Intimacy

27 февраля 2001 года, вторник Аня тщательно заварила чай, услышав, что Его Высочество вернулся во дворец. Она внимательно следила за чайником, пока наливала чай в чашку, проверяя, что каждый предмет и посуда не были испорчены и не содержали яда. С тех пор как Его Высочество так долго находился под её опекой и был отравлен, что было постыдным происшествием, за которое она никогда себя не простит, Аня тщательно проверяла всё, что мужчина употреблял в пищу и с чем контактировал, особенно его подушку. Этот способ отравления шокировал даже её. Она поступала так же с детьми Его Высочества, не позволяя горничным входить в их детскую и общаться с ними больше, чем это было необходимо. Их еду готовила только доверенная Майя, и даже после этого все проверяла либо она сама, либо другие горничные, нанятые семьей Поттеров. Однако это были необходимые меры предосторожности. С момента последнего покушения больше не было попыток, и преступники, возможно, испугались из-за того, что император быстро казнил тех, кого находил, или выжидали. Но Аня была уверена, что в какой-то момент будет предпринято ещё одно покушение. У Его Высочества было слишком много врагов, которые желали его падения из-за неспособности произвести на свет больше наследников, неизлечимой болезни или, возможно, даже из-за желания его смерти. Поэтому она будет продолжать проявлять чрезмерную осторожность до тех пор, пока не появится причина для обратного, а судя по нынешней обстановке в гареме, это произойдёт нескоро, возможно, только после смерти самих преступников.

***

Гарри вздохнул и рухнул на диван, уже вымотанный, несмотря на ранний час. Аня бросилась обмахивать его веером, Киа принесла поднос с чаем и печеньем, и он благодарно улыбнулся им обоим. Поначалу встреча с Томасом придала ему сил, но по мере того, как утреннее совещание затягивалось далеко за час из-за хвастовства Пенни своей беременностью и, казалось, нескончаемых жалоб нескольких других членов гарема на то, что Его Величество явно их избегает (по какой-то причине это списывали на Гарри, хотя и не напрямую), он исчерпал все свои силы. Хихиканье детей отвлекло его от размышлений, и Гарри устало повернул голову, чтобы поверх них посмотреть. Вид того, как они счастливо играют вместе, заставил его расслабиться и нежно улыбнуться. Близнецам было уже больше шести месяцев, они неуклюже ползали по полу и хватали разбросанные игрушки, очарованные яркими цветами и радуясь возможности развлекаться, пока не уснут. Конечно, больше всего им нравилось по-прежнему смотреть друг на друга или с растущим интересом наблюдать за движениями Альси. Похоже, они также научились лучше контролировать свои способности метаморфов, намеренно меняя цвет волос, чтобы рассмешить друг друга или подражая Гарри и своей старшей сестре. Гарри гордился ими и в то же время не мог сдержать слёз, глядя, как они растут и развиваются. Он знал, что скоро они начнут ходить, видел это по тому, как они с восторгом наблюдали за Альси, которая ковыляла по комнате на своих всё более уверенных ножках. Гарри был бы рад, когда они начнут ходить. Это даст им больше независимости и возможность чаще общаться с сестрой и, возможно, по-настоящему играть со своими сводными братьями и сёстрами примерно того же возраста. Альси тоже становилась сильнее и вела себя более смело по мере того, как неуклонно приближался её второй день рождения. До него оставалось ещё несколько месяцев, но она уже была совершенно не похожа на крошечного младенца, которому исполнилось полгода. Теперь она говорила более чётко, связывая слова, а не просто бормоча. То, как быстро растут его дети, что-то всколыхнуло в нём. Желание, которое он не испытывал с тех пор, как родились близнецы. Желание расширить свою семью. Но согласится ли Томас? Разве он не был недоволен тем, что у Пенни четвёртый ребёнок? Это его смущало. Когда они только поженились, он, казалось, был не против того, чтобы у них было много детей. Что-то изменилось? Или чувства Императора распространялись только на четвёртого ребёнка Пенни? Им нужно было поговорить об этом. Не сегодня, но скоро. Это была трудная и нервная тема для обсуждения из-за страха Гарри получить отказ. Он не знал, сможет ли сохранить невозмутимый вид, если Томас подтвердит его опасения.

