Intimacy

31 Декабря 2000 года- Воскресенье Томас заметил, что его муж перестал дышать и неподвижно лежал под ним, застыв от страха. Мужчина по-прежнему был прекрасен, раскинувшись на простынях, с растрепанными чёрными волосами и раскрасневшимися щеками, но эмоции, которые испытывал этот мужчина, разрушали любые фантазии. Зелёные глаза Гарри умоляюще смотрели на него, словно умоляя Томаса понять или сжалиться над ним. Он не понимал, где он так сильно ошибся, что его Благородный Супруг решил, будто он когда-нибудь причинит ему вред. Не сейчас, когда Томас впервые в жизни по-настоящему заботился о ком-то. Этот мужчина, его муж, был незаменим. Он мягко вёл себя с Гарри, мужчиной, так непохожим на него самого и его жестокую натуру, и всё из-за растущей привязанности. Томас очень старался скрыть то, что позволяло ему быть успешным завоевателем и правителем. Так почему же его боялся муж? Томас попытался смягчить черты лица, но Гарри все еще был напряжен под ним, и не так, как ему нравилось. Он внутренне вздохнул, откидываясь назад так, что что он не нависал над мужчиной. Это, по крайней мере, заставило Гарри судорожно втянуть воздух, который он выпустил в виде бормотания запутанных, торопливых слов. —Томас, пожалуйста, я не... клянусь, я... я просто однажды начал понимать Альси и... Я не могу говорить на этом совсем. Клянусь, я не хотел, чтобы это произошло... - Томас поднял руку, обрывая слова своего мужа волной магии. Челюсть Гарри сжалась, и он ушел в себя, поникнув, когда нервная энергия покинула его. Теперь он казался просто смирившимся. Томас прищёлкнул языком, и Гарри вздрогнул. —Не веди себя так. Его муж глубоко вздохнул, задержав дыхание на несколько секунд. Когда Гарри ответил, его голос был неуверенным и полным замешательства . —...Что? —Боишься меня, как будто я причиню тебе вред. Я не причиню, — сказал Томас, и это была правда. Гарри уставился на него, как олень в свете фар, его зелёные глаза сияли. —Но…— Мужчина замолчал, и пока он размышлял, Томас поправил его мантию, разглаживая образовавшиеся складки. Сегодняшний вечер пройдёт не так, как он планировал, но Гарри, возможно, сделал ему самый лучший подарок на день рождения.—Я могу понимать язык василисков. — Похоже на то. — И я не сразу тебе сообщил... Моргнув, он сдержал вздох. —Я уверен, что ты беспокоился о моей реакции. Я не недоволен таким развитием событий. Это не... совсем неожиданно, но редко встречается. Такого взаимопонимания давно не было между супругами в моей семье, и уж точно не с одним из моих наложников. Я не осуждаю тебя. Честно говоря, я довольно взволнован.— Томас улыбнулся удивленному взгляду, который послал ему его муж, и принял довольно отчаянный поцелуй, который мужчина подарил ему.

