Intimacy

1 Августа 2000 года- Вторник Первый день рождения Альсефины прошел лучше, чем он мог надеяться. Гарри проснулся до рассвета, полный адреналина и готовый приступить к приготовлениям. Аня попыталась перехватить инициативу, сославшись на то, что ему нужно отдохнуть, но Гарри не отступил . Он позаботится о том, чтобы первый день рождения его дочери прошел по плану. Как и накануне, когда он получил подарки от других наложниц, в середине утра посыльные от разных служанок начали приносить подарки. Некоторые из них были типичными: банты и маленькие платья, плюшевые мишки и игрушки, которые были популярны в то время . Более экстравагантные подарки присылали те, кто хотел заявить о себе , например, несколько наложниц. Пенни прислала небольшой домик для игр на улице с двумя этажами, полностью оборудованный раковиной и водопроводом, столом со стульями и чайным сервизом. К нему прилагалось письмо, написанное от руки её витиеватым почерком, в котором она поздравляла Альсефину с первым днём рождения, а в конце была приписка, подразумевающая, что собственные дочери Пенни могут быть приглашены на чай в её новый домик для чаепитий. Поскольку она не умела читать, Первый Консорт знала, что ему придётся самому пригласить девочек, ни одна из которых не была особенно близка с Альсефиной. Беллатриса подарила его дочери платье, как и другие, но вместе с ним — коробочку с двумя браслетами, украшенными драгоценными камнями, которые были ей велики на несколько размеров. К подарку прилагалась записка, адресованная непосредственно Гарри, в которой говорилось, что браслеты нужно убрать, когда его дочь станет старше, но подарить их в память о её первом дне рождения. Его сердце слегка потеплело по отношению к этой женщине за такой продуманный подарок. Айла подарила ему рулоны тонких тканей, чтобы он мог заказать для неё платье по своему вкусу, а не придумывать что-то, а также маленький велосипед без педалей. Гарри уставился на него, когда впервые увидел, а затем перевёл взгляд на Альсефину, которая ковыляла вокруг, слегка кренясь влево. Это был ещё один подарок, который он отложил в сторону, хотя, возможно, он пригодится ей через несколько месяцев, если она продолжит развиваться в том же темпе. Подарок Регулуса смутил его. Это была маленькая книга без названия и пустая внутри. Гарри пролистал её, приподняв бровь, пока служанка не передала ему письмо. После этого книгу быстро убрали в сундук, пока Альсефина не подросла. Гарри ни за что не позволил бы своей маленькой дочери взять в руки книгу, которая была из библиотеки семьи Блэков, независимо от того, признавала она её членом семьи или нет. В честь дня рождения дочери Томас превзошёл сам себя, честно говоря . Там было несколько видов подарков, много платьев и игрушек, торт на день рождения, на который он ещё не смотрел, и, что самое поразительное, маленькая корона, которая идеально сидела на её кудряшках, с единственным белым камнем в центре. Альсефина бросила плюшевого фестрала, которого ей подарила Луна, как только Гарри достал его из коробки, и потянулась за ней. Он осторожно надел его ей на голову, воркуя при виде неё, но быстро снял, когда стало ясно, что она скорее хочет швырнуть её на пол, чем надеть.

