Intimacy

20 Июня 1999- Воскресенье В конце концов, период заточения стал для Гарри благословением. Первые несколько дней он был предоставлен самому себе и просто радовался тому, что Император не верит в его причастность к отравлению и в настоящее время ищет виновного. После этого периода отстранения император посетил его во дворце с холодным выражением лица и лично сообщил ему, что Патриция по-прежнему настаивает на своей невиновности, и он склонен ей верить. Потрясённый, он сначала отказался слушать, полагая, что император собирается выдать его и арестовать на месте. Томасу потребовалось некоторое время, чтобы успокоить его настолько, чтобы он выслушал его, и много заявлений о том, что он всё ещё верит в невиновность Гарри. Он объяснил Гарри, что есть доказательства её невиновности и что она не причинила бы вреда своему долгожданному сыну. Яд был сильным, и он воздействовал на них обоих. Гарри повезло, что он был осторожен, а Патриции повезло, что её магия была достаточно сильной, чтобы справиться с худшим. Женщина по-прежнему была непреклонна в своём мнении, что виновен он, но теперь Гарри казалось менее вероятным, что она стояла за этим и подставила его, и более вероятным, что кто-то пытался навредить обоим младенцам, свалив вину на того, кто выжил. Это разозлило его, а также напугало. Очевидно, что у кого-то были дурные намерения по отношению к его ребёнку, к обоим их детям, и, к сожалению, Гарри не мог понять, кто это. Все члены гарема в той или иной степени выиграют от того, что он и Патриция потеряют своих детей или их репутация пострадает из-за обвинений. Это только усложняло поиски настоящего преступника. Однако Гарри не верил, что это отравление было тем самым, о котором его предупреждал Нотт. Далия не была такой безжалостной, как ему хотелось бы верить, она не стала бы мстить ему через Патрицию, и она, казалось, боготворила эту женщину. Однако Гарри беспокоило, что она может попытаться что-то сделать в это неспокойное время. Поэтому Гарри воспринял заключение как благословение и боялся снова ввязываться в стычку, тем более что у его соперников было время оклеветать его, использовать эти дни, чтобы изменить повествование в соответствии со своими нуждами. На самом деле это не имело значения. Император объявил, что ни он, ни Патриция не были виновными, а скорее стали жертвами нападения извне. Однако ему не терпелось понаблюдать за остальными и попытаться выяснить, кто стоит за отравлением, поскольку он не сомневался, что виновник — кто-то из них. Теперь, когда Гарри уверенно приближался ко второму году в гареме, обстановка начала накаляться, как будто остальные наложницы наконец решили относиться к ним как к соперникам, а не как к новичкам, не привязанным к мужчине, которого они все желали. Этот эпизод продемонстрировал, на что способны многие, несмотря на ложное чувство безопасности, в которое они коллективно впали за последние несколько лет, когда количество нападений сократилось. Это взбесило многих на долгие месяцы.

***

1 Июля 1999- Четверг Срок родов подошёл к концу первого числа месяца, хотя Гарри совсем не чувствовал времени. Император продолжал навещать его каждые несколько дней, и они говорили о будущем. Их будущее с ребёнком было любимой темой для разговоров Гарри. По мере того, как приближалась дата родов, а до неё оставалось всего несколько недель, если ребёнок родится по расписанию, его разум был занят мыслями о том, что они станут родителями. У Томаса было много опыта, и это был бы его двадцать второй ребёнок, но для них, будем надеяться, первый. Гарри уже обдумывал имена, но ни одно из них не было окончательным, так как ему нужно было знать, как их назовёт Томас. Но одно было точно: независимо от того, мальчик это будет или девочка, у них будет второе имя, которое