание будет приковано не только к его одежде. Жасмин выглядела прекрасно в своём зелёном платье и радостно улыбалась, поднимаясь на сцену. В её волосы были вплетены зелёные драгоценные камни, свисавшие на лоб. Тиара, которую она носила, была похожа на ту, что ему подарили на повышение, хотя у Жасмин было больше завитков и спиралей, а вершины украшали маленькие бриллианты. Она идеально ей подходила, и Жасмин уверенно её носила. Она улыбалась, произнося заключительные церемониальные слова, и практически подпрыгивала на месте. Его Величество, как обычно, выглядел невозмутимым, хотя и бросил на неё несколько удивлённых взглядов. Наконец, они скрепили свои клятвы поцелуем, и толпа разошлась, чтобы пообщаться. Гарри постарался сбежать как можно скорее, следуя приказу Императора. К сожалению, Регулус незаметно подкрался к нему сзади и остановил. Мужчина нахмурился, выглядел растерянным и обеспокоенным — эмоции, которые не должны проявляться в такой ситуации. — Почему Император запер вас? —Прости, дядя. Я не могу сказать. Пожалуйста, мне нужно идти.— Гарри попытался уклониться от него, но мужчина заступил ему дорогу. Он вздохнул, отбрасывая черные волны через плечо. — Племянник, пожалуйста, что это? Это наказание? Что ты такого сделал, чтобы заслужить такое? —Это не столько наказание, сколько мера предосторожности. А теперь, пожалуйста, мне действительно нужно вернуться.— Гарри чувствовал себя взволнованным, незащищённым, осторожным под пристальными взглядами стольких людей. Эти люди не были его друзьями, они причинили бы ему вред, если бы могли. Уже само по себе было невероятно подозрительным то, что его поместили под стражу без официального объявления. Гарри был уверен, что многие из них уже догадались, почему: они уже видели эту процедуру, хотя большинство сообщали Императору о своей беременности в конце месяца, а не в начале. Чем дольше он оставался на открытом месте, тем больше привлекал к себе внимание. Он уже мог видеть, как несколько наложниц - Эрин, Жасмин, Лукас - медленно приближаются, прислушиваясь и выжидая момента, чтобы загнать его в угол и расспросить. Сердце Гарри забилось немного быстрее от холодного взгляда, которым наградила его Патриция, и насмешка Далии не помогла ему почувствовать себя в большей безопасности. Регулус серьёзно посмотрел на него. Его глаза, точная копия глаз Сириуса, изучали его лицо, а затем оглядели толпившихся вокруг них людей. — Хорошо, — кивнул он. — Я пока придумаю какое-нибудь оправдание. Слухи ходят, знаешь ли? Ходят всякие сплетни, обсуждают, почему тебя так неожиданно заперли. Я возьму одну из них, скажем, ты не отверг её как причину, но и не согласился. Гарри благодарно улыбнулся, отметив этот самоотверженный поступок, из-за которого его дядя мог вступить в конфликт с остальными. —Спасибо, — просто сказал он, прежде чем развернуться и поспешить прочь, влившись в ряды евнухов и рыцарей, крепко держась за руку служанки.

