Intimacy

1 Октября 2000 года - Воскресенье На следующее утро Гарри вошёл в его кабинет, и Томас сразу понял, что его муж расстроен. Он хорошо скрывал свои эмоции, и его маска стала гораздо более эффективной с тех пор, как он попал в гарем , но Томас хорошо разбирался в его мимике. Лёгкая складка на его губах и блеск в зелёных глазах говорили ему правду о чувствах Гарри. Он отложил в сторону свои бумаги, написав их так, что слова были неразборчивы, чтобы полностью сосредоточиться на своём муже. Томас ожидал его прихода. Элсон довольно хорошо умел подмечать движения Гарри, а также то, как он произносил слова, — в его голосе едва заметно дрожал. — Ты знал? — Спросил его муж, не потрудившись соблюдать этикет, встретившись с ним взглядом, отчаянно ища его. — Что она была беременна? Ты специально не сообщил мне об этом утром, чтобы я был так же шокирован, как и остальные? Мерлин, Томас, я казался полным идиотом! Она выглядела такой самодовольной, а я просто сидел и должен был поздравлять её, пока она прихорашивалась! — возмущался Гарри, тяжело дыша, и ему пришлось сдерживать немедленную реакцию, чтобы не взорваться от гнева из-за того, что его допрашивают. Это был его муж, его любимый наложник, он не должен был реагировать гневом. —Нет, я не знал, — честно ответил Томас, и глаза Гарри расширились от надежды и отчаяния. —На самом деле я был в таком же неведении, как и ты. Супруга Пенни не соизволила сообщить мне об этом до того, как объявила о своей беременности в гареме, и, учитывая, что срок уже десять недель, я вынужден принять такое решение как оскорбление. Я не обманывал тебя, и даю слово, что она понесёт за это ответственность за это. Томас увидел, как в тот момент, когда Гарри с трудом сдерживал ярость, его напряжённые плечи немного опустились, а лицо расслабилось от облегчения. Мужчина кивнул, глубоко вздохнув. —Хорошо. Я... Я прошу прощения за то, что ворвался сюда и так допрашивал тебя, Томас. Я просто... Он склонил голову, принимая извинения такими, какие они есть, и продолжил. —Однако я скажу, что у меня были подозрения. Я был в разгаре расследования, но, похоже, супруга Пенни скрывала свою беременность. Должно быть, она поняла, что я заподозрил неладное, и быстро раскрыла своё положение. К несчастью для неё, это решение только усилило моё раздражение по поводу этого фарса. — Тебе не нравится, что она снова беременна? — усомнился Гарри, и Томас почувствовал, что слегка ухмыляется. — Не особо, нет. Я не хотел заводить с ней ещё одного ребёнка, даже если бы я ничего не предпринимал, чтобы этого избежать. Отчасти это связано с тем, что у неё уже есть трое детей, и я считаю, что нашему союзу нужно было самое большее трое детей. Но в последнее время я также недоволен её поведением. Она стала слишком амбициозной для человека её положения. Она всего лишь консорт, но она пыталась использовать всю власть, которая принадлежит только особам высшего ранга — императрицам или, возможно, императорам-консортам. — Это... — начал мужчина, и его лицо исказилось, когда он понял, насколько сильно Пенни злоупотребляла своей властью в последнее время. Один из самых вопиющих случаев произошёл, когда они были во Франции, с их министром, но было много и других случаев, когда Томас чувствовал, что она перегибает палку. Однако теперь, с новым главным супругом, он мог начать выражать своё неодобрение. Начиная с завтрашнего утреннего совещания. —Она соизволила сообщить мне об этом лично сегодня утром. Я дал ей понять, что думаю по этому поводу, но я уверен, что она всё равно будет удивлена, когда ты зачитаешь завтрашнее объявление. —Он встретился взглядом с мужчиной, и в его глазах он увидел ту же мстительность, которую чувствовал в себе. —Заставь супругу Пенни заплатить за свои действия и дай ей понять, что это только начало.