будет связано с матерью Гарри. Гарри взял фамилию своего отца, и хотя он не собирался называть своего ребёнка «Лили» или как-то в этом роде, он склонялся к более ботаническим именам. Нужно было также подготовиться к появлению ребёнка. Украшение детской шло уже несколько недель, как и создание гардероба. Большая часть вещей была нейтральных цветов, пастельных и чёрных, но некоторые предметы были более яркими. В конце концов, это был не обычный ребёнок. Это был принц или принцесса, и в любом случае наследник поместья Поттеров. Его второй ребёнок получил бы право на состояние семьи Блэков, но Гарри уже начал планировать раздел имущества, чтобы ни один из его возможных будущих детей не остался без наследства. Они были бы членами королевской семьи, несмотря ни на что, так что в любом случае они не сильно бы пострадали. Они всегда имели бы право на лучшее, что может предложить общество, на выбор женихов и доступ к богатству, связанному с фамилией Слизерин. Он кивнул в знак благодарности, когда рыцари по обе стороны от дверей Зала собраний открыли их, и Аня осторожно провела его внутрь. Он поморщился, почувствовав, как натирают лодыжки его туфли, но, к счастью, мантия скрывала их. Гарри оглядел Зал, отметив, что он почти полон. Жасмин и Патриция выглядели гораздо полнее, чем раньше, на сроке почти в тридцать четыре и тридцать две недели соответственно. Жасмин явно прихорашивалась, пока окружающие осыпали её комплиментами, ревниво глядя на её сильно округлившийся живот. Она поглаживала его, посмеиваясь, и ласково разговаривала со своим ребёнком, глядя на него с любовью. Патриция, напротив, была полна недоверия. Она бережно поглаживала свой растущий живот и сердито смотрела на тех, кто слишком долго на него пялился. Гарри поморщился, когда она перевела взгляд на него, и гарем наконец заметил его появление. Он немного припозднился, у него болели лодыжки, походка была более мелкой и медленной из-за его состояния. В конце концов, ему было тридцать семь недель. Раздался драматический вздох. — О, брат Гарри! Ты вернулся к нам! — Это был Седрик, который встал, чтобы взять его за руки и провести к его месту между Регулусом и Патрицией. — Ты буквально сияешь! С другой стороны от него Аня едва сдерживала хмурый взгляд, пока Седрик практически тащил его за собой, но Гарри добродушно усмехнулся. Было бы справедливо дать этому человеку немного внимания, пока он мог его получить, учитывая, что в начале он был так полезен Гарри. —Надеюсь, это ненадолго. Я с нетерпением жду встречи со своим ребёнком, когда он наконец решит появиться на свет. — Теперь это не должно занять много времени, — сказал Регулус, садясь. — Тебе уже тридцать семь недель, верно? Гарри кивнул. —Я надеюсь, что они прибудут в течение недели или около того.— Он криво улыбнулся. —Они довольно большие, мой целитель удивлён, что я всё ещё на ногах. Его дядя хмыкнул. —Значит, скоро тебя положат на постельный режим. С Феликсом такое случилось, когда ему было тридцать восемь недель, а принц Элиас был крупнее обычного. — Ты хочешь сказать, что веришь, что его ребёнок тоже будет мальчиком? — насмешливо перебила Патриция. Она хмурилась, с недоверием глядя на Гарри, и, когда их взгляды встретились, перекинула волосы через плечо и повернулась к Регулусу. Регулус усмехнулся, закатив глаза. —Размер ребёнка не указывает на его пол. Я просто указал на аналогичную ситуацию, чтобы Гарри не беспокоился, когда это произойдёт. — Что ж, — продолжила она. — Я подумала, что мы все трое не можем быть беременны мальчиками, это просто абсурд! У Его Величества только четверо мальчиков, и маловероятно, что мы родим семерых в течение месяца. Поэтому, — она повернулась к Гарри и злобно улыбнулась. — я думаю, что у тебя будет девочка! Гарри едва удержался от вздоха. —Замечательно, - вежливо