Intimacy

13 Апреля 1999- Вторник Мужчина развалился в кресле с таким видом, будто ему ни до чего нет дела, и вяло слушал утреннее собрание. В его руках безвольно лежала книга, и он монотонно постукивал пальцами по подлокотнику. Теперь, когда Беллатриса оказалась на одном уровне с остальными членами гарема, она могла лучше видеть и слышать происходящее. Её внимание было давно приковано к тому, как Поттер поглаживал свой живот, практически выставляя его напоказ под завистливыми взглядами. Беллатриса нахмурилась из-за неуважения, которое он демонстрировал, из-за того, что мужчина хвастался своим животом, а его мантия больше не была свободной и просторной, как раньше. Поттер насмехался над ними, она это знала, этот мальчишка так гордился тем, что носит ребёнка Императора, как будто многие из них не делали того же. С тех пор, как за месяц до этого было объявлено о его беременности, у Беллы, казалось, всё шло наперекосяк. Самым раздражающим было то, что Патриция тоже была беременна, эта стерва, которая годами насмехалась над ней из-за многочисленных потерь. Беллатриса оплакивала её вместе с ней, когда предыдущая Вторая принцесса Даниэлла умерла в младенчестве, но та, кого она считала подругой, вскоре отвернулась от неё, насмехаясь над тем, что она теряла одну беременность за другой. Беллатриса испытала болезненное ликование, когда впервые показала женщине маленькую Дельфину, когда её малышка преодолевала одну веху за другой, неуклонно приближаясь к своему второму дню рождения. Однако, если верить женщине, она носила сына, ребёнка, который наверняка затмит маленькую принцессу Беллатрисы. То, что Жасмин подтвердила, что носит сына, и что Поттер неуклонно приближался к дате родов, заставило её ещё больше злиться и бояться. Второе и самое пугающее событие заключалось в том, что она больше не занимала высшую должность в гареме, и всё из-за того, что она была по праву возмущена, узнав, что отродье Поттеров скрывало свою беременность. Неужели он не понимал, как это может навредить репутации императора? Если бы его наложницы вдруг начали рожать детей направо и налево без предупреждения, кто знает, какие слухи поползли бы? Изменник. Вот что они бы шептали. Ребёнок не от Императора, так как не было никаких известий о том, что Император признал беременность своей наложницы. Такое уже случалось, и Беллатриса не допустит, чтобы это повторилось. Она использовала своё положение, чтобы дать указания, которые позволили бы им избежать подобных недоразумений, и этот мужчина был близок к тому, чтобы вызвать одно из них. Пенни — та негодяйка, которая украла её законное место, — бубнила что-то о каком-то законе, недавно принятом Императором. К этому моменту Беллатриса уже бы закончила совещание, так как не было ничего важного, о чём можно было бы объявить. Однако её узурпаторша, похоже, хотела занять весь час, тратя их время впустую. Она могла бы быть с Императором — хотя в последнее время он не принимал её приглашений — или со своей дочерью. Она могла бы пить чай со своими союзниками, теми, кто выступал против возвышения Пенни и недавних несправедливостей, с которыми она столкнулась. Беллатриса хотела быть где угодно, только не здесь, под насмешливыми и жалостливыми взглядами. — Что вы думаете по этому поводу, сестра? — Беллатриса продолжала погружаться в свои мысли, пока её внимание не привлек резкий кашель. — Сестра Беллатриса, — Пенни, её мягкие черты лица исказились, она пристально смотрела на неё. В последнее время женщина одевалась более ярко: жёлтые мантии, казалось, стали светлее, головные уборы — богаче украшенными, а украшения с цитринами — более заметными, чем раньше. — Пожалуйста, обратите внимание. — Что? — прямо спросила она, нахмурившись, когда её грубо вырвали из размышлений. С раздражённым вздохом — как будто Белла была здесь проблемой! — Пенни повторила вопрос. — Что ты думаешь? —О чём? Пенни положила руку на лоб и слегка застонала. —Сестра, мы уже давно обсуждаем новый закон Его Величества, ты что, не слушала? Беллатриса фыркнула. —Мы вчера обсуждали это же законодательство. Я думала, что на этом всё, нужно ли что-то ещё говорить? Она суетилась, оправдываясь тем, что они должны "глубоко проанализировать законодательство его Величества, поскольку это может повлиять на них в какой-то момент", и что этот закон, в частности, был "одним из самых важных, которые он создал за последнее время". — Это касается только магглов, сестра, — вмешалась Патриция, ухмыляясь. — Зачем мне знать о законодательстве, которое их касается? Пенни фыркнула. —Потому что, сёстры, у некоторых из нас есть родственники-маглы. Не только у вас в гареме императора. Семья сестры Корделии — маглы, как и семья сестры Эрин и большая часть моей семьи. Она усмехнулась. —А мы — чистокровные ведьмы и волшебники. И что с того, что что-то повлияет на этих магглов? Если бы я была с ними в родстве, чего я, к счастью, не являюсь, я бы разорвала эту постыдную связь, как только смогла бы. Быть частью гарема Его Величества — большая честь, и нам не нужно, чтобы родственные связи с магглами запятнали такое престижное создание. Корделия усмехнулась, глядя на неё. —Не все мы происходим из простого народа. — Да, да, мы все знаем, что ты из королевской семьи, но это не отменяет того факта, что они маглы. Все маглы одинаковы. Существа, которые по своей природе... — Достаточно! — Пенни повысила голос, и Белла усмехнулась про себя. — Мы никуда не продвинулись, и я сомневаюсь, что после этого мы сможем по-дружески побеседовать, так что заседание закрыто. Беллатриса встала сразу после того, как закончила, и поспешила выйти из зала. Теперь, когда она могла свободно думать, её мысли закружились в вихре. Третьей причиной, по которой у Беллы всё пошло наперекосяк, было то, что император больше не относился к ней с почтением. Теперь, когда она была всего лишь второй супругой, у неё не было повода врываться в его кабинет под предлогом обсуждения «официальных вопросов». Она больше не могла каждое утро по часу болтать с ним, притворяясь, что ей не всё равно, что он там узаконил, потому что эта привилегия была только у первой супруги и тех, кого она хотела пригласить. Беллатриса больше не могла просто подойти к нему и ожидать, что он будет потакать её прихотям, потому что она потеряла большую часть расположения, которое заслужила за эти годы. Когда она начала терять всё это? Когда началось её падение? Беллатриса не могла точно определить момент, но внезапно почувствовала себя уставшей и довольно старой. Она запрокинула голову и посмотрела на голубое небо, чувствуя, как солнце согревает её бледную кожу. Это случилось, когда Поттер присоединился к гарему? Нет, она уже давно чувствовала, что её власть над гаремом ослабевает, власть медленно, миллиметр за миллиметром, ускользает из её рук. Его восхождение только ускорило этот процесс. Это случилось, когда она уступила власть Эванджелине и вернула её только после смерти этой женщины? Нет, дело было не в этом, к концу жизни Император ненавидел эту сучку. Значит, это было ещё до того, как Пенни стала наложницей второго класса, которая с пугающей скоростью поднялась по карьерной лестнице и теперь была её главной? Или дело было в самой Беллатрисе? В том расстоянии, которое она создала между собой и Императором, когда одна за другой у неё случались выкидыши, и она всё больше и больше отчаивалась, набрасываясь на мужчину, когда он пытался её утешить? В том, что она наконец родила дочь, но скрыла её от него? В том, что она хотела видеть свою дочь на троне, и это оттолкнуло его? Неужели она не могла подарить этому мужчине сына, как это сделали Эванджелина, Айла, Феликс и Пенни? Как, возможно, сделали бы Жасмин и Патриция, если бы им можно было верить. Как, возможно, сделал бы Гарри, на которого она сейчас злится. Но после недавних событий примет ли император её снова в свою постель? Теперь она стала старше, в конце года ей исполнится сорок восемь. Пенни было всего двадцать семь, а Поттеру — девятнадцать. Сможет ли она соперничать с ними, заведя ещё одного ребёнка? ..Сможет ли она вынести еще одну потерю?

