Intimacy

15 Ноября 2000 года - Среда Лили сидела на диване и смотрела, как её дочь радостно и шумно играет с игрушками, которые прислал Гарри, сдерживая слёзы при виде этого зрелища. Она не могла не смотреть на эту сцену и не вспоминать, как Гарри был таким же маленьким, как его сестра, хлопал в ладоши и смотрел на своих обожающих его родителей в ожидании одобрения. Флоренс подражала ему так, как Лили не ожидала, но с собственным талантом, который свидетельствовал об интеллекте, развитом Ремусом, её крёстным отцом. В детстве Гарри находился под сильным влиянием Сириуса, и Лили была рада, что теперь он, кажется, остепенился. Она подумала, не делает ли Гарри то же самое в данный момент наблюдая за своими детьми, пока они играют, так же, как это могли делать её маленькие внуки. —Лили?— подняв на него глаза. Его волосы были взъерошены, карие глаза слипались от сна, а на щеке виднелся отпечаток подушки. Прошлой ночью он работал допоздна, занятый новым статусом, который они приобрели в обществе благодаря связи с их сыном. Гарри проделал замечательную работу, чтобы поправить их финансовое положение, но это означало, что у них было слишком много работы, множество встреч и мероприятий, которые нужно было посещать, и гораздо больше ожиданий, возлагаемых на их семью. Тем не менее она не осуждала своего сына за то, что он хотел, чтобы Флоренс выросла в уважении, а не в насмешках. Его усилия стать главой императорского гарема не были напрасными, и она очень гордилась им. Но в какой-то момент им нужно будет нанять прислугу, они с Джеймсом могли справиться не так уж много помимо своей собственной работы. — Наконец-то проснулся? Прошло почти полдня. — поддразнила его Лили, и он застонал, запрокидывая голову. —Сейчас только десять, это далеко не половина дня!— Ее муж захныкал, падая на колени, чтобы поднять Флоренс. Затем Джеймс начал жаловаться их дочери на то, что "мама такая злая" и что она "снова придирается к нему, я сейчас расплачусь!". Флоренс радостно хихикала вместе с ним, ободряюще кивая. Джеймс выглядел таким мужественным, нежно держа её на коленях, и Лили слегка растаяла, с теплотой глядя на его слегка поседевшие волосы и морщинки от улыбки. Она слегка покраснела, когда он подмигнул ей, заметив, что она смотрит на него, и почувствовала себя школьницей под его восхищённым взглядом снова. Это было так невероятно удивительнои лестно, что Джеймс обратил на неё внимание в Хогвартсе. Он был красив даже тогда, в гораздо более привлекательном смысле. Если бы он только не открыл рот, она бы влюбилась в него гораздо раньше. Однако его личность для оставляла желать лучшего. Он был, проще говоря, хулиганом, и она не стала бы связывать себя с кем-то подобным. Она защищала Северуса от его и Сириуса шалостей, когда могла, ругая их и выговаривая им. Только когда она мельком увидела личность Северуса, когда он был окружен другими слизеринцами, она начала понимать, откуда возникла их враждебность друг к другу. Теперь, однако, Северус и Джеймс могли в какой-то степени быть дружелюбными по отношению друг к другу, и она простила их обоих за то, как они вели себя в школьные годы. То, что у одного из них был ребёнок, а другой так хорошо относился к её сыну, гарантировало, что между ними всегда будет связь, и они, казалось, были готовы вести себя цивилизованно. Лили счастливо вздохнула, наблюдая за тем, как Джеймс с довольным видом кружит их дочь.

