Intimacy

6 Сентября 1999- Понедельник После долгого утреннего совещания в понедельник Гарри с благодарностью удалился в свой новый дворец, Дворец Великой Милости. Он переехал туда чуть позже, чем обычно, потому что нужно было перенести детскую. Неожиданное, но с радостью принятое повышение стоило того времени, которое он потратил на обустройство комнаты. Теперь, когда ей было чуть больше месяца, Гарри начал воспринимать свою дочь не просто как часть себя, а как ребёнка со своей уникальной личностью. Она наконец-то бодрствовала дольше нескольких минут подряд, почти целый час, как несколько дней назад. Это позволило им проводить больше времени вместе, несмотря на то, что Гарри любил обниматься с ней на диване, пока она спала. — Альси, — проворковал он, привлекая внимание дочери. На несколько мгновений она растерянно заморгала, но затем посмотрела на него, словно понимая, что он хочет привлечь её внимание. Конечно, Гарри знал, что для этого ещё слишком рано, но его сердце теплело, когда она так доверчиво смотрела на него. — Сегодня ты познакомишься со своей тётей Луной. Она моя подруга, и я уверена, что она будет очень тебя любить. Альсефина моргнула и повернула голову в сторону, когда что-то мелькнуло перед её глазами. Гарри фыркнул, когда она начала хныкать, и взвалил её на плечо, прижав к себе. — Тише, милая. Всё в порядке, это всего лишь Аня. — Прошу прощения, Ваше Высочество. Я не хотела напугать принцессу. — Я знаю, — вздохнул Гарри. — В последние несколько дней она немного раздражительная. Думаю, мои недавние поступки расстроили её. У его дочери было лёгкое недомогание, начавшееся несколько дней назад, и Гарри слишком остро отреагировал на это. Оно началось в ночь, когда родилась принцесса Фрейя, и Гарри приказал всем целителям, которые были во дворце, явиться к нему. Оказалось, что это была обычная простуда, смешанная с волнением из-за того, что её папы не было рядом несколько часов. Толчки, которым она подверглась в тот час, напугали её, и она всё ещё была встревожена даже несколько дней спустя. Размышляя о Семнадцатой принцессе. Ребёнок Патриции не был полностью отнят у неё, но император держал наложницу на коротком поводке. По большей части о маленькой принцессе должны были заботиться служанки, несмотря на то, что ребёнок жил во дворце наложницы, и женщине разрешалось навещать его только под присмотром. Гарри был удивлён, что ей вообще это разрешили, но он считал, что в целом это было лучшим решением. В конце концов, принцесса зависела от своей матери, и было бы жестоко отказывать ей в необходимом времени, которое она проводила с ней. Были призывы отдать Принцессу на усыновление, особенно к таким участницам, как Пенни и Беллатриса, которые говорили, что у них есть маленькие дети, с которыми Принцессе было бы полезно общаться, но они достаточно взрослые, чтобы не упускать из виду более младшего и нуждающегося в заботе ребёнка. Те же разговоры велись, когда трое детей Эванджелины осиротели, но создание Детского двора, насмешки Эваны над тем, что её удочерили, когда ей было десять лет, и осознание императором того, что многие будут использовать их в личных целях, в конце концов заставили их замолчать. Когда восьмая принцесса Амелия осиротела при рождении, родившись у служанки второго класса и, следовательно, не представляя особой ценности в глазах гарема, разговоров было мало. Император тщательно обдумал предложение принцессы об усыновлении, поговорив по отдельности со своими супругами и наложницами, в том числе с Гарри. Когда Гарри спросили, не хочет ли он заявить о своих правах на принцессу как на приёмную дочь, он засомневался. Это было бы чудесно, но реакция была бы ужасной и едва терпимой. Имея на руках такого маленького ребёнка, Гарри отказался от возможности бороться за свои права на неё. В конце концов император решил, что принцесса должна остаться во дворце своей матери, но под строгим присмотром рыцарей и стражников, которые окружали покои Фрейи — часть дворца, отделённую от остальной части. Возможно, на его решение повлияли жадные взгляды, которые бросали на него другие при мысли о том, что они получат контроль над единственным ребёнком Патриции. Ещё одним фактором, который удивил их всех, было то, как изменилась Патриция, когда успокоилась. Больше не было сообщений о вспышках гнева, которые обычно случались у этой женщины, и не было слышно криков, доносившихся из дворца. На самом деле, поговаривали, что Патриция практически кралась по собственному дворцу, уныло наблюдая за дверью в детскую своей дочери. Однако с момента рождения принцессы прошло всего несколько дней, и все они всё ещё ходили на цыпочках, надеясь, что женщина не предпримет ничего опрометчивого и не выйдет из состояния спокойствия, в которое погрузилась. — Принцесса голодна, Ваше Высочество? — спросила Аня, отвлекая Гарри от его мыслей. Посмотрев на её личико и увидев, что её глаза начинают закрываться, он мягко покачал головой. — Нет, давай подождём, пока она не проснётся сама. Я не хочу расстраивать её ещё больше, чем уже расстроил. Саша запрыгнула ему на ноги, и он наклонился, чтобы погладить кошку, улыбаясь в ответ на её мурлыканье. Альси, казалось, нравилось это, она сонно улыбалась, положив голову ему на руку. Гарри улыбнулся, увидев, что его дочь так расслаблена, и продолжил гладить Сашу, которая прижалась к нему.