***

Вечеринка, последовавшая за ней во второй половине дня, была веселой. Он одел Альсефину в одно из множества платьев, которые Томас прислал ей на день рождения, — белое, которое непременно испачкалось бы ещё до конца дня, но так хорошо смотрелось на ней с бантом в рыжих волосах, что он понял, что ему всё равно. Он мог бы просто заклясть грязь, если бы это не испортило заклинание, заставляющее кружевных бабочек на юбке порхать. Император нежно обнимал ее и что-то тихо нашептывал ей, когда впервые прибыл сюда, бережно поглаживая рукой ее постоянно растущие кудри. Их дочь радостно захихикала, протянув руку, чтобы погладить его по лицу, настолько обрадованная тем, что ее "Отец" был здесь, что отказалась от чьих-либо рук до тех пор, пока не подадут торт был вынесен экстравагантный четырехъярусный небоскреб, к разработке которого Гарри не приложил руки. Гарри осторожно держал её над тортом, свеча в центре которого мерцала фальшивым пламенем, меняющим цвет каждые несколько секунд, что заинтриговало его дочь. Она потянулась к ней своими маленькими ручками, и он держал её на расстоянии, нежно покачивая, пока её братья и сёстры начали хрипло петь «С днём рождения». Улыбка на его лице была ослепительной. Он никогда не по-настоящему был на вечеринке по случаю дня рождения, которая раньше не принадлежала ему, "слишком стар" к тому времени, когда у него появились друзья, и ему не разрешалось посещать вечеринки по случаю дня рождения детей других наложниц. Было невероятно видеть, как старшие братья и сестры Альси прыгают по надувному замку, беззаботно играя, несмотря на пристальные взгляды своих родителей-наложниц. Присутствие его собственных родителей тоже делало всё ярче. До появления Альси Гарри мог видеться с ними только раз в год, на свой день рождения, или, может быть, по другим особым случаям. Теперь, когда дни рождения его и его дочери были всего на день друг от друга, Лили и Джеймс остановились в доме неподалёку от гарема, чтобы присутствовать на обоих праздниках. Их подарком их единственной на тот момент внучке была миниатюрная метла, копия его собственной. Гарри чуть не подпрыгнул, когда она развернула подарок, и отвёл отца в сторону, приподняв бровь и сверкая глазами. — Она такая! Что на тебя нашло, что ты подарил ей такую вещь? Его отец просто посмотрел на него тёплыми карими глазами, в которых плясали озорные огоньки. —Твоя мама сказала то же самое, когда Сириус подарил тебе такую же в твоём возрасте. Увидев его ухмыляющееся лицо, Гарри сник, хорошо зная эту историю. Ему рассказывали, что в детстве он любил свою игрушечную метлу и отказывался расставаться с ней даже во сне. Гарри знал, что ему будет трудно разлучить свою дочь с её метлой, и с грустью наблюдал, как она благоговейно прижимает её к груди. Возможно, вскоре он раздобудет себе метлу и посмотрит, разделяет ли она его любовь к квиддичу.

***

2 Августа 2000 года- Среда Четвертый день турнира состоял из шести поединков, в которых каждый участник сражался с другими, пока не остались два финалиста. Когда пятый матч дня подошёл к концу и Риччи выиграла свой третий матч у Тахири, обеспечив себе место в финале, Гарри откинулся на спинку стула. На сроке более тридцати шести недель Гарри испытывал боль и постоянный дискомфорт, глубоко сожалея о своём решении прийти сегодня. И поскольку не прийти было бы упущением, Гарри был полон решимости прийти на финал через неделю, если его близнецы решат остаться дома. Томас повернулся к нему, и Гарри заметил, как вокруг них образовался магический пузырь, защищающий их разговор от посторонних ушей и глаз. —Я