***

8 марта 2001 года, четверг Гермиона дрожащей рукой провела по волосам и устало вздохнула, не зная, что написать дальше. Она сидела в библиотеке, просматривая гору книг и переживая из-за одного из своих многочисленных эссе в конце года. Скоро она заканчивала второй год обучения в университете, и, хотя она была рада этому вызову, она не ожидала такого темпа обучения в Хогвартсе и даже на первом курсе. Не говоря уже о том, что у неё были и другие заботы, которые занимали её мысли в сочетании с обычным стрессом из-за экзаменов. Гермиона никогда не блистала на экзаменах, в чём могла убедиться её подруга. Пока Гарри был в отъезде, борясь со змеями в гареме Императора, она осталась одна, чтобы противостоять тем, кто считал, что ей не место в их университете из-за её происхождения. Будучи единственной магглорождённой, поступившей в университет, Гермиона была представителем новой эпохи, в которой магглорождённые могли попасть в места, ранее для них закрытые. Это воодушевляло и заставляло её гордиться собой, но в то же время делало её мишенью. Она не винила Гарри в том, что он бросил учёбу ради своих амбиций, особенно если они помогали его семье, хотя она и не соглашалась с его выбором. Гермионе было больно думать, что Гарри теперь был частью системы, которая считала магглорождённых, таких как она, низшими существами. Ради всего святого, он был женат на Тёмном Лорде, человеке, который подчинил себе весь мир! И, судя по тому, что она видела, её друг, похоже, действительно испытывал чувства к императору. Она знала, что Гарри не так умён, как она, но чтобы он был таким доверчивым? Это было на него не похоже. Её упрямый, самоуверенный, добросердечный друг не подходил для такого структурированного места, как гарем, не говоря уже о том, чтобы быть главой такого учреждения. Однако он был похож на себя, когда влюблялся в хорошенькое личико. Седрик, его нынешний…наложник? Был одним из тех, кто сразу же пришёл на ум. Гарри какое-то время был очарован его внешностью и характером, пока это не сошло на нет. Ещё была Чжоу, невероятно красивая девушка, но у Гермионы всегда было подозрение, что она не так уж и влюблена в мужчин, как все думали. Гарри также несколько раз расхваливал Драко, хотя обычно это заканчивалось тем, что он называл его придурком или другими подходящими словами. Так что нет, Гермиона не удивилась, что Гарри снова запал на очередную хорошенькую мордашку. Но разве это лицо принадлежит Императору? Неужели её друг может быть ещё более неразумным? Он был сумасшедшим, настоящим сумасшедшим, а не тем, в кого, по мнению Гермионы, должен был влюбиться её друг, не тем, у кого всегда был комплекс героя. Должно быть, Гарри каким-то образом манипулируют. Было абсурдно, что она едва ли не в целости и сохранности окончила университет, в то время как он был в гареме, уже на третьем ребёнке, и позволял так себя эксплуатировать. Честно говоря, она была разочарована. Не удивлена, но всё равно недовольна. Она должна была быть рядом с ним, защищать его, но Гермиона знала, что не смогла бы пройти отбор. Даже если бы был шанс, что её выберут, учитывая, что её единственной связью с высшим обществом был сам Гарри, она никогда бы не позволила себе оказаться рядом с этим монстром, который был их Императором. От грохота Гермиона подняла голову, оторвавшись от своего эссе по «Динамике Министерства», и нахмурила брови. Главные двери библиотеки были небрежно распахнуты, не обращая внимания на тех, кто находился внутри. Они врезались в стены, возможно, повредив их из-за применённой силы, явно магической. За ними вразвалку вошла группа хихикающих студентов, одетых в тёмно-фиолетовые мантии, которые выдавали в них членов Общества. Гермиона никогда не испытывала такой зависти, когда слышала об элитной группе студентов, которым были доступны возможности, недоступные остальным выпускникам. То, что она никогда не слышала о её существовании до поступления в университет, только подчёркивало разницу в социальных кругах, которые она и те, кто мог к ней присоединиться, часто посещали. Она была придумана детьми из высших слоёв общества и воплощена в жизнь, когда университет открыл свои двери. Её статус и существование были закреплены щедрыми пожертвованиями их семей, благодаря чему Общество оставалось эксклюзивным и влиятельным. Общество было открыто только для людей определённого статуса и уровня интеллекта, хотя в основном это было лишь прикрытие. Гермиона знала, что у неё достаточно знаний, чтобы вступить в него, она была одной из самых умных в своём возрасте и часто получала высшие оценки на занятиях, в то время как некоторые из них спокойно сидели в середине списка. Когда она спросила о вступлении в прошлом году или о том, чтобы пройти тест и проверить, получится ли у неё, девушка, которую она спросила, просто рассмеялась ей в лицо и ушла. Очевидно, это было только по приглашению, и то, что Гермиона восполняла умом, ей сильно не хватало в социальном статусе. Всегда с тех пор, она затаила обиду на немногих привилегированных которые были предоставлен доступ. И теперь в центре хихикающей компании стояла первая принцесса Империи, Эвана Слизерин, первый ребёнок и дочь Императора. Они обе учились на втором курсе, хотя и по разным специальностям, поэтому Гермиона видела её очень редко с тех пор, как университет открылся в 1999 году. Тем более что она была одной из немногих студенток, которым разрешалось покидать кампус по своему желанию, чтобы вернуться в страну своего мужа или по официальным делам. Гермиона задумалась о том, как она справляется, а затем фыркнула от такой мысли. Конечно, она справлялась, Гермиона сомневалась, что профессорам позволено её завалить. Женщина недавно вышла замуж за принца из итальянской королевской семьи, о существовании которой Гермиона даже не подозревала, и теперь все знали о беременности принцессы первым внуком императора. Как они могли не знать? Теперь, когда новость была официально обнародована, женщина хвасталась этим везде, куда бы она ни пошла. От того, как люди в эти дни буквально падали к ногам женщины, словно она носила в себе бога, Гермионе становилось не по себе. Она не могла не думать о Гарри и о том, приходилось ли ему когда-нибудь иметь дело с ней, потому что характер принцессы Эваны оставлял желать лучшего. Группа последовала за принцессой дальше в Библиотеку, расположившись вместе в углу, где плюшевые диваны были открыты специально для них. Они были шумными, не обращали внимания на создаваемый ими беспорядок или намеренно игнорировали его. Краем глаза Гермиона видела, как многие коллеги-исследователи собирают свои материалы, чтобы уехать. Она раздумывала, не сделать ли и это, но заколебалась, когда поняла, что большинство, если не все остальные студенты, направляются к выходу. Однако ей действительно нужно было закончить это эссе, а книга, которую она читала, была предназначена только для использования в библиотеке… Громкий смех заставил Гермиону вздрогнуть, и она снова посмотрела на компанию, наблюдая, как принцесса откинулась на спинку стула, положив ноги на стол. Девушка рядом с ней что-то шептала ей на ухо, и их взгляды на мгновение встретились со взглядом Гермионы. Поспешно убрав книгу на полку, Гермиона вздохнула, запихнула всё в сумку и направилась к двери. Были такие сражения, которые даже она не стала бы выбирать. Гермиона могла только надеяться, что Гарри действительно пользуется расположением Императора, потому что королевские дети, с которыми она до сих пор встречалась, не производили на неё хорошего впечатления и не способствовали популяризации королевской семьи. Возможно, это была единственная надежда, которая у неё была на поддержку королевской семьи в будущем, а поскольку она стремилась стать министром магии, разногласия с ними могли вызвать только проблемы.