***

В глубине души он был обеспокоен этим развитием событий. У него были подозрения насчёт того, как Гарри мог развить в себе этот талант. Конечно, Гарри был как-то связан с родом Слизеринов, но его талант оставался бы скрытым, поскольку оба его родителя должны были происходить из этого рода, чтобы ребёнок заговорил. В большинстве случаев. Томас был вопиющим исключением. За всю долгую историю рода Слизеринов таких было очень мало. Другим было кольцо, которое он подарил своему мужу и в котором содержалась частичка его души. Он не хотел разрывать свою душу пополам, как того требовал ритуал создания крестража, поэтому он нашёл другой вариант. Частичка души не была в полной мере разумной , но, возможно, она могла слегка влиять на его мужа, и, если он знал себя, младший Томас наверняка был бы заинтригован человеком, которому он явно благоволил. Третий вариант, которому он придавал наибольшее значение, заключался в том, что его муж родил ему троих детей, один из которых явно унаследовал способность говорить на парселтанге. Иногда, из-за того, что носитель был так тесно вовлечен в создание ребенка и уход за ним, у него оставались дополнительные способности после рождения указанного ребенка. В прошлом такие случаи имели место. В первые годы существования рода Слизерин, когда их род набирал силу, они не заключали браков между собой. На самом деле, жена Салазара Слизерина сама была из семьи, малоизвестной в роду Слизерин. В своих хрониках, которые Томас обнаружил в библиотеке Слизерина много лет назад, его предок подробно описал свои подозрения, что его жена может понимать его. Этот талант начал проявляться только после рождения их первой дочери, говорящей на парселтанге. Он отметил, что этот талант, казалось, рос по мере взросления их дочери и усиливался с рождением сына. Однако не было никаких упоминаний о том, что леди Слизерин говорила на этом языке. Этот талант проявлялся раз в несколько поколений, когда дети были особенно сильными. Однако всего несколько веков назад одного из известных лордов семьи Слизерин, последнего из них, от которого происходила линия Гонтов, начали мучить подозрения Его сын подарил ему только внучек, семерых из них, и в приступе истерии мужчина обвинил в этом свою собственную жену и невестку, заявив, что они украли его магию и способность производить на свет наследников мужского пола. Он приказал убить их обеих. Вскоре за ним последовал его сын, убитый горем, и в роду Слизеринов осталось всего восемь человек. Ему пришлось тщательно выбирать зятя, иначе род Слизеринов мог бы вымереть. Лорд решил выдать свою старшую внучку замуж за будущего лорда из рода Гонтов, известного тем, что у него рождались сыновья, а не дочери. Мужчина согласился отказаться от своего имени и перейти на слизеринский факультет, несмотря на отсутствие братьев, которые могли бы возглавить его, в уверенности, что у него будет больше одного сына, который возглавит оба факультета. Лорд Слизерин умер, уверенный в том, что обеспечил будущее своего Факультета. Однако у Гонта и его слизеринской жены был только один сын, и из страха, что его род погрузится в безвестность, мальчик стал следующим лордом Гонта. Предыдущий Лорд Слизерин не подыскивал женихов для других своих внучек, так что фамилия семьи затерялась во времени, и возникли серьёзные подозрения. Лорд Гонт, осознавая, что он сам не обладает парселтангом, несмотря на то, что происходит из рода Слизерин, как и его сын, стал одержим этой способностью. Он предположил, что если его сын женится на девушке с более сильной кровью Слизерина, то способность снова проявится. Поэтому его сын женился на своей двоюродной сестре, дочери третьей дочери Лорда Слизерина, и в этом союзе родилось трое змееустов. Прецедент был создан. Когда из поколения в поколение продолжали появляться всё новые змееусты, Гонты не обращали внимания на насмешки общества по поводу того, что они женились на двоюродных братьях и сёстрах. Они превозносили тот факт, что они сохранили эту способность в своей семье, игнорируя признаки надвигающейся нестабильности и магической слабости. Томас был благодарен своей матери за то, что она, намеренно или нет, добавила в их род новую, неродственную кровь, родив самого могущественного потомка Слизерина за многие века. Томас был удивлён, что Гарри может его понимать, и рассержен тем, что этот человек слушал его личные высказывания, не реагируя на них, сколько бы времени это ни продолжалось. Но в конце концов Томас почувствовал облегчение и воспринял способность своего мужа как знак. Род Слизеринов снова возвращался к былому величию.