***

9 Сентября 1999- Четверг —У вас сейчас так много детей, это, должно быть, невероятно сложно. Гарри и Император снова были в Звёздном павильоне, наслаждаясь последним теплом уходящего года. В руках Гарри его дочь что-то сонно бормотала, но не просыпалась, уютно устроившись в одеяле. Он взял её с собой, когда Томас предложил встретиться в павильоне, желая, чтобы Альсефина провела как можно больше времени на свежем воздухе, прежде чем её закутают в тёплые одежды на предстоящую зиму. Мужчина усмехнулся, и от его глубокого баритона у Гарри по спине побежали мурашки. —Да, у меня много детей. Я удивлён, что мне удалось придумать для всех них уникальные имена. А с тремя новыми детьми, включая нашу дочь, у меня теперь двадцать два ребёнка, с которыми я провожу время. —Как ты это делаешь? Проводишь время со всеми ними? — Я уверен, что ты уже заметил, как редко я навещаю других своих наложниц. Это потому, что я предпочитаю проводить свободное время в основном в Детском дворе, где они не могут меня побеспокоить. Возможно, я сталкиваюсь там с некоторыми из них, но большинство, как и я, любят проводить время со своими детьми. Только самые... усердные беспокоят меня. Томас вздохнул, откинувшись на руки. Из-за этого он выглядел моложе, чем был на самом деле, — многолетним мужчиной, скрывающимся за фасадом молодости. Его чёрные волосы были растрёпаны, выбившись из идеальной причёски, которую он сделал перед приходом. Гарри боролся с искушением поправить их. —Тогда... зачем продолжать заводить? — он продолжал отвлекать себя. Выражение лица мужчины стало суровым. —Я никогда больше не позволю, чтобы моя фамилия снова угасла. —Он говорил решительно. —Мои дочери могут взять другие фамилии, если захотят, когда выйдут замуж, но они всегда будут Слизерин. Надеюсь, мои сыновья вырастут и продолжат мою династию, хотя до этого ещё далеко. Если только они не возненавидят меня и не откажутся от фамилии, которую я им дал. —Почему они должны тебя не любить? Ты всегда давал им всё, что они хотели. Это было заметно по тому, как дети говорили об отце, рассказывая о его визитах, кружась в новых платьях и куртках, которые он им прислал. Даже самые старшие не боялись выражать ему свою признательность, следуя за ним с бесконечными вопросами и безграничным энтузиазмом. Это была одна из причин, по которой даже Гарри иногда с трудом удавалось встретиться с этим человеком. Он бы с удовольствием встречался с ним каждый день, если бы мог, но чаще всего с ним была одна из принцесс, и Гарри не хотелось мешать ему проводить время с детьми. Император удивлённо выдохнул. —Я завоеватель, Гарри, — заявил он, как будто этого объяснения было достаточно. Гарри предположил, что так и было. Он разрушил мир, терроризировал каждую страну, пока они не подчинились ему, а затем переделал то, что осталось, по своему вкусу. Безжалостно, быстро и не заботясь о жителях. Он моргнул и откашлялся. —Но многое из того, что ты сделал, было необходимо, не так ли? Чтобы уничтожить Орден и установить контроль над миром. Орден был группой светлых террористов, одержимых идеей сохранить Британию под властью Альбуса Дамблдора и, следовательно, загнать общество в состояние