***

2 Октября 2000- Понедельник Другим наложницам потребовалось некоторое время, чтобы успокоиться, поскольку все чувствовали напряжение в воздухе этим утром. Это была первая встреча в этом месяце, и по толщине свитка, который держал Гарри, все поняли, что в этом месяце будет объявлено о ранге. Он наблюдал, как они переглядывались: Дафна улыбалась Далии, Мерула надулась и слегка сверкнула глазами, Пиппа смотрела с надеждой, Феликс постукивал ногтями по подлокотникам кресла, а остальные пребывали в таком же беспокойном состоянии. Ближайшие к нему супруги сидели неподвижно, не сводя глаз со свитка. Гарри сохранял невозмутимое выражение лица, несмотря на бурлящую внутри него энергию. Гарри с торжествующим видом развернул свиток в своих руках, и на его лице появилась блаженная улыбка, когда все обратили на него внимание. Прочистив горло, он вчитался в почерк Томаса, и его улыбка стала шире, когда он прочитал слова. —Мы с Его Величеством говорили вчера и сегодня утром о недавних событиях , и Он решил, что его чувства к некоторым из его наложниц изменились. Во-первых, я должен упомянуть о смене в рядах из-за недавней кончины наложницы Эрин Витт, да благословит её магия и позаботится о её осиротевшей семье. Брат Седрик и сестра Луна должны занять места второго и третьего благородных супругов соответственно. —Пара торжественно кивнула, и Гарри на мгновение замолчал, чтобы собраться с мыслями. Его сердце всё ещё болело при упоминании друга, и он готовился к тому, что должен был сказать дальше. —Сестра Пенни, Его Величество поздравляет вас с беременностью и выражает своё удивление, поскольку вы не сочли нужным сообщить ему об этом. Ему было не слишком приятно услышать об этом из вторых рук. Улыбка Пенни, которая становилась ярче с каждым словом, стала хрупкой, и она усмехнулась. —Да, я извинилась перед Его Величеством вчера утром. Я была просто так взволнованна, Брат! Я хотела сообщить вам всем о новом подарке, который он мне преподнес, но он вылетел у меня из головы в разгар моего волнения. Гарри позволил неодобрению и недоверию, которые он испытывал, ясно отразиться на его лице, чтобы другие наложницы знали, что он не согласен с её словами и что Томас тоже не согласен. — А, понятно, — коротко произнес Он, и Пенни, казалось, поняла, что эта встреча пройдет не так , как она себе представляла. —Однако, несмотря на ваши оправдания, я должен сообщить вам, что Его Величество считает ваше решение довольно эгоистичным. Выражение лица Пенни было бесценным: её глаза расширились, а щёки густо покраснели. —Поскольку вы не подумали о членах гарема, желая четвёртой беременности, в то время как у многих ваших братьев и сестёр нет ни одного ребёнка, и объявили о своей беременности таким образом, несмотря на эту новость, благосклонность к Его Величества уменьшилась, — продолжил Гарри, наслаждаясь всё более ужасающимся выражением лица Пенни. —Его Величество был великодушен и не стал понижать вас в должности, но он чувствует себя преданным вашими действиями. —Там... Должно быть, это ошибка! — пробормотала женщина, глядя на него затуманенными голубыми глазами. —Я... гарем здесь для того, чтобы рожать детей для Его Величества, как же... Гарри кивнул. Сегодня утром Томас проинструктировал Гарри, что говорить, если его спросят об этом решении, учитывая последствия. —Дело не столько в количестве детей, сколько в самих беременностях. Это твоя четвёртая беременность, в результате которой у тебя родится четвёртый ребёнок , тогда как все остальные наложницы, включая меня, рожали максимум дважды, за исключением покойной благородной супруги Эванджелины. Его Величество обеспокоен тем, что после стольких родов общественность может начать верить, что он намерен сделать вас императрицей, если вы родите сына, которого он не собирается развлекать в настоящее время. Он считает, что ваши действия в последнее время вызвали переполох, и также хочет, чтобы я проинформировал вас, чтобы вы держали это в узде, поскольку некоторые могут сделать поспешные выводы. Совет, в частности, выразил обеспокоенность и вопросы по этому поводу. Пенни выглядела так, как будто она хотела снова заговорить, но Гарри хотел перейти к следующему пункту повестки дня. Он не позволит ей доминировать на этом собрании, как бы ему ни хотелось поставить её на место. Теперь он был главой гарема и должен был проявлять некоторую беспристрастность, поскольку у него не было лучших наставников в лице Пенни и Беллатрисы. — Пожалуйста, сестра, если у вас есть ещё вопросы, обратитесь напрямую к Его Величеству. Я всего лишь посланник Его воли. Женщина, казалось, проглотила свои слова, резко кивнув ему. Её глаза всё ещё блестели, но они оба знали, что ей нужно взять себя в руки, чтобы не привлекать внимание окружающих её стервятников. — Супруга Слизерин-Блэк, — окликнул Гарри, привлекая внимание Беллатрисы, которая смотрела на Пенни с голодом в глазах. Они метнулись к нему, тёмные и всепоглощающие, как бездонная пропасть. Его плечи слегка напряглись от едва сдерживаемой ярости. Его слова только разожгли бы её ещё сильнее. —За вашу вспышку гнева и бессердечные слова в адрес детей Его Величества в начале месяца вы утратили расположение Его Величества. Вы сохраните свой пост второстепенной супруги, но знайте, что один неверный шаг приведёт к вашему низложению с лишением привилегий. Гарри никогда не видел эту женщину такой бледной, жёлтая мантия резко контрастировала с её белой кожей. Её серые глаза широко раскрылись от недоверия, когда она уставилась на свиток в его руках. Однако, вопреки его ожиданиям, она не произнесла ни слова в знак протеста. Вместо этого её лицо изменилось, и она мрачно посмотрела на него. —Конечно, Брат . С этого момента я буду внимательнее.—Она практически плюнула, и дрожь пробежала по спине Гарри. Он кивнул, в голове начал формироваться план как поймать женщину, когда она попыталась причинить ему какой-либо вред способом, потому что у него не было никаких сомнений, что она этого не сделает.