сообщил моим самым доверенным целителям о близнецах, чтобы они могли подготовиться к родам вместе с тобой, — прошептал он Гарри на ухо, скрывая движение губ, несмотря на другие защиты. Гарри было приятно осознавать, что его муж так серьёзно относится к безопасности их близнецов даже так близко к их рождению, когда опасность со стороны других наложниц значительно уменьшилась. — Наверное, так будет лучше, — ответил Гарри. — Я думаю, будет лучше, если мы не будем пугать и целителей . Когда остальные поймут, что от них скрывали существование близнецов, начнётся настоящий хаос. Губы мужчины дрогнули, он был явно доволен . —Полагаю, это первый раз, когда они оказались в таком затруднительном положении. Обычно мой гарем хвастается своими обширными познаниями. Рев толпы нарастал, и внимание Гарри привлекла вальяжная фигура Аликсан, которому на противоположной стороне противостоял Торияма из Японии. Началась финальная дуэль дня. Этот матч определит, кто станет соперником Риччи в финале на следующей неделе. Они расположились друг напротив друга, их лица были мрачными и серьёзными , даже когда толпа ликующе приветствовала их, выкрикивая слова поддержки. Дуэль началась с грохотом, и через несколько секунд арена окуталась дымом из-за заклинания, выпущенного мужчиной. Гарри нахмурился, слыша звуки продолжающейся битвы, но не видя её. Потребовалась минута, чтобы туман рассеялся настолько, что они смогли разглядеть мелькающие заклинания и дуэлянтов, достаточно подвижно, чтобы развеять дым, но это позволило Торияме сделать выстрел, если напряжённая поза Аликсан, держащей её за плечо, о чём-то говорит. Они продолжали сражаться, и ни один из них не одерживал верх. Заклинания летали по арене в головокружительном многообразии цветов. Аликсан, задыхаясь, вытянула руки перед собой, чтобы остановить заклинание с помощью поспешно созданного щита, и бросилась в сторону, когда другое заклинание, скрытое в тени первого, понеслось к ней по спирали. Оба соперника, казалось, были измотаны и использовали последние крупицы своей магии, чтобы продолжить поединок. Все достигло апогея, когда оба дуэлянта выкрикнули одно и то же заклинание, стремясь быстро и решительно завершить поединок. «Экспеллиармус!» Однако, когда дело доходило до такого заклинания, как обезоруживающее, Гарри знал по собственному опыту, что победителем всегда становился волшебник или волшебница с наибольшей целеустремлённостью и решительностью. Вот почему после нескольких секунд сопротивления палочка Ториямы вылетела из его ладони, и он в отчаянии опустил голову. У них были свои финалисты: Аликсан и Риччи через неделю должны были сразиться за титул чемпиона.

***

9 Августа 2000 года - Среда Заключительный день Турнира настал для них раньше, чем хотелось Гарри, и он был удивлен, что тот присутствовал. Он уже чувствовал сильное желание спрятаться в своём дворце. Он больше не ходил на утренние собрания, как несколько дней назад, опасаясь, что в любой момент у него могут начаться роды. Но он чувствовал, что не может пропустить финал, и возненавидел бы себя, если бы это случилось и близнецы остались дома. Появление двух женщин все было намного грандиознее, чем в предыдущие дни, каждый участник прибыл на арену под одобрительные возгласы болельщиков, которых они собрали за последние несколько недель. Риччи была одета в чёрную дуэльную мантию с красной подкладкой, её чёрные волосы были собраны в простой пучок. Аликсан, стоявшая напротив неё, была одета в нежно-голубое, её распущенные волосы ниспадали на спину. Две соперницы не могли быть более непохожими друг на друга, но