***

15 марта 2001 года, четверг Элсон низко поклонился, входя в кабинет Его Величества, сжимая в руках маленький пакет Мужчина махнул ему рукой, чтобы он шел вперед, отодвигая бумаги, над которыми работал, в сторону и уставившись на сумку. Она зазвенела, когда он положил ее на стол мужчины, опрокидывая, чтобы показать содержимое. Оттуда высыпалась дюжина маленьких драгоценных камней, на лицевой стороне каждого было вырезано крыло, а на другой — узнаваемый символ. Его Величество взял в руки один из крошечных кусочков и стал его рассматривать. — Ты хорошо справился, Элсон. Полагаю, о хозяевах позаботились? — Было оказано некоторое сопротивление, Ваше Величество, поэтому несколько человек погибли, а многие получили ранения. Тех, кто ещё жив, отвели в камеры, как вы и просили. —Пока у меня есть живые свидетели, это всё, что имеет значение. —Император с отвращением бросил драгоценность обратно на стол, и Элсон быстро собрал их в сумку и убрал её. —Не забудь отправить их в Департамент на обследование. Были ли какие-то непредвиденные обстоятельства во время вашей поездки? —Похоже, Ваше Величество, формируются лагеря, наполненные мятежниками, которые разделяют взгляды Ордена. Люди слабы, но их число растёт с каждым днём. Возможно, вскоре потребуется демонстрация силы Империи, чтобы подавить это восстание, прежде чем оно превратится в бунт. Мужчина посмотрел на него с весёлым блеском в красных глазах. —Я прекрасно понимаю, Элсон. Я уже сталкивался с подобными ситуациями. Элсон кивнул, несмотря на то, что ему было что сказать. Он знал, что если ситуация ухудшится, Император действительно последует его словам, но в эти дни этого человека было трудно понять. Казалось, он наслаждался растущим напряжением, его настроение испортилось только тогда, когда ему напомнили о том, что сейчас поставлено на карту. Его дети и единственный наложник, которому он, казалось, искренне благоволил. В эти дни Элсон поручил многим рыцарям под своим командованием следить за Поттерами и теми, кто тесно с ними связан, на предмет любых признаков того, что они связаны с восстанием. Пока что, похоже, в действие были вовлечены только Уизли, а их уже нельзя было считать близкими соратниками Поттеров, как несколько лет назад. Тем не менее Император напомнил ему о необходимости сохранять бдительность. Семью его наложника нельзя было подкупить, иначе мужчине пришлось бы предпринять действия, которые испортили бы их отношения. —Что касается гарема, Ваше Величество, сегодня состоится собрание наложниц. Не хотите ли вы, чтобы я снова проследил за знатными дамами, чтобы посмотреть, не пытаются ли они подслушивать, или у них есть свои собственные собрания? —Нет. Сегодня присматривай за этой встречей для меня, Элсон, и возвращайся, если будет сказано что-нибудь подстрекательское. Элсон кивнул, уже обдумывая, как ему проникнуть в охраняемый павильон. —Да, Ваше Величество. Из всех партий? Император мрачно ухмыльнулся, его глаза сверкнули, когда он явно представил себе эту картину. —Конечно, мне будет очень интересно услышать, что придумает мой благородный супруг в ответ на любые замечания, у него довольно вспыльчивый характер.

***

Он спрятался на виду, чтобы легче было попасть на собрание Консорта, выдав себя за одного из несчастных евнухов, которые имели несчастье попасться на глаза Его Величеству и ушли, не в силах вымолвить ни слова, с вырванными языками и зашитыми ртами. Это позволяло ему стоять рядом с супругами, пока они пили чай, поскольку они были уверены, что он не станет разглашать услышанное, и они могли не беспокоиться о том, что их потревожат назойливые наложницы, которые были слишком любопытны для собственного блага —Брат, могу ли я осмелиться спросить, о чём вы с Его Величеством говорили по утрам в последнее время? — спросила супруга Пенни Хейвуд, смущённо улыбаясь. —Я так скучаю по нашему частому общению, это часть работы главы гарема, которая делает её такой стоящей. Вы согласны, сестра Беллатрикс? Любимый супруг Его Величества, казалось, не был в восторге от того, что она уделяет ему внимание, и со вздохом поставил свой чай на стол. Элсон с интересом наблюдал за этим человеком, поскольку он был так необычайно открыт в проявлении своих эмоций. —Это так сестра Пенни, — согласилась супруга Беллатриса Блэк. — Мне тоже любопытно, почему вы не участвуете в этих встречах, сестра. Раньше вы приглашали меня, когда были главой, а я — вас, когда была главой. —Супруга явно насмехалась над благородной супругой, которая выглядела смущённой. Консорт Пенни хмыкнула, изображая завуалированную обиду, и сделала вид, что пытается разрядить обстановку. —Сестра, это потому, что мы близки. Я уверена, что в будущем, когда мы с братом Гарри уладим наши разногласия, он будет рад разделить свои обязанности, как и положено. — Возможно, и нет, Консорт. —Благородный Консорт вздохнул, притворяясь, что ему больно. —Я был так… расстроен, когда меня не привлекли в качестве Второго Супруга, как следовало бы, что я действительно не знаю, хочу ли включать тебя. Приношу свои извинения, но я действительно получаю большое удовольствие от приватных бесед, которые мы с Его Величеством ведем. Они такие… интимные, я не хочу это портить, и я думаю, что Его Величество был бы весьма недоволен, если бы я поделился нашими разговорами. Вы понимаете, сёстры? В конце концов, вы обе пользовались одной и той же привилегией. —Мужчина взмахнул рукой, и служанка поспешила наполнить его чашку, пока он делал вид, что не замечает явно кипящую от злости супругу Беллатрису и хмурую супругу Пенни. Две другие супруги, казалось, были слегка удивлены, когда он наблюдал за ними, и Элсон запомнил это, чтобы сообщить Его Величеству. Ему было бы приятно узнать, что у его фаворита есть могущественные союзники. — Что ж, я считаю, что это справедливо, — сказал супруг Регулус Блэк, получив в ответ яростный взгляд от своей кузины. — Никто из нас никогда не был допущен к приватным утренним совещаниям, нас приглашали лишь в редких случаях. Давайте сменим тему, я вижу, что она портит настроение нашей встречи. Консорт Пенни немного оживилась и, наклонившись вперёд, радостно улыбнулась. —Тогда я хочу поделиться с вами небольшой новостью, которая, я уверена, принесёт вам радость. Мой целитель подтвердил, что мой ребёнок всё ещё растёт сильным и здоровым! Я так рада, но, о, я не могу дождаться того дня, когда смогу взять на руки своего маленького принца. Упоминание о принце привлекло внимание Элсона, и он незаметно наблюдал за женщиной, ожидая, что она выдаст себя чем-то ещё. — Принц? Вы знаете его пол, супруга Пенни? — резко спросила супруга Айла Лориер, нахмурив брови. Консорт, о которой шла речь, слегка наклонила голову, безмятежно улыбаясь и делая вид, что масло не тает у неё во рту. —Нет, хотя я могу надеяться. У меня уже есть две дочери, и я бы хотела подарить Растусу настоящего брата.—Она объяснила, хотя Элсон и окружающие явно не поверили, что это правда. Это был ещё один неверный шаг — доложить Его Величеству, который, несомненно, был бы рад получить новости, после того как он успокоился бы от гнева из-за того, что его снова проигнорировали.

