Intimacy

21 января 2001 года, воскресенье Белла была вне себя от ярости, когда шла по залам своего дворца, не обращая внимания на трусливых, бесхребетных служанок. Её магия искрилась вокруг неё, маленькие разряды видимой силы, словно молнии, плясали на её руках и обвивались вокруг пальцев, заставляя их непроизвольно дёргаться. Она хотела бы свернуть шею этому предателю. Беллатриса так долго терпела явную привязанность своего кузена к этому полукровке, недостойному, коварному отродью, наследнику их уважаемого рода, потому что искренне верила, что Регулус ещё не лишился рассудка. Этот человек долгое время громко заявлял о своём праве на то, чтобы его дочь получила титул наследницы рода Блэков после него, как и он сам, будучи ближайшим родственником Сириуса, этого предателя крови. Регулус был недоволен тем, что его лишили этого права, когда родился Поттер-младенец, и что его законное назначение было отнято у него на сомнительных основаниях, что мальчик был избранным наследником Сириуса, несмотря на их слабое кровное родство. То, что мальчик был его крестником, даже не стоило принимать во внимание. С тех пор Регулус поддерживал холодные отношения с братом, и с обеих сторон тлели злые чувства. Их отношения ухудшились ещё больше, когда четыре года спустя родилась принцесса Карина, и Сириус отказался пересматривать этот вопрос, исключив свою единственную племянницу из числа наследников в пользу своего крестника. Она никогда не видела Регулуса таким разгневанным, когда он получил это письмо. Поэтому представьте себе шок Беллатрисы, когда мальчик вошёл в гарем, а её кузен, казалось, взял его под своё крыло, защитив Поттера своим титулом наложника. Это было ошеломляюще , мягко говоря , и она знала, что принцесса Карина была в таком же замешательстве. Она ожидала холодности, возможно, безразличия, если Регулус счёл его неопасным, но никак не снисходительности. И с годами его привязанность к мальчику, казалось, только усиливалась. Недавно Беллатриса встретилась с Регулусом и расспрашивала его о его мотивах , пытаясь заставить Регулуса прислушаться к голосу разума и встать на сторону крови, как их учили с юных лет. Семья Блэков, те, кто был достоин этого имени, всегда помогали друг другу. Кровь превыше всего.Toujours Pur. А её кузен набросился на неё с рычанием. Регулус потребовал, чтобы она «пришла в себя». В себя! Беллатриса не была дурой, она точно знала, кто такой Поттер и что он принесёт их роду. Разруху! Никогда ещё не было наследника-полукровки, позорящего их чистую фамилию и родословную, и уж точно не того, в чьих жилах текла лишь малая толика их крови. Она не понимала, как Регулус забыл о своих обидах и смирился с такой пародией, с такой узурпацией не только его самого, но и его дочери, которая явно желала титула наследницы. Беллатриса так и сказала ему, а её кузен имел наглость выгнать её из своего дворца, заявив, что ни один из них не может изменить мнение другого, так что нет смысла обсуждать это дальше. Теперь уже несколько месяцев она сталкивалась с таким же холодным отношением. Она больше не могла доверять своему кузену, единственному члену гарема, которому Беллатриса чувствовала, что может доверять, ведь их связывала общая кровь, и это отчасти успокаивало её сомнения в предательстве. И посмотрите, к чему это привело! Очевидно, она ошиблась. Она услышала впереди радостный визг, и радость в этом писклявом голосе действовала ей на нервы, но Беллатриса взяла себя в руки за мгновение до того, как двери открылись. В центре большой игровой комнаты, одетая в красное платье с оборками, с маленьким обручем, криво сидящим на косичках, во всей своей красе восседала гордость и радость Беллатрисы. Дельфина подняла голову, услышав, как открываются двери, и просияла, бросившись к ней. — Мамочка! — закричала девочка, и Беллатриса впервые за день улыбнулась. —Моя маленькая звёздочка, как ты себя чувствуешь? — проворковала она, снисходительно слушая, как малышка болтает о том, как прошёл её день, начиная с часового урока, который она начала посещать по утрам, когда ей исполнилось три года, и заканчивая уроком этикета и общими знаниями о волшебном мире, а также временем для игр, которое занимало остальную часть дня. Однако вскоре Беллатриса почувствовала, как гнев, который она так старательно подавляла, возвращается, и ей пришлось отстраниться, чтобы её драгоценное дитя не попало под его влияние. Закрыв за собой дверь, Беллатриса окинула взглядом коридоры, не увидев поблизости ни одной горничной, и решила не трогать горничную в игровой комнате, так как Дельфине нравилась эта женщина. Она сжала руки в кулаки, желая направить палочку на первое же живое существо, которое увидит. Её целитель сказал, что для здоровья вредно постоянно быть такой напряжённой. После того как она закончила мучить мужчину, она приняла его совет близко к сердцу. В конце концов, было очень полезно слышать его крики, чтобы не приходилось издавать свои собственные. Она начала свою охоту.