ответил Он. —Я всегда сначала хотел дочь. Может быть, у нас с Его Величеством будет второй сын, потому что у нас наверняка будет еще один, император уже так влюблен в нашего первенца, а он ещё так и не родился. Её улыбка померкла, и теперь уже она закатила глаза. Она фыркнула. —Что ж, постарайся не слишком расстраиваться, если этого не произойдёт. Если ты не сможешь подарить императору сына, он вряд ли заведёт с тобой ещё одного ребёнка. — Его Величество сказал вам это, не так ли? Забавно, всего несколько дней назад он говорил мне, что уже придумал имена для наших будущих детей. Надувшись, Патриция отказалась отвечать, и Гарри переглянулся с Регулусом. Как только прибыли остальные наложницы, Пенни быстро начала Собрание. Она развернула пергамент в своих руках, изобразив на лице слащавую улыбку. Ухмыльнувшись, Пенни заговорила своим игривым тоном. —Его Величество приветствует стойкость своего гарема еще на один год и просит нас поразмыслить над событиями, с которыми мы столкнулись за последний год. Он говорит, что за последние месяцы нам пришлось столкнуться с трудностями, но мы, как гарем, продолжаем двигаться вперёд и с нетерпением ждём пополнения, которое скоро прибудет: трёх королевских детей, которые должны скоро появиться на свет. Раздались вежливые хлопки и бормотание благодарностей и поздравлений. Улыбка Пенни стала язвительной. —Есть несколько членов нашего собрания, которые, по мнению Его Величества, созрели для повышения. Однако он заявляет, что из-за их поведения он хочет повысить только одного из них. Сестру Лавгуд.— Она усмехнулась, глядя на Луну. —Поздравляю, сестра, Луна с мечтательным выражением на лице улыбнулась. Она не выглядела удивленной, но у неё всегда была странная способность предвидеть грядущие события. —Его Величество милостиво повышает вас в звании до пятой благородной. Было отчётливо слышно, как Далия и Дафна судорожно вздохнули. В конце концов, они были нынешними первокурсницами и второкурсницами первого класса соответственно. Обычно повышение получали самые старшие ученицы каждого класса, а не третьи. Это означало, что они были двумя из тех, кого обошли с повышением. — Я благодарю Его Величество, он очень добр, — Луна повернулась к нему и моргнула. — Это значит, что в моём новом саду будет больше места, Гарри. Малышка Ру сможет приходить туда играть, когда подрастёт. Кто-то хихикнул, и Гарри услышал разные звуки, полные презрения и недовольства. Его улыбка дрогнула, слова поздравления застряли в горле. — Ру? Это имя не подходит для ребёнка Его Величества, — усмехнулась Пиппа, слегка смеясь вместе с остальными. Это было насмешкой, и все они смотрели на него так, словно он сделал что-то забавное. Гарри фыркнул. —Это не… — начал он объяснять, но его прервал насмешливый возглас Патриции. — С чего вы взяли, что можете назвать имя ребёнка Его Величества? Это решение Его Величества. — Я знаю! — Гарри повысил голос, глядя на наложниц, чей смех постепенно затихал. — Я не назвал своего ребёнка. Вы правы, Его Величество сделает это. Однако, как вы, возможно, забыли, раз уж вы уже в годах, — Патриция запнулась, и он услышал хихиканье ниже по коридору. —Я имею право дать своему ребёнку второе имя. —Ру - это не настоящее... — Руэлла — это не полное имя! — Он едва сдержался, чтобы не всплеснуть руками от досады. — Это его сокращённая версия. Либо Руэлла, либо Руэлия, вот что я решил. Понятия не имею, почему это касается тебя, ведь Его Величество всегда решительно отстаивал право наложницы давать имя своему ребёнку. — Он фыркнул, откинувшись назад. —Поздравляю, сестра. Я уверен, что мы с Ру будем частыми гостями в вашем новом дворце. Луна радостно кивнула, полностью проигнорировав остальных, и улыбнулась, и это смыло большую часть гнева, который испытывал Гарри.