***

5 Октября 2000- Четверг Жасмин стала угрюмой и замкнутой после смерти своей самой близкой подруги. Она по-прежнему снисходила до утренних собраний, несмотря на своё очевидное горе , но она воздерживалась от многочисленных светских мероприятий, в которых принимали участие наложницы, чтобы скоротать время, и отклоняла каждое приглашение. Вот почему Гарри удивился, когда однажды утром, когда наконец-то установилась поздняя осенняя прохлада, он получил письмо от самой женщины. Они сидели на одном и том же диване, и Гарри не мог отделаться от ощущения дежавю, вспоминая, как они с Эрин сидели на таком же диване всего месяц назад. Он мог только надеяться, что у Жасмин нет своих печальных новостей, которыми она могла бы поделиться, хотя, судя по растрепанному виду, в котором она была, Гарри не стал бы делать никаких ставок. Жасмин встретилась с ним взглядом своими собственными глазами с красными ободками, чувство мрачности окутало ее, как саван. —Перед смертью, — начала она. —Эрин доверила мне одну последнюю вещь, и я просто не могу ...— У нее перехватило дыхание, и женщине потребовалось несколько мгновений, чтобы начать снова. —Я не могу связать это с воспоминаниями о моей милой, любящей подруге. Мне нужно поделиться этим, но мало найдется тех, кто прислушался бы к моим словам, не злоупотребляя ими ради собственной выгоды. —Что она тебе сказала, сестра? Ты выглядишь расстроенной.—Он мягко расспрашивал, понимая, что осталось недосказанным. Она достаточно доверяла ему, чтобы рассказать, и Гарри не стал бы доказывать, что она ошибалась. — Она... Эрин призналась мне, что у неё... — Слова снова застряли у неё в горле, как будто она не могла произнести их вслух, боясь, что это правда. — Она была той, кто... кто украл у меня ребёнка. Моего маленького малыша. Гарри выпрямился, услышав её обвинительные слова, и от шока открыл рот. Смятение, недоверие и ужас боролись в нём при её неожиданных словах, и несколько мгновений он не мог вымолвить ни слова. —Что она сделала? Жасмин слабо улыбнулась ему, и он увидел усталость в ее глазах и то, как она держалась. Эти мысли, очевидно, давили на нее уже некоторое время. —Я была так же потрясённа, как и ты, когда она мне рассказала. Я чуть не ударила её. Я выгнала её из своего дворца, но через день поняла, что гнев ни к чему меня не приведёт. Но потом она умерла, и я больше не могла ничего узнать. И теперь я отвечаю за воспитание её детей, милой Серины и крошечного Эниса. Мне кажется неправильным, что я должна это делать. Я хочу проклясть её имя за эгоизм и за её подлые поступки, за то, что она заставила меня растить её детей, пока она забрала моего первенца. Я хочу ненавидеть её, рассказать о том, что она сделала, чтобы Его Величество мог лишить её титула наложницы, это утолило бы часть моей злобы, которую я всё ещё так сильно чувствую. Но… — Жасмин резко вдохнула. — Она была моей подругой, единственной, кому я здесь по-настоящему доверяла. Мы так долго знали друг друга, с того самого дня, как мы обе присоединились и стали сёстрами. Чёрт, восемнадцать лет! — внезапно закричала она, и Гарри закрыл глаза, потому что боль в её голосе заставила его сердце сжаться. — Восемнадцать лет вместе, и она отравила меня! Убила моего ребёнка только потому, что видела во мне угрозу! Она оставила Аттикуса в живых только потому, что чувствовала себя виноватой за убийство моего первенца! Почему, почему она так поступила со мной, брат? Зачем она сказала мне это и оставила одну без ответов?! Женщина сжалась в комок, рыдания сотрясали её тело, и всё, что Гарри мог сделать, — это притянуть её к себе, где она уткнулась головой ему в плечо.