***

1 января 2001 года, понедельник По мнению Гарри, утреннее собрание началось слишком рано. Он неохотно выбрался из мягкой, теплой постели Томаса, поскольку мужчина проснулся, чтобы приступить к своим обязанностям несколько часов назад. День императора начинался рано, гораздо раньше, чем у наложника. И всё же Гарри вздыхал, дрожа от холода, несмотря на многочисленные согревающие чары и толстый халат, прикрывавший его более богато украшенный. Он был благодарен Ане за то, что она поставила поднос с чаем рядом с его креслом, и с удовольствием потягивал чай, пока ждал, когда зал заполнится. Все пришли вовремя, как обычно на первом собрании месяца. Когда появилась последняя наложница, встревоженная Жасмин, которой он с улыбкой указал на стул, Гарри начал собрание. —Доброе утро, сёстры и братья, и с Новым годом вас!—Он подождал, пока стихнут приветствия и пожелания, прежде чем продолжить. —Боюсь сказать, что сегодня в ранге не будет никаких изменений, однако это также указывает на то, что Его Величество доволен нами в этом месяце, и никто не вышел за рамки дозволенного. Раздались тихие стоны и перешёптывания о том, что их надежды не оправдались, но гарем быстро успокоился, когда были затронуты другие темы, и собрание превратилось скорее в сплетни, чем в официальное обсуждение. Гарри был доволен тем, что в основном слушал, вставляя реплики, когда поднималась интересная тема, и отвечая на вопросы, если его о чём-то спрашивали. Однако один вопрос сбил Гарри с толку. —Брат, это было замечено ранее, но некоторые из нас все еще обеспокоены тем, что Его Величество не уделяет нам должного внимания. Ожидается, что от Главы гарема будет проводить с ним день рождения Императора, но просил ли ты Императора рассмотреть возможность провести ночь с другой в ближайшее время, пока ты там, Брат? Его Величество в последнее время не просил об этом, и, поскольку только сестра Пенни ждёт ребёнка, мы обеспокоены будущим династии . — сказала Патриция, и её глаза холодно сверкнули. В своих мыслях Гарри усмехнулся. У Императора было двадцать пять детей, ради всего святого, и ещё один на подходе! Почему их всех волновало продолжение династии, если с таким количеством детей у этого человека никогда не возникнет конституционного кризиса? На самом деле, само количество может вызвать проблемы, поскольку только один ребёнок может стать следующим Императором или Императрицей, или, возможно, внуком, если Император не посчитает никого из них достойным трона. Это были двадцать шесть принцев и принцесс, которым нужно было давать титулы, развлекать и обеспечивать щедрое содержание. Несомненно, по крайней мере, один из них стал бы жадничать на чужое назначение или даже на саму должность императора или императрицы. И все же он не мог поделиться такими мыслями с остальными. Они обвиняли его во всем, например, в попытке "напасть" на Томаса, лишить их возможности "выполнять свой долг" или лишить их возможных детей. В какой-то момент его обвинили во всем. Гарри тоже не сказал бы этого, потому что также хотел бы иметь больше собственных детей, хотя, возможно, не сейчас. Ещё несколько месяцев, в течение которых он будет наслаждаться своими тремя идеальными детьми, и, возможно,он поднимет эту тему с Томасом. В конце концов, его беспокоила реакция мужчины на предстоящее рождение четвёртого ребёнка у Пенни. Что, если три — это действительно предел? Томас не упоминал о таком правиле, когда они обсуждали своих гипотетических детей много лет назад. Возможно, дело было в четвёртой беременности, а не в ребёнке. У Гарри было трое детей, хотя он хотел только двоих, благодаря близнецам, несмотря на то, как он боялся, когда был беременен ими обоими. Да, лучше было бы подождать. Мысль о ещё одной беременности всё ещё не вызывала у него самых радостных чувств. — Будущее династии более чем обеспечено с двадцатью пятью, а вскоре и с двадцатью шестью королевскими детьми, сестра, я бы не беспокоился. В последние несколько лет нам посчастливилось принять так много новых детей, однако, могу я напомнить вам, что и раньше бывали периоды низкой рождаемости. И мы не можем назвать этот период таким, поскольку на самом деле королевский ребёнок уже на подходе. Патриция усмехнулась его ответу, хотя не продолжила. Вместо этого, к удивлению , следующей заговорила Жасмин. —Не могли бы вы по-прежнему поднимать эту тему в разговоре с Его Величеством, брат? Я была бы вам очень признательна, и я уверенна, что многие другие тоже были бы признательны . Я очень хочу, чтобы у моего сына был брат или сестра. Как будто то, что одна из его союзниц выступила против него, пусть и так мило и искренне, как она это сформулировала, разрушило барьер, другие тоже начали говорить, умоляя его или браня его окольными путями. Гарри сидел, моргая, пытаясь сдерживать свой неуклонно нарастающий гнев. Он решил ответить Жасмин, проигнорировав остальных наложниц, которые теперь перебивали друг друга. — Я так и сделаю, сестра, хотя напоминаю вам всем, что решения принимает Его Величество. Если он не хочет провести с вами ночь, он этого не сделает. Если он не подошел к тебе, ты действительно веришь, что он сделает это, если я буду заставлять его?— Гарри позволил этим словам повисеть в воздухе на несколько мгновений , наблюдая за их встревоженными и раздраженными лицами, и вздохнул. Они никогда не были бы довольны.