стагнации. Они проповедовали открытость и терпимость, но захват власти Императором показал, насколько они были нетерпимы ко многим видам жизненной магии и к существам в целом. Методы Императора были жестокими, и Гарри был уверен, что тот не знал и половины того, что происходило на самом деле, но Орден и Дамблдора нужно было уничтожить, чтобы Британия наконец-то начала развиваться. Томас горько улыбнулся, и от этого выражения у него по спине побежали мурашки. —Так и есть? Альсефина захныкала в руках Гарри, и он нежно прижал её к себе, извиняясь за то, что слегка напрягся. — Можно мне её подержать? — тон Императора внезапно изменился, и Гарри просиял. — Конечно! — он с готовностью передал её в руки отца, и, несмотря на недовольное ворчание, она, к счастью, не заплакала. Томас смотрел на неё, нежно прижимая к себе, а Гарри наблюдал, как они смотрят друг другу в глаза, такие похожие. Затем Император начал шипеть, и глаза Гарри расширились от удивления, когда он увидел желанную способность рода Слизерин. Парселтанг. Если Гарри считал, что красные глаза были редкостью среди детей Императора, то сначала они были у Второго Принца Сайласа, а затем у Двенадцатой Принцессы Дельфины, Пятнадцатой Принцессы Фионы и его собственной дочери Альсефины, а теперь способность говорить на парселтанге встречается ещё реже. Эвана, Первая Принцесса, была одной из тех, кто мог это делать, и много лет спустя за ней последовали Принц Алексус и, скорее всего, Принцесса Дельфина, если верить словам Беллатрисы. Гарри наклонился вперёд, заворожённый изменениями в голосе мужчины, и увидел, как Томас начал улыбаться. Альси тоже с любопытством смотрела на него. Через некоторое время он остановился и посмотрел Гарри в глаза. —Возможно, я тороплюсь. Эвана не проявляла способностей к парселтангу, пока ей не исполнилось семь, а Алексу было три, когда он впервые зашипел на меня. —Мужчина с любовью вспоминал это событие. —Я всё ещё жду, когда кто-нибудь из моих младших детей проявит способности. Только Дельфина удивила меня тем, что заговорила так рано, хотя я не знаю, можно ли считать детский лепет разговором. Из-под одеяла донеслось тихое шипение, и было почти забавно наблюдать, как они с Томасом обернулись к дочери, которая пристально смотрела на отца. Она сморщила губы и нахмурилась, снова издав шипение, за которым последовала икота. —Я… что она сказала? — первое, что вырвалось у Гарри. —Как я уже говорил, - спокойно продолжил Томас, подняв руку, чтобы погладить рыжие локоны их дочери. —Я бы не стал считать ее лепет разговором. Это змеиный эквивалент шипения детенышей. Гарри наклонился ближе, с благоговением наблюдая за своей дочерью, которая лениво моргала, глядя на их лица. Её взгляд остановился на Гарри, и на её лице появилось счастливое выражение, Альсефина весело лепетала. Он не смог сдержать смех, почти со слезами на глазах. Было приятно и невероятно чудесно узнать, что его дочь обладает способностью, столь важной для Императора. Она всегда будет значима для него благодаря этой редкой и желанной способности, а не только потому, что она его дочь. Дочь с его красными глазами, которая обладает древней способностью его семьи.