***

Гарри проводил прекрасный, спокойный день в своём дворце. Не нужно было идти на чаепитие или обед, утреннее собрание закончилось, и он был просто предоставлен сам себе, если не считать нескольких служанок и детей. Погода была холодной, поэтому он решил уединиться с детьми и бдительной Аней в маленькой гостиной, где горел камин, диван был накрыт уютными одеялами, на полу валялись игрушки, а для близнецов принесли кроватку. Он смотрел через перекладины на своих младших детей, которые счастливо хихикали, лежа рядом друг с другом. Лишь изредка он позволял им находиться в одной кроватке, и только когда они были бодры. Когда Гарри разрешал им это, близнецы радовались, глядя друг другу в глаза и заливаясь очаровательным детским смехом. Он с любовью вздохнул, потянулся вниз, чтобы пощекотать Джулиуса под подбородком, и улыбнулся, когда сын захихикал, сжав его руку между обеими своими маленькими ладошками. Ему нравился этот этап, когда они начинали узнавать Гарри и немного больше с ним общаться, не так сильно уставая. Он уставился на них обоих, оглядываясь на Альси, которая играла под присмотром Ани, показывая ей каждый кубик, прежде чем положить его на растущую горку перед собой. Гарри ухмыльнулся при виде этого, обернувшись на растущий шум, который издавали близнецы. Он моргнул, в замешательстве нахмурив брови, и посмотрел на Джулиуса. Что-то было не совсем... правильно. Гарри заметил это мгновение спустя . В волосах его сына появились розовые пряди. Он в шоке вцепился в кроватку, когда корни волос Джулиуса стали ярко-розовыми, а цвет распространился дальше, окрасив его золотистые локоны в безошибочно узнаваемый розовый цвет сахарной ваты. Мальчик радостно заёрзал, сонно глядя на Гарри и воркуя. Бормотание его дочери отвлекло его внимание, но он по-прежнему был внимателен к потребностям своих детей даже в момент потрясения. Волосы Лилайи медленно становились светло-голубыми, что соответствовало ее васильковым глазам, которые ярко смотрели на него снизу вверх. Его дочь хихикнула, протянув руку , чтобы ухватиться за теперь уже розовые локоны, которыми щеголял ее близнец, и Джулиус ответил тем же. Колени Гарри ослабли, когда он, не веря своим ушам, с трудом удержался на ногах, держась за, к счастью, магически укрепленную кроватку. Он издал шокированный смешок, лишенный юмора, когда поднял дрожащую руку, чтобы прикрыть лицо. Что он собирался сказать их отцу? — Ваше Высочество, в чём дело? — обеспокоенно спросила Аня, но не отошла от Альсефины, как ей было приказано. Он издал нервный смешок и покачал головой, а глаза Лилайи покраснели. —Они метаморфмаги.

***

24 Ноября 2000 года - Пятница С тех пор как Гарри сообщил ему о талантах их близнецов, Томас при любой возможности наблюдал за ними, прося мужа брать с собой на каждое утреннее собрание всех троих детей. У Альсефины не было никаких признаков того, что она метаморфмаг, но он пока не исключал такой возможности. Джулиус и Лилайя, однако, часто меняли цвет волос и глаз, то отражая его собственный цвет, то становясь цвета стола или кресла, в котором он сидел, обнимая их. Он каждый раз моргал, запоминая это воспоминание, отмечая, насколько широки были их способности. До сих пор казалось, что они могли менять только цвет своих черт, в основном волос и глаз, хотя однажды утром Лилайя стала слегка оранжевой, но изменение было незначительным. Тем не менее, это было впечатляющее зрелище, и Томас всё ещё не мог в это поверить. Более века способности Блэков оставались в основном спящими, и лишь у самых могущественных из них проявлялись незначительные таланты. Возрождение таланта метаморфов началось с Нимфадоры Тонкс, полукровки, дочери Андромеды, младшей сестры Беллатрисы, и её мужа-маггла. Это натолкнуло Томаса на мысль, что для его возвращения нужна новая кровь. Инбридинг, в котором они участвовали, притупил их таланты, точно так же, как его род по материнской линии слабел в магическом плане, пока не родился он, представитель новой крови, возрождающей магию. Затем родилась Дельфина, и она уже демонстрировала свои способности, хотя они казались менее сильными, чем у Тонкс. Теперь двое его младших детей тоже, очевидно, унаследовали эту редкую и могущественную способность менять облик по своему желанию, и Томас едва мог поверить в свою удачу. Гарри казался настоящей сокровищницей для раскрытия редких талантов. Его муж был на седьмом небе от счастья по этому поводу, в восторге от того, что его дети могут так легко менять свою внешность, и заливался смехом всякий раз, когда они меняли прическу на диковинные яркие цвета. Иногда он шептал им, что они - следующее поколение "мародеров", что бы это ни должно было означать. Однако это сделало Гарри счастливым, так что Томас был доволен, полагая, что это было что-то позитивное. Томас подумал о других преимуществах, которые это давало его младшим детям. Одним из них была явная, неоспоримая демонстрация магической силы, хотя он и не сомневался в этом. Это также повышало обоснованность их притязаний на то, что они являются следующими наследниками рода Блэк. У Гарри была кровная связь с родом, но именно его отношения с Сириусом Блэком дали ему титул наследника, и не все были этому рады. Однако теперь, когда его дети продемонстрировали, что унаследовали желанную способность рода, которая редко проявлялась в последние годы, их притязания были сильнее любых других. Как будто Томас позволил бы им лишить своих детей права на наследство в любом случае. Совет также пришел в восторг от этого нового открытия. Если раньше у кого-то не было интереса к его мужу, то теперь Гарри проявил его. Он доказал, что способен передавать не только ген парселтанга, но и ген метаморфмага. Беллатрикс также была включена в эту категорию, но Совет навсегда отодвинул ее на второй план. Они ни за что не позволили бы младшим принцу и принцессе остаться без титула лорда или леди, а семья Блэков, хоть и обладала большим влиянием, не была высшей властью в Англии. А он был. И эту честь он передаст одному из своих детей, когда отделит титул лорда Слизерина от титула императора, если признает наследника достойным такой должности.