***

23 февраля 1999- Вторник Гарри смотрел в окно, наблюдая, как тает последний лёд, стекая ручейками по стеклу. Бледное зимнее солнце слабо светило, едва согревая его, но в последнее время оно становилось всё ярче. Орла протирала книжную полку рядом с ним и при этом что-то бормотала. Гарри не возражал, потому что она рассказывала ему то, к чему он не мог получить доступ, находясь в заключении. Гарри никогда не думал, что дойдёт до того, что он будет пропускать ежедневные собрания, но, по крайней мере, они были хорошим источником сплетен. — Беременность наложницы Лафингтон, кажется, протекает без осложнений, Ваше Высочество. — Это хорошо, я рад за неё, — искренне пробормотал Гарри, проводя кончиком пальца по капле, стекающей по стеклу. На его коленях лежала открытая книга по Защитной магии, которую он отложил, когда слова начали сливаться в одно целое. —Хотя, похоже, в последнее время между ней и благородной Витт возникло некоторое напряжение. Наконец Гарри оторвался от стекла и нахмурился, услышав её слова. Эрин и Жасмин ссорятся? Они, скорее всего, были самой близкой парой в гареме, даже он и Луна не встречались каждый день и не проводили в апартаментах друг друга больше времени, чем в своих собственных. — И почему же? —Судя по всему, благородная Витт кричала на неё после повышения. Её служанки говорили, что в последнее время она была более раздражительной, вероятно, потому что они были близки с тех пор, как поступили на службу в один год. Теперь наложница Лафингтон выше её по званию и к тому же беременна. Возможно, она недовольна, потому что уже родила его величеству дочь, а повысили её беременную подругу. Гарри держал рот на замке, не высказывая своего мнения. Орла могла быть хорошим источником сплетен, особенно сейчас, когда он был в заточении, но она также была источником информации о его передвижениях. Одно неверное слово — и весь Двор узнает о его мыслях. Даже сейчас ему было трудно скрывать свой растущий живот от её любопытного взгляда. Он носил только облегающие одежды в своих покоях и на виду у своих личных служанок. Всякий раз, когда он выходил в другие части своего дворца, Гарри следил за тем, чтобы его живот был скрыт под слоями ткани. К счастью, на улице всё ещё было холодно, хотя весна быстро приближалась, и скоро ему придётся снять с себя несколько слоёв одежды. Возможно, это было благословением, что его самая тщательно оберегаемая тайна раскрылась к началу марта. Объявление о рождении ребёнка весной. Как раз вовремя. — И это ещё не всё! — Она радостно заговорила, завладев его вниманием и забыв об уборке. Гарри хмыкнул, глядя на тряпку, которой она размахивала, размазывая пыль. — Я слышала, что наложник Блэк в последнее время проводит больше времени с Его Величеством. Другие шепчутся, что он решил, что хочет ещё одного ребёнка, хотя неизвестно, примет ли его Император после стольких лет. Я думаю, он слишком долго отказывал Его Величеству в ухаживаниях. Гарри нахмурился. —Держи своё мнение при себе, ты говоришь о супруге Императора и моём дяде. Она покраснела и энергично продолжила вытирать пыль. — Ах! Да, прошу прощения, Ваше Высочество. Я забылась. Он хмыкнул, отвернувшись и уставившись в сад. Вскоре тишина снова стала слишком громкой, и Гарри вздохнул. Орла уже протирала столы. — Что-нибудь ещё? Женщина вздрогнула, прежде чем хищно ухмыльнуться, но быстро потупилась под его равнодушным взглядом. —Также ходят слухи, что наложница Рейкип, возможно, беременна. —Гарри выпрямился, его глаза расширились. Орла обратила внимание на его повышенную заинтересованность и лукаво улыбнулась. —В последнее время она выставляет напоказ свой живот, хотя и не предпринимает никаких действий, чтобы подтвердить или опровергнуть чьи-либо подозрения. Горничные в её дворце сказали мне, что она закупает детскую одежду. Для мальчиков. В её дворце также выделили комнату для ремонта. Гарри встал со своего места и начал расхаживать взад-вперёд. Его рука дёрнулась к животу, но движение скрылось под рукавом. Патриция беременна? Это была неожиданная и нежелательная новость, если это было правдой. У этой женщины была дурная репутация в том, что касалось её собственных беременностей и детей, и Гарри вздрогнул при мысли об этом. — Что ещё вы можете мне сказать? На каком сроке, по их словам, она находится? Орла, казалось, наслаждалась его явным замешательством, продолжая широко улыбаться и делая вид, что снова сосредоточена на своей задаче, но краем глаза она наблюдала за ним. —О, я не уверена, слухи разнятся. Одни говорят, что ей всего несколько недель, другие — что десять, третьи утверждают, что она уже на втором триместре. Хотя… — тут Орла ухмыльнулась и резко замолчала. Гарри нахмурился из-за паузы и махнул ей, чтобы она продолжала. —Пат- Её Высочество ранее была замечена в том, что притворялась беременной. Ради внимания. — добавила она. —Кто бы мог такое сделать? Конечно, очевидно, что ребёнка нет, и она должна была знать, что её накажут за такое. —Люди совершают странные поступки ради внимания, — пожала плечами Орла. — Как я уже сказала, такое случалось и раньше, и очевидно, что она готовится к рождению маленького принца. Кто знает, правда это или фантазия?