когда началась их дуэль, казалось, что сначала они были примерно равны по силам . Они обменивались заклинаниями разного уровня смертоносности, от щекочущих до режущих. Они кружили вокруг одного другого, как две львицы, дерущиеся за один и тот же кусок мяса. Ни одна из них не уступала на дюйм, их сила равнялась, Риччи была более продвинутой в своих чарах из них двоих. —Флипендо! — выкрикнула Аликсан, и заклинание пролетело в нескольких сантиметрах от Риччи. Другая женщина отпрыгнула в сторону, выстрелив в ответ собственным заклинанием в качестве мести, и не дожидаясь, пока Аликсан оправится, отправила ещё одно. Они были оба тяжело дышали, затянувшийся поединок, состоящий из десятков заклинаний, посылаемых туда-сюда истощая даже их большие магические ядра. Это был только вопрос времени, пока один из них не оступился. Женщина в шоке уставилась на соперницу, её руки дрожали, крепко связанные магическими нитями, пока та высокомерно держала палочку. Аликсан покачала головой, широко раскрыв глаза, когда Риччи повернулась и с поклоном обратилась к королевской ложе. — Ваше Величество, — голос женщины был низким и с акцентом, сильным, несмотря на явное изнеможение. — У вас есть ваш Защитник. — Она выпрямилась, гордо стоя под пристальным взглядом императора. Гарри тоже посмотрел на Томаса, радостно улыбаясь. Он был уверен, судя по выражению его лица, что женщина получит приглашение присоединиться к его Рыцарям достаточно скоро. Но на данный момент ему нужно было сначала выслушать и удовлетворить ее личную просьбу. —Вероника Риччи, я поздравляю тебя с победой. Ты проявила себя как сильнейшая из соперниц, принеся славу своей стране. Сейчас я дарую тебе титул Чемпиона, который ты будешь носить до тех пор, пока мантия не перейдет к твоему преемнику, когда бы это ни произошло. —Толпа зааплодировала, и Риччи поклонилась с самодовольной улыбкой. Гарри все еще смотрел на Аликсан, которая стояла, все еще связанная, и смотрела на Риччи, словно не могла поверить, что она потерпела поражение . — Итак, как чемпион мира, что я должен сделать по вашей просьбе? Прежде чем женщина успела ответить, произошла вспышка, и громкий взрыв, который эхом разнёсся по замкнутому пространству, заставив многих закричать, и вжаться в свои кресла. Риччи отбросило через всю арену, и она остановилась всего в нескольких метрах от края. Через мгновение она вскочила на ноги, стиснув зубы в яростной гримасе. — Что это значит?! — Она сплюнула, презрительно глядя на Аликсан, которая, теперь освободившись, стояла на том месте, где была она. — Если у тебя ещё остались силы, ты должна была использовать их, когда могла! Я — Чемпионка! Женщина с горящими голубыми глазами посмотрела прямо в глаза Императору, не обращая внимания на разъярённую соперницу. —Полагаю, мне пора представиться должным образом, — начала она, и на арене воцарилась тишина, когда люди подались вперёд на своих местах, не в силах сдержать любопытство. —Я Эстелла Аликсан, дочь Астры Аликсан и Аберфорта Дамблдора…— Гарри глубоко вдохнул, чувствуя, как кровь стынет в жилах. Вокруг него другие наложницы издавали похожие звуки, выражая потрясение, и на толпу внизу накатила волна перешёптываний. Раздалось несколько криков несогласия, зрители подались вперёд, но Аликсан стояла непоколебимо. —Ниц Альбусу Дамблдору. Я осуждаю тебя, лжеправитель, завоеватель и зверь! Орден Феникса восстал, и мы не потерпим, чтобы твоё тираническое правление продлилось ещё хоть день! И люди восстанут против тебя, потому что им больше не нужно тебя бояться. Мой дядя освободит их из твоей хватки, Волдеморт! Пока она