***

7 Января 2001 года - Воскресенье Элсон вошёл в его кабинет, выглядя необычайно оживлённым, и Томас сразу же заподозрил неладное. В руках у евнуха был свиток, перевязанный золотой лентой и сделанный из пергамента высочайшего качества. —Что это, Элсон? — спросил он, приподняв бровь, когда евнух просто положил свиток на его стол и отступил назад, чтобы низко поклониться. — Это было отправлено с особой важностью, Ваше Величество. Пока евнух говорил, Томас развернул свиток, разгладил его и прикрепил к столу с помощью заклинания. Внутри свитка было письмо, написанное идеальным почерком его старшей дочери Эваны. Увидев, что письмо от неё, он ещё больше забеспокоился. Как только он начал читать, стало ясно, о чём было письмо. Она была беременна своим первым ребёнком, срок уже был четырнадцать недель. Его дочь попросила у него благословения на то, чтобы назвать ребёнка, если это будет мальчик, в его честь, а если девочка — в честь её матери, Эванджелины. Он должен был стать дедушкой. Томас закрыл глаза, глубоко вдохнув через нос. Тихий щелчок закрывающейся двери означал, что Элсон ушёл, чтобы дать ему возможность побыть одному, и он позволил себе улыбнуться в уединении своего надёжного кабинета. Воистину. Потребовалось много лет, чтобы добиться такого. Род Слизеринов процветал, и вскоре должен был появиться первый представитель нового поколения. Томас не мог поверить, что после долгих лет, когда он не хотел ни одного ребёнка, его семья росла таким образом. Положив на стол идеально вырезанный кусок пергамента, он начал писать свой ответ дочери, искренне соглашаясь с каждой её просьбой и обещая, что её ребёнок получит все привилегии потомка его рода. Этот его первый внук будет королевских кровей вдвойне и станет первым из второго поколения кровных связей рода Слизерин с аристократами всего мира. Маленький король или королева в будущем, после своих деда по отцовской линии и отца.

***

10 января 2001 года, среда Чтобы сменить обстановку, несмотря на то, что на дворе была довольно холодная зима, Гарри запланировал пикник для себя, своих детей, принца Алексуса и принцессы Амелии. Они находились в Павильоне Лунного Света, где Гарри наложил согревающие чары, чтобы им было уютно, и на столах стояли как типичные для пикника закуски, так и горячая еда, подходящая для такой погоды. Там были маленькие бутерброды с различными начинками, такими как креветки, сыр, тунец и джем, крошечные сосиски и рулетики с сосисками, пирожки, салаты и супы, а также множество сладостей, которыми можно было перекусить в перерывах. Его горничные, а также горничные Алексуса и Амелии превзошли самих себя. Он с удовольствием наблюдал за тем, как дети играют и болтают друг с другом, а Алексус и Амелия бережно обращаются с Альсефиной, когда она проявляет интерес к тому, что они делают. Близнецы катались рядом с Гарри, подползая ближе всякий раз, когда нужная им игрушка оказывалась вне досягаемости. Эта пара детей , казалось, была довольна тем, что остаётся на месте, в то время как Альсефина вставала и двигалась, как только позволяло её тело. — Я тоже скоро стану дядей, дядя Гарри! — внезапно воскликнул Алексус, и его голос наполнился безудержной радостью. Гарри удивлённо посмотрел на мальчика. — Прости? — переспросил Гарри, не уверенный, что расслышал его правильно. Он услышал, потому что мальчик с энтузиазмом повторил. — Вот как? От Её Высочества, Первой принцессы? —Да, у сестры будет ребенок! Отец сказал мне об этом, и они действительно будет моим племянником или племянницей, потому что Ева моя настоящая сестра! —Он заикался, глядя на Амелию с выражением сожаления на лице. —Я имею в виду, моя родная сестра. И, я думаю, они также могут быть племянником или племянницей Амелии. Девушка, о которой шла речь, мягко улыбнулась, положив руку на руку Алексуса. —Я тоже рада. У нас и раньше были дети, но это не новый брат или сестра. Алексус энергично кивнул в знак согласия, снова широко и заразительно улыбнувшись. —Да! Я надеюсь, у нас будет больше скоро, поскольку Вторая сестра Сильвания думает начать помолвку с лордом в ближайшее время, или, может быть, это она кого-то разыскивает? В любом случае, я хочу много-много племянниц! - Воскликнул принц, и Гарри усмехнулся. Амелия застенчиво улыбалась, но кивала головой в ответ на его бессвязную болтовню. В такие моменты легко было забыть о том, в каких условиях росли эти дети, и о том, как Алексус то и дело поглядывал на него, оценивая его реакцию на эту новость. Мальчик напоминал ему Императора так, как не могли бы те, кто был похож на него. Гарри задавался вопросом, был ли мальчик в списке возможных императоров в голове Томаса или у его отца были другие планы на его счёт в будущем.