***

21 Апреля 1999- Среда Аня осторожно поставила поднос на стол, поморщившись, когда фарфор слегка звякнул. Она подняла взгляд и с облегчением увидела, что Гарри всё ещё спит. Ему оставалось чуть меньше двадцати семи недель беременности, и это начинало сказываться на его физическом состоянии. Гарри постоянно уставал, но всё равно с трудом засыпал. Это было чудо, что он вообще отдыхал. Она шикнула на одну из прислуживающих во дворце горничных, Джун, когда та, спотыкаясь, вошла в комнату, посмеиваясь про себя. Лицо женщины посерьёзнело, и она сердито посмотрела на Аню, задрав нос и начав вытирать пыль. Аня покачала головой, удивляясь тому, с каким отношением ей приходится сталкиваться. Некоторые из служанок, работавших во дворце Гарри, были не из тех, кого она хотела бы видеть рядом с Его Высочеством, особенно во время беременности. С тех пор, как стало известно о его беременности, некоторые из них стали более навязчивыми и стремились быть рядом с ним, и это действовало Ане на нервы. Когда новость распространилась, некоторые служанки Его Высочества возмутились, не понимая, почему их не предупредили заранее. К счастью, Гарри об этом не узнал, но Аня теперь всё больше опасалась их. Особенно она следила за Орлой и Джун. Они были преданы только самим себе, и Орла, похоже, не слишком уважала Гарри. Джун доверяли настолько, что оставляли наедине с Гарри, она, очевидно, была для него источником сплетен или чего-то в этом роде, но когда Орла была рядом, Аня всегда следила, чтобы рядом были либо она сама, либо Киа, Табита или Ханна. У неё были подозрения, что у Орлы был ещё один хозяин в гареме, которому она регулярно докладывала. Аня поймала её, когда та тайком выбиралась из дворца прошлой ночью, и остановила её лишь несколько раз за первый год пребывания Гарри в гареме. Теперь же она просто наблюдала, отмечая, в каком направлении та идёт. Она несколько раз просила Кию последовать за ней, но та никогда не заходила далеко, потому что женщина была невероятно подозрительна и вела себя так, будто знала, что за ней следят. Она шла в другом направлении, уводя Кию за собой, и всегда возвращалась во дворец Гарри. Гарри заворочался во сне, и Аня затаила дыхание, надеясь, что он не проснётся. Но, к её ужасу, его глаза начали приоткрываться, и он издал вопросительный звук. — Вы хорошо отдохнули, Ваше Высочество? — тихо спросила его Аня, когда он сел и пришёл в себя, и он утвердительно промычал. —Я чувствую себя лучше, чем за последние несколько дней, — подтвердил он, его голос всё ещё немного дрожал. — Я заварила вам чай, хотя он и с согревающими чарами. Я надеялась, что вы поспите ещё немного, пока не придёт леди Луна. — А, — Гарри встрепенулся, стряхнув остатки сонливости, и его лицо озарилось. Она вздохнула, потеряв всякую надежду на то, что он продолжит спать. — Я забыл. Который час? — Двадцать к одному, Ваше Высочество. У вас ещё есть время. Он промурлыкал: —Убедись, что у тебя готов её любимый чай, она не любит пить что-то другое. —Да, ваше высочество. Она приготовила для него чай и подвинула чашку поближе, чтобы Гарри не пришлось тянуться так далеко. Тем не менее, ему пришлось немного наклониться, чтобы взять её, и Аня забеспокоилась, когда он крякнул. Она надеялась, что опыт беременности откроет Гарри глаза на трудности, с которыми сталкиваются беременные, и отговорит его от того, чтобы заводить столько детей, сколько он хотел. Однако вспышка гнева, промелькнувшая в его глазах, когда она вскользь упомянула об этом несколько дней назад, заставила Аню усомниться в этом. Она могла лишь надеяться, что он подождёт какое-то время после рождения ребёнка и позволит им как можно больше помогать в воспитании маленького высочества.