***

14 Июля 1999- Среда На тридцать девятой неделе беременности постоянное наблюдение, которому подвергался Гарри, начинало действовать ему на нервы. Прошло уже несколько дней с тех пор, как он в последний раз оставался один. Команда целителей, к которой он был прикреплён последние несколько недель, казалось, считала, что Гарри может начать рожать в любой момент. В начале недели его освободили от ежедневных собраний, чему он был рад, но теперь сильно об этом сожалел. Гарри, сам того не подозревая, подвергался постоянным нападкам и мало чему ещё. Жара не помогала: в июле температура достигала таких палящих значений, что из-за влажности ему не хватало воздуха. Единственным спасением было либо сидеть перед вентилятором, либо искать тень в другом месте на территории. —Ваше Высочество, пожалуйста, вы должны оставаться в стенах своего дворца. Ребёнок может родиться в любой момент! —Я чувствую себя не ближе к родам, чем час назад, но могу вас заверить, что этот ребёнок будет лежать на месте хотя бы столько, чтобы я успел прогуляться! — Но, Ваше Высочество, есть риск, что ваши роды могут начаться быстро! Королевский ребёнок не должен родиться в саду! Гарри вышел за ворота, а целители и горстка служанок следовали за ним по пятам. Он был полон решимости насладиться свежим воздухом Двора, пока мог, а для этого ему нужно было выбраться из четырёх стен своего дворца, пока он не сошёл с ума от безделья. Позади него, казалось, раздавался топот ног: большая часть домочадцев Гарри решила последовать за ним вместе с Целителями. —Ваше Высочество, я должна умолять вас вернуться! Вам следует отдыхать, пока вы носите королевского ребёнка! — Тогда я должен был отдыхать все эти долгие девять месяцев! — парировал он, продолжая свой путь. — Пожалуйста, Ваше Высочество, вы должны вернуться! —Гарри, - голос императора удивил его, и он повернулся лицом к мужчине. —Я пришел навестить тебя, но обнаружил, что ты бежишь из своего Дворца так, словно он охвачен пожаром.—Томас был одет гораздо более небрежно, чем Гарри когда-либо видел, мантия распахнута, открывая черную рубашку на пуговицах и брюки, которые он носил под ней, а не затейливо завязывал на талии. Он уставился на фигуру Императора, едва сумев оторвать взгляд. Гарри неловко усмехнулся. —Мне нужно было выйти, Ваше Величество. Томас невозмутимо оглядел толпу позади себя. —Спасибо вам всем за заботу, но пока я буду присматривать за своим наложником. Главный целитель, казалось, хотела возразить, но передумала. — Конечно, Ваше Величество. Обняв его за талию, отчего лицо Гарри вспыхнуло, Томас повёл его прочь от дворца. Через несколько минут ходьбы он понял, куда они направляются. — Я был в Звёздном павильоне всего один раз. —Тебе не понравилось? — О нет, он очень красивый! Просто он самый оживлённый из павильонов. —Мои рыцари не пускают туда никого, кто хочет воспользоваться им. Я собирался вернуться и почитать там после того, как увижу тебя, но, полагаю, если ты хочешь подышать свежим воздухом, в наших общих интересах остаться там. Павильон Звёзд был самым маленьким из павильонов, но при этом самым роскошным. В то время как в других павильонах были простые сиденья и скудное убранство, в Павильоне Звёзд были мягкие сиденья и красивая стеклянная крыша, с которой открывался беспрепятственный вид на звёзды. Гарри редко заходил туда, потому что это место часто посещала Беллатриса и те, кто следовал за ней. Пенни, в свою очередь, претендовала на Павильон Света, который был больше, в нём были мягкие сиденья на полу, которые очень нравились маленьким детям, а потолок из витражного стекла в солнечные дни отбрасывал на окрестности радужные блики. Они поднялись по ступенькам, и Томас замедлил шаг, чтобы осторожно провести Гарри вверх, отчего тот покраснел. Мужчина усадил их на круглую скамью посередине, прямо под крышей. Несмотря на то, что было ещё светло, вид на голубое небо, усеянное облаками, было довольно красивым. —Я хотел поговорить с тобой, Гарри. Неформальный тон его речи полностью завладел его вниманием, и Гарри оторвал взгляд от неба, чтобы посмотреть на мужчину рядом с ним. — Да? — Я кое-что для тебя приготовил. Считай это подарком за то, что носишь моего ребёнка, если хочешь. И в честь твоего второго года при дворе. — Томас достал из ниоткуда квадратную коробочку и осторожно протянул её Гарри, изо всех сил сдерживая ухмылку. Гарри осторожно взял его, с трепетом глядя в глаза мужчине, и ахнул, когда открыл. Внутри была красивая маленькая корона, украшенная сверкающими бриллиантами и центральным изумрудом, который сиял на солнце. Он был потрясён и едва смог выдавить из себя слова благодарности, нежно проведя пальцем по серебряной оправе. —У меня… у меня уже есть корона?— возразил Гарри, встретившись с гордым взглядом Императора. —Ты подарил мне её на коронацию. Это для нашего ребёнка? — Нет, я хотел, чтобы оно было у тебя, мой наложник. Я дарю тебе другое, для повседневного ношения. То, другое, слишком богато украшено, чтобы носить его вне особых случаев. Это меньше, скромнее. —Это вызовет зависть, как ничто другое, — заявил он, всё ещё глядя на его блестящую форму. Томас усмехнулся, поднял её и аккуратно надел корону на голову Гарри. —Ты вызываешь зависть одним своим существованием, мой наложник. Кроме того, я дарю подарки каждой из своих наложниц, когда они ждут ребёнка. Обычно она не такая блестящая. Возможно, меня вдохновляет твоя красота. Гарри покраснел и замялся под его пристальным взглядом. Руки Императора нежно обхватили его лицо, и Гарри смущённо моргнул, удивлённо выдохнув, когда их губы встретились. — Вот так, — голос Томаса был полон удовлетворения. — Идеально.