***

Алексус задумчиво смотрел на дядю Гарри, наблюдая, как тот взъерошил светлые волосы его младшего брата и аккуратно вытер рот его младшей сестры, чьи волосы переливались разными яркими оттенками. Он не проявлял фаворитизма по отношению к ним, каждые несколько минут поднимая глаза, чтобы проверить, как там Альси. Это резко контрастировало с тем, что он наблюдал у других наложниц, которые были матерями и отцами для его братьев и сестёр, особенно для тех, у кого их было несколько. У них всегда был фаворит, которого они хотели поставить на самое высокое место в ущерб своим братьям и сёстрам. Как любила резко шептать ему Эвана, когда была особенно зла, мать очень хотела, чтобы Алексус был мальчиком, и если бы она не умерла из-за него, она бы с яростью добивалась того, чтобы он занял трон после своего отца. Его сестра всегда говорила, что не знает, расстроена ли она из-за того, что мать умерла так скоро после его рождения, но всё равно винила в этом его. Если бы Алексус не был мальчиком, мама бы не умерла. Виви относилась к этому гораздо лучше, но его вторая сестра держала его на расстоянии вытянутой руки, вот почему вместо этого Алексус добивался внимания других своих братьев, сестер и наложниц. Однако его братья редко с ним общались. Когда они были немного младше и ещё не были единственными принцами, он пытался подружиться с Сайласом. Однако его младший брат, которому тогда было всего два года, завизжал и побежал к матери. После этого супруга Айла не позволяла им играть вместе, что сильно смущало его трёхлетнего «я». Элиас и Растус держались от него подальше. Алексус знал, что наложник Феликс на самом деле не любит его, поэтому он держался подальше от Элиаса, но ему было неприятно, что супруга Пенни не разрешила ему подержать на руках его новорождённого брата Растуса. Ему тогда было пять. Эта леди, которая вела себя так мило до рождения своего собственного сына, казалось, забыла о принце, которому она сразу же подарила подарки и угощения. Он до сих пор, четыре года спустя, не доверял ей. Что касается Аттикуса и Эниса, то они оба были ещё слишком молоды, хотя, по крайней мере, он познакомился с обоими из них. Наложница Жасмин показалась ему милой, хоть и немного отстранённой, а отец привёл его к осиротевшему Энису после смерти благородной Эрин. Он и его брат оба осиротели, как и принц . Возможно, это создаст между ними связь, как между ним и Амелией. Другие его сёстры были разными: одни добры, другие неприятны или пренебрежительны, а третьи слишком привязаны к Алексу, чтобы быть искренними. Исходя из своего опыта общения с родными сёстрами, он старался не привязываться ни к одной из них, за исключением Амелии. А потом дядя Гарри показал себя одним из немногих наложников его отца, которые относились ко всем его детям справедливо и позволяли Алексу с ними встречаться. Он всё ещё был насторожен, когда рядом была только Альсефина, хотя и видел, что дядя Гарри любит свою дочь, и понимал, что супруга Пенни была такой же. Он был успокоен с рождением двух младших братьев и сестер, новых принца и принцессы, которые, несомненно, показали бы, был ли дядя Гарри таким же, как другие, предпочитая одного ребенка другим, независимо от того, было ли это связано с полом или возрастом. Но после Гарри остался таким же. Алсефина по-прежнему получала внимание, но она также не затмевала своих младших братьев и сестер. И что еще лучше, дядя Гарри по-прежнему приглашал его и Амелию на подобные мероприятия, не вытесняя одного принца ради другого. Впервые за много лет Алексус позволил себе довериться наложнику, и он видел, что Амелия тоже закончила свои наблюдения.