***

1 Мая 1999- Суббота Погода была ужасной, когда наступил май месяц. Двор был усеян лужами, повсюду виднелась грязь, а пруд в его саду переполнился. Именно из-за проливного дождя Гарри пришлось с трудом пробиваться на утреннее собрание. К тому времени, как он добрался до места, он промок насквозь, а заклинание, которое он произнёс, оказалось бесполезным из-за ветра. Быстрое заклинание сушки, и он снова согрелся, но Гарри всё равно чувствовал себя немного липким. Было приятно откинуться на спинку кресла и вдохнуть тёплый воздух зала, что, похоже, делали и другие наложницы. Одной из перемен, которые Гарри заметил с тех пор, как Пенни стала главой гарема, было то, что она реже отменяла ежедневные собрания. Беллатриса при первых признаках дождя или снега отменяла собрания и просила их оставаться во дворцах. Пенни так не делала, поэтому Гарри и остальные должны были присутствовать, несмотря на сильный дождь. Ещё одним изменением стало то, что она отказывалась отпускать их раньше времени, если только не было каких-то проблем. Время, которое они проводили в коридоре, почти не слушая, отнимало у них день. —Брат, Его Величество хвалит тебя за то, что в последнее время ты был таким надёжным, и в награду за это он милостиво повышает тебя до ранга второстепенного наложника.— Пенни улыбнулась ему, но улыбка не коснулась её глаз. —Должна сказать, я рада, что между тобой и Его Величеством не осталось неприязни, несмотря на недавние события. Гарри ухмыльнулся, так же фальшиво, как и та улыбка, которая всё ещё была на его лице. —А зачем, сестра? Мы с Его Величеством регулярно встречаемся, и у нас было достаточно времени, чтобы снова завоевать доверие друг друга. Я бы сказал, что мы даже ближе, чем раньше. Это замечательно. — Вполне, — отрезала супруга, и, несмотря на улыбку, в её голосе прозвучала неприязнь. — А что касается более важных вопросов, то император желает, чтобы мы поздравили Её Высочество, первую принцессу Эвану, с девятнадцатилетием. Гарри хмыкнул про себя. В последнее время он разочаровался в Пенни. Казалось, она стала меньше его любить по мере того, как он поднимался по карьерной лестнице и приближался к её положению. То, как сухо она объявила о его повышении до второстепенного наложника и быстро сменила тему, говорило о многом. Было печально, что из-за своих повышений он постоянно терял союзников в гареме, а не приобретал их, но он должен был ожидать, что в какой-то момент начнут расти враждебность и зависть. Дружба Далии и его разрыв — самый яркий пример. Луна и Регулус теперь были единственными, кого он считал своими союзниками, хотя вопрос о том, может ли он по-настоящему доверять своему дяде, оставался открытым. Этот человек явно был без ума от Беллатрисы, и Гарри не хотел выяснять, кого бы он выбрал, если бы дело дошло до выбора. Ответ был, к сожалению, очевиден.

***

6 Мая 1999- Четверг — Спасибо, что сегодня ты меня развлек, мой наложник, — поприветствовал его Император, когда Гарри вошёл в столовую, поддерживаемый Аней. Гарри улыбнулся мужчине. —Для меня большая честь, что вы пригласили меня на обед, Ваше Величество. Я бы не отказался от возможности провести с вами время. — Тем не менее, ты всё ближе к дате родов. Должно быть, тебе было тяжело добираться сюда. Ты, кажется, нетвёрдо стоишь на ногах, — заметил мужчина, и Гарри слегка поморщился, когда сел, а его ребёнок прижался к рёбрам. —Я каждый день хожу на собрания, к тому же я рад физической нагрузке. Аня просто помогала мне, потому что в последние несколько дней у меня сильно болели лодыжки. — Из-за твоей беременности? — Да, мой целитель сказал, что это довольно распространённо. Император что-то промычал, пару раз щелкнув пальцами. Несколько мгновений спустя двери распахнулись, и служанки начали расставлять на столе тарелки с едой. —Я тут подумал, - начал Он, и Гарри уделил ему все свое внимание. —Я надеюсь, что нашему ребенку попадутся твои глаза, хотя я молюсь, чтобы ему или ей попались мои волосы. —Он морщится. —Волосы Поттеров - это не то, что я когда-либо представлял себе у моего ребенка. Гарри рассмеялся. Он всю жизнь жил со своими волосами и привык к ежедневной борьбе с ними, хотя всё было не так плохо, как многие преувеличивали. Аня или кто-то другой, кто делал ему причёску в тот день, всегда жаловались, но это была их вина, что они не прислушивались к его советам. В конце концов, его дедушка изобрёл зелье для волос специально, чтобы помочь Поттерам справиться с ними. —Что ж, у них будет большая вероятность родиться с чёрными волосами, как у нас обоих. — Да, но это не отменяет генов других бабушек и дедушек. У твоей матери рыжие волосы, как и у твоей сестры, если я не ошибаюсь. Гарри с любовью улыбнулся. —Да, Флоренс, кажется, унаследовала большую часть своей внешности от нашей мамы. Однако рыжий цвет — рецессивный. —У моей бабушки по отцовской линии тоже были рыжие волосы, хотя, наверное, скорее оранжевые, — признался Император. Его взгляд стал отстранённым, словно он погрузился в воспоминания. —Нет, я не помню, чтобы они были такими же яркими, как у леди Поттер. — Ваша бабушка была хорошей женщиной, Ваше Величество? Он фыркнул, мерзкая ухмылка тронула его губы. —Она была старой каргой. Она не хотела иметь со мной ничего общего, и я, честно говоря, тоже. Она давно умерла, скатертью дорога.— Он сказал это шутливым тоном, который наводил на мысль о шутке, но это было понятно только самому мужчине. Гарри слегка улыбнулся, что, казалось, только позабавило Томаса. —Пожалуйста, поешь, мой наложник. Я позаботился о том, чтобы нам подали пирог с патокой.