***

27 января 2001 года, суббота Пенни улыбнулась из-за своего бокала, наблюдая, как Поттер стоит в стороне от праздника, явно расстроенный ситуацией. Он переминался с ноги на ногу, отпуская всех, кто к нему подходил, и выглядел жалко, стоя в одиночестве на таком праздничном мероприятии. Мужчина прибыл как раз вовремя, чтобы застать празднование в самом разгаре. Гости были навеселе и болтали без умолку, наслаждаясь дорогими винами и изысканными блюдами, а Пенни висела на руке Императора, как пиявка. Это заставило Пенни остановиться и посмотреть, как они держатся за руки, демонстрируя собравшейся толпе, что слухи об их близости не были выдумкой. Несколько мгновений она не знала, что делать, но старалась не показывать свою нерешительность, чтобы стервятники не набросились на неё. Пенни подошла к ним, широко улыбаясь, и предложила императору прийти и поздравить именинницу, но сказала, что её дочь в данный момент в таком настроении, что вид любой из наложниц «просто выведет её из себя». Его Величество несколько мгновений оценивающе смотрел на неё, и Пенни забеспокоилась, что он публично откажет ей, но его взгляд отвлёк мужчина, стоявший рядом и похлопывавший его по руке. Казалось, они обменялись невысказанными словами друг с другом , поскольку Император кивнул, прежде чем поцеловать Поттера в лоб и последовать за ней туда, где Сесилия свирепо смотрела на своих нянек. Ее дочь действительно была не в настроении, но сама Пенни держалась на расстоянии, чтобы ей не пришлось иметь с этим дело и портить себе настроение. После этого она стала уделять больше внимания другим наложницам, оценивая их преданность и наслаждаясь их комплиментами, оставляя Его Величество в цепких объятиях своей дочери. Поттер остался стоять в стороне, ожидая возвращения Императора. И поскольку она не пригласила никого из его союзников, этот человек выглядел неуместно, как и планировала Пенни. Она пригласила его, просто , чтобы похвастаться. При обычных обстоятельствах Пенни и не подумала бы пригласить этого мужчину на празднование дня рождения своей дочери. Это было бы не в её характере и привело бы к напряжённости, поскольку они были явно не в ладах друг с другом, оба стремясь к должности, которую мог занять только один из них. Следовательно, Поттер должен был знать, что Пенни пригласила его не из-за того, что передумала. Так почему же он всё равно пришёл? Ей было всё равно, она наслаждалась возможностью демонстрировать свою заметную беременность окружающим, в том числе Поттеру, который, должно быть, кипел от зависти. Пенни станет первой представительницей Гарема, у которой будет четверо детей, и, надеется, единственной, кому это удастся. С рождением этого ребенка она докажет свое превосходство и, несомненно, получит какое-то повышение. Она стремилась к украденному у нее положению Главы гарема, Главной Благородной супруги. То, что Поттер будет низведен до положения второстепенного Благородного-консорта, только добавит ей радости после рождения ребенка. Но любое повышение было бы предпочтительнее. Став благородной супругой, она приблизилась бы ещё на один шаг к положению императрицы, а также обогнала бы Эванджелину в очереди на престол, когда её дети станут взрослыми. Это также означало бы, что между тем, как Аурелия станет взрослой, и тем, как первой дочерью Поттера станет Альсефина, пройдёт почти шесть лет, и Аурелия будет наследницей по умолчанию, даже если Пенни всё ещё будет ниже Поттера в будущем. Эта мысль больше, чем что-либо другое, успокоила её. Поттер ничего не мог сделать, чтобы компенсировать те годы, на которые Пенни была старше его. Независимо от того, как высоко он поднялся, сколько детей у него было или даже если он сохранил расположение Императора, у её детей было бы преимущество в возрасте. У Аурелии, Растуса и Сесилии всегда было бы время, чтобы добиться своих успехов в мире, когда они станут взрослыми, до того, как это смогут сделать Шестнадцатая принцесса и её младшие братья и сёстры. Это был лишь вопрос времени, когда её дети начнут проявлять себя как достойные наследники Его Величества, как она их и учила.