***

15 января 2001 года, понедельник Джеймс вздохнул, когда к нему подошла ещё одна пара с явными намерениями, написанными на лицах. Это было ежемесячное собрание Визенгамота, на котором присутствовали все лорды и леди Соединённого Королевства. Что означало обилие политики, к которой у Джеймса никогда не было ни сердца, ни предрасположенности. Ему повезло, что рядом с ним был Сириус, даже если он был таким же, но сейчас мужчина разговаривал с другими, что делало Джеймса уязвимым. А он ещё даже не добрался до главного зала. Пара остановилась перед ним, расплываясь в слащавых улыбках и ведя светскую беседу, втягивая его в разговор, от которого он не мог отказаться. Он отвечал им тем же, пытаясь увести их от темы, к которой они, казалось, так отчаянно стремились, но пара была упряма и явно полна надежд. — Лорд Поттер, я хочу поздравить вас с тем, как высоко поднялся ваш сын! От простолюдина до второго благородного консорта за почти двадцатипятилетнюю историю гарема, надо же! Вы, должно быть, так гордитесь Его Высочеством! — начал неизвестный лорд, а его жена с энтузиазмом закивала, крепко вцепившись в его руку. Джеймс слегка улыбнулся. —Спасибо, и да, я невероятно горжусь. Гарри изменил наше семейное положение к лучшему, женившись на Его Величестве. При упоминании о браке в глазах леди появился жадный блеск, и Джеймс точно знал, о чём она думает, поскольку за последние несколько месяцев многие обращались к нему с подобными предложениями. —Я слышала, что Его Высочество вошёл в гарем до рождения своей сестры, чтобы она могла воспользоваться преимуществами его продвижения по службе. Какое самопожертвование! Должно быть, маленькая леди очень любит своего брата, раз знает, что он так заботился о ней ещё до её рождения. —Женщина говорила, прижав руку к сердцу, словно её особенно тронули эти слова. Его улыбка стала ещё более натянутой, поскольку эту тему ему пришлось бы быстро закрыть. —Конечно. Флоренс ещё очень молода, поэтому она не до конца понимает решения своего брата и боготворит его за достигнутый им ранг. —Ах да, ваша дочь все еще практически младенец, такой же, как и наш маленький Финниган. Боже, мне трудно поверить, что ему скоро исполнится три! —А, да, Флоренс тоже.—Они знали это. Конечно, знали, иначе они бы не стали поднимать эту тему, если бы их дети не были примерно одного возраста. И он тоже не мог отмахнуться от этой пары, потому что ещё не понял, кто они такие. —Тогда они будут учиться в Хогвартсе на одном курсе! Это значит, планируете ли вы отправить туда юную Флоренс? — Да, мы планируем. Поттеры учились в Хогвартсе на протяжении веков, и я бы не стал лишать свою дочь этого опыта. —О, как чудесно! Интересно, не будете ли вы с леди Поттер не против, если они будут встречаться? Для игр и прочего, чтобы подружиться до того, как они отправятся в Хогвартс, независимо от того, на какой факультет их распределят. Наш Финниган точно попадёт на Когтевран! А, теперь Джеймс вспомнил, где их видел. Лорд и леди из рода Бут. У них был сын в том же году, что и Гарри, хотя Гарри мало что мог рассказать о мальчике. И, кажется, у них был второй ребёнок, по крайней мере, от них обоих. Джеймс был уверен, что у лорда Бута была наложница или две и ещё несколько детей. —И, возможно,— уклончиво сказал Лорд, и Джеймс напрягся. —Если дети увлекутся друг другом, мы могли бы начать обсуждать возможное обручение ? Конечно, только если дети понравятся друг другу! Натянуто улыбаясь, Джеймс говорил вежливо, но твердо. —Все дети хороши по отношению друг другу, лорд Бут. Вам было бы трудно найти детей, которые не подружились бы друг с другом в такой защищенной обстановке. Я считаю, что я должен обсудить вопрос о встречи с моей миледи женой, но я поставлю ваше предложение о помолвке в своем уме, так что мы можем оставаться друзьями. Добрый день, лорд Бут, леди Бут. Джеймс тяжело вздохнул, когда ему наконец удалось отделиться от парочки и поспешить в главный зал, где его наверняка ждали другие лорды и леди, претендующие на руку его дочери.