***

Проведя несколько часов во Дворце Жасмин, утешая её и позволяя ей выплеснуть часть злости, которую она чувствовала, Гарри пришлось поспешить, чтобы вовремя попасть на встречу с Консортом, что он, к счастью, и сделал. Теперь, когда стало холоднее, время встречи перенесли на обед, чтобы Консорты могли разделить друг с другом суп и чай в одном из небольших крытых павильонов. У этого павильона не было названия, но Гарри в своей голове называл его Зелёным павильоном из-за уникального зелёного цвета его древесины, полученной из волшебного вида дерева, которое по иронии судьбы называлось Пятнистым Гринвудом. После встречи в понедельник между супругами и им самим повисло напряжение. Они все пытались игнорировать то, что произошло в тот день, или, по крайней мере, обе Пенни и Беллатриса делали вид, что ничего не случилось, поскольку они не были понижены в должности в буквальном смысле, но с учётом более тесной встречи сегодня днём, не было никаких сомнений в том, что эта тема будет поднята. Никого не удивило, что Пенни заговорила об этом первой. —Во вторник мы с Его Величеством поговорили о моей беременности и недавнем поведении. Позвольте мне извиниться перед вами всеми, если я каким-либо образом вас оскорбила, будь то из-за того, что вела себя не по статусу, или из-за моей четвёртой беременности, которая, похоже, вызвала переполох. Айла усмехнулась мрачно, но ничего не сказала, и Регулус непонимающе уставился на женщину. Это была Беллатрикс, которая заговорила, прежде, чем Гарри смог это сделать. —Я была беременна в общей сложности тринадцать раз, — начала женщина мягким голосом. — Тринадцать раз. У меня остался только один живой ребёнок, который появился на свет после стольких лет боли и разбитого сердца. Я бы не стала завидовать тебе в таком случае, сестра.— Гарри был удивлён её мягкостью, но он понимал её настолько, насколько мог. —Я надеюсь, что у тебя и твоего ребёнка будет здоровая беременность. Если Пенни и была шокирована, то она этого не показала. —Спасибо, сестра. Ваши слова очень любезны, но я понимаю беспокойство Его Величества. Беллатриса кивнула, и тут же её лицо изменилось. Гарри напрягся, когда она повернулась и посмотрела на него, как хищник, приглядывающийся к блюду из пяти блюд. —Я тоже хочу извиниться, особенно перед вами, Брат.— Начала она, и он выпрямился от насмешливого тона, которым она это произнесла. —С моей стороны было невежливо так отзываться о детях Его Величества, тем более что один из этих самых детей может стать следующим наследником семьи Блэков. Гарри не мог понять, почему его так беспокоят её слова, но он кивнул, принимая их. —Спасибо за извинения, сестра. — Однако это такой позор, — продолжила она, и он напрягся. — Что ни у кого нет таких же чёрных волос, как у вас и Его Величества, волос, которыми обладали все лорды рода Блэк. В конце концов, это отличительная черта нашего рода, как и наши глаза. Он сразу понял, на что она намекает, имея в виду неожиданный цвет волос у всех троих его детей. Гарри сразу же занял оборонительную позицию. —В родословных моей и Его Величества много разных цветов волос, это не так неожиданно, как ты думаешь, сестра. Ни меня, ни Его Величество не беспокоит, что у Альсефины волосы, как у моей матери, или что у Джулиуса и Лилайи светлые волосы, как у обеих наших семей. — Ах, я ничего такого не имела в виду, брат. Я просто сравнивала цвет их волос с цветом волос в наших семьях. Возможно, в следующий раз тебе повезёт, и у тебя родится ребёнок, похожий на Его Величество. — Она проворковала, и его руки сжались в кулаки под столом. —Я не расстроюсь, если у меня родится ещё один ребёнок Его Величества. Эта женщина была смелой, надо отдать ей должное, раз осмелилась в лицо усомниться в отцовстве его детей. Однако ей просто повезло, что он вскоре должен был встретиться с Томасом, которому Гарри расскажет об этом разговоре , и это станет ещё одним поводом для Императора добиться её падения.