продолжала свою речь, Томас поднялся на ноги с бесстрастным лицом. Гарри вообще не мог его прочитать в в этот момент даже его глаза, лишенные Любой эмоции. Толпа становилась все громче, вскакивала на ноги, кричала и проклинала. Аликсан повернулась к ним, подняв руки вверх, словно наслаждаясь атмосферой хаоса. По другую сторону от Императора стояла Пенни, её ледяные глаза метались между стадионом и Томасом. Чувствуя неуверенность, Гарри прижал руки к животу, зная, что щиты и Рыцари, окружающие Королевскую ложу, защитят их, если Аликсан начнет буйствовать, но беспокоился все равно. Она выглядела уверенной, не боящейся, что, возможно, всего в нескольких шагах от смерти или пыток. Рыцари, не издавая ни звука, внезапно появились на арене, одетые в чёрное и в масках, словно предвестники смерти. Они окружили женщину, заняв идеальные позиции. Каждый из них поднял палочку, направив её на женщину, которая повернулась кругом, глядя каждому из них в глаза, пока они стояли неподвижно, ожидая приказа Императора атаковать или подчиниться. Противостояние длилось всего лишь мгновение, женщина еще раз взглянула на королевскую ложу, туда, где Томас все еще стоял неподвижно. Она нахмурилась, возможно, полагая, что сможет увести его с балкона. Однако теперь Гарри видел по взгляду своего мужа, что Аликсан ни в малейшей степени не отвлекала его ни магически, ни физически. Казалось, она понимала это и расправила плечи, словно готовясь к бою, в то время как окружавшие её рыцари приближались всё ближе, хотя и не нападали. Затем последовал всплеск магии, сильный, намного сильнее, чем у Аликсан, но похожий на него. Волосы на затылке Гарри встали дыбом, и он искоса посмотрел на Томаса, чтобы успокоиться, и увидел, что тот ухмыляется. Он смотрел куда-то вдаль, поверх арены. Гарри проследил за его взглядом, и у него засосало под ложечкой, когда он увидел одинокую фигуру высоко в небе, на метле. Даже с такого расстояния Гарри знал, кто это. Возможно, только один человек мог вызвать такую мрачную ухмылку на лице его мужа. Дамблдор. Магия заструилась по воздуху, проверяя, исследуя. Она встретилась с магией Томаса, его собственной , их контрастирующие магии порхали вокруг, ускользая от прикосновений. Гарри оглянулся на арену, почувствовав беспокойство, и моргнул. Аликсан нигде не было видно. Сидевший рядом с ним Томас издал пронзительный смешок, который звучал так непохоже на тот, который Гарри слышал раньше, что у него по спине пробежали мурашки. Он наблюдал за этим человеком, чувствуя, что не знает его. Император, казалось, затаил дыхание, когда уставился в небо, его слова гремели в тишине, опустившейся на арену. — Альбус Дамблдор, ты вернулся в Британию. — Он глубоко вздохнул, и его улыбка померкла. — Наконец-то ты вылез из своей норы. Я тебя ждал. Старик не ответил, его черты были размыты расстоянием. Он просто выпустил последний магический импульс, завершив свой поступок, и исчез в мгновение ока. Томас снова рассмеялся, затаив дыхание, как будто это не было шокирующим. С этого момента начался хаос, о празднестве забыли, и толпа начала выбираться с арены. Наложниц вывели со стадиона и быстро отвели обратно во дворец, который теперь, казалось, кишел рыцарями. Очевидно, они заранее знали о присутствии этого человека, раз смогли так быстро мобилизоваться. Стены вокруг дворца Гарри кишели ими. Пара у ворот поклонилась ему, когда он проходил мимо, бледный и слегка дрожащий, спеша в безопасность своего дворца и своей уязвимой дочери. Альбус Дамблдор вернулся, и стало ясно, что Император жаждет схватки и всё это время знал о его существовании.