***

31 Июля 1999- Суббота Наклонившись, чтобы поставить чашку на стол, Гарри внезапно застонал от боли и тяжело задышал через нос, когда его ребёнок в этот момент сильно ударил его по лёгким. Задыхаясь, он выпрямился и тяжело откинулся на мягкие подушки. Несмотря на уменьшившуюся нагрузку, на лбу Гарри выступили капли пота, и он снова застонал, потому что давление на его лёгкие не ослабевало. Срок его беременности уже вышел за рамки допустимого, и его целители начали беспокоиться. Два дня назад ему исполнилась сорок одна неделя, и в тот момент он чувствовал каждую из них. Его ребёнок по-прежнему не подавал признаков того, что хочет появиться на свет, и в ближайшие несколько дней, если он не сделает долгожданное появление на свет, его собирались принудительно выдворить. Лекари уверяли его, что это нормально для первой беременности, но Гарри видел, что они начинают беспокоиться, когда проходит сорок недель, а затем, к всеобщему удивлению, и сорок одна. В отличие от того, что было пару недель назад, Гарри хотелось только сидеть на диване и наслаждаться снятием напряжения. Однако, в отличие от своих прежних советов, целители, похоже, хотели, чтобы он был более активен, пытаясь побудить своего ребёнка появиться на свет. Его день рождения, который он ожидал провести в комфорте, держа на руках своего ребёнка, не испытывая давления на внутренние органы, вместо этого прошёл в мучениях и дискомфорте, к огромной радости Гарри. Он был благодарен, что его ребёнок всё ещё здоров и чувствует себя комфортно, но он был уверен, что им будет комфортнее вне его тела, где Гарри сможет наслаждаться расслабляющими, сонными объятиями без постоянного давления. — Ваше высочество, вам нужна еще одна подушка? Аня стояла перед ним, озабоченно нахмурив брови. Целители покинули комнату по его приказу, чтобы «дать ему подышать!», так что они остались наедине впервые за целую вечность. Гарри устало улыбнулся ей. — Это не поможет, — фыркнул он. — Похоже, он просто не хочет сегодня заселяться. Внезапно острая боль пронзила его бок, оборвав фразу на полуслове, и Гарри согнулся пополам от боли. Он застонал, отбиваясь от рук Ани, которая суетилась вокруг него. Боль не утихала ещё несколько мгновений, а затем резко прекратилась. —Ваше высочество! С вами все в порядке? Он тяжело дышал, изо всех сил вцепившись в её руку, когда его пронзила очередная мучительная боль. Гарри ещё больше согнулся, чувствуя, как у него подкашиваются ноги. Волны боли продолжались, ослабевали, а затем с новой силой накатывали на него. — Я думаю, — выдавил Гарри, зажмурив глаза. — Я думаю, что ребёнок вот-вот родится.