***

10 Октября 2000- Вторник Саша мягко ударила хвостом по его ноге, лежа на полу у его ног, вытянувшись и довольная тем, что ему ничего не угрожает. Кошка Вампир наконец-то выросла до своего полного размера и стала огромным существом, но спокойным и преданным. Она целыми днями бездельничала во Дворце, наслаждаясь дополнительным пространством, когда выходила на патрулирование. Но в основном она проводила время, охраняя его троих детей, следуя за ковыляющей Альсефиной или прячась под кроватками близнецов. Было необычно, что она была с ним, но сегодня во дворце была ещё один наложник. Тео сидел напротив него, время от времени переводя взгляд на кота, а затем на замысловатые узоры на потолке и обратно на Гарри. —Твой Дворец довольно изыскан, брат Гарри. Гарри и сам был поражён тем, насколько экстравагантным был его новый дворец. Он был почти в два раза больше, чем дворец супруги, и каждая спальня была как отдельная квартира, а гостиная, в которой они сейчас находились, была одной из двух комнат, предназначенных для гостей. Всего было пять спален, очевидно, предназначенных для детей благородной супруги, которые жили во дворце ещё до того, как появился Детский дворец. Гарри с ужасом ждал того дня, когда ему придётся отпустить Альсефину, а через год и близнецов, чтобы они могли жить со своими братьями и сёстрами, когда им исполнится пять. — Ты заметил что-нибудь неладное с прошлого понедельника? Его Величество сообщил мне, что он не очень рад приветствовать еще одного ребенка с сестрой Пенни. —Он уклонился от светской беседы, в которую мужчина пытался втянуть его, и получил дерзкую ухмылку взамен. —Боюсь, что нет. Сейчас все, кажется, ходят на цыпочках, опасаясь, что Его Величество в дурном расположении духа и что он понизит в должности любого, кто хотя бы посмотрит не в ту сторону. Значит, трое — это предел для детей, брат? У тебя недавно родились и второй, и третий. Гарри вздохнул, зная, что этот вопрос, вероятно, волнует всех наложниц и что Тео передаст им его ответ. В конце концов, Гарри не питал ложных иллюзий относительно преданности этого человека. У них были взаимовыгодные отношения, которые были лучше, чем враждебные отношения, в которых, казалось, пребывали Далия, Дафна и Захария. —Я действительно считаю, что это связано с тем, что это её четвёртая беременность, а не четвёртый ребёнок, а также с другими причинами. —И будем надеяться, что это всего лишь четвёртый номер, иначе я сомневаюсь, что у тебя есть шанс остаться главой гарема. Это будет самый короткий срок пребывания в должности. Гарри поджал губы при этой мысли. —Полагаю, нам придётся просто подождать и посмотреть, но я довольно уверен в своих отношениях с Его Величеством. Сестра Пенни и сестра Беллатриса теряют расположение, в то время как меня по-прежнему регулярно вызывают. — Император позвал тебя провести с ним ночь после рождения твоих близнецов? — Нет, — признался Гарри, слегка покачав головой. — Я думаю, Его Величество обеспокоен тем, что у меня так быстро рождаются дети, особенно близнецы. И я согласен, что в данный момент в моих интересах сосредоточиться на своих маленьких детях, а не подвергать своё тело нагрузке, рожая ещё одного ребёнка так скоро. Тео хмыкнул, глубокомысленно кивнув. Его ухмылка была резкой. —Тогда, возможно, сейчас самое время, чтобы кому-то из нас улыбнулась удача. Мне ещё предстоит родить ребёнка от Его Величества, и я думаю, что ему будет интересно ещё более тесное родство с семьёй Нотт. Гарри нахмурился, услышав слова этого человека, но просто фыркнул в ответ на явную провокацию. —Я тоже задаюсь этим вопросом. Удачи тебе, брат.