***

23 марта 2001 года, пятница Чжоу уставилась на неловко улыбающегося мужчину, сидящего напротив, и слегка нахмурилась, недовольная его присутствием. Она не ожидала, что другой наложник постучит так рано или вообще постучит, но ей пришлось пригласить его на том основании, что он был старше по званию, хотя Чжоу знала, что Седрик не из тех, кто соблюдает формальности. —Зачем вы здесь, брат Диггори? —продолжая помешивать чай через несколько мгновений. Она отослала своих служанок, чтобы они могли поговорить наедине, и мужчина последовал её примеру, отослав своих слуг. Чжоу надеялась, что это поможет разрядить обстановку, но ситуация стала ещё более неловкой и неприятной. Было странно разговаривать со своим бывшим, когда вы оба были частью гарема другого мужчины. — Зовите меня Седриком, Чжоу, — умоляюще попросил мужчина во второй раз, и она вздохнула. — Зовите меня Чанг, брат Диггори. Мужчина издал какой-то звук, на который она не обратила внимания, потягивая чай. — Не будь такой, Чж…сестра Чанг, — фыркнул Седрик, выглядя как побитый щенок. — Мы знаем друг друга много лет! Я знаю, что это может быть неловко, потому что мы встречались, но теперь мы оба старше и являемся членами гарема Его Величества. Мы не можем вечно игнорировать друг друга. —Я могла бы, — ответила Чжоу, наконец встретившись с ним взглядом. —Довольно легко. Мы почти не общались до этого момента, и прошло несколько месяцев с тех пор, как я присоединилась. Конечно, мы можем продолжать делать то же самое. Я не прошу многого, брат Диггори, —серьезно заявила Она. — Но я прошу оставить меня в покое. Люди уже знают о наших предыдущих отношениях, и этого должно быть достаточно. Я не хочу, чтобы моё прошлое продолжало мешать мне, особенно если ты будешь настаивать на общении со мной. Я здесь, чтобы выполнять свой долг, не более того. К своему ужасу, Чжоу забеспокоилась, что мужчина может заплакать, когда его губы опустились в хмурой гримасе. Он повел плечами, пытаясь взять себя в руки. —Я понимаю это, но…—Седрик застонал, подняв руку и обхватив ею лицо. —Если все уже знают, зачем нам игнорировать друг друга? Как ты и сказал, мы расстались по-дружески, так почему бы нам не продолжать в том же духе? Разве не странно, что бывшие друзья остались вежливыми друг с другом, даже будучи союзниками в гареме? Чжоу вздохнула, с таким стуком поставив чашку на стол, что мужчина слегка вздрогнул. —Я… Полагаю, если бы мы вели себя вежливо, это не вызвало бы ни у кого подозрений.Но ты должен помнить о моём положении. Ты лучше всех знаешь, что я не совсем подходящий человек для гарема. Мужского гарема. И у меня невероятно низкий ранг. Моё положение шаткое. —Я помогу тебе! —Мужчина наклонился вперёд, чтобы пожать ей руку, и Чжоу изо всех сил старалась не отстраниться, сморщив нос. —Ты же знаешь, что я бы помог! Я всегда считал нас друзьями, даже после того, как мы… расстались. Позволь мне помочь тебе укрепить твои позиции. Она смотрела на него, испытывая внутреннюю жалость к этому человеку. Он давал обещания, которые не мог сдержать, потому что сам находился в неопределённом положении. С тех пор как она присоединилась к гарему, Чжоу чувствовала, что всё в этом гареме очень несбалансированно. Те, кто находился в нижних рядах, никогда не продвигались вперёд, а те, кто был выше, только увеличивали разрыв между ними. За последние годы только одному наложнику удалось преодолеть этот барьер, но он плотно закрыл за ней дверь. Благородный консорт Поттер завладел всем вниманием Его Величества, и, хотя Чжоу была рада, что ей не нужно заставлять себя находиться в компании императора, она согласилась с тем, что этот человек не обращал внимания на руины, в которые превратился гарем. Он едва ли функционировал так, как должен сейчас и если в ближайшее время ничего не изменится, что-то обязательно взорвётся. Либо он эффектно упадет, либо весь гарем рухнет.

***

Чжоу казалась намного холоднее, чем в последний раз, когда они общались, до того, как он попал в гарем. Она была жизнерадостной, яркой девушкой, которая с лёгкостью приняла их разрыв, что говорило о её облегчении. Чжоу хотела остаться друзьями и попросила его написать ей, как только он попадёт в гарем, что он и сделал. Так что она оставила его в подвешенном состоянии. Седрик думал, что они расстались по-дружески, осознав, что ни один из них не был тем, кого хотел другой, несмотря на их взаимную симпатию. Но, очевидно, это было не так. Каким-то образом их отношения ухудшились до такой степени, что она не решалась даже называть его союзником, несмотря на преимущества, которые это дало бы ей. Он был намного старше её, и ей не стоило даже задумываться, чтобы согласиться. И Седрик знал кое-что о том, как заключить союз с наиболее выгодными наложницами. Ему очень помогло то, что он остался в хороших отношениях с Гарри после того, как тот попал в гарем. В школьные годы они не были близки, но они достаточно часто общались, так что для Седрика не было ничего необычного в том, что он обращался к нему, когда они оба были благородными, и просил о дружеских отношениях между ними, которые, возможно, можно было бы назвать союзничеством. И теперь, когда Гарри стал главой гарема, единственным благородным консортом и любимым наложником Его Величества, Седрик был бесконечно благодарен ему за дальновидность. То, что Седрик никогда публично не выступал против Пенни, тоже было ему на руку, поскольку позволяло сохранять максимально возможный нейтралитет, что было преимуществом в нынешней напряжённой обстановке. Но Чжоу лишь неохотно приняла его предложение. Это было больно, правда. Он не знал, сможет ли снова смотреть на неё так же. Он чувствовал то же самое, когда Гарри обошёл его, и не оглядывался, пока не оказался достаточно близко к вершине, чтобы Седрик не мог его запятнать. Это было своего рода предательством, которое ранило. Почему Чжоу вообще присоединилась к Гарему? Она была Наследницей своего рода, как и он, но перед ней открывалось блестящее будущее. Седрик разочаровал ее с того момента, как выяснилось, что он гей. С другой стороны, родители Чжоу приняли ее такой, какая она была, и помогал ей в ее начинаниях. Так почему же она отказалась от этого будущего, чтобы преследовать его там, куда он сбежал, чтобы избежать всей этой ответственности? Оглянувшись, он увидел, что Чжоу снова читает в той же позе, в которой он её застал, и даже не потрудилась проводить его. Вместо этого за ним последовала служанка с небольшой корзинкой для подарков, поблагодарив его за визит к её госпоже. Он слабо улыбнулся женщине, а его собственная служанка любезно приняла подарок. Он почувствовал себя опустошённым, когда дверь захлопнулась перед его носом, и задумался, стоил ли этот визит того, хотя кое-что ему и прояснил.