***

15 Сентября 1999- Среда Однажды вечером, удивив Гарри и его служанок своей неожиданностью, император пригласил его провести ночь в своём дворце. Приглашение было отправлено самим главным евнухом. Для них было очевидно, что подразумевало это приглашение. Гарри нервно вошёл в столовую и расслабился, увидев накрытый стол с изысканными блюдами, которых хватило бы на несколько приёмов пищи. Они с Томасом болтали до тех пор, пока небо не потемнело, а незаметные служанки не унесли все тарелки, и они не остались наедине. Только когда мужчина провёл его в свою спальню, Гарри замер на месте и покраснел, вспомнив, зачем его позвали. Мужчина ухмыльнулся и лениво откинулся на спинку дивана. Мужчина смотрел на него с насмешкой в глазах. Он не казался покорным, несмотря на то, что Гарри смотрел на него сверху вниз, его поза была расслабленной и уверенной. Гарри теребил рукава своей мантии, глядя на мужчину сквозь ресницы. Эта ухмылка никуда не делась, но стала более многозначительной. Он попытался скрыть румянец, который, как он чувствовал, расползался по его шее, но широкая улыбка, которой его одарили, выдала его неудачу. — Я и не думал, что ты такой нетерпеливый, Гарри, — он практически мурлыкал, и Гарри проглотил слова, которые так и рвались наружу. Конечно, я с нетерпением жду. Ты очаровательный. Было бы слишком неловко произносить такие вещи вслух. — Я… вы знаете, что я желаю вас, Ваше Величество. Мужчина моргнул, подзывая его к себе, и Гарри неуверенно подошёл. Как только он оказался в пределах досягаемости, Томас протянул руки и обхватил его за талию, притянув к себе на колени. Гарри удивлённо вскрикнул. Он покраснел ещё сильнее, избегая весёлого взгляда императора, когда их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. —Ты желаешь меня, хм? Гарри не смог бы сдержать усмешку, даже если бы захотел. — Конечно. Разве существование нашей дочери не является достаточным доказательством? —Многие другие дети, которых я называю своими, говорят мне, что многие другие считают меня желанным. Но с тобой всё по-другому. Ты желаешь меня. Они желают меня таким, каким они меня воспринимают. — Не скрываете ли вы от меня и свою истинную сущность, Ваше Величество? — с горечью пробормотал Гарри. После их последнего разговора Гарри много думал об этом. Человек, который представился Гарри, никак не мог быть тем самым императором, который железной рукой покорил мир. Томас явно каким-то образом менял свою личность, чтобы понравиться Гарри. Мужчина усмехнулся, и его смех прозвучал немного странно. —Конечно, — прямо согласился он, на удивление нагло и открыто говоря на такую откровенную тему. —Я бы не стал это отрицать. Однако ты видишь меня таким, каким я позволяю видеть себя другим. Более сдержанным, если можно так выразиться. — Но ты не позволяешь мне видеть твои самые жёсткие стороны. За это он получил поцелуй в лоб. —Нет, не хочу. Мне нравится, как складываются наши отношения сейчас. Они бы точно изменились, если бы я позволил тебе увидеть другую мою сторону. Ты не доволен тем, каким видишь меня сейчас? Гарри вздохнул. —Я...— Он колебался. —Я доволен. Однако я хотел бы, чтобы в будущем ты доверял мне настолько, чтобы раскрыть свою истинную сущность.—Он посмотрел на мужчину сквозь ресницы, покраснев под пристальным взглядом Томаса, его глаза потемнели. — О, дорогой,— промурлыкал мужчина, крепче обнимая её за талию. — Дело не в том, что я тебе не доверяю. Я не доверяю самому себе.