***

15 Мая 1999- Суббота Далия наблюдала, как Гарри степенно поднимается по ступенькам к павильону. Он ещё не заметил её, Дафну и Тео, иначе Далия была уверена, что он бы отвернулся. Словно услышав её мысли, он поднял голову, и она как можно равнодушнее посмотрела в его испуганные зелёные глаза. Гарри, казалось, на мгновение замешкался, но продолжил подниматься по ступенькам с присущей ему упрямством. Далия усмехнулась его наглости и отвела взгляд, чтобы посмотреть на Дафну. Она тоже заметила этого мужчину и, казалось, была так же раздражена его пренебрежительным отношением к ним. Он всегда был таким высокомерным, игнорировал её, когда ей нечего было ему предложить. Теперь, когда он стал наложником и был в милости у Его Величества, даже будучи беременным от него, он, похоже, больше не собирался с ней возиться, несмотря на то, что изначально использовал её, чтобы попасть в императорский гарем. Она ожидала, что он ворвётся на их собрание, возможно, воспользовавшись своим положением. Однако, к её большому удивлению, он просто прошёл мимо них и сел на скамейку с другой стороны павильона. Он даже не удостоил их взглядом, лишь слегка кивнув по пути, и они смотрели, как он устраивается с книгой, игнорируя их взгляды. Дафна громко фыркнула, повернувшись к ней и приподняв брови. —Как грубо! Тео закатил глаза. —Не начинай, он наложник. И беременный. — И это оправдывает его поведение? — продолжила Дафна, усмехаясь. Далия всегда считала, что из-за этого она выглядит некрасиво, а выражение её лица кажется странным. Однако она никогда этого не говорила. — Не обращай на него внимания, Даф. Если он не поздоровается с нами как следует, мы не будем его замечать. — Ему не нужно нас приветствовать. Наш ранг обязывает нас приветствовать его, — пробормотал Тео, потягивая чай и закатывая глаза. — Если ты собираешься продолжать в том же духе, Тео, иди и поздоровайся с ним как хороший маленький слуга, — огрызнулась Дафна, и ухмылка Тео пришлась ему гораздо больше к лицу. — Думаю, я откажусь. Я не хочу, чтобы вы оба проявляли ещё большее неуважение к власти, чем уже проявляете. Далия фыркнула и откинулась на спинку стула. —Давай забудем об этом. Ну же, Даф, ты рассказывала мне о картинах сестры Пенни?

***

Тео задержался, когда они допили чай, а день уже клонился к вечеру. Далии нужно было вернуться к обеду, так как её повар никогда её не ждал. Она вела себя неуважительно, но все попытки избавиться от неё были отвергнуты императором. Она прицокнула языком, подзывая его ближе, но он остался на месте. — Тео? — Мне нужно кое-что обсудить с нашим братом. Я встречусь с тобой в Звёздном павильоне позже. — Он отмахнулся от неё, и Далия замешкалась, но Тео, похоже, не собирался уходить. Вздохнув, она вместо этого взяла под руку Дафну, которая молча стояла рядом. — Ладно, как хочешь.

***

Он подошёл к мужчине, который, казалось, был поглощён толстой книгой в своих руках. Два года назад это обеспокоило бы Тео, но теперь казалось ему типичным. — Брат Гарри, — тихо произнёс он, убедившись, что предупредил о своём присутствии, прежде чем подойти слишком близко. Поттер пристально посмотрел на него, и его ярко-зелёные глаза вспыхнули стальным светом. Тео едва сдержал дрожь и посмотрел на мужчину с выражением, которое, как он надеялся, было настолько открытым, насколько позволяло его воспитание. Поттер ни на секунду не расслабился, но его царственная поза дала Тео понять, насколько серьёзной угрозой он его считает. Хорошо, что он был здесь не для того, чтобы враждовать. —Слуга, — был его равнодушный ответ, и Тео с трудом подавил инстинктивное желание ощетиниться. —Могу я поговорить с вами? —Разве мы уже этого не делаем? Он с достоинством проигнорировал его сарказм. —Лучше было бы где-нибудь не так людно. — Что ты хочешь мне сказать? — Он захлопнул книгу. — Это требует уединения? - Кое-что, что, как мне кажется, может вас заинтересовать. Поттер усмехнулся. —Я не из тех, кто любит сплетничать, слуга. — Но я уверен, что вам это будет очень интересно, Ваше Высочество. Поттер приподнял одну из своих тёмных бровей, раздражённо закатив зелёные глаза. — Хорошо. Следуйте за мной, я уверен, что мои сады больше подойдут для уединения, которого вы, кажется, так сильно хотите. Он последовал за мужчиной обратно во дворец, с трудом сдерживая желание поглазеть на роскошь. Дворец был огромным по сравнению с комнатами Тео, и он почувствовал, как его сердце сжимается от зависти. Если бы только он мог иметь такое. Как только они устроились, Поттер приподнял бровь. —И что? Тео откашлялся и наклонился вперёд. Невольно его взгляд упал на живот мужчины, который теперь был достаточно большим, чтобы его можно было заметить. Он смущённо отвёл взгляд. — Я кое-что услышал. —Хм? — Что касается Далии. Она планирует отравить вас в ближайшее время.