***

4 Декабря 2000 года - Понедельник Пенни шла по красивой кирпичной дорожке к месту назначения, вдыхая зимние запахи и не торопясь. Старшая горничная держала её за руку, поддерживая и следя за тем, чтобы Пенни и её ребёнок не упали случайно. Она с любовью смотрела на свой растущий живот, в котором находилось её чудо-дитя, ожидающее своего рождения, желанное и любимое своей матерью. Возможно, император и не хотел, чтобы её ребёнок появился на свет, даже отказался от повышения для Пенни, хотя беременность обычно приводила к повышению, но она-то точно этого хотела. И Его Величество не предпринял никаких попыток помешать этому, несмотря на холодный приём. Пенни также наслаждалась взглядами других наложниц, когда её живот становился заметным, и завидовали тому, что она снова носит ребёнка императора, уже четвёртого, в то время как у многих их не было. И она была единственной, по крайней мере в то время, что делало беременность ещё более приятной. Пенни наслаждалась этим редким случаем и надеялась, что пройдёт много месяцев, возможно, даже год, прежде чем она снова забеременеет. И, надеется, это станет её союзником. В конце концов, она была щедрым партнёром. А до тех пор ей придётся снова втереться в доверие к императору, спланировать своё возвращение на пост главы гарема и разработать стратегию, которая поможет ей удержаться на этом посту. Она больше не поддастся, ни Поттеру, ни следующей девчонке, которая переманит на себя всё внимание. Это означало, что ей нужно было сохранить как можно больше союзников, по возможности, и вернуть их даже у Поттера. Младшие наложницы были как овцы. Они следовали указаниям самой высокопоставленной наложницы, что Пенни не возражала, когда сама занимала эту должность, но теперь это было вредно. Те, кто этого не делал, были разными: либо самыми умными из всех, либо безумными, которым было всё равно, либо просто идиотами. В этот момент она приближалась к группе последних, договорившись разделить с ними небольшой ланч в Павильоне Света. Пенни немного опоздала, но это ее не беспокоило. Они почти ничего не говорили, просто были благодарны, что она вообще их пригласила. —Сестра Пенни! — первой воскликнула служанка первого класса Мерула, вставая из-за стола в центре и кланяясь. Остальные последовали её примеру: служанки второго класса Кассиус и Адриан, служанки первого класса Захария и Пенелопа, дворяне Пиппа и Седрик, а также новая, самая низкоранговая наложница Лианна. Каждый горячо приветствовал её, и она села во главе стола с натянутой улыбкой. В конце концов, она на самом деле не хотела, чтобы её окружали такие низкоранговые наложницы. Если бы она могла, то обедала бы только с консортами и наложницами. Однако это были умные женщины, и им потребовалось бы гораздо больше убеждений, чем простой чай, несколько обещаний и немного проявленной благосклонности, чтобы перейти на её сторону. Поттер уже заманил в ловушку Регулуса и Айлу, хотя Беллатриса была уверена, что она сможет переманить этого человека. Айла, будем надеяться, сохранит своё безразличие, как и в течение многих лет после того, как она родила своего желанного сына. Что касается наложниц, то Жасмин действительно была в его власти, хотя Пенни и не жаловалась на этот факт. Женщина была слишком эмоционально хрупкой, на её вкус, особенно после смерти её тайной возлюбленной. Корделия тоже, казалось, в последние годы держалась в стороне, что контрастировало с её прежней показной личностью. Поттер действительно укротил её, за что Пенни, возможно, стоило быть благодарной. Женщина была слишком напыщенной и эгоцентричной для своего положения. Благородная Луна тоже не имела никакого значения, и Пенни не хотела с ней сближаться. Она не знала, относится ли та к безумным, умным или глупым, но эта женщина была настолько легкомысленной, что Пенни было всё равно. Седрик тоже сбивал её с толку, но он, по крайней мере, не проявлял признаков безумия. Она пригласила его сегодня, чтобы выяснить, действительно ли он верен Поттеру или нет. Именно Слугу Теодора и недавно добавленную Слугу Чжоу Пенни действительно хотела добавить к своим союзникам. Лиэнн было бы легко поймать, она была таким новичком и наивной, но эти двое были слишком умны для их собственного блага. Теодор, как она думала, последует за Слугой Далией в ее лагерь, у которой была очень интригующая личная вендетта против Поттера, или, возможно, Слуги Дафны, к которой он казался ближе. Но, вопреки ожиданиям, он, похоже, связал свою судьбу с Поттером, и это вызывало напряжение среди Обслуживающего персонала Первого класса. И Чжоу, хотя была всего лишь Служащим второго класса, обладала задатками сильного игрока в игре. Пенни будет внимательно следить за ней, даже несмотря на то, что женщина, казалось, в данный момент была не заинтересована в привлечении внимания Его Величества. Оба были бы замечательными союзниками, которых можно было бы иметь , но если бы она могла сделать их безразличными в этой