***

16 Октября 2000- Понедельник Гарри с замиранием сердца наблюдал, как Альси болтает на парселтанге со своими братьями и сёстрами, показывая Джулию плюшевого мишку. Лилайя спала, но её брат был рад, что старшая сестра его развлекает. Сцена была очаровательной, и, хотя Гарри был сосредоточен на совершенствовании своих навыков вышивки, он достаточно внимательно наблюдал за происходящим, чтобы что-то насторожило его и заставило мурашки пробежать по спине. Он нахмурился, прислушиваясь к её шипению, и его глаза медленно расширились, когда некоторые слова начали выделяться среди непонятного бормотания. — ...Да...медведь...'оу ! Гарри откинулся назад, опираясь на руки, уставившись на них , поднеся руку ко рту, чтобы скрыть вздох. Его взгляд пробежался по комнате, отметив, что в этот момент в ней не было горничных. Гарри слегка расслабился, придвигаясь ближе к своим детям. Альси первой подняла глаза и одарила его липкой улыбкой, у которой все еще не хватало большинства зубов. Она протянула ему медведя, жестом предлагая взглянуть на него, прежде чем снова что-то пробормотать на языке, понятном только слизеринцам. —Да! Медвежонок! — Она хихикнула, а потом произнесла ещё несколько слов, которых он не понял, и Гарри потянулся, чтобы убрать её рыжие волосы с таких же поразительных малиновых глаз. — Я понимаю, милая. — Слова прозвучали не с характерным шипением, но сам факт того, что он мог понимать Альси, был невероятным. Кровь Слизерина в его жилах, разбавленная за столько веков, оказалась не такой скрытой, как он думал.

***

Пенни повернулась на бок, с нежностью глядя на небольшой округлившийся живот, доказательство, что там растёт её четвёртый ребёнок, здоровый и желанный. К сожалению, целительница подтвердила, что ребёнок только один, так что Пенни не сможет отплатить Поттеру тем же за этот прекрасный сюрприз, но она также сообщила Пенни хорошие новости о том, что её ребёнок абсолютно здоров. После того как Император сообщил ей, что не хочет ещё одного ребёнка от их союза, Пенни пришла в ярость и не знала, что делать. Теперь, когда она многого добилась, ей было нечем повысить свой статус, кроме как родить детей этому мужчине, так что отказ Императора от этого пути стал для неё неожиданным ударом. А для чего ещё нужен гарем, кроме как для производства наследников династии Слизерин? Было жаль, что многие до сих пор не доказали свою состоятельность и не выполнили свой долг, но в этом не было ее вины. Пенни сделала больше, чем было в ее силах, и она была готова сделать еще больше. Самый последний удар, заставивший ее стоять неподвижно, заставил ее отойти от шока. Она так много лет пользовалась благосклонностью императора, что не предполагала, что наступит день, когда она может потерять часть этого благосклонности, причем из-за такой простой вещи, как объявление о своей беременности, прежде чем сообщить об этом мужчине. Она даже не перешагнула двенадцатинедельный рубеж, так что это объявление в начале месяца, несмотря на то, что не привело к понижению в должности, разозлило ее. Беллатриса тоже впала в немилость из-за того, что оскорбила маленьких детей Императора. Пенни признавала, что её слова были бессердечными и идиотскими, и она сомневалась в своём союзничестве с этой женщиной. Кто знает, какую ошибку она совершит в следующий раз, ведь её разум так безумен и затуманен гневом ? Нет, возможно, Пенни пора было смириться с поражением и перейти к более стабильной наложнице. Беллатриса была могущественной ведьмой, и её фамилия, а также статус супруги давали ей большое влияние , но её положение в обоих случаях становилось шатким. Она уже впала в немилость у Императора и была близка к понижению в должности, если бы сделала ещё один неверный шаг. Кроме того, Поттер был наследником её рода , и когда он станет лордом или если он сможет достаточно сильно повлиять на нынешнего лорда, он сможет лишить её имени, сделав её безродной. Это была жестокая практика, болезненная и мучительная, судя по тому, что слышала Пенни, и Пенни сомневалась, что в Поттере есть такая мстительность. Но об этом стоило помнить. Если бы дело дошло до драки, в его руках было бы много козырей, о некоторых из которых она наверняка не знала. Вот почему она не могла позволить ему подняться ещё выше. Поттер уже почти превзошёл её, но его беременности было достаточно. Её следующий ребёнок, скорее всего, вернёт ей место главы гарема, но только до тех пор, пока он снова не забеременеет. А с его послужным списком это может произойти раньше, чем ей хотелось бы. Её четвёртый ребёнок может стать последним, но она сделает всё возможное, чтобы удостовериться, что Поттер не превзойдёт это число, как и фавориты, которые последуют за ним, когда интерес Императора угаснет.