***

23 Сентября 1999- Четверг — Мой супруг, я надеялся увидеть тебя сегодня. Как удачно, что мы так судьбоносно встретились. — Ваше Величество, — Гарри поклонился в знак приветствия, услышав позади себя шорох ткани, означавший, что его служанки тоже почтительно поклонились. Гарри возвращался с неловкого обеда с Жасмин и Эрин, которые пригласили его после утреннего совещания. Ничего примечательного не произошло, за что он был благодарен, но ему всё равно было неловко проводить время с этой парой. Между ними всё ещё чувствовалось напряжение, а завистливые взгляды, которые Эрин бросала на Жасмин, когда принц Аттикус булькал, были откровенно неприятными. Он не взял с собой Альсефину, но, поскольку они отправились во дворец Жасмин — Дворец Спокойной Красоты, — принц Аттикус, очевидно, тоже был там, как и принцесса Серина, которую Эрин на день забрала из Детского дворца. Эрин прижимала к себе дочь, которая извивалась у неё на руках, пока они обедали, несмотря на замечания Жасмин о том, что принцессе, возможно, хотелось бы прогуляться по саду. После этого Гарри ушёл, увидев, как потемнело лицо другой женщины. В этот момент Император протянул ему руку, и Гарри вложил свою ладонь в его. Рука была тёплой, а сжатие — крепким и успокаивающим, что придало ему уверенности, несмотря на серьёзное выражение лица мужчины. — Я хочу, чтобы ты провел Мабон со мной. — Мабон? — переспросил Гарри, почувствовав смутное ощущение чего-то знакомого в этом названии. —День осеннего равноденствия. Может быть, это мероприятие только для супругов? Гарри озвучил свои мысли. —Кто ещё будет присутствовать? Я ещё не слышал о таком праздновании. —Никто. Я много раз пытался превратить эту традицию в праздник для всего двора, как в канун Дня всех святых, но многие не хотели в этом участвовать, а те, кто участвовал, придерживались других традиций. Я надеялся, что ты знаешь об этом, но, возможно, тебе лучше не знать о традициях. Это позволит тебе избежать предубеждений, как и остальным. — Я был бы рад, — улыбнулся Гарри, беря мужчину под руку.

***

«Проводить Мабон» с этим человеком означало разжигать костёр в яме для костра в его личном саду и ждать наступления сумерек, прежде чем они смогут начать. По словам Императора, Мабон — это время, когда празднуют урожай и наступление темноты, поэтому им нужно было дождаться сумерек, чтобы начать. Вокруг ямы для костра стояли миски с едой — яблоками, виноградом, пшеницей, кукурузой и многим другим. Гарри гадал, какую роль они будут играть. — Я брошу их в огонь, когда придёт время, — объяснил Томас, заметив взгляд Гарри. — После того, как мы от них откусим. —Даже пшеницу? - спросил он. Мужчина усмехнулся, забавляясь. —Нет, не пшеницу. Но хлеб, испечённый из пшеницы, — да. Должно быть, что-то привлекло внимание мужчины, потому что он вдруг начал бормотать, выпрямившись. Гарри смотрел, как шевелятся губы Томаса, почти не понимая, что он говорит. Затем в воздухе вокруг него начали появляться магические линии, и Гарри изумлённо ахнул. Магия в комнате пульсировала, нарастая и нарастая, пока мужчина нараспев произносил заклинание, протягивая руку вперёд, чтобы достать яблоко из чаши. Она достигла пика, прежде чем что-то щёлкнуло, и магия слилась с огнём. Гарри был очарован, наблюдая, как лицо мужчины расслабилось, плечи опустились, и он стал таким беззащитным, каким Гарри его ещё никогда не видел. Он глубоко вздохнул, и этот вздох был благодарным, как будто с его плеч свалилась огромная тяжесть. Красные глаза мужчины открылись несколько мгновений спустя, и его губы изогнулись в ленивой ухмылке, которая вызвала хаос в голове Гарри. —Твоя очередь, мой Консорт.—Он откусил от яблока, которое держал в руке. —Тебе не нужно ничего говорить, просто поблагодари за урожай и ешь все, что пожелаешь. Яблоки символизируют бессмертие и плодородие. Виноград также символизирует плодородие, богатство и множество других аспектов. Выбирай, чего хочешь. Нерешительно, чувствуя, как воздух по-прежнему наполнен магией, Гарри взял горсть винограда из ближайшей к нему миски, потому что это было проще всего. Он чувствовал, как магия нарастает, пока он ел одну виноградину за другой, как искры пробегают по его рукам и концентрируются в кончиках пальцев. Реакция была не такой сильной, как у Томаса, но когда энергия иссякла, он повалился на бок, и мужчина подхватил его. Император вздохнул, удобнее устраивая голову Гарри на своём плече. После нескольких минут молчания мужчина заговорил. —Спасибо, что помог мне, Гарри. В ответ он сонно ухмыльнулся. —Всё в порядке. Мне понравилось. Какие ещё праздники ты от меня скрываешь? Я хочу присоединиться.