борьбе за власть, это лишило бы Поттера некоторых ключевых игроков. Пенни собиралась встретиться с ними в более приватном месте, чтобы не быть отягощенной идиотскими комментариями других. Однако, несмотря на то, что он мог назвать многих своими союзниками, Пенни знала, что большая часть остальных была равнодушна или в основном принадлежала к её фракции. Беллатриса, конечно, играла сама за себя, но не было никаких шансов, что она поможет Поттеру, так что Пенни могла доверять ей до тех пор, пока не придёт время позволить ей упасть и взять на себя основную вину. Наложница Феликс и слуга Лукас были одним и тем же. В то же время. Оба были относительно осторожны в своих привязанностях, но также очевидно, не принадлежали к фракции Поттера. И они, похоже, не стремились искать с ним союз. Будем надеяться, что они либо останутся такими, какими есть, либо присоединятся к ней по-настоящему, что она предпочла бы. Алекто и Патриция наложницы были подстановочными знаками. Пенни, возможно, поместила бы их в ту же лодку, что и Беллатрикс, тех, кто связан с ней лишь на данный момент, со своими собственными планами. Однако, как и у Беллатрикс, под их в той или иной степени контролируемыми фасадами скрывалось безумие. Станут ли они хорошими союзниками против Поттера, в то время как она сама должна была оставаться невероятно осторожной, было спорным вопросом. Она не могла быть уверена, что они не раскроют её планы из вредности или не попытаются навредить ему и утянуть за собой Пенни. Пенни придётся понаблюдать за ними, прежде чем принимать решение. Алекто, в частности, казалось, всё больше склонялась к краю пропасти, и её здравомыслие вызывало сомнения. Остальных, Пиппу, Захарию, Мерулу, Адриана, Кассия и Пенелопу, Пенни могла разделить на две категории. К первой относились те, кто желал Поттеру падения, а таких было большинство, за исключением помощницы Пенелопы. Эта женщина казалась безразличной, но, возможно, её можно было как-то убедить. В конце концов, она, похоже, с трудом подчинялась приказам, и Пенни не стала бы ей перечить. Все учтено, Пенни была довольна. У нее явно было гораздо больше потенциальных союзников, чем у Поттера, и после сегодняшнего дня она, возможно, могла считать многих из них по-настоящему на своей стороне. Сосредоточившись еще раз , она позволила их комплиментам и поздравлениям окутать себя, и ее беременность снова стала темой для разговоров. Каждая наложница стремилась привлечь ее внимание, и Пенни не стеснялась признавать, что один из самых простых способов — через ее детей. Они с Поттером, возможно, могли бы остаться вежливыми и даже стать близкими союзниками, если бы он не украл расположение Императора. —Сестра Пенни, ты надеешься на этот раз на девочку или на мальчика? — спросила благородная Пиппа, подавшись вперёд и с нетерпением глядя на неё. Стоявшая рядом с ней помощница Мерула усмехнулась. —Конечно, мальчик. У сестры Пенни уже есть две дочери и один сын. Было бы предпочтительнее, чтобы младенец был мальчиком. —Это верно.—Пенни согласилась и наслаждалась звуками, которые они все производили. —Я люблю своих девочек, но я очень хочу другого мальчика. —И, несмотря на то, что император совершенно ясно дал понять, что пол не имеет значения, Пенни по-прежнему придерживалась мнения, что ребенок мужского пола является предпочтительным вариантом в королевских и благородных домах. Она бы хотела, чтобы следующей императрицей стала её дочь, поскольку та была старшей, но, скорее всего, именно её сыновья получили бы дворянские титулы, переданные им по соглашениям, которые она заключила бы с угасающими родами. Конечно, она бы не позволила своим сыновьям остаться без титулов. Пенни не могла допустить, чтобы они обижались на свою будущую императрицу. —О, я очень надеюсь, что скоро забеременею! Я всегда хотела детей, а я не молодею. Я чувствую себя немного бесполезной, сидя здесь и наслаждаясь роскошью гарема, не даря Его Величеству ещё одного наследника. Если бы только он провёл ночь с кем-то, кроме Пот… Его Высочества, благородного консорта. — разглагольствовала служанка Мерула, явно запинаясь на каждом слове и поглядывая на Пенни в ожидании реакции. Пенни хмыкнула, с лёгким любопытством наблюдая, как женщина, казалось, прихорашивается под её взглядом. Она дала понять, что совершенно не любит Поттера, и женщина, похоже, хотела дать понять Пенни, что согласна с ней. Большинство остальных последовали их примеру, давая понять, что они тоже не одобряют Поттера, пренебрегая им так, что их нельзя было бы за это отчитать. Не то чтобы Пенни стала бы это делать. Однако она заметила, что Седрик, Пенелопа и Лиэнн не присоединились к ним в этом , и Седрик даже нахмурился. Лиэнн выглядела растерянной, кусая губу, а Пенелопа, казалось, сжалась в комок. Да, это стоило того, но было ясно, что эти трое преданы кому-то другому, и простой обед их не переубедит. Это не имело значения. В конце концов, остальные пятеро уже проявили себя.