***

Как только фарс под названием «празднование» закончился и Гарри снова оказался рядом со своим мужем, направляясь во дворец, он не смог сдержать слёз, вспомнив маленькую девочку, которая должна была быть душой этой вечеринки. Сесилии было всего три года, но вместо весёлого праздника с другими детьми, играми и яркой, красочной тематикой её мать заставила её присутствовать на политическом собрании, на котором бедной девочке очевидно было не по себе. На этом празднике не было ничего, что касалось бы юной принцессы. Её отодвинули в сторону, окружили подарками и нянями, и она была явно расстроена, в то время как её мать хвасталась своей новой беременностью перед толпой. Это было отвратительно. Никогда ещё он не испытывал такого отвращения к Пенни. Даже её многочисленные оскорбления в его адрес не шли ни в какое сравнение с этим. Гарри был взрослым, он мог стерпеть то, что она говорила о нём, потому что мог отомстить. У её дочери не было такого выбора. Ей пришлось сидеть в стороне, пока не приехал её отец, и на неё почти не обращали внимания, несмотря на то, что это был её день рождения. И, возможно, это был первый день рождения, который маленькая девочка запомнит. По крайней мере, её отец, казалось, заботился о ней. И он, похоже, был так же раздражён этой ситуацией. Гарри не видел его до конца дня, потому что его муж решил увести принцессу подальше от этой ситуации и вместо этого провёл несколько часов со своей дочерью в садах Детского дворца. Гарри надеялся, что её день стал лучше. После того как девочку отвели в её комнату вздремнуть, Томас забрал Гарри с праздника, где тот начал чувствовать себя всё более раздражённым. Сначала он чувствовал себя неловко, ожидая, что там будет хотя бы Луна или Жасмин, ведь его пригласили. Затем, увидев ситуацию с принцессой, Гарри почувствовал первые признаки гнева. Поскольку женщина даже не заметила ухода дочери, но постоянно спрашивала у служанок, когда вернётся император, её гнев перерос в ярость. Теперь, вдали от этой ситуации, он просто чувствовал себя уставшим и расстроенным. — Как она могла так поступить, Томас? — прошептал Гарри, крепче обнимая мужа. Томас лишь покачал головой с пустым выражением лица, в его глазах потемнело. Он всхлипнул, смахивая наворачивающиеся слёзы.

***

3 февраля 2001 года, суббота Лукас резко вырвал руку из хватки своей старшей горничной и с усмешкой посмотрел на неё сверху вниз. — Я же сказал тебе, что хочу побыть один! Горничная, жалкая старуха, которую прислали с ним родители, низко поклонилась. —Прошу прощения, милорд, но, как ваша старшая горничная, я должна остаться с вами, если других горничных нет, чтобы помочь вам… —Я. Нет. Мне все равно. Мне все равно! Я сказал тебе уйти, я твой Господин, послушай меня, или я отправлю тебя в Бюро наказаний за неподчинение моим приказам! Женщина начала мелко дрожать, её глаза заблестели. —Милорд, пожалуйста, я буду слушать, но… — Уходи! Я хочу побыть один. — выпалил Лукас, раздражённо вздохнув, когда женщина наконец послушалась и нерешительно вышла из сада. Он зажмурился, чувствуя, как начинает болеть голова. Все эти ограничения действовали ему на нервы, и Лукас до сих пор не совсем привык к ним, даже спустя столько лет. Он вздохнул и пошёл дальше по саду, не имея в виду конкретного места назначения, просто ища уединения. Он был один в огромном, спокойном пространстве всего лишь какое-то время, наслаждаясь умиротворяющей атмосферой, когда звук приближающихся голосов заставил его нахмуриться. Со стоном разочарования Лукас поднялся на ноги, готовый поприветствовать или проигнорировать вошедшего в сад, в зависимости от его статуса по отношению к его собственному. К счастью, в сад вошёл Император во всей своей царственной славе. Одетый в мантию самого тёмного, глубокого чёрного цвета, украшенную золотыми и красными нитями, с венцом на голове, этот человек казался таким же неземным, как эльф. Однако его красные глаза разрушали этот чистый образ, пронзая,темная природа их была такой же пугающей, как и манящей.Лукас, однако, подошёл, увидев в этом возможность. Он не прилагал никаких усилий, чтобы заглушить звук своих шагов, желая объявить о своем присутствии. Мужчина посмотрел в сторону, когда Лукас был всего в нескольких метрах от него, и именно тогда он остановился, его глаза слегка расширились. Взгляд его величества был острым, его губы слегка изогнулись в неодобрительной гримасе, брови нахмурились, когда он оглядел Лукаса. —Приветствую Его Величество Императора. Ваш наложник приветствует вас в этот прекрасный день.— Лукас поклонился, надеясь, что формальностей будет достаточно, чтобы избавить мужчину от гнева. Не получив ответа, он нерешительно выпрямился и напрягся, встретив холодный взгляд Императора. —Я хочу побыть один, помощник Эриксон, насладиться покоем. Я прошу вас уйти и найти другой сад. Лукас был сбит с толку таким прямым и грубым отказом. Император даже не подумал о том, что они могут находиться в присутствии друг друга, не разговаривая. Он даже не ответил на приветствие, не говоря уже о том, чтобы что-то сказать в ответ. Чувствуя себя пристыженным и не желая навлекать на себя гнев этого человека, Лукас ещё раз поклонился, слегка шаркнув ногой, когда почувствовал, как ветер и магия в самом воздухе изменились, когда император прошёл мимо него, а его главный евнух следовал за ним по пятам. Как только пара скрылась из виду, Лукасу захотелось сжать руки в кулаки, и он нахмурился. Конечно, черт возьми.