***

Гарри нахмурился, чувствуя, как его магия искрится под кожей. — Прошу прощения? — выплюнул он, даже не пытаясь обуздать волны силы, которые вырывались наружу. Тео, стоявший перед ним, откинулся назад. Дрожащим голосом мужчина продолжил: —Ну, я имею в виду, это то, что я слышал! Ходят всякие слухи! Гарри ухмыльнулся. —Значит, это слухи? Она что-нибудь говорила об этом? Неужели Далия была идиоткой? Рассказать кому-то о своих планах — самый простой способ быть разоблачённым. Если это правда, то она оставила след, который Император легко заметит, когда придёт время возмездия. Конечно, если Гарри не откажется от её плана. —Нет, но... — Тогда держи свой рот на замке, — прошипел он, заметив, как слегка дрогнули губы мужчины. — Местные служанки любят нести всякую чушь. Ты же не хочешь испортить с ней отношения, не так ли? Я буду настороже, но не позволю себе сойти с ума от паранойи. Как ты и планировал, Нотт. Мужчина, стоявший перед ним, теперь открыто ухмылялся, слегка посмеиваясь, и в его глазах искрилось веселье. —Ты изменился, Поттер. — А ты ни капли не изменился, — Гарри встал, захлопнув книгу, что означало конец их разговора. Он был не в настроении продолжать общение с этим человеком. Теодор всегда немного пугал его в Хогвартсе, и от взглядов, которые он чувствовал на своей спине, осторожно спускаясь по ступенькам, у него по спине бежали мурашки. Он признавал угрозу, о которой его предупреждал этот человек, но сейчас он не мог позволить себе прятаться. Теперь, когда он стал по-настоящему важной фигурой в гареме, второму наложнику не пристало выглядеть слабым перед кружащими всё ближе стервятниками.

***

27 мая 1999- Четверг Весна была в полном разгаре, цветы были яркими, листья — зелёными, воздух — тёплым от яркого солнца. Казалось, это наполняло Гарри энергией, и он рассеянно размахивал их соединёнными руками, радостно напевая. Томас ничего не предпринимал, чтобы остановить его, и наблюдал за ним с удивлением и растущей нежностью. В эти дни он хотел, чтобы Гарри был рядом с ним, после того как начал слышать слухи о возможных будущих отравлениях этого человека. Однако в каждом из слухов говорилось о чём-то своём. В одном говорилось, что его прежняя подруга детства, Далия Малфой, собиралась пригласить его в свой сад на чай и отравить. В другом говорилось о Беллатрисе, которая собиралась сделать это с помощью служанки. В третьем говорилось о Патриции, которая сходила с ума от ревности после того, как её понизили в должности. Ходили даже довольно нелепые слухи о Луне: что она просто притворялась, что ей нравится этот мужчина, чтобы потом ударить его в спину. Он рылся в мыслях этих служанок и евнухов, не испытывая никаких угрызений совести из-за того, что разрушал их разум своей грубой легилимантией, но обнаружил, что у них нет чёткого представления о том, что происходит, или что нить внезапно обрывается. Что бы это ни было, слухи это или нет, Томас серьёзно отнёсся к ситуации. Он уже начал давать Гарри противоядия, которые будут оставаться в его организме до тех пор, пока не понадобятся, и вводить их через целителя под видом витаминов. Гарри вздрогнул, когда внезапно поскользнулся на ступеньке и крепко схватился за перила, чтобы не упасть. Томас почувствовал, как у него ёкнуло сердце, а магия хлынула вперёд, чтобы защитить его наложника и помочь им обоим удержаться на ногах. Он чувствовал, как сердце мужчины колотится в его груди, а также как их ребёнок пинает его в бок. — Спасибо, — мужчина вздохнул, и у него перехватило дыхание. — Ваше Величество, — поспешно добавил он, и Томас откинул прядь волос с его лица. —Это не проблема, мой Наложник. — Это было глупо, брат, — раздался позади них ехидный голос, и Гарри вздрогнул. Он уже почувствовал приближение этого человека и раздражённо вздохнул, оборачиваясь. Феликс спускался по ступенькам, немного отставая от них. Он был изысканно одет для такого обычного дня, и Томасу хотелось усмехнуться из-за его явного позёрства. По сравнению с ним Гарри казался простым благородным. Именно этого и добивался мужчина. — Простите? — Гарри нахмурился, наклонив голову, когда мужчина подошёл ближе. Феликс не останавливался, пока не оказался прямо перед ними, полностью игнорируя Томаса и Гарри. —Ему следовало быть осторожнее с вашим ребёнком, Ваше Величество. С его стороны было безответственно не держаться за поручень. Ещё одна такая ошибка, и если бы его никто не поймал, ваш ребёнок был бы мёртв. Гарри сжался от его резких слов, и Томас слегка стиснул зубы. Похоже, в последнее время его наложницы не могли поддерживать мир в гареме. Однако в том, что Феликс следил за ним, пока он был с другим мужчиной, не было ничего нового. Обычно мужчина не показывал свою ревность, но когда Томас был с другими наложниками-мужчинами, его гнев всегда вспыхивал. — А что насчёт того случая, когда ты упал в озеро, будучи беременным, Феликс? — спросил он в ответ, удивив собеседника. Феликс, смутившись, ничего не ответил. — Тебе нечего сказать? — Я не думаю, что моё «плавание» имеет какое-то отношение к этому делу, Ваше Величество, — довольно резко ответил мужчина, и Томас ухмыльнулся. — О, но это имеет к этому непосредственное отношение. Пожалуйста, держи своё мнение при себе, особенно если оно лицемерное. Гарри, идём, ты дрожишь. Давай выпьем чаю в моей гостиной. Феликс недовольно хмыкнул, но больше ничего не сказал и не попытался их остановить. Если бы он это сделал, Томас позаботился бы о том, чтобы мужчина осознал свою ошибочную самонадеянность.