***

11 декабря 2000 года — понедельник Гарри пожал руку императору Японии, вежливо улыбнувшись, когда тот поклонился в знак приветствия. Маггл крепко сжал его руку, и Гарри подавил гримасу. Его руки были потными, и ему не понравилось, что пальцы мужчины задержались на кольце, которое подарил ему Томас. Гарри был рад, когда тот перешёл к приветствию Айлы, которая заменяла его в качестве второго помощника, пока Пенни оставалась при дворе. Он не ожидал, что его встретят с распростёртыми объятиями, в конце концов, император силой захватил власть в их стране и сделал их собственным императором. Однако от холода, который вызвало их присутствие, у него по спине побежали мурашки. Теперь, когда Гарри получил подтверждение, что Дамблдор жив, он начал слышать шёпот. О революции, назревающей на окраинах Империи. В Австралии, в США. То, как их приняли в Японии, только подтвердило, что Дамблдор провоцирует очередное восстание, и кто знает, когда они нанесут удар, возможно, сам Император? Это заставило Гарри почувствовать себя уязвимым. Тем не менее ему пришлось улыбнуться и стерпеть это, а также позволить мужчине представиться им и его семье. Гарри заметил, что женщина рядом с ним была невероятно богато украшена по сравнению с наложницами, стоявшими аккуратными рядами позади них, а дети императора выстроились в короткую линию впереди. Их было пятеро, а наложниц — по меньшей мере двадцать. Гарри слышал, что члены королевской семьи и политические лидеры маггловского мира взяли на себя смелость подражать императору, и либо восстановили систему гаремов, которую они использовали в прошлые века , либо создали ту, которая соответствовала их обществу. Волшебный мир поступил так же. Гарри также заметил, что ни одна из наложниц не была представлена им, несмотря на то, что каждая супруга и наложница Его Величества по очереди произносила несколько слов приветствия императору и императрице. Дети, за исключением единственного мальчика, также остались безымянными. Это создавало напряжённую и неловкую атмосферу, которая не изменилась, когда их пригласили во дворец, где проживал император и все его родственники. Гарри практически ощущал холод, которым будет пропитана эта поездка.

***

Праздник в их честь проходил в том же духе. Еда была прекрасной, и Гарри наслаждался аутентичными блюдами, которые у него никогда не было возможности попробовать, но его желудок сводило каждый раз, когда он случайно бросал взгляд на Томаса. Его муж выглядел разъярённым, и это было едва заметное проявление ярости, предшествующее вспышке. Гарри надеялся, что это произойдёт вне поля зрения и не вызовет переполоха. Не то чтобы кто-то осмелился привлечь этого человека к ответственности. Но всё же. Он съел свою еду, и сделал вид, что не заметил, как Томас встал и жестом пригласил императора следовать за ним из комнаты. На следующее утро они возвращались ко двору, а в Японии короновали нового императора, молодого сына недееспособного предыдущего императора.