***

8 февраля 2001 года, четверг В то утро Гарри с удивлением увидел свою наставницу у ворот, хотя он думал, что она всё ещё в Испании исследует недавно изобретённую конфигурацию рун. Моргнув, он подтвердил охранникам, что женщина может войти, и пригласил её. С тех пор как Гарри недавно закончил седьмой курс, эта женщина стала реже приходить в его дворец. Тем не менее его наставница время от времени появлялась, чтобы прочитать ему лекцию по любой теме, которая приходилась ему по душе. Руны, магические существа, продвинутые чары и трансфигурация — она была кладезем информации и опыта. Его наставник даже поговаривал о том, чтобы рекомендовать Гарри для участия в дуэльном экзамене, хотя это должно было быть одобрено Императором, и необходимо было бы соблюсти множество условий, чтобы защитить наложника Его Величества. Не помогало и то, что Гарри постоянно беременел, поскольку это откладывало все планы на задний план, пока он вынашивал наследников Императора. Сегодня они бы обсуждали именно эту тему, поскольку Гарри уже оправился после рождения близнецов и постепенно восстанавливал прежнюю гибкость. В общем, теперь Гарри мог подтвердить, что он отличный дуэлянт, даже несмотря на то, что у него было мало опыта в реальной жизни. Однако участие в дуэлях могло изменить ситуацию. Женщина откашлялась, когда он закончил просматривать составленный ею список мероприятий: даты дуэлей, выстроенные в порядке важности, навыки, необходимые для участия, и уровень. Гарри, как новичок в этой области, мог выбрать и посетить лишь некоторые из них. Он уже знал это, поскольку в детстве ходил с матерью на такие мероприятия. —Я считаю, что турнир во Франции, который состоится через несколько месяцев, будет для вас лучшим вариантом. Это относительно хорошо зарекомендовавший себя турнир, но он открыт для участников с любым уровнем подготовки и разделён на группы в зависимости от мастерства. Я уверена, что у вас всё получится. Вы умны, Ваше Высочество, и умеете драться на дуэлях. —Мне просто нужно не родить и не беременееть до этого. Губы женщины странно дрогнули, вытянувшись в прямую линию. —Мои извинения, Ваше Высочество. Я не хочу, чтобы это мешало делам гарема и Его Величества… Гарри поднял руку, останавливая её на полпути. —Этого не будет. У меня уже есть трое замечательных детей от Его Величества. Наш четвёртый, если он будет, может подождать ещё немного. Я уверен, что Его Величество поймёт. Он поддерживает мои амбиции достичь мастерства в дуэлях, и я сомневаюсь, что кто-то из нас хочет откладывать это дальше. Запиши меня на этот турнир, и мы будем действовать дальше. Если я обнаружу, что несу до этого... что ж, мало что можно сделать. Не волнуйся. — Да, Ваше Высочество, я сделаю так, как вы говорите. Есть ли в списке другие турниры, которые кажутся вам интересными? Гарри просмотрел список турниров, отметив те, которые пройдут после французского турнира в июне. Один из них состоится в США в августе, но он знал, что сейчас там напряжённая обстановка из-за императора, поэтому Совет и Томас не согласятся. Ещё один турнир пройдёт в Норвегии в конце июля, но ему нужно будет проявить себя на французском турнире, прежде чем он сможет подать заявку. Кивнув, Гарри указал на это своей наставнице, которая приняла к сведению. Откинувшись на спинку дивана, Гарри вздохнул и размял плечи, чтобы снять напряжение. Прежде чем он сможет отправиться на какой-либо турнир, ему нужно будет найти как минимум двух наложниц, которые отнесутся к нему более дружелюбно, чем Пенни, чтобы сохранить мир. И у него было только два варианта.