***

24 Сентября 1999- Пятница Когда они выходили из зала заседаний, смеясь и болтая, по дорожке торопливо шла группа служанок, пристально глядя на Патрицию. Женщина, которая в этот момент разговаривала с Алекто, неохотно повернулась и раздражённо цокнула языком. —Сьюзан? Ты должна присматривать за Фрейей! Я не могу оставить тебя на… Женщина, Сьюзен, вместе с другими служанками упала на колени, уткнувшись головой в гравий. Задыхаясь, она заговорила, перебив свою госпожу. —Ваше высочество! Ваше высочество, мне так жаль, мне так… — Что случилось, женщина? Что-то не так с моей дочерью? — прорычала Патриция, оглядывая служанок, которые, казалось, вот-вот упадут в обморок. — Ваше Высочество, принцесса! Принцессе стало плохо! — взвыла Сьюзан, протягивая руку, чтобы схватить женщину за мантию. — Ей вдруг стало так жарко, мы позвали целителя, и она… После этого Патриция перестала прислушиваться к болтовне служанок, как и все остальные, погрузившись в опустошённое молчание. Гарри наблюдал, чувствуя, как по спине пробегает холодок, за тем, как Патриция набросилась на рыдающие кучки на полу, кромсая и проклиная их, а её крики, полные ярости и боли, отдавались у него в голове. Она успокоилась только тогда, когда появился Император и быстро поднял её с пола на руки. Она сопротивлялась, пиналась и царапалась, но он крепко держал её за плечи. То, что Гарри едва заметил прибытие Императора, наблюдая за тем, как Патриция в истерике падает на пол, говорит о его душевном состоянии. Император быстро увёл её, рыцари окружили их, оставив на полу кучу корчащихся от боли служанок: одна с окровавленным лицом, другая сжалась в комок, третья просто рыдала, закрыв лицо руками. Рыцари также отвели каждого из них обратно во дворцы, и каждый шёл охотно, потому что потрясение не проходило. Позже до него дошли слухи, что юная принцесса подхватила лихорадку, но благодаря помощи лучших целителей и неограниченным ресурсам императора она в конце концов поправилась. В ту ночь он крепче обнял Альсефину и провёл долгие часы, выстраивая защиту вокруг её детской.