***

17 Декабря 2000 - Воскресенье Джулиус, уютно устроившийся у него на коленях, мирно дремал, издавая тихие звуки во сне, когда Гарри потянулся за своей чашкой. Его сын устал после часа, в течение которого его баловали те, кого Гарри пригласил на чай, а также от магической энергии, необходимой для его талантов метаморфа. С того дня, как они с Лилайей впервые продемонстрировали свой редкий талант, было трудно поймать их в истинном обличье. У Джулиуса, казалось, была постоянная копна чёрных волос, как у Гарри, и по какой-то причине его глаза были сиреневыми. Лилайя, напротив, покрасила волосы в рыжий цвет, как у её старшие сёстры, и у неё были зелёные глаза, как у него, а не обычные голубые. Когда их таланты впервые проявились, поднялся шум. Томас, как и ожидалось, был вне себя от радости и гордился тем, что их дети унаследовали редко встречающийся в семье Блэков талант. Гарри не сомневался, что он это примет. Однако гарем был менее доволен. О, были те, кто поздравлял и восхищался удивительными способностями близнецов, отправлял им подарки и просил показать их таланты в действии. Но другие увидели в этом ещё одно оскорбление. Беллатриса громко возликовала, когда у принцессы Дельфины появились первые признаки метаморфизма, объявив это знаком магического таланта и благословением магии, которой были одарены и Беллатриса, и принцесса. Беллатриса, похоже, не разделяла такого же мнения о Гарри и его близнецах. Фактически, когда Жасмин проговорилась об этом на утреннем собрании несколько дней назад, она покраснела до впечатляющего фиолетового цвета, ее эмоции ясно читались на лице, но она ничего не говорила до тех пор, пока собрание не закончилось. Вместо этого она дождалась Собрания Консортов, которое теперь возглавлял Гарри, и подробно расспросила его по этому вопросу. Если она ожидала найти другое объяснение их талантам, то эта женщина жестоко ошибалась. Было ясно, что они унаследовали желанный талант, который редко проявлялся в последних поколениях семьи Блэк. Сириус был в восторге, когда Гарри прислал ему письмо с просьбой прислать книги по этой теме, чтобы он мог лучше помочь своим близнецам, когда придёт время учить их контролю. После того как стало известно о новом развитии событий, Гарри получил множество приглашений на чай, чтобы посмотреть на таланты его близнецов, будь то из искреннего любопытства или бурной зависти. Гарри отказал некоторым, поскольку считал, что их интерес был не слишком велик, но был рад принять Регулуса, Жасмин, Луну, Седрика, Тео, Чжоу и Лиэнну на весь день. Каждый из них старался быть вежливым и не слишком любопытным, но было ясно, что каждой наложнице в той или иной степени было любопытно. Регулус особенно проявлял интерес, поскольку именно от его семьи близнецы унаследовали свой талант. —Проявляли ли они какие-либо признаки манипулирования другими чертами лица? Из того, что я читал, когда был моложе, большинство людей, обладающих талантом, начинают с цвета кожи, и затем переходят к изменению формы их черт. Глаза, уши, нос и волосы являются наиболее распространенными. — Спросил мужчина, наклоняясь вперед, чтобы посмотреть на Джулиуса. Гарри вежливо улыбнулся, хотя и был немного смущен. К этому моменту разговор был перегружен, и Гарри был уверен, что Регулус произнес те же слова часом раньше. — Нет, на данный момент они проявили только талант менять цвет волос и глаз. Это не страшно, им всего четыре месяца, дядя. — Конечно, нет, Гарри, — ответил Регулус, слегка улыбнувшись. — Я просто поражён тем, что в новом поколении есть ещё метаморфы: Андромеда и её Нимфадора, Беллатриса с принцессой Дельфиной, а теперь и ты с принцем Джулиусом и принцессой Лилайей. Похоже, магия семьи Блэк снова пробуждается. —В глазах Регулуса появился тот самый взгляд, который появлялся у него всякий раз, когда он говорил о своей семье. Это была мрачная улыбка, в которой сквозило рвение, которое Гарри не понравилось. Но он всё равно улыбнулся. —Это захватывающая перспектива, я рад быть её свидетелем и играть такую важную роль. — Ну, — заговорил Тео, и Гарри бросил на него взгляд. У них с Тео были странные отношения, он пытался довериться этому человеку, но всё равно не мог его понять. Поэтому он понятия не имел, что собирается сказать Тео и понравится ли ему это. — Я бы хотел поднять за это тост. Брат Гарри, твои дети всегда преподносят столько сюрпризов, мне интересно, что ждёт нас всех в будущем!— Мужчина криво ухмыльнулся, и Гарри, забавляясь, фыркнул, насмешливо приподняв чашку с чаем. Все они весело скопировали его.