***

2 апреля 2001 года, понедельник Тренировочный манекен в другом конце зала вспыхнул фиолетовым пламенем, когда Гарри прошептал заклинание. Его магия реактивного щита была слишком медленной, чтобы спасти его от разрушения в течение нескольких мгновений. Он наблюдал, как манекен рассыпался, как и другие до него, и радостно улыбался про себя. Заклинание было даже более эффективным и разрушительным, чем говорилось в книге, возможно, даже слишком смертоносным, чтобы использовать его на Турнире. Тем не менее, это было хорошее заклинание, которое можно было придержать в уме на случай необходимости. Его было легче контролировать, чем адское пламя, но оно было лишь немного менее мощным. Была бы у Гарри возможность выучить такое заклинание, если бы они всё ещё находились под гнётом режима света, который запрещал все заклинания, которыми они пользовались веками, просто потому, что они не соответствовали строгим стандартам? Судя по книге, в которой он нашёл это заклинание, Гарри сомневался, что у него была бы такая возможность. Он перешёл к следующему манекену, задумчиво напевая в течение нескольких секунд, прежде чем методично взмахнуть палочкой так, как он запомнил из книги. Несколько секунд ничего не происходило, и Гарри подумал, что его первая попытка провалилась, но затем по ногам манекена начали подниматься сосульки, остановившись у колен. Неплохо для первой попытки. Однако прежде чем он смог продолжить, позади него раздались медленные хлопки, и Гарри испуганно обернулся. Его муж направлялся к нему, бесшумно войдя на тренировочное поле, с сияющим выражением лица. Томас остановился перед пеплом от манекена, с интересом разглядывая его остатки. —Довольно разрушительное заклинание. Ты планируешь использовать его на турнире? Думаю, организаторы были бы весьма… недовольны, если бы ты уничтожил одного из своих соперников. — Я и не собирался. Я просто тренируюсь. Приятно иметь в запасе что-то разрушительное и неожиданное, — ответил Гарри, пристально наблюдая за тем, как мужчина подходит к нему. — Так и есть, — пробормотал Томас, и его голос едва был слышен на другом конце тренировочной площадки. — Очень впечатляет, мой дорогой. Как ты относишься к дуэли? Внезапный вопрос мужчины на мгновение заставил Гарри задуматься, и он понял, что это значит. —Между нами? Это… это разрешено? Томас хищно улыбнулся. —Кто-нибудь может с этим поспорить? Нет, нет, они не могли. Гарри ответил нетерпеливой ухмылкой. Не каждый день выпадает удовольствие сразиться с, возможно, самым сильным противником в мире. Он слегка пригнулся, готовый принять любой удар, но Томас просто стоял, даже не вынув палочку. —Ты не собираешься начинать, Томас? — Нет, — коротко ответил мужчина. Когда Гарри моргнул, он продолжил. — Я хочу точнее оценить твою силу. Если бы я атаковал агрессивно, у тебя не было бы времени проявить себя. Начинай, Гарри. Поколебавшись мгновение, Гарри решил начать с лёгкого «Жгучего проклятия», не стремясь причинить мужчине какой-либо вред, а затем быстро последовал за ним более сильным проклятием. Оба не достигли цели, отклонившись на метр, а затем ударившись о защиту, которую Гарри не заметил. Он уставился на колышущуюся стену магии на секунду, а затем ухмыльнулся. Отправив ещё одно проклятие, он наложил под него чуть более разрушительное заклинание, которое должно было сжечь пальцы цели, скрытое под более сильной аурой шутливого заклинания, которое должно было сделать руки человека зелёными. Оба заклинания не достигли цели, но Гарри не сдавался, отправляя заклинание за заклинанием, которые все были перенаправлены. Медленно, но верно растущая агрессия и магия, которые он вкладывал в каждое заклинание, взяли над ним верх, и он начал задыхаться. Он не был истощён, магические резервы Гарри были глубже, чем он мог исчерпать, но бросать заклинание за заклинанием в противника и не попадать ни в одно из них было утомительно как морально, так и физически. Гарри вытер лоб рукой и выпрямился. Это заставило Томаса улыбнуться, и у Гарри была лишь доля секунды, чтобы броситься в сторону и выставить щит, прежде чем в его сторону полетело тёмно-синее заклинание. Оно ударило в него, разбившись о щит, хотя магия яростно сопротивлялась, разрушая щит и рассеиваясь в облаке искр. Гарри ошеломлённо уставился на пространство перед собой, а затем недоверчиво посмотрел на мужа. — Зачем ты это сделал? Я думал, мы закончили! —Я закончил наблюдение за твоими навыками в области колдовства. Я впечатлён, я почувствовал, как мой щит несколько раз исказился. Будь у тебя чуть больше сноровки и искреннего желания навредить, ты бы его сломал. Гарри пристально посмотрел на мужчину, делая шаг вперёд. —Я не собираюсь причинять тебе вред, даже если знаю, что ты можешь увернуться или блокировать мои заклинания. Ты мой муж. —А, так вот оно что? Ты бы смог посылать смертоносные заклинания в незнакомцев, которых встретишь на Турнире? Потому что именно с этим некоторые из них будут к тебе приближаться, Гарри. Не так сильно, как я, конечно, но они будут стремиться причинить вред. И я не могу позволить тебе просто принять это, иначе я не позволю тебе участвовать в соревнованиях. Покажи мне, что ты можешь дать отпор с такой же силой. Я дам тебе ещё один шанс. Начни сначала. — Я… я не могу, Томас. Даже мысль о том, что я могу ударить тебя одним из своих заклинаний… — Гарри замолчал, отступив назад, когда глаза Императора потемнели. — Тогда я проверю твою защиту. Если ты сможешь отразить несколько моих заклинаний подряд, можешь продолжать. Если нет, тебе придётся сражаться со мной до тех пор, пока ты не сможешь, сколько бы времени это ни заняло. —Не успел Гарри сделать следующий вдох, как в его сторону быстрее первого полетело болезненно-жёлтое заклинание, едва не задев его плечо. Гарри вскрикнул, когда он отскочил в сторону, широко раскрыв глаза, и быстро выставил щит, затем ещё один, но оба были разрушены силой следующего заклинания, которое послал в его сторону Император. Гарри на долю секунды встретился взглядом с мужем и отпрянул назад, увидев его ярко-красные глаза, наполненные адреналином и страхом. Чувствовали ли это враги Томаса, выступая против него? Как они это переносили?