***

1 Августа 1999- Воскресенье У Седрика болели колени, а онемение, охватившее его ступни и ноги, распространилось выше. Спина и шея тоже затекли, и он зашипел, беспокойно пошевелившись. Евнух, наблюдавший за ними, неодобрительно посмотрел на него, и Седрик сжался, поморщившись, когда у него закололо в ступнях. Их вызвали во дворец Гарри несколько часов назад, когда целители объявили, что его роды продвинулись настолько, что они с нетерпением ждут появления на свет ребёнка наложника. Однако это заняло больше времени, чем ожидал Седрик. В первом ряду на коленях стояли только те, кто был выше по статусу, чем Второй Наложник. Теперь их было всего пятеро. Однако все они стояли неподвижно, пристально глядя на дверь. Супруга императора, Пенни, переминалась с ноги на ногу, пытаясь завязать разговор с этим внушительным мужчиной. Он каждый раз шикал на неё, скрестив руки на груди и тоже уставившись на дверь. Вскрик боли заставил его вздрогнуть, и Седрик вместе с остальными посмотрел в сторону источника звука, ожидая продолжения. Но наступила тишина. Седрик взглянул на свечу на алтаре, которая символизировала здоровье наложника, и с облегчением увидел, что она всё ещё ярко мерцает. Император, стоявший ближе всех к двери, пошевелился и сжал кулаки, когда дверь распахнулась. В дверном проёме стояла главная служанка Гарри — Энни или как-то так — со сложенными на груди руками и скромно опущенной головой. — Ваше Величество, — тихо заговорила женщина. Её прервал крик, не похожий на те, что доносились из комнаты раньше. Не говоря ни слова, император протиснулся мимо служанки с выражением удивления на лице. Седрик почувствовал, как его сердце сжалось от зависти. Плач новорождённого продолжался, и он сильно прикусил губу, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. Они с Гарри были единственными дворянами мужского пола, и Седрик на самом деле был выше его по статусу. Теперь Гарри стал наложником, и у него наконец-то родился ребёнок. До этого Седрик чувствовал, что может немного лгать самому себе и верить, что они по-прежнему так же близки, как он думал, несмотря на разницу в статусе и то, что они были друзьями. Однако теперь у Гарри было то, чего не было у Седрика. Ребёнок. Независимо от того, какого пола был его ребёнок, в данный момент он был в центре внимания Императора, в то время как Седрику оставалось только подняться на ноги, которые затекли, и с трудом сделать шаг вперёд, чтобы взглянуть на счастливую семью.

***

После того, как у него начались схватки, всё завертелось как в вихре. Аня сразу же позвала целителей, и им каким-то образом удалось поместить его в одну из свободных комнат, оборудованных для максимального комфорта во время того, что оказалось долгими и мучительными родами, длившимися тридцать часов. Вечером следующего дня, проведя весь свой день рождения и остаток дня корчился от боли, Гарри наконец-то увидел своего ребёнка. Прошло несколько напряжённых, душераздирающих секунд ужасной тишины, в течение которых сердце Гарри дрожало от паники. Он был охвачен болью, пока эти ужасные секунды тянулись и тянулись, и... Его ребёнок начал кричать, и этот плач ослабил напряжение в комнате, а Гарри разразился рыданиями от облегчения. Он нетерпеливо потянулся к нему, как только акушерка завернула его в мягкое зелёное одеяльце, и его руки задрожали. Он осторожно взял ребёнка на руки, пристально глядя ему в лицо. Он выглядел идеально: весь розовый и опухший, крошечные глазки закрыты, губки поджаты. Даже покрытый слизью, он был самым прекрасным созданием, которое он когда-либо видел. Гарри неохотно поднял взгляд, услышав шорох, и в следующую секунду Томас оказался рядом с ним, глядя на них с любовью в глазах. — Гарри, молодец. — Его голос был спокоен, хотя Гарри показалось, что в нём слышится нотка эмоций. Он звучал глубже, чем обычно, — признак того, что он явно был взволнован. Он улыбнулся мужчине, подвинувшись так, чтобы лучше видеть лицо их ребёнка, чьи плач сменился икотой, когда суматоха улеглась. Казалось, весь дворец затаил дыхание, позволяя им побыть наедине. Повитуха заламывала руки, ожидая их, и Томас кивнул ей. —Поздравляю, Ваше Величество, Ваше Высочество, с рождением Шестнадцатой принцессы. Да продлится Ваше правление вечно, Ваше Величество, и пусть