***

26 Декабря 2000 года - Вторник Когда прошли Рождество и Святки , в Суде на несколько дней наступило затишье. Подготовка ко дню рождения императора шла полным ходом, хотя и была на заднем плане в настоящее время. Это было идеальное время для того, чтобы расслабиться, ведь Рождество наконец-то закончилось. Однако дети Гарри не хотели, чтобы он расслаблялся. Альсефина была очень удивлена, проснувшись и не испытав того же восторга, что и накануне утром. Его дочь кричала и плакала, перевозбудившись до такой степени, что от неё исходила магия, и он изо всех сил старался не баловать девочку, чтобы не превратить её в избалованную девчонку, похожую на его кузена Дадли, которого Гарри редко видел, если вообще видел. Однако она быстро успокоилась, когда поняла, что все её подарки на месте, и теперь с удовольствием играла в углу с светящимся шариком — подарком от Ремуса. К счастью, близнецы были ещё слишком малы, чтобы понимать, какой сегодня день, и их это не особо волновало. Он с ужасом думал о следующем годе, когда ему придётся беспокоиться о двухлетнем ребёнке и годовалых близнецах, которые будут постоянно ссориться. Однако Гарри преодолеет это препятствие, когда оно возникнет, и быстро выбросил эту мысль из головы. Вместо этого он сосредоточился на Луне, которая сидела напротив него. Женщина появилась в его дворце без предупреждения, но Гарри никогда бы не прогнал её. Он был заинтригован тем, что привело её сюда. Девушка, как всегда, говорила загадками. — Он не будет тебе завидовать, Гарри. Её тихий голос нарушил дружескую тишину, воцарившуюся, пока они оба наслаждались днём. Слова звучали успокаивающе. Его плечи расслабились, хотя он и не понимал, на что она намекает. —Кто не позавидует мне и за что? —Мужчина, которого ты любишь, и тайна, которую ты скрываешь от него, боясь отказа. Гарри моргнул, задумчиво наклонив голову. Первым был очевидно Томас, но Гарри не мог вспомнить ничего такого, что он утаивал бы от этого человека намеренно. —Какой секрет, Луна? —Лучше всего было быть откровенным с его подругой. Если ты будешь потакать ей и говорить так же, загадки и невысказанные слова не исчезнут Только усложняться. Улыбка Луны была милой и невинной, и от неё по спине Гарри пробежала дрожь. —Ты можешь понять то, чего не должен понимать. Это сильно заинтригует его и станет одним из твоих главных оружий.

***

31 декабря 2000 года — воскресенье Когда Томас стал еще на год старше, он не мог не размышлять его жизни, такой же унылой и унизительной, какими были его юные годы. Он родился всего за несколько мгновений до наступления нового года и сделал свой первый вдох, когда его мать умерла. Его первые мгновения жизни были знаком её неизбежности. В юном возрасте Томас понял, насколько он отличается от других детей вокруг него, даже от взрослых. Он мог совершать невообразимые подвиги , чудесные магические действия, которые заставляли магглов бояться его , пытаться выбить из него эту странность . Изоляция подпитывала его желание отомстить, стать сильнее и победить всех, кто когда-либо смотрел на него свысока. Это желание только усилилось, а его цель расширилась с тех пор, как он попал в волшебный мир Британии. Альбус Дамблдор, из всех волшебников, был тем, кто помог ему, и открыл юному Томасу глаза на реальность его способностей. Он понял, что не так уж и уникален, а старик перед ним мог уничтожить всё его имущество одним взмахом руки. Это только усилило его желание стать сильнее, когда он смотрел в эти блестящие глаза, полные неодобрения и отвращения. Томас обрадовался, открыв ему свои способности, которые действительно выделяли его из толпы,,, но пожалел, что так опрометчиво продемонстрировал свой парселтанг. Это насторожило старика, и Томас приобрел врага на всю жизнь. Поступление в Хогвартс было моментом, когда его мир накренился вокруг своей оси. Мысль о школе, в первую очередь ориентированной на развитие магических способностей ученика, внушала ему благоговейный трепет при мысли об этом, и он с нетерпением ожидал первого сентября. Однако большинство студентов были менее чем звездным знакомством с другими волшебниками и ведьмами. О чем Дамблдор забыл упомянуть, так это о том, что Томас будет считаться магглорожденным или грязнокровкой из-за отсутствия заметного волшебного наследия. И это означало для его однокурсников-слизеринцев и значительной части студентов, что он был ниже их. Для него было шоком оказаться в невыгодном положении, когда более старшие и сильные однокурсники могли ударить его сзади и оставить без сил. Это стало ещё одной мотивацией для Томаса стать сильнее. После второго года обучения никто не осмеливался тронуть его, его сила была доказана жестоким образом, и все, кроме самых глупых, относились к нему по меньшей мере с уважением. К четвёртому году у него сформировалась группа рыцарей, которая в конечном итоге обеспечила ему дальнейшее господство. К моменту окончания учёбы он был уверен, что получит высокую должность в министерстве , но решил занять должность профессора Защиты от Тёмных искусств, желая преобразовать эту должность и превратить будущих студентов в потенциальных рыцарей. Отказ Диппета принять его в штат Хогвартса направил Томаса по другому пути, и он был благодарен этому человеку, потому что всего пару десятилетий спустя он управлял миром в полном объёме как император. К 1975 году, став правителем мира, Томас начал задумываться о своей династии и о том, как сделать так, чтобы она продолжала существовать и распространялась по всему миру, пока не проникла в каждую щель в каждом обществе. Идея гарема стала его решением. Только самые лучшие из волшебников и ведьм попадут в гарем, те, кто обладает умом, магической силой и престижем. Они станут его доверенными лицами, родителями его детей, которых он назовёт принцем и принцессой и отправит в самые знатные магические семьи, чтобы обеспечить лояльность будущих поколений на крови. Это было давно задумано, но у Томаса не было времени на то, чтобы оставить после себя наследие. Теперь, много лет спустя, в конце первого года нового тысячелетия, дело всей его жизни наконец-то принесло плоды. Томас посоветовался с надёжным предсказателем, и тот подтвердил, что скоро у него появится первый внук, кульминация всей его работы.