***

13 февраля 2001 года, вторник Айла прищелкнула языком, когда Сайлас снова застонал, пыхтя и топая ногами, а её сын последовал за ней. — Сайлас, веди себя прилично. — Она строго отчитала его, закатив глаза, а он лишь сильнее топнул ногой. —Но, мама, нам обязательно идти? Мне не нравится Благородный Супруг, — заскулил Сайлас, догоняя их. —Он злой, он не послушал меня,и из-за него у меня были неприятности с отцом! —Да, мы должны. Благородный супруг пригласил нас на чай, и я любезно согласилась, хотя отклонять приглашение высокопоставленного наложника, особенно главы гарема, — это оскорбление. Я не хочу вызывать его недовольство , и ты будешь вести себя так же вежливо. Особенно в присутствии твоих младших братьев и сестёр. Это понятно? Сайлас тихо пробормотал в знак согласия, но этого было достаточно. Её сын был послушным мальчиком, хоть и немного капризным из-за того, что его так баловали в его недолгой жизни. Его сходство с императором очень нравилось служанкам и евнухам, которые потакали каждому его капризу. Возможно, если бы она постаралась, её сын мог бы стать другим, но она тоже с удовольствием баловала его, когда он был младше. Они быстро приближались к павильону, поэтому Айла на мгновение обернулась, жестом показывая своей старшей горничной, что они обе должны выглядеть прилично. После нескольких минут суеты женщина кивнула и отошла в сторону, а Айла начала подниматься по ступенькам туда, где сидел благородный супруг Поттер-Блэк. Принц Алексус и принцесса Амелия были неожиданностью. Она почувствовала, как Сайлас напрягся рядом с ней при виде своих старших братьев и сестёр. Её сын никогда не чувствовал себя комфортно ни с одним из своих братьев и сестёр, но особенно с принцем Алексусом. Айла предположила, что это было связано с тем, что его брат был Первым принцем, и большую часть его жизни они все считали, что именно Алексус однажды станет императором. Это отдалило их друг от друга. Сайлас опасался, что его брат воспользуется своей властью, чтобы устранить любые угрозы своему правлению, в число которых, несомненно, входили его младшие братья. Айле было стыдно признаться, что она лелеяла такие мысли, ведь она и сама в них верила. Оглядываясь назад, она понимала, что разрушила отношения своего сына с братьями и сёстрами из-за подозрений, однако Айла не могла заставить себя сожалеть об этом. Что, если это было правдой? Неужели шаткие отношения между сводными братьями и сёстрами были важнее безопасности её сына? Нет. Поэтому она похлопала его по плечу, напомнив, что он должен держать голову высоко, а выражение лица — невозмутимым, чтобы его брат не смог воспользоваться какими-либо слабостями, которые в нём есть. Сайлас расправил плечи, став уверенным в себе молодым принцем. Айла тоже приготовилась, встретившись взглядом с благородным супругом. Благородный супруг Гарри сидел в одном из кресел, самом дальнем от входа в павильон, и с невозмутимым, но любящим видом смотрел на группу маленьких детей, катающихся по мягкому ковру слева от него. Трое его детей. Всё внимание мужчины было сосредоточено на них, особенно на принцессе Альсефине, которая перебиралась с одного конца площадки на другой под пристальным наблюдением горничной. Принц Алексус и принцесса Амелия уставились на них, когда они остановились перед столом. Взгляд Первого принца был острым и непреклонным. Через несколько мгновений принцесса отвела взгляд, и Айла прищурилась, заметив, что губы девушки слегка приподнялись. Благородному Консорту потребовалось некоторое время, чтобы признать их, и он отвернулся от своих детей, чтобы с серьёзным и любопытным видом посмотреть на Айлу и её сына. Мужчина кивнул им. —Консорт Айла, принц Сайлас, спасибо, что согласились присоединиться ко мне сегодня днём. —Спасибо за приглашение, брат, — ответила Айла, садясь напротив мужчины, в то время как её сын сел слева от неё. Она посмотрела на сына, показывая взглядом, что он тоже должен поблагодарить благородного консорта. — Спасибо, — пробормотал Сайлас, не сводя глаз со стопки пирожных и маленьких сэндвичей, разложенных в центре стола. — Не за что. Я хотел увидеться с тобой, сестра, мы нечасто общаемся вне утренних собраний и встреч Консортов, — продолжил мужчина, взяв с верхней полки пирожок и разломив его, чтобы передать часть своей старшей дочери. — Угощайтесь, здесь всего вдоволь. —Спасибо, — сказала Айла, не забыв взять торт с того же яруса. Отец всегда внушал ей, что любая ситуация может закончиться отравлением, поэтому при любой возможности она подражала хозяину, чтобы снизить этот риск. Не то чтобы она действительно думала, что Гарри её отравит, этот человек был не из таких. То же самое нельзя было сказать о многих членах гарема. Чай и пирожные, которые подали к нему, были очень вкусными. Атмосфера могла бы быть и получше, хотя это было скорее связано с детьми постарше, чем с чем-либо ещё. Сайлас и Алексус то и дело смотрели друг на друга и быстро отводили взгляд, когда их взгляды встречались. Первые несколько раз это было забавно, особенно когда они хмурились, но Айле стало стыдно за то, что их отношения были такими натянутыми. Айла посмотрела через стол, гадая, что думает о ситуации другой наложник, и встретилась взглядом с его глазами, в которых читались сильные эмоции, не связанные с текущими обстоятельствами. Мужчина пристально смотрел на неё. Она понимала, какие вопросы читались в его глазах. Айла едва заметно кивнула.

***

19 февраля 2001 года, понедельник Поскольку зима была не такой суровой, Томас решил в то утро не проводить встречу в своём кабинете, а вместо этого пригласил Гарри на прогулку по саду. Это была приятная перемена, свежий воздух бодрил и успокаивал. Они были только вдвоём, без надоедливых наложниц, которые могли бы их прервать, поскольку император защитил окрестности, чтобы отпугнуть их. Гарри чувствовал себя свободным от всего бремени, которое, как он и не подозревал, начало тяжким грузом лежать на его плечах: от семьи, гарема, совета, детей, амбиций. С Томасом он просто отдыхал пару часов. Он сорвал с куста бутон, покрутил его в пальцах и подул на него. Бутон, который был сморщен от холодного воздуха, расправился и расцвел, показав спрятанный под ним яркий цветок. Красивое создание блестело в слабом солнечном свете, слегка сверкая от избытка магии. Идеально. Он с лёгкой улыбкой передал его Томасу, и тот принял его с мягким взглядом. —Ты выпендриваешься, дорогой? — Может быть, —протянул Он. — Я хочу показать тебе, на что я способен с тех пор, как ты согласился, я могу присоединиться к французскому турниру. —Эти салонные трюки не заставят меня поверить, что вы искусный дуэлянт. Я видел некоторые из твоих уроков в воспоминаниях твоего наставника. —Мужчина встретился взглядом с Гарри. — Ты прекрасный дуэлянт. Ты слишком инстинктивен в своих реакциях, но иногда именно твои инстинкты спасают тебя, особенно когда обмен заклинаниями происходит слишком быстро, чтобы планировать все заранее наперед. Гарри покраснел от комплимента и слегка отвернулся. —Спасибо, Томас. Я рад, что ты так считаешь. Их руки соприкоснулись вместе , и Томас переплел их, подняв их соединенные руки, чтобы поцеловать костяшки пальцев Гарри. —И я также верю, что ты победишь. Я уверен в этом. И если ты победишь, уверяю тебя, ты будешь вознагражден. —Как? — спросил он, заинтригованный. —Просто попроси меня о чём-нибудь, когда придёт время. Я сделаю всё, что в моих силах. Гарри улыбнулся и поднёс руку мужчины к губам, чтобы поцеловать её. В голове уже роились идеи.