***

Гарри задыхался от усталости, рухнув на скамейку, и был слишком измотан, чтобы произнести даже простое освежающее заклинание. После того как их импровизированная дуэль закончилась, Томас, наконец, удовлетворенный, а Гарри должным образом униженный, отвел его в ближайший павильон, чтобы отдохнуть. Гарри почувствовал прохладу и с облегчением вздохнул, когда влага с его кожи и одежды исчезла. — Спасибо, — прошептал он, пытаясь выпрямиться, когда его муж сел рядом с ним. —Ты молодец, мой дорогой. Я впечатлен, что ты продержался так долго. Ты можете выиграть все это, если ты сможешь просто пережить своих противников, у тебя есть резервы для этого.— Император сделал комплимент, и Гарри устало улыбнулся ему. —Тем не менее, я надеюсь увидеть, как ты победишь со своим заклинанием. Именно это будут оценивать те, кто рекомендует тебя для получения степени магистра. —На несколько минут они погрузились в дружеское молчание, просто наблюдая за проплывающими над головой облаками и первыми признаками приближающейся весны, расцветающими в обширных садах, окружающих Павильон. В такие моменты, как этот, Гарри, как правило, заводил разговор на неприятные темы, однако и желание задать свои вопросы заставило его нарушить молчание. —Томас, — начал Гарри. — Если я задам тебе вопрос, ты сможешь ответить мне честно? Со мной? Не приукрашивай свой ответ и не лги ради меня, я хочу услышать правду. Об этом. Его муж наблюдал за ним оценивающим взглядом, слегка наклонив голову. Такой пристальный взгляд пугал особенно, когда находишься под ним, но Гарри держался твердо. —Конечно, мой дорогой. Я редко открыто лгу. — Я… ну, я уже давно кое о чём думаю. Это касается детей. Наших детей. — С ними всё в порядке? — быстро спросил Томас, и Гарри поспешил его успокоить. — Тогда о чём ты думал? — Ты… — Гарри замешкался, быстро втянув в себя воздух. — Ты был… не в восторге от нынешней беременности сестры Пенни. Ты не хочешь, чтобы у тебя было четверо детей от одной наложницы? Или дело в количестве беременностей? Или… — Его голос затих, он не смог продолжить. Рука Томаса на его руке была твердой и ободряющей, подготавливая его к предстоящему разговору. —Я желаю иметь от тебя столько детей, сколько ты готов родить, мой дорогой. Если нам посчастливится иметь больше, я буду вне себя от радости. Если мы останемся родителями только для наших троих нынешних детей, я буду доволен и буду лелеять их. Ты не стремишься к власти через наших детей, как многие из моих наложниц, Гарри, и поэтому я полностью доверяю тебе в этом вопросе. Если ты хочешь ещё одного… — Он крепко прижался губами к тыльной стороне ладони Гарри. — Тогда ты не найдёшь во мне возражений, а только поддержку.

***

11 апреля 2001 года, среда Томас в последний раз сжал руку Гарри, прежде чем тот вошел в комнату, крики его новорожденного ребенка были громкими и эхом отдавались в коридоре. Послышались вздохи и воркование других наложниц, и Гарри испустил свой собственный вздох облегчения, хотя и по другой причине. По крайней мере, Пенни больше не могла выставлять напоказ свою беременность. Гораздо сложнее было выставлять напоказ новорождённого, о котором нужно было должным образом заботиться, не подвергая его воздействию множества внешних факторов, а забота о нём означала, что его потребности были важнее ваших. Гарри жестом велел остальным наложницам встать, что они и сделали, быстро протолкнувшись вперёд, пока не оказались почти вплотную к нему. Гарри бросил на них равнодушный взгляд, но они слишком возбуждённо болтали, чтобы обратить на это внимание. —О, интересно, кто это? Готова поспорить, что это девочка, Пенни всегда так души не чаяла в своих дочерях! — лихорадочно говорила Алекто, теребя один из своих украшений для волос. Гарри внутренне фыркнул, немедленно вспомнив вечеринку в честь дня рождения Сесилии, которая была не так давно. Тогда она точно не проявляла особой нежности к своей младшей дочери. —Ну, я думаю, это будет милый маленький принц. У сестры Пенни две дочери, тебе не кажется, что было бы поэтично, если бы у нее также было два сына? Тем более, что это, кажется, последний ребенок, который у нее будет, Его Величество совершенно очевидно дал понять, что четверо — это предел. Жасмин захихикала. —Тем не менее, четверо — впечатляющая сумма! Сестра Пенни невероятно справилась со своей ролью! Не похоже было, что многим другим наложницам нравилась эта мысль. Они по-прежнему слепо верили, что предпочтительнее родить принца и что Пенни достигнет невообразимых высот, если у неё будет мальчик. Только Гарри знал, что пол не имеет значения. —Поздравляю, Ваше величество, Ваше высочество, с рождением Восьмого принца. Пусть ваше правление продлится во веки веков, Ваше величество, и ваш новорожденный ребенок наследуют Вашу неизмеримую силу. —Почтительно объявила акушерка, держа на руках новорожденного принца, заботливо завернутого в зеленую пеленку. Женщина, слегка улыбаясь, представила мальчика его родителям. Пенни выпрямилась, с готовностью взяла на руки нового принца и заворковала с ним. —Ваше Величество, я подарила вам второго сына.—Пенни с гордостью представила мальчика Томасу, и её глаза заблестели от радостных слёз. Что-то внутри Гарри сжалось, когда он наблюдал за этой сценой. Он не стал бы вмешиваться, особенно в такой уязвимый момент. Он до сих пор помнил, каким холодным было его чувство после того, как Пенни его прервала. Гарри был не таким, как она, не таким жестоким, чтобы разрушить такой нежный момент для них обоих. Томас бережно принял на руки своего новорождённого сына, нежно укачивая его и глядя на маленького принца. Мальчик слегка извивался, издавая тихие недовольные звуки, которые быстро стихали, когда мужчина укачивал его. — Ваше Величество, как мы назовём нашего новорождённого сына? — нетерпеливо спросила Пенни через несколько мгновений. — Теперь я точно знаю, каким будет его второе имя. —Его будут звать Дариус, потому что я надеюсь, что он вырастет великим и добрым волшебником. Пенни кивнула, с готовностью соглашаясь. —А в качестве среднего имени я хочу назвать его Августом, в честь древних римских императоров, потому что я надеюсь, что он будет таким же величественным, как они. Дариус Август Слизерин, Восьмой Принц. Ее имя заставило других наложниц приподнять брови, особенно когда она упомянула «императора» и «величие», оба слова с дерзким подтекстом. Гарри отметил, что это напомнило ему имя Юлия. Оба их сына были названы в честь римских императоров, один — отцом, другой — матерью. — Поздравляю с рождением сына, супруга Слизерин-Хейвуд, — сказал Гарри, глядя на своего мужа. — Я рад, что вы оба здоровы. Я уверен, что Его Величество будет очень рад появлению на свет своего восьмого сына. — Да, — пробормотал Томас, всё ещё глядя на крошечный свёрток у себя на руках. Насколько Гарри мог судить, у ребёнка были светлые волосы Пенни, и сейчас из-под одеяла торчали светлые пряди. Он почувствовал на себе взгляд Пенни, прежде чем отвернуться от этого милого момента, поскольку женщина практически излучала самодовольство. Гарри встретился с ней взглядом, демонстрируя свою усталость от её непрекращающихся нападок на него, даже в тот момент, когда она должна была быть сосредоточена исключительно на своём новорождённом. Женщина не поняла намёка, слегка приподняв подбородок, прежде чем посмотреть на Императора влюблёнными глазами.