***

16 Августа 2000 года- Среда Томас признался себе в защищённых пределах своего разума, что роды — это то, чего он по-настоящему боится, хотя и знает, что сам никогда не пройдёт через это. Его собственная мать умерла при родах, оставив его одного в этом мире, без гроша в кармане, сироту, обречённого гнить вместе с маглами в унылом, обветшалом приюте в Лондоне в самые катастрофические времена. И смерть, казалось, продолжала преследовать акт сотворения жизни. Его наложница умерла от осложнений почти десять лет назад. Амелия была благословением, но Томас хотел, чтобы у неё была мать, которая по-настоящему защищала бы её и с любовью заботилась о ней все эти годы. Несколько других женщин получили душевные и физические травмы из-за того, что дети, которых они любили и так отчаянно старались произвести на свет, часто не доживали до утра. А теперь, всего в нескольких метрах от него, Гарри, его муж, издавал такие болезненные стоны, пока тоже старался привести в этот мир их детей. Его роды начались внезапно посреди утреннего совещания, и наложниц отвели во дворец, как только они узнали об этом. Томас сохранял на лице спокойствие , ожидая, пристально прислушиваясь к звукам, доносившимся из комнаты, и не позволяя себе ни на мгновение покинуть коридор. Именно он поставил своего мужа в такое положение , он будет дежурить в ожидании их детей и новостей о стабильном состоянии здоровья Гарри. Когда Томас услышал первые крики, напряжение в его теле немного ослабло, особенно когда он услышал, как Гарри радуется, наконец-то встретив одного из их детей. Голос его мужа звучал с болью и усталостью, но уверенно и с любовью. Плач ребёнка слился с плачем Гарри, когда их третий ребёнок решил появиться на свет вскоре после этого, и Томас сжал кулаки, когда болезненные стоны, казалось, не прекращались , время шло, и он почти не мог этого выносить. В коридоре раздался крик, и он бросился вперёд, и ни одна дверь или служанка не смогли бы его остановить. Он распахнул дверь в комнату и увидел, как второго близнеца отрывают от Гарри, который откинулся на подушки и тяжело дышал. Их взгляды встретились: Гарри смотрел на него затуманенными от боли, но полными гордости глазами, прежде чем они вспыхнули. —Закрой дверь! — крикнув, скомандовал его муж, и магия Томаса отреагировала соответствующим образом, захлопнув дверь перед носом у его наложниц, прежде чем им пришла в голову мысль совать свой нос туда, где им не место. Гарри выглядел совершенно удивленным и благодарным, подзывая его ближе, и Томас осторожно приблизился, выпрямив спину и ступая фальшиво уверенно. —Иди и познакомься с нашими детьми, Томас. Томас остановился рядом с Гарри , не сводя с него глаз , даже когда взгляд Гарри переместился туда, где, как он предположил, находились их близнецы, судя по тихому воркованию. Его муж выглядел уставшим, гораздо более уставшим, чем в прошлый раз, его дыхание было тяжелее. Томас сел на стул рядом с ним и потянулся, чтобы взять его за руку, которую мужчина с благодарностью принял. Он поднёс её к лицу, прислонился к нему лбом, просто прижал Гарри к себе и почувствовал, как его пальцы дрогнули — признак жизни. Крики их детей становились все громче, и Том больше не мог полностью сосредоточиться на Гарри , отстраняясь от него, чтобы взглянуть на акушерку, держащую на руках их драгоценных близнецов. Женщина слегка поклонилась, улыбаясь. —Поздравляем, Ваше Величество, Ваше Высочество, с рождением Седьмого Принца и Восемнадцатой Принцессы. Да продлится Ваше правление навсегда , Ваше Величество, и пусть Ваши новые дети унаследуют Вашу неизмеримую власть.