***

1 Октября 1999- Пятница Утреннее собрание в тот день было напряжённым. После потрясений, произошедших в этом месяце, связанных с наложницей Патрицией, все ожидали, какой ущерб её действия нанесли её положению в гареме. Пенни откашлялась. —Его Величество хотел бы выразить свою радость по поводу рождения его девятнадцатой дочери, семнадцатой принцессы Фрейи. Император с облегчением сообщает, что наложница Рейкип обратилась к целителю разума после рождения их дочери. Его Величество подтверждает свою точку зрения, что принцесса останется с матерью при условии, что с его дочерью ничего не случится под присмотром наложницы Рейкип. Однако Его Величество постановляет, что, несмотря на его радость от рождения здорового ребёнка, он не считает, что наложница Рейкип демонстрирует правильное отношение для повышения в должности, и Император не желает вознаграждать нашу сестру за её реакцию на принцессу Фрейю. Поэтому она останется четвёртой наложницей. Выражение лица Патриции было каменным, но она не удивилась. Она высокомерно вздёрнула подбородок, когда начались перешёптывания и взгляды. —У тебя есть что сказать на это, наложница Патриция?—Пенни вопросительно подняла гладкую бровь. Выражение ее лица было жестким, сосредоточенность непреклонной. —Я уверенна, что нам всем любопытно узнать, раскаиваетесь ли вы в своей неприглядной выходке в прошлом месяце? Принимаете ли вы законное наказание Его Величества? Патриция усмехнулась. —Я считаю, что Его Величество поступил правильно. Я постараюсь доказать ему, что моя реакция была ошибкой, минутным порывом оплакать сына, которого, как я думала, не существовало. — И вы, надеюсь, будете праздновать прибытие Семнадцатой принцессы? Её лицо оставалось холодным. —Я рада, что мой ребёнок родился здоровым, что я подарила Его Величеству ещё одного наследника престола, о чём я с радостью заявляю в связи с недавним обнародованием законов о престолонаследии. Я воспитаю её так, чтобы она стала сильной и достойной претенденткой на титул Наследницы. Его Величеству не о чем беспокоиться, я никогда не причиню вреда Наследнице престола. Пенни коротко и неуверенно улыбнулась. —Да. Мы все были удивлены, но рады этому. Это даёт нашим дочерям шанс унаследовать почётный титул Его Величества, если он посчитает их достойными такой высокой должности. Мне, например, невероятно любопытно узнать, кто из наших детей станет следующим правителем, хотя, полагаю, нам придётся немного подождать.Она рассмеялась, и остальные в гареме присоединились к ней, многие изображая энтузиазм.

***

5 Октября 1999- Вторник Гарри с замиранием сердца ждал, пока его целитель просмотрит результаты теста, чувствуя, как бешено колотится его сердце. В последние несколько дней он чувствовал лёгкое недомогание и, обнаружив у себя болезнь, как можно скорее вызвал целителя. Если он снова забеременел, то хотел узнать об этом как можно скорее. Целительница покачала головой, и сердце Гарри упало, когда его надежды рухнули. —Прошу прощения, Ваше Высочество, но я не могу определить беременность. Гарри в отчаянии рухнул обратно на диван. —Ты уверенна, что это не то же самое, что в прошлый раз? Может, ещё слишком рано это замечать? — Прошло достаточно много времени с тех пор, как вы в последний раз спали с императором, Ваше Высочество. Я прошу прощения, но я почти уверена. Однако я должна сказать, что лично я считаю, что так будет лучше. — начала она, и он резко вскинул голову и посмотрел на неё. —Прошу прощения? —Возможно, вам кажется, что ваше тело достаточно восстановилось, но с момента рождения Её Высочества принцессы Альсефины прошло всего два месяца. Пожалуйста, дайте себе ещё немного времени, даже если это всего несколько недель. Ваша дочь нуждается в вашем внимании в таком юном возрасте, и если бы вам нужно было беспокоиться о беременности, это только навредило бы вам и принцессе. Он не думал об этом в таком ключе. Он с ужасом осознал, что в своём стремлении завести ещё одного ребёнка он не думал о том, что ему придётся делить своё внимание между дочерью и беременностью. Если бы он забеременел, как и хотел, разница в возрасте между ними составила бы меньше года, одиннадцать месяцев, если бы он донёс ребёнка до конца срока. Это было бы невероятно утомительно, и Гарри уже понимал, как это негативно скажется на его зарождающихся отношениях с Альси. — Я… спасибо вам, — выпалил Гарри, прерывая её речь. — За то, что напомнили мне об этом. И за всё остальное, на самом деле. Вы были рядом и поддерживали меня на протяжении всей моей беременности Альсефиной и до неё. Женщина мягко улыбнулась. —Я просто делаю то, что люблю, Ваше Высочество. Свою работу.