***

8 Июня 1999- Вторник Патриция подошла к нему с широкой улыбкой, обнажившей жемчужно-белые зубы. Он не был уверен, что это была её версия дружелюбной улыбки, но Гарри это больше напомнило акулу, оскалившуюся перед пойманной добычей. — Брат Гарри, — женщина практически промурлыкала, и он вздрогнул от её тона. Такое поведение по отношению к нему в последние недели было необычным. Казалось, она внезапно забыла о своей злости и игнорировала его, пока лебезила перед Жасмин. Теперь она снова обратила на него внимание, но уже не так враждебно. — Ты свободен сегодня днём? — спросила она, всё ещё улыбаясь. Гарри нерешительно ответил: —Да. А что? — Ну, — протянула она. — Я подумала, не хочешь ли ты присоединиться ко мне за чаем? Только мы вдвоём, в павильоне. Ах, хотя я не могу обещать, что там будем только мы, не так ли? В таком общественном месте мы наверняка столкнёмся с другими людьми. Он наморщил нос, не доверяя ей. —Полагаю, я могу. Во сколько? — В час дня. Будет чай с пирожными, так что пообедай чем-нибудь лёгким, чтобы у тебя было место в желудке.— Патриция рассмеялась и ушла, оставив Гарри в замешательстве. Он раздражённо фыркнул и с ужасом предвкушал следующие несколько часов.