***

У старшего, мальчика, торчали непослушные золотистые пряди волос, кожа была красной от рождения, но явно светлее, чем у Гарри, как у его отца. Он был меньше, хотя и ненамного, и спокойнее, чем девочка, которая сидела по другую сторону от Гарри. Его младшая дочь ёрзала, морщила маленький носик и хныкала, а Томас нежно гладил её по таким же золотистым локонам, как у него. Гарри проследил взглядом за рукой до глаз хозяина и увидел, что его муж пристально смотрит на их новорождённую дочь. Гарри не мог не ухмыльнуться, озвучивая свои мысли там , прежде чем кто-то другой успел их высказать. —Есть ли в вашей семье блондины, Ваше Величество? Мой дедушка по материнской линии был блондином, как и моя бабушка Юфимия. Красные глаза мужчины встретились с его взглядом, полным понимания. Гарри не стал бы говорить такое, если бы не хотел, чтобы остальные тоже это услышали. — Насколько я знаю, в основном по отцовской линии. Возможно, у Гонтов тоже были такие, но меня не особо интересовала окраска волос моих предков. Теперь, когда у них было немного времени, чтобы сблизиться, и Гарри стал чуть более презентабельным, другим наложницам разрешили взглянуть на них осуждающими взглядами, пристально наблюдая за уязвимым Гарри и его близнецами. Когда они впервые увидели их, раздалось несколько смешков, вздохов и возгласов. Гарри с удовольствием наблюдал, как супруги застыли, хотя губы Айлы слегка дрогнули в ухмылке. В первую очередь. Пенни, стоявшая впереди, скривилась, как будто ей в рот попал лимон, и сморщила нос, глядя на его идеальных детей. Она заговорила первой. —Мы не знали, что ты ждешь близнецов, брат.— Первая Супруга выдохнула, ее голос слегка напрягся. Она попыталась скрыть это, продолжив. —Если бы мы знали, мы бы приготовили вдвое больше подарков . Если только ... конечно, ты сам не знал? Гарри улыбнулся, чувствуя себя расслабленным. —О, я знал, как и Его Величество. Мы хотели, чтобы это было сюрпризом. Это прекрасный сюрприз, не так ли, сестра? У меня сразу двое детей Его Величества. Женщина, конечно, не выглядела так, будто это был «приятный сюрприз». Тем не менее, по обычаю, она все равно поздравила его, натянув на лицо улыбку. —Конечно. Поздравляю, Ваше Величество, брат. Гарри бросил на нее последний взгляд, прежде чем повернуться к своему мужу. Несмотря на все, чего он ожидал, наблюдая за лицами наложниц и их реакцией на новости, в настоящее время он был больше обеспокоен тем, что его близнецы должны были получить имена. — Ваше Величество, — начал он. — Вы уже выбрали имена для наших новых детей? Мужчина встретился с ним взглядом, и в его глазах появилась мягкая поволока, которая появлялась только в присутствии его детей. —Да, — сказал он, глядя сначала на их сына, как на старшего. —Если бы один из наших детей был мальчиком, я бы хотел назвать его Джулиусом, потому что, если он станет наследником одного из многочисленных титулов, которые у тебя есть, он будет правителем, и я бы назвал его герцогом.—Как я буду относиться ко всем моим детям, которые берут на себя роль лорда или Леди в дополнение к своей роли принца или принцессы.— У Гарри перехватило дыхание, и он уставился на крошечного мальчика у себя на груди, прикрепляя к нему это имя. Да, оно подходило и хорошо сочеталось с выбранным Гарри именем, символизм обоих видений Луны и Амелии не ускользнул от его внимания. — Тогда его нужно назвать Джулиусом Сириусом Слизерином, в честь моего дяди. Моя маленькая звёздочка. — Он поцеловал его пушистые золотистые локоны и удовлетворённо вздохнул, когда Джулиус, получивший новое имя, прижался к нему. —Джулиус Сириус, сильное имя для моего младшего сына, - гордо повторил Томас, протягивая руку, чтобы нежно погладить мальчика по затылку. —А что касается нашей второй дочери, —Он потянулся, чтобы нежно провести пальцами по ее чуть более вьющимся локонам, и их дочь поежилась, на ее крошечном личике появилась хмурая гримаса, а Гарри прыснул со смеху. —Я решил еще раз, возможно, еще больше сблизить сестер. Лилайя, в честь греческой водной нимфы, а также в честь астероида, так что она связана со своей сестрой-близнецом через традицию Блэковской семьи. Услышав это, Гарри рассмеялся еще громче. —Кажется, мы оба выбрали имена, начинающиеся на L. Я решил назвать ее Люцией, потому что, поскольку ее брат - моя звезда, ей нужен собственный свет. Мой змей, - его дочь воспользовалась этим моментом, чтобы моргнуть и открыть свои маленькие глаза, и оба родителя наклонились к ней, затаив дыхание. Голубые глаза, ярче летнего неба, моргнули в ответ, точно такие же, как были у императора собственные когда он был маленьким мальчиком. Гарри улыбнулся, придвигаясь ближе, чтобы поцеловать ее в щеку, и он был уверен, что на долю секунды глаза его дочери отразили его собственные.