Ваш новорождённый ребёнок унаследует Вашу безграничную власть. Гарри услышал вздохи явного облегчения других наложниц, которые, как он заметил, теперь собрались у двери, пристально наблюдая за происходящим. Однако его внимание быстро переключилось на дочь. Он крепче прижал её к себе, разглядывая черты её лица, пока она ёрзала. —У неё волосы, как у моей матери, — прошептал он Томасу, который наклонился, чтобы погладить рыжие тонкие пряди, прилипшие ко лбу девочки. Их было довольно много, так что они падали ей на глаза, и, судя по тому, как она сморщила нос, ей это не нравилось. — Так и есть. — Он выглядел влюблённым, его красные глаза были прикованы к их дочери, которая издавала тихие звуки, которые растопили сердце Гарри. Сонные, крошечные веки затрепетали, и оба родителя нетерпеливо наклонились ближе. Затем она открыла глаза, показав кроваво-красные зрачки, такие же, как у Императора. Гарри показалось, что он видит крошечные голубые, а может, и зелёные пятнышки вокруг зрачка, но её глаза были слишком узкими от усталости, чтобы можно было что-то разглядеть. Гарри невольно ахнул, хотя в его голосе и прозвучала нотка ужаса. Под пристальным взглядом Императора он поспешил объясниться. —Рыжие волосы и красные глаза.—Он криво улыбнулся, глядя мужчине в глаза. —Это сочетание. Недоверчивый смешок мужчины выдал его мысли по этому поводу. —Я думаю, это идеально. Она, безусловно, самый энергичный ребёнок из всех, что у меня есть. Их момент единения в качестве семьи из трёх человек был нарушен, когда Пенни шагнула вперёд и откашлялась. Она не выглядела счастливой, но в её взгляде, когда она смотрела на него и его дочь, читалось некое удовлетворение. —Поздравляю, Ваше Величество, брат. Так приятно приветствовать ещё одну принцессу.—Пенни безмятежно улыбнулась, сложив руки перед собой. —Я поздравляю вас и Его Величество с её рождением. Гарри был уверен, что это из-за них, но не мог заставить себя переживать из-за их радости. Его дочь была идеальной, и он любил её не меньше, чем любил бы сына. И, судя по взгляду императора, он тоже любил, в отличие от наложниц, которые с нетерпением наблюдали за ними. —Спасибо тебе, сестра. — Вы уже выбрали имя, Ваше Величество? — продолжила она, и Гарри стиснул зубы от её наглости — она спросила об этом раньше, чем он успел. Томас кивнул, встретившись с ним взглядом, что немного успокоило Гарри. —Да. Я решил почтить семью Блэков, так как у Поттеров нет особой традиции давать имена. Её назовут Альсефина, в честь звёздной системы в созвездии Вела. Надеюсь, тебе понравится, мой наложник, я много дней размышлял, какое имя подойдёт нашей дочери Гарри шмыгнул носом, глядя на малышку, которую держал на руках, и мысленно называя её по имени. Оно подходило, оно было в честь его семьи, и, самое главное, оно идеально сочеталось с выбранным им вторым именем. —Это прекрасное имя. — Ты уже придумала второе имя для нашей дочери, мой наложник? Так и было. На то, чтобы определиться с именем, у него ушли недели. Сначала он хотел, чтобы оно было посвящением семье Блэк, и на ум приходили такие имена, как Мариэла и Геспера. А потом он остановился на Розалии в честь своей матери. Однако Феликс использовал похожее второе имя для своей дочери, и, не желая недоразумений, он искал другое. Это всё равно было в честь его матери, но гораздо лучше соответствовало необычному принципу именования императора. —Руэллия. Это красивый цветок, у меня в саду их много. Я подумал, что если у меня будет дочь, то я назову её в честь своей матери. Томас кивнул, напевая. —Отлично. Альсефина Руэллия Слизерин. Малышка на его руках зашевелилась, словно соглашаясь со своим отцом, и Гарри не смог сдержать вырвавшийся у него влажный смешок, чувствуя, как по щекам текут слёзы. Тёплый большой палец погладил его по щеке, и Гарри встретился взглядом с Томасом, в глазах которого было больше тепла, чем он видел раньше. — Спасибо, дорогой, — у Гарри перехватило дыхание. — Я буду очень дорожить нашей дочерью, нашим первым общим ребёнком. Ему удалось прохрипеть —Спасибо, —глаза наполнились слезами, которые отказывались литься. Гарри сглотнул, сжимая руку Томаса, которая скользнула в его ладонь. —И в качестве моей последней благодарности за рождение нашей дочери я хочу даровать тебе титул Пятого супруга.