***

— Как я уже говорила, я с нетерпением жду, когда наши дети вырастут вместе, брат, — Патриция сложила руки на столе и пристально посмотрела на него. — Мой сын и ваши с Жасмин дети. Никогда ещё столько детей не рождалось так близко друг к другу, это захватывающе! — Полагаю, они будут учиться на одном курсе в Хогвартсе, — Гарри неловко улыбнулся, всё ещё чувствуя себя неуютно в присутствии этой женщины. Она его совершенно не любила, поэтому Гарри вёл себя осторожно, почти не притрагиваясь к чаю и еде, которые стояли перед ним. Сначала он сделал маленький глоток, но теперь каждый раз, когда он брал чашку, он делал вид, что пьёт, и постепенно испарял её содержимое. — О да! Я не могу дождаться, я уже начала… — Женщина прервалась на полуслове, закашлявшись, и Гарри вздрогнул, потянулся и отпил немного чая. Она поперхнулась, когда её снова одолел кашель, и Гарри поставил свою чашку на стол. —С тобой все в порядке, сестра? — Да, я… — она снова закашлялась, деликатно вытирая уголок рта. Гарри нахмурился. —Ты уверена? Она беспечно махнула рукой. —Да, да, я совершенно здорова. На днях я проходила медосмотр, так что беспокоиться не о чем. Возможно, дело в пирожных. —Патриция сделала ещё один долгий, нарочитый глоток чая, и Гарри прищурился, заметив красный блеск в уголке её губ. —Сестра, я думаю... Наложница резко поставила чашку на стол. —Как я уже сказала, проверка моего здоровья показала, что я в полном здравии…—На этот раз её прервал приступ кашля, достаточно сильный, чтобы сотрясти стол. Горничная, стоявшая рядом, подошла ближе, обняла хозяйку за плечи и обеспокоенно спросила, всё ли в порядке. Когда Патриция наконец подняла голову, её губы были в крови, а на платке расплылось кровавое пятно. Они обе в шоке уставились на него. —Сестра... Она громко ахнула, встретившись взглядом с его широко раскрытыми глазами, и в них вспыхнула искра ненависти. —Ты… Ты отравил меня!? — внезапно закричала женщина, снова закашлявшись и согнувшись пополам. У Гарри кровь застыла в жилах от её громкого обвинения. — Я-я могу тебя заверить, что я не… — Заверить меня? Смотри, смотрите! Посмотри на мой платок, на нём кровь! Видишь? Мой целитель сказал, что я была совершенно здорова ещё несколько дней назад, а теперь я кашляю кровью!? О, позовите целителя, целителя! — женщина упала обратно в объятия служанки, а другая служанка поспешила прочь. — Мой ребёнок, это из-за моего ребёнка, я знаю! Он завидует, что я ношу сына, этот злобный человек! Позовите Императора! —Сестра... —Не называй меня сестрой со своим поганым ртом! Я не думала, что в тебе это есть, но только взгляни на это! Где лекарь? О, мой малыш, я потеряю своего малыша!— Она ещё немного покричала, переходя на хрипы, от которых у Гарри сжалось сердце. Он просто сидел, застыв на месте, и смотрел, как служанка пытается ей помочь. Горничная продолжала смотреть на него широко раскрытыми глазами, осторожно вытирая губы своей госпожи, из которых продолжала идти кровь, когда она кашляла. Казалось, она с тревогой чего-то ждала, но он продолжал сидеть неподвижно, и она всё больше волновалась. Послышался топот множества ног, и Гарри, дрожа, повернул голову. Там была убежавшая служанка, а за ней — император в сопровождении группы евнухов и рыцарей, а также нескольких наложниц. Особенно измученную целительницу тащили за собой, держа в руках большой чемодан. — Что это значит? — прогремел голос Императора по всему павильону. Он выглядел разъярённым, осматривая помещение, задерживая взгляд на крови, пролитом чае и бледном лице Гарри. Его внимание сосредоточилось на Патриции, которая выпрямилась при звуке его голоса и позвала его по имени. — Целитель, немедленно вылечи её, я хочу знать, что происходит. —Да, ваше величество. — Ваше Величество! Арестуйте его, он отравил меня, этот негодяй пытается убить нашего сына! — закричала Патриция, задыхаясь, хрипя и булькая. Томас подошел ближе, нависая над их сидящими фигурами. Гарри едва мог сосредоточиться на нем, его глаза были прикованы к крови, все еще капающей изо рта Наложницы, к тому, как она запрокинула голову и забилась, когда Целитель приблизился, крича и умоляя его "спасти ее сына!", чтобы Император "немедленно наказал его". Это было похоже на то, что он наблюдал за драмой, разыгрывающейся у него на глазах, но вместо этого это была его реальность. —...Гарри! Резкий голос Императора вывел его из задумчивости, и он резко поднял взгляд. Мужчина смотрел на него, сверкая глазами. Гарри вздрогнул и в ужасе прикрыл рот рукой. — Я-я-я не… — его голос задрожал, как никогда прежде. — Я-я не… — тяжёлая рука опустилась на плечо Гарри, слегка толкнув его. Император подошёл ближе, его лицо по-прежнему ничего не выражало, а взгляд был напряжённым. — Гарри, мне нужно, чтобы ты успокоился. Голос Патриции ворвался в их хрупкий мир. —Успокойся, успокойся! Он меня отравил! Ты нужен мне! — Молчать! — взревел он, скривив лицо. — Целитель, каков твой вердикт? С серьёзным выражением лица целительница повернулась к императору. —Она действительно была отравлена, Ваше Величество. Это зелье, которое, как предполагается, поражает органы жертвы, вызывая кровавый кашель, а в тяжёлых случаях может привести к выкидышу. Но я могу подтвердить, что худшее уже прошло, оно действует быстро, но магия Её Высочества была достаточно сильна, чтобы справиться с ним. — Ха, смотри-ка! — возликовала Наложница, выпрямившись, когда опасность, казалось, миновала. Она всё ещё тяжело дышала, но уже не кашляла кровью, как несколько минут назад. — Этот маленький ублюдок отравил меня! Я знала, что он всё это время завидовал, и вот что теперь произошло. Интересно, это он стоит за сестрой Жасмин и Эрин? — Довольно, — тон Императора был суровым, но Патриция смело проигнорировала его, обращаясь к растущей толпе. — Это так очевидно, Ваше Величество. Его нужно запереть подальше от… — Ты ухмыляешься, Патриция. —Что? —Полагаю, нам нужно, чтобы вы оба обосновались в своих дворцах. Я проведу расследование по этому поводу.— Его голос не допускал возражений, и он кивнул паре ближайших к нему рыцарей. Они двинулись вперёд, оттесняя толпу и требуя, чтобы все вернулись к своим обязанностям. — Ваше Величество, как вы могли подумать, что за этим что-то стоит? И что вы имеете в виду, говоря «ты ухмыляешься»? Вы обвиняете меня, думаете, я бы намеренно отравила себя? — Я бы не стал на тебя полагаться, Патриция. А теперь молчи, мои рыцари проводят тебя обратно во дворец. И когда я приду поговорить с тобой позже, ты расскажешь мне правду об этом деле, и я решу, какое наказание назначить. Если я узнаю, что ты намеренно подвергла моих детей опасности — любого из вас, — он бросил взгляд на Гарри, который всё ещё чувствовал себя оцепеневшим и тупо наблюдал за происходящим, — тогда будут серьёзные последствия. Серьёзные. А теперь убирайся с глаз моих долой. —Томас, как ты можешь так холодно со мной обращаться? Меня только что отравили, неужели ты действительно встанешь на сторону этого человека? Томас! Он не обратил на неё внимания, схватил Гарри за руку и поднял на ноги. Возможно, этот жест должен был стать поддержкой, но Гарри споткнулся, когда его слишком быстро поставили на ноги, и со стоном согнулся пополам. Он закашлялся, чувствуя, как к горлу подступает желчь, а в ушах шумит кровь. —Спокойно, спокойно.— Мужчина крепко держал его за руки, направляя вперёд. — Я-я-я, — заикаясь, произнёс Гарри, когда они, спотыкаясь, пошли прочь от стола. — Я не… — Тише, мой наложник, правда откроется. — Она меня подставила, — дрожащим голосом прошептал он, втянув голову в плечи. У Гарри пересохло в горле, и ему казалось, что в нём застрял камень. Он не мог вымолвить ни слова, как бы ни хотел защититься. Ситуация была ужасной, но он не мог даже закончить предложение. — Зачем бы… я бы не… — Гарри замолчал, а Император продолжал вести его, глядя сквозь туман. —Мы еще поговорим в твоем Дворце.