***

17 Августа 2000- Четверг На следующий день, после того как весь адреналин от наконец-то встречи с близнецами схлынул, держа на руках одну из них, кричащую до красноты, а другую сонно воющую в объятиях Ани, Гарри чувствовал себя совершенно измотанным. Он все еще страдал от последствий долгих родов, но то, что они оба требовали его постоянного внимания, а также того, чтобы Альси не чувствовала себя обделенной , сказывалось на нем. Наличие орды служанок помогало, но его дети хотели его, а не странные объятия женщин, которые не были связаны с ними в течение девяти долгих месяцев. Следовательно, Гарри установил систему таким образом, что ребенок, которого хотели больше всего, был удержан в его объятиях, и все трое были с ним в комнате, так что что они все еще могли чувствовать его магию. Это, однако, оказалось очень трудно осилить, поскольку оба близнеца, казалось, отталкивали друг друга, и волнение от того, что у Альсефины есть братья и сестры, теперь угасло, которая просто требовала его единственного внимания, даже заходя так далеко, что кричала громче, чем ее новорожденные братья и сестры, чтобы добиться его. —Лила, милая, успокойся, — пробормотал Гарри со слезами на глазах, чувствуя, как усиливается головная боль . —Тебе нужно поспать. —Его дочь, однако, и не думала успокаиваться, душераздирающе плача, пока он укачивал её. Ей всего день от роду, но она уже, казалось, была полна беспокойства. Он почувствовал острую боль в голове и, тяжело дыша через нос, попытался унять ее. Аня быстро заметила это, быстро подвела его к дивану и забрала у него из рук плачущую дочь. Гарри обеспокоенно потянулся к ней, но его главная горничная мягко оттолкнула его назад. Он тяжело откинулся на мягкие подушки, чувствуя тяжесть в голове. — Пожалуйста, Ваше Высочество, вам нужно отдохнуть. —Но дети... - поспешил возразить Гарри, прогоняя головокружение от сидения раз еще раз. —Я и другие ваши доверенные служанки хорошо позаботимся об их высочествах. Именно для этого мы здесь. Вам нужно отдохнуть, сосредоточиться на том, чтобы стать сильнее. Рождение близнецов, как вы знаете, было нелегким.— Аня посмотрела на него своими проникновенными глазами, все еще баюкая маленькую Лилайю, которая все еще недовольно хмурилась. Гарри почувствовал, как его веки против воли опускаются, а плюшевые подушки и тепло летнего солнца усиливают чувство усталости, которое он испытывал . Он не спал всю ночь, лишь беспокойно проспал пару часов, прежде чем Альсефина, которая теперь была более подвижной, разбудила его, плача у его двери, чем разбудила и близнецов, которые пока жили в его комнате. С тех пор он не сомкнул глаз, и, несмотря на то, что солнце всё ещё стояло высоко в небе, наступил вечер. Гарри оглядел комнату и заметил, что Альси развлекается с кубиками, нахмурив брови, но она была занята. Джулиус, похоже, наконец-то засыпал, когда его сестра перестала плакать, и смотрел на него знакомыми глазами, которые он видел в зеркале каждый день. Они были туманными, но смотрели на него с едва заметным пониманием , опускаясь. Лилайя сонно засопела, прижавшись к другой руке Ани. Они обе были довольны тем, что находятся рядом друг с другом и с Гарри, как и днём ранее. Гарри фыркнул, наблюдая, как они одновременно успокаиваются, и чуть не закатил глаза от этой ситуации. —Разбуди меня, если я понадоблюсь кому-нибудь из детей, — устало приказал он Ане, которая коротко кивнула и замерла, чтобы не напугать близнецов, пока они не уснули. Гарри почувствовал, как его собственные глаза закрываются, усталость берёт своё, но прежде чем он уснул, он сонно напомнил женщине, чтобы та позаботилась о том, чтобы в комнате была ещё одна горничная, которая присмотрела бы за его старшей дочерью, если та уйдёт.