Intimacy

1 мая 2001 года, вторник Пенни прищелкнула языком, отмахиваясь от дёргающихся рук служанки, и сердито посмотрела на неё, когда та неохотно отступила. Она сама поправила тиару, хмуро глядя на жёлтый камень в ней. Когда Пенни получила эту корону