***

24 октября 2000 года- Вторник Гарри еще раз пригласил Лиэнн и Чжоу выпить с ним чаю, поскольку все еще работал над тем, чтобы добавить их к тем, кого он мог назвать союзниками. Они были в Павильоне Из Осыпающихся Цветов, день был теплым для того октября. Ему было достаточно комфортно в их компании, и ни у одной из них, казалось, не было каких-то амбиций, которых Гарри опасался бы. Чжоу, похоже, не слишком интересовалась большинством занятий в гареме и, казалось, не стремилась продвинуться выше того ранга, который она занимала в данный момент. На самом деле он был уверен, что она не в восторге от членства в гареме, но она явно присоединилась по собственной воле, поскольку существовали меры, препятствующие принудительному зачислению. С другой стороны, Лиэнн явно была наивна и не замечала почти ничего плохого в системе, глядя на всё сквозь розовые очки, когда они обменивались колкостями. Он был по-настоящему сбит с толку тем, как она попала в гарем, не зная о политике, которая велась там ежедневно. Однако Гарри не собирался сообщать ей об этом. Вместо этого он по-настоящему познакомил её с Луной, и пока что у них, похоже, завязывалась крепкая дружба, которая, будем надеяться, пойдёт им на пользу, если они будут держаться в стороне и не представлять угрозы. — Брат? — спросила Лиэнн, обеспокоенно улыбаясь. Гарри не привык к таким откровенно открытым проявлениям эмоций после трёх лет, проведённых в окружении самых коварных и хитрых волшебников и ведьм, и ему потребовалось некоторое время, чтобы ответить ей такой же улыбкой. —Да, сестра? Женщина прикусила губу, задумчиво глядя на него. —Если я могу быть такой... смелой. Могу я спросить, как мне... о, Мерлин, как мне это сказать?—Лиэнн на мгновение занервничала, заламывая пальцы, в то время как Гарри всё больше беспокоился. Её щёки покраснели, когда она заставила себя продолжить. —Как... Как мне попросить Его Величество провести со мной ночь? Я думаю, что... э-э...Я готова сделать это прямо сейчас. Гарри пришлось подавить вспышку ревности и гнева, которые охватили его, и он, с трудом сглотнув, закрыл глаза, чтобы взять себя в руки. Он не мог ревновать из-за одной лишь мысли о том, что Император проводит ночь с другими, не должен был. Он был наложником, как и все остальные, и не владел Томасом, несмотря на то, что теперь мог наложить вето, если наложница хотела провести с ним ночь. Гарри пришлось ответить на вопрос женщины как можно спокойнее, особенно потому, что бедняжка, казалось, была в замешательстве от того, как всё это работает. Через несколько секунд он снова сосредоточился на разговоре, слушая, как волнуется Лиэнн. —О, это было слишком смело с моей стороны! Мне очень жаль, брат, сестра Чанг, но я просто была так растеряна! Я думала, что Его Величество уже позвал меня, но разве это не так? Должна ли я спросить его об этом? Собравшись с духом, Гарри заговорил. —Всё не так, сестра Лиэнн. Его Величество обращается к тем, кто привлекает его внимание, и он может принять просьбу наложницы в день её рождения , но в других случаях это вряд ли произойдёт. Император — занятой человек, у него много дел днём и ночью. Вы, простите за мои слова, находитесь довольно низко в ранге, и Его Величество уже довольно давно не вызывал к себе членов низших рангов. Вы обнаружите, что большинство из моего списка никогда не были выбраны за те три года, что они являются членами гарема. Если уж на то пошло, Лиэнн покраснела ещё сильнее и начала обмахиваться рукой. Гарри стало стыдно за неё. —Мне так неловко, мне так жаль, брат! — Не стоит беспокоиться, сестра Лиэнн. Вы новичок в гареме Его Величества, вы не знали. Вы никого не обидели своими вопросами. Но она разворошила в его голове целый клубок мыслей, о которых Гарри предпочёл бы не думать в данный момент . В основном, о его неуклонно растущей ненависти к системе гаремов и о его ревности из-за того, что он не был единственным супругом этого мужчины. Он запер эти мысли в коробке в тот момент, когда они всплыли в его сознании, чувствуя, как сильно сжимается его грудь.