***

Люциус вытаращил глаза, когда появление Джеймса Поттера привлекло все внимание зала, и большинство из тех, кто несколько минут назад обсуждал с ним дела, начали незаметно перемещаться в направлении этого человека, приводя очевидно нечестные доводы в оправдание своего ухода. Только его давние союзники остались рядом с ним, столь же обескураженные. Но, как он полагал, таков был порядок вещей. Джеймс Поттер был отцом самого высокопоставленного наложника Императора, по сути, вторым по могуществу человеком в Империи. Это давало определённое влияние, которое было трудно воспроизвести, даже при том положении и богатстве, которыми обладала семья Малфоев. Если бы он был менее значимым человеком, возможно, он тоже искал бы брак между их семьями. Увы, у него не было взрослых сыновей от дочери Поттера, а у Люциуса были гораздо более насущные дела. В основном, его собственные дети. Три с половиной года назад Драко был зачислен на курс подготовки рыцарей Его Величества, и теперь его упорный труд наконец-то начал приносить плоды. Прошёл всего год, и он должен был выпуститься, став пажом рыцаря. Будем надеяться, что после этого он докажет силу семьи Малфоев и станет полноправным рыцарем. Он был недоволен не своим сыном. Если бы только его дочь добилась такого же успеха в своих начинаниях. Его старшая дочь, как и он, встала на выбранный ею путь более трёх лет назад, хотя и не добилась таких же успехов. Напротив, судя по тому, что Люциус видел и слышал, его дочь потерпела неудачу в своей задаче и всё испортила. Далия не пользовалась даже малейшим расположением Императора и была проигнорирована толпой. Она даже не родила наследника, который связал бы их семью со Слизеринами, как того требовала роль наложницы. Это было унизительно для семьи и приводило в ярость. И второй ошибкой, которую она совершила, было отчуждение от своего предыдущего друга, Поттера-Блэка. Люциус не утверждал, что ему нравится этот человек, но он уважал его решимость и хитрость, позволившие ему так быстро взобраться на вершину. И его дочь могла бы извлечь выгоду из этого, если бы только ее гордость не была такой всепоглощающей и пагубной для ее амбиций. Теперь она оставалась Благородной низкого ранга, в то время как Поттер-Блэк томился в качестве главы Гарема. Он был крайне разочарован своей дочерью и стыдился даже признавать её своей. Далия доказала, что она бесполезное вложение. Однако теперь было слишком поздно убеждать её помириться с этим человеком. Эти мосты, несомненно, давно сгорели. Теперь Люциус мог только надеяться, что она поумнеет и начнёт представлять себя такой, какая она есть: чистокровной, могущественной ведьмой, чьи дети обеспечат связь с семьёй Малфоев на многие поколения вперёд. Было бы глупо не воспользоваться этим, а Император был очень умным человеком. Если только у Его Величества не было других планов и он уже не задумал женить одного из своих сыновей на внучке Люциуса или, возможно, даже на его младшей дочери Наэве. Да, возможно, именно на этом ему и следует сосредоточиться , а также на продвижении Драко в рядах Рыцарей. Далия была безнадежным делом. Мальчик Поттер, хоть и не будет у власти вечно, все равно останется влиятельным в какой-то степени как Благородный Супруг. А его дочери, пренебрегшей им, будет трудно подняться по карьерной лестнице, пока он пользуется расположением Императора.