***

Он отослал всех служанок, приказав одной из них принести ему напиток — не чай. Томас усадил Гарри на диван, наблюдая, как тот продолжает дрожать, словно его облили ледяной водой. Горничная — Аня, вспомнил он. Гарри всегда посылал её к нему, чтобы договориться о встречах. Она была его главной горничной. Верной. — протянула ему чашку сока, которую приготовила для своего хозяина. Проницательная. Он не хотел, чтобы кто-то, кроме него, приближался к его мужу, пока тот был в таком уязвимом состоянии. Томас тоже отмахнулся от неё, и она нерешительно подчинилась, но он чувствовал, как её аура витает прямо за дверью. Он медленно подошёл к Гарри, сел рядом с ним и взял его за маленькую дрожащую руку. В шоке от происходящего их кожа почти слилась по цвету, и Томас погладил его ладонь большим пальцем, пытаясь успокоить. Он не знал, как это сделать. Его опыт в «утешении» был минимален. С детьми было гораздо проще: их можно было просто подкупить подарками, чтобы они успокоились. В такой ситуации он не мог этого сделать. Томас молча зарычал в ответ на напоминание. Патриция была настоящей стервой, когда хотела ею быть,- и должна была быть такой, чтобы так долго оставаться в его гареме. Она была частью первого поколения, когда единственной причиной, по которой он начал брать в жёны женщин, было создание стабильной родословной, чтобы имя Слизерина никогда больше не исчезло. Это было жестокое время, когда Томас ещё не ввёл многие из существующих сегодня правил. Многие умирали, и он не мог заставить себя переживать, когда они умирали. Они были средством для достижения цели, даже его так называемые «любимые». К счастью, это изменилось, когда он остепенился, стал больше думать, прежде чем действовать, и лучше заботиться о том, что принадлежало ему. Но шрамы от его прежнего отношения всё ещё были заметны в том, как первые члены его гарема взаимодействовали с остальными. Патриция использовала себя и своих детей, чтобы манипулировать другими, никогда не оставляя улик, которые могли бы указать на неё. Когда-то она ослепила его, оправдывая свои действия тем, что устраняет слабых из его гарема. Теперь его жёны были действительно его. Они не принадлежали ей, чтобы она могла ими манипулировать. Нет, он ни на секунду не поверил, что это отравление как-то связано с его мужем, если только его муж не был величайшим лжецом в мире. На этом деле были грязные отпечатки пальцев Патриции. Она прятала ухмылку за окровавленным платком, сразу же указывая пальцем, как будто уже выбрала виновного, кричала и вопила о яде, несмотря на то, что была невосприимчива ко многим ядам и одной из самых осторожных женщин, которых он знал. Патриция никогда бы не стала пить чай, приготовленный кем-то другим. Этот чайник был её собственным, глупая оплошность с её стороны. Он дарил подарки всем своим высшим жёнам, но всегда следил за тем, чтобы у них были различия в таких случаях, как этот. Однако тот факт, что она сделала это, будучи беременной сыном, которого отчаянно желала, не вписывался в этот сценарий. И Патриция была по-настоящему умной женщиной. Стала бы она мстить его беременному мужу, будучи беременной сыном, подвергая этого ребёнка опасности пострадать от яда? Он был просто рад, что предусмотрительно дал своему мужу несколько противоядий. Гарри, стоявший рядом с ним, тяжело и прерывисто вздохнул. Мужчина всё ещё дрожал, хотя и не выглядел таким потрясённым, как раньше, но Томас не хотел бы снова увидеть этот затравленный взгляд. —Мне плохо. —Он и выглядел неважно. В отличие от его обычной здоровой бледности, кожа была бледной и липкой, а рука, которую он держал в его, была мокрой от пота. —Я вызову твоего целителя. Для моего спокойствия и твоего тоже тебе нужно пройти обследование. Такой стресс вреден для твоего организма, особенно во время беременности. Мужчина хмыкнул, наклонившись к нему поближе. Томас послал за своим целителем, и они несколько минут сидели в тишине, пока тишину не нарушил тихий голос Гарри. — Ты правда мне веришь? Я этого не делал, я бы не стал. Я не питаю к ней особой неприязни, не настолько, чтобы сделать что-то настолько отвратительное. — В отличие от его прежней, страдальческой мольбы, теперь его голос звучал угрюмо, недоверчиво. —Правда выйдет наружу. Но я верю тебе. — Он вскинул голову, глаза наполнились надеждой. —Этот яд нельзя приготовить так поспешно. Я слышал, что Патриция пригласила тебя на чай только сегодня утром. —Она так и сделала. Она улыбалась, это было необычно. Теперь... Он поцеловал мужчину в макушку, сам удивляясь своей заботе, но скрыл это от своего наложника, с благоговением глядя на него. Стук в дверь прервал молчание. —Войдите, — сказал он, слегка напрягшись. Вошла женщина и низко поклонилась. Томас жестом пригласил её подойти, заметив эмблему на её мантии, указывающую на то, что она целительница Гарри. —Осмотрите его, проведите полную проверку. — Да, Ваше Величество, — согласилась женщина, опустившись на колени и проведя руками и палочкой над его наложником, уделяя особое внимание области живота. — Что-то случилось? — спросил он через некоторое время, наблюдая за происходящим, как ястреб. Целительница отступила назад, всё ещё склонив голову. —Давление Его Высочества немного повышено, на мой взгляд, и ребёнок, кажется, беспокоится. — Ребёнку больно? — Гарри вскочил, хватая её за руки. — О нет, Ваше Высочество! С ребёнком всё в порядке, я больше беспокоюсь о вас. Нам нужно снизить ваше кровяное давление, иначе, боюсь, мне придётся начать беспокоиться о вашем ребёнке. —Что бы вы посоветовали? - спросил он. — Пока только Его Высочеству нужно расслабиться. Вам нужен отдых, и много. Я подумываю о том, чтобы уложить вас в постель. Из-за этого у вас могут начаться преждевременные роды. — Тогда так и нужно, — решительно заявил Томас. Гарри даже не стал возражать, обхватив руками свой сильно округлившийся живот. Ему почти тридцать четыре недели, и до родов оставалось всего несколько недель, если не меньше. Их ребёнок мог родиться сегодня, если предупреждения целителя окажутся правдой. Патриция поступила крайне опрометчиво и глупо, напав на Гарри, когда он был так далеко от дома. Если бы он начал рожать раньше, Томас не знал, что бы он сделал в отместку. Женщина носила его ребёнка, сына, если ей можно было верить. Он не мог причинить ей вред, его совесть не позволила бы ему сделать что-то подобное. Однако это не освобождало её от наказания. В зависимости от того, насколько откровенной она будет в этом вопросе, когда он допросит её позже, — он предвидел битву характеров, на которую у него не было настроения, — всё могло пойти по-разному. Однако в данный момент Томас был нужен своему мужу, чтобы присматривать за ним и убедиться, что он в безопасности.