***

31 Октября 2000 года- Вторник Несмотря на попытки Гарри подавить в себе растущие чувства, они стали наиболее очевидными для него неделю спустя, когда Император встретился с ним в своём личном павильоне. —У меня есть кое-что, что я хотел бы подарить тебе в этот день. Я считаю, что это самое подходящее.— Начал Томас, когда они уселись и разговор закончился. Они отдыхали в дружеской тишине, просто впитывая присутствие друг друга. Гарри посмотрел на него, опустив глаза на свои руки, когда его внимание привлекло движение. Томас вертел в руках характерное черное кольцо, явно размышляя. Мужчина быстрым движением снял кольцо с пальца, протянул его Гарри, и оно упало в его руку с тихим звяканьем. Он увидел, как Томас жадно уставился на кольцо, и посмотрел на него сам. Кольцо было проще, чем Гарри ожидал увидеть у этого человека: золотая полоска с одним большим чёрным камнем. На камне был выгравирован знакомый символ: треугольник, окружающий круг, разделённый пополам линией. Он сразу узнал его, так как видел этот символ много раз в детстве. В конце концов, он всегда восхищался этим родом, зная, что является одним из немногих его прямых потомков. Герб Певереллов. Гарри покрутил его в руке, с благоговением глядя вниз на него. Это был один из немногих оставшихся артефактов семьи Певерелл, наряду с плащом, который был у него, и Бузинной палочкой, также принадлежавшей Императору после того, как он победил Дамблдора и вернул палочку в род Певереллов. У них обоих были все три артефакта, и этот человек только что подарил ему один из них. —Я...— начал Гарри, подняв глаза и неуверенно встретившись с твердым взглядом Томаса. —Я не могу принять это, конечно. Это слишком ценная вещь, и это семейная реликвия... —Он протянул руку, чтобы вернуть ее , но Томас покачал головой. —Да, это так. Но ты — отец моих детей, и я хочу, чтобы это было у тебя, ведь они — плод нашего союза, двое последних потомков Певерелов. Однажды наш ребёнок узнает, что он — следующий глава этого давно исчезнувшего рода, будь то тот, кто уже родился, или тот, кто ещё появится на свет. Я хочу, чтобы ты хранил это до тех пор, пока он не родится, в знак моей... привязанности. —Гарри почувствовал, что последнее слово было произнесено нерешительно, несмотря на лишь секундную паузу, и его сердце согрелось от того, что Томас начал более открыто выражать своё восхищение им. —Можно?— Мужчина жестом показал, что хочет взять его за руку, и Гарри кивнул, чувствуя, как у него перехватывает дыхание, когда Томас осторожно взял его за руку и надел кольцо на палец. Гарри любовался им: золотая оправа сверкала на солнце, а чёрный камень, казалось, поглощал весь свет вокруг. Это было полной противоположностью его обычным изящным серебряным украшениям, явно предназначенным для рук гораздо более крупных, чем его собственные, но ему это нравилось. Император сократил его по размеру простой мыслью и поднес руку Гарри, чтобы поцеловать ее. —Мой благородный супруг. Гарри бросился к нему, впиваясь губами в довольную ухмылку мужчины и дёргая его за лацканы мантии. Они потерялись друг в друге бог знает на сколько времени, но к тому моменту, как Гарри отстранился, у него перехватило дыхание. — Ты... — выдохнул он, глядя в глаза Томасу. — Да? — ответил мужчина вкрадчивым тоном, от которого Гарри захотелось одновременно ударить его и продолжить целовать. —Я люблю тебя, — вместо этого признался он, чувствуя, что не может дышать. Он не обратил внимания на выражение лица мужчины, когда его голова упала на плечо Томаса, а тело расслабленно обмякло. —Я так сильно тебя люблю, что не могу…—Не мог дышать, не мог этого вынести, не хотел больше думать . Ему казалось, что все рушится на него, все его мысли и чувства внезапно стали такими острыми. Это было ужасно, и Гарри не хотел поднимать голову и встречаться с неодобрительным взглядом мужчины. Он все это время знал, что он всего лишь очередной наложник императора, несмотря на всю благосклонность, которую он приобрел за последние несколько лет. Наложник - вот и все, чем он мог быть на самом деле. Император больше ничего бы не позволил. Вот почему Гарри так резко дернулся, когда почувствовал, как губы мужчины коснулись его щеки, нежно прижимаясь к ней и стирая слёзы, которые начали катиться по его щекам. —Я знаю, мой дорогой, — прошептал Томас в ответ на языке, который, как предполагалось, понимали только он и его дети , и Гарри прижался к нему, скрывая улыбку.