***

Гарри с трепетом вошёл во дворец Императора, хотя уже много раз бывал там. Согласно традиции, Гарри, как самый высокопоставленный наложник Императора, должен был провести с ним ночь в его день рождения и накануне Нового года. Сказать, что он чувствовал себя на седьмом небе от счастья, — ничего не сказать. Впервые Гарри по-настоящему пользовался преимуществами системы, о которых Пенни и Беллатриса мечтали годами. Теперь оба потеряли один из самых стабильных путей, которыми они обладали, к получению большей власти через тесную связь с императором. Однако всё прошло гораздо более официально, чем он привык. Его искупали во всевозможных омолаживающих зельях, и он никогда ещё не чувствовал себя таким свежим и бодрым. Затем Гарри до смерти заскучал в Зале Поклонения, слушая, как евнух восхваляет их с Императором союз и благословляет их. Это заставило Гарри покраснеть. Он не хотел думать о том, что все при дворе точно знают, чем они с Императором будут заниматься этой ночью. Кивнув главному евнуху, он направился в покои Томаса, теребя рукава и ожидая у двери. Через мгновение она распахнулась, и Гарри вошёл, закусив губу и опустив глаза. Его уши горели, настроение сегодня было другим. Он слышал, как звякнул поставленный на стол бокал, как зашуршала ткань, указывая на приближение его мужа, но Гарри продолжал стоять в дверях. — Гарри, — раздался спокойный, культурный голос Томаса, и сильная рука мягко взяла его за подбородок и приподняла его. Гарри поднял глаза, и его румянец усилился при виде груди мужчины, находившейся перед ним. — Что тебя так взволновало, а? — Я… — Гарри замялся. — Все… знают. — Он поморщился, заламывая руки. — Я знаю, что некоторые знали и раньше, но… все знают, что глава гарема проводит ночь в вашем дворце на Новый год. Я просто… я никогда не представлял, каково это. Томас хмыкнул, притянув его ближе за подбородок, а другой рукой обняв за талию. Гарри вздрогнул, издав тихий звук. Он услышал, как за его спиной тихо закрылась дверь, и почувствовал, как магия Томаса разлилась по комнате, надежно ее защищая. —Не беспокойся о том, что думают другие, мой благородный супруг. Их мнение мало что значит. —И всё же, — Гарри заколебался, вскрикнув, когда обнаружил, что его оттесняют к кровати мужчины. —Эм, Томас? — его голос дрожал, он не был уверен в том, как быстро мужчина действовал сегодня. Обычно они сначала ужинали и разговаривали. Так ли это было, когда провести ночь вместе было обязанностью? Император заставил его замолчать, говоря тихим, успокаивающим тоном. —Не волнуйся, дорогой. Сядь.—Гарри расслабился, позволив мужчине толкнуть его вниз. Гарри сглотнул, когда он навис над ним с дьявольской ухмылкой, вцепившись руками в простыни в попытке не протянуть руку и не схватить . Так много из-за желания не торопиться. Гарри был таким нетерпеливым, каким, по его мнению, должен был быть Томас. — Ты всегда суетишься. Это бесценно. — проворковал он, и Гарри навострил уши, сразу же заметив перемену. Парселтанг. С тех пор как Альси заговорила яснее, Гарри обнаружил, что понимает все больше и больше. Это было не идеально, и он сам не мог говорить на этом языке, но он точно понял, что только что прошептал Император, человек, не подозревающий, что Гарри мог понять. Он покраснел, и вспомнил слова Луны. Томас провёл тонкими, идеальными пальцами по тёплой щеке Гарри, и в его глазах читалось восхищение. — Мой дорогой, — снова прошептал он, и Гарри вздрогнул, когда эти слова коснулись его слуха. —Ты выглядишь так прекрасно. Его разум помутился, и Гарри, не задумываясь, ответил, густо покраснев: —Спасибо, но, думаю, я бледен по сравнению с тобой. Наверху Томас внезапно застыл. Гарри потребовалось всего лишь мгновение, чтобы осознать, что он только что сказал . Что он только что раскрыл . О. О, нет. Луна!