***

11 Октября 1999- Понедельник — Королевский дядюшка, — раздался позади него спокойный голос, и Гарри развернулся, оказавшись лицом к лицу с принцессой Эваной. Женщина выглядела официально в своих светло-голубых одеждах, украшенных гораздо богаче, чем у любого дворянина, несмотря на сходство в цвете. Она широко улыбалась ему, но Гарри видел сталь в её взгляде, когда она смотрела ему в глаза. Гарри не знал, как ответить. —Первая принцесса. —Он остановился на этом. Эвана широко улыбнулась и шагнула вперёд. — Я надеялась поговорить с вами, если вы не против. У нас не было возможности нормально поговорить с тех пор, как вы присоединились, и это моя серьёзная оплошность. Кивнув, Эвана восприняла это как разрешение взять его под руку, из-за чего Гарри неловко поёжился. —Давайте поговорим в Павильоне Света. Я слышала, что вы ещё не бывали там. Я считаю, что это самый впечатляющий из всех павильонов.

***

Принцесса наклонилась вперёд, сложив руки на столе. Поставив чашку с чаем, Гарри приготовился к, по-видимому, серьёзному разговору, который она хотела с ним провести. —Я знаю, что последние пару лет мы нечасто виделись, но, поскольку мы когда-то были знакомы в Хогвартсе, я хотела бы исправить это и сделать так, чтобы наши отношения стали более глубокими. Поддержите моё притязание на трон как законного наследника Его Величества, его первенца.— Она остановилась, пристально глядя на него с лёгкой улыбкой, уверенная в себе. Гарри моргнул, снова взял в руки чашку с чаем и сделал большой глоток, размышляя. Подтвердить её заявление? Эвана продолжала смотреть на него, но он не двигался, чтобы ответить. —Я думала, что отец выберет кого-то из своих наследников мужского пола, но раз он объявил, что не отдаёт никому предпочтения, я хочу, чтобы он понял, что, помимо того, что я его старший ребёнок и, следовательно, временный наследник, я также являюсь той, кого он должен выбрать в качестве своей преемницы. Я думаю, вы поможете мне убедить в этом Его Величество. —И какую пользу это принесет мне? —Прошу прощения? Гарри сложил руки на груди и посмотрел в её растерянные голубые глаза. Она, казалось, была шокирована его отказом. —Почему я должен поддерживать ваши притязания на трон? — Я… — Она фыркнула. — Послушай, Поттер… — Он приподнял бровь, и она мысленно взяла свои слова обратно. — Королевский дядя. Я единственный взрослый ребёнок Императора. Старший. Я имею право быть Наследницей. — Почему? — Она хотела перебить его, но Гарри продолжил. — Его Величество ясно дал понять, что трон не освободится в ближайшее время. У ваших братьев и сестёр будет достаточно времени, чтобы повзрослеть до этого. И как только это произойдёт, наследник будет выбран по воле Его Величества, а не по старшинству. Она усмехнулась. —У меня были подозрения, но я не верила, что ты такой же, как все остальные. Ты просто хочешь, чтобы мой законный трон достался твоему собственному ребёнку. — Да, — честно ответил Гарри, не видя ничего плохого в том, чтобы сказать это вслух. В конце концов, все будут думать так же. — Если Альсефина окажется достойной этого и у неё всё ещё будет шанс принять титул наследницы, то я буду полностью поддерживать притязания моей дочери. Почему бы и нет? Эвана фыркнула, ухмыляясь. —Если бы я не проявила себя за эти годы, сомневаюсь, что моих сестёр вообще бы рассматривали в качестве наследниц! Я годами доказывала, что стою больше своих братьев, вот почему отец решил отменить первородство по мужской линии! — Тогда почему он официально не объявил вас наследницей? Если вы так уверены в себе, принцесса, то вы наверняка станете наследницей благодаря своим заслугам, без моей помощи. Всего хорошего, первая принцесса.