***

23 апреля 2001 года, понедельник Пенни с большой радостью пригласила Поттера на обед пару недель спустя, когда она почти оправилась после рождения второго сына. Она всё ещё испытывала боль, и ходить было тяжело, поэтому она пока не возвращалась на утренние собрания, но мысль о том, что она наконец-то сможет похвастаться перед этим мужчиной своим сыном, притупила её боль настолько, что она пригласила его и других на обед. Ее Дариус, Восьмой принц, рос хорошо, и был центром ее мира. Родившийся в одно из самых неспокойных времен, которые Пенни пережила в гареме, он был лучом надежды. Он был ее ключом к возвращению на пост главы гарема и, наконец, к статусу благородной супруги, которого она добивалась с тех пор, как Эванджелина посмертно получила этот титул в 1990 году. Потребовалось одиннадцать долгих лет, но скоро Пенни, несомненно, осуществит свою мечту. Конечно, она пригласила и многих других наложниц — своих союзниц, тех, кто придерживался нейтралитета, и пару тех, кто был верен Поттеру, — чтобы у него была аудитория для публичного унижения. Было здорово, что у неё снова было что-то, что можно противопоставить этому мужчине, что позволяло другим сравнивать их двоих и видеть, кто из них действительно лучше подходит на роль главы гарема. Теперь она была матерью четырёх королевских детей, не имеющих себе равных среди других наложниц. Пенни наслаждалась этим. Поттер и его союзники выглядели относительно расслабленными, общаясь с более нейтрально настроенными наложницами, и Пенни сжала кулаки, поняв, что они её игнорируют. Если не считать приветствий в начале чаепития, когда Пенни сослалась на то, что всё ещё болит, чтобы не кланяться узурпатору, между двумя фракциями почти не было взаимодействия. Она откашлялась, надеясь нарушить царившую вокруг спокойную атмосферу. Возможно, если бы ей удалось достаточно разозлить Поттера, а у него был вспыльчивый характер, она могла бы свалить на него вину за испорченный чай. Конечно, об этом стало бы известно Императору, и это побудило бы его и дальше продвигать её на высшие должности. Гарри нерешительно поднял взгляд, когда Пенни откашлялась, и почувствовал первые признаки страха, увидев слащавую улыбку на её лице. Что эта женщина задумала на этот раз? —Я благодарю вас всех за то, что вы пришли сюда сегодня, чтобы поздравить меня с рождением сына. Я невероятно благодарна за то, что у меня есть такие заботливые сёстры и братья, на которых я могу положиться в период выздоровления. Теперь, когда наконец родился мой четвёртый ребёнок, я чувствую себя полноценной. Брат Гарри, разве ты, как глава гарема, не считаешь, что это настоящее благословение? Я уверена, вы знаете, что Его Величество, должно быть, в восторге, ведь вы встречаетесь с ним по утрам. —Женщина перевела разговор на него, а вместе с ним и внимание всего стола. Ему пришлось быстро стереть недовольное выражение с лица и слегка улыбнуться. —Ты невероятно благословлена, сестра. Четверо детей — это великий подвиг, и Его Величество приветствует тебя за твои усилия по восстановлению Династии. Я могу только надеяться, что смогу снова забеременеть, чтобы разделить с тобой такое благословенное состояние. —Он убедился, что повернулся ее слова направлены против нее, а не по достоинству оценены ее намерения. —О, брат… Я не хочу судить тебя, поэтому, пожалуйста, прими мои слова такими, какие они есть от сестры, которая беспокоится за тебя. —Лицо Пенни превратилось в идеальное подобие обеспокоенного, сочувствующего коллеги-родителя. —Ты уже родил троих королевских детей за такой короткий промежуток времени, ты должен заботиться о своем теле, чтобы не перенапрягать его. Пожалуйста, найди время, чтобы отдохнуть, ведь не прошло даже года с тех пор, как родились твои младшие. Позволь нашим сёстрам и братьям теперь нести бремя и радость, связанные с рождением детей Его Величества. Ты должны гордиться тем, чего достиг за такой короткий срок, брат, правда, но мы беспокоимся о твоём здоровье.— Те, кто сидел ближе всего к Пенни, кивнули, их лица отражали её беспокойство, но глаза говорили о другом. —Конечно, вы хотели бы быть в наилучшей форме, когда будете вынашивать следующего ребёнка, не так ли? Тогда возьми ещё год или два на восстановление. Если Его Величество действительно так увлечён тобой, у тебя будет достаточно времени, чтобы родить ещё детей в будущем. Моим детям семь, пять, три и недавно родившийся, доказательство того, что благосклонность Его Величества постоянна.— Она закончила свою речь ободряющей улыбкой, и несколько человек одобрительно закивали. —Сестра Пенни имеет на это право, брат, тебе действительно следует больше отдыхать, прежде чем ты начнешь думать о том, чтобы завести еще одного ребенка. — Вмешался Феликс, его улыбка выглядела гораздо менее реальной, хотя Гарри подумал, что это могло быть сделано специально. Этот человек никогда не делал никаких попыток в конце концов, притворяться дружелюбным. Гарри вздохнул, обдумывая слова Пенни, признавая, что в них есть доля правды, но также понимая, что её комментарии были ненужными, грубыми и совершенно неуместными, когда он просто выражал свои поздравления и намекал, что в будущем Император будет рад ещё нескольким детям. С Гарри. Не нужно читать ему лекцию. —Хотя я любезно принимаю мнение сестры Пенни по этому вопросу, я считаю, что, честно говоря, это не её дело. Мы с Его Величеством недавно говорили на эту тему, и я с радостью могу сообщить, что император сказал мне, что с нетерпением ждёт нашего следующего ребёнка, если я захочу ещё одного, чего я и хочу. Кроме того, сестра Пенни, позвольте напомнить вам, что у меня было всего две беременности по сравнению с вашими четырьмя, потому что я был благословен двойней. Поэтому я считаю, что наш нынешний опыт нельзя сравнивать, тем более что я на несколько лет моложе вас. Пожалуйста, воздержитесь от дальнейших комментариев, таких как эти, сестра, они не приветствуются. Я просто выражаю свои поздравления, а не прошу совета. Я считаю, что будет лучше, если я был должен удалиться сейчас, пока атмосфера еще больше не разрядилась. Сестры Луна и Жасмин, не желаете ли присоединиться ко мне в моем Дворце за продолжительным обедом? Превосходно.

***

1 мая 2001 года, вторник Первое мая наступило быстро, слишком быстро, по мнению Гарри, ведь сегодня хрупкий мир, воцарившийся в Гареме, должен был быть нарушен. Гарри крепко сжимал в руках свиток, содержание которого они с Томасом обсудили заранее. Мужчина хотел, чтобы Гарри заранее знал, о чём он объявит, чтобы ему не пришлось публично высказывать своё мнение по поводу решения. Теперь, глядя на ожидающие его формы других наложниц, он испытывал трепет. —Доброе утро, сёстры, братья, я благодарю вас всех за то, что вы так быстро прибыли. Сегодня Его Величество хочет, чтобы я объявил об изменении статуса супруги Пенни. Женщина, о которой шла речь, поёрзала на своём месте, глядя на свиток так, словно он был сделан из чистого золота, и от неё волнами исходило предвкушение. Другие наложницы взволнованно щебетали, ожидая, когда он продолжит, и Гарри глубоко вздохнул. —За рождение Восьмого Принца, вашего второго сына и четвёртого ребёнка, Его Величество дарует вам почётный титул Достопочтенной Матери за ваши успешные и плодотворные усилия по продолжению рода Слизеринов. Выражение лица Пенни стало ещё более радостным. —Я благодарю Его Величество за эту честь. Я очень рада присоединиться к сестре Беллатрисе в качестве одной из немногих титулованных особ в гареме. Конечно, эта женщина не могла не заинтересовать Гарри, даже в такой момент, как такой, как этот. Повисла напряжённая пауза, пока наложницы обдумывали услышанное и ждали, что Гарри продолжит, уверенные, что такое достижение заслуживает большей награды. Пенни выглядела особенно нетерпеливой. После нескольких напряжённых мгновений тишины выражение лица Пенни сменилось едва скрываемой обидой, её глаза слегка расширились. По залу пронёсся шёпот, когда наложницы поняли, что повышения для главного консорта не будет. Воздух стал напряжённым, напряжение в комнате росло по мере того, как выражение лица женщины менялось, на нём читались страх и гнев. Один из наложников, Феликс, всегда находившийся на стороне Пенни, неловко заговорил, когда молчание затянулось. —О, поздравляю с твоим титулом, сестра! Это такое достижение — получить столь редкую награду. —Мужчина закудахтал, и это воодушевило некоторых других, и они начали вторить ему, хотя и не были уверены, действительно ли это награда более важная, чем повышение. —Поздравляю, сестра! — О, как чудесно! Его Величество оказывает вам честь! Беллатриса тоже высказалась. —Я рада, что именно ты разделишь со мной титул Почётной матери. Ты заслуживаешь этого титула, сестра, в отличие от других. Женщина, о которой шла речь, улыбнулась, разжав челюсти, когда её тело наконец оттаяло. Это была неловкая, явно натянутая улыбка. —Спасибо вам, братья и сёстры, за ваши искренние поздравления. Я, как уже говорила, счастлива, что удостоена такой чести.— Пенни встретилась взглядом с Гарри, и в её глазах бушевали эмоции. Самодовольство от того, что у неё родился четвёртый ребёнок, так что они больше не были в равном положении. Злорадство, потому что Гарри не получил звания «Почётный». Но в то же время её взгляд выдавал неуверенность, огорчение из-за того, что её так явно проигнорировали, не повысив в звании вместе с этим титулом. Несмотря на все её попытки, она всё ещё была ниже его. Гарри готов был поспорить, что в её глазах рождение сына почти ничего не значило. Она навлекла на себя гнев Императора и лишила себя возможности быть с ним в постели без какой-либо очевидной выгоды. Гарри надеялся, что осознание этого причиняет боль. Честно говоря, он не мог дождаться, когда она в какой-то момент оступится, оставив место для критики и понижения в должности. Оставалось надеяться, что она последует за Беллатрикс в ее падении, и тогда, разобравшись с самым могущественным и крикливым из своих врагов, Гарри сможет сосредоточить свое внимание на остальных. Патриция, Феликс, Алекто — всем им нужно было пережить какое-то понижение в должности, чтобы избавиться от самоуспокоенности, вызванной их статусом. Им нужно было стать незначительными фигурами, прежде чем Гарри смог бы по-настоящему успокоиться. Остальные уже занимали достаточно низкое положение, так что их недовольство было на втором плане, и он не испытывал того удовлетворения, которое получал, видя, как такие могущественные соперники теряют своё влияние. Гарри не мог не захотеть разрушить её медленно восстанавливающийся фасад после всего, что она сказала ему недавно. —Я тоже хочу поздравить вас, сестра Пенни.— Он почувствовал, как напряжение в комнате резко возросло из-за его неожиданного вмешательства, и всё внимание в комнате переключилось на него и его слова. Пенни смотрела на него горящими глазами, зная, что он на самом деле не собирается поздравлять её. —С рождением вашего четвертого ребенка вы более чем выполнили свой долг наложницы Его Величества, сестра, как и предполагает этот любезно дарованный титул. Я полагаю, что, возможно, таким образом Его Величество просит отдохнуть. Четыре рождения — это больше, чем пережил любой член Его Гарема. Я лично хочу поблагодарить тебя за твою службу, Сестра, благословений тебе и младшему принцу. Его Величество, несомненно, оказал вам честь, присвоив вам этот титул. Пусть мы все молимся о том, чтобы однажды испытать то же самое. В конце концов, более опытные люди вправе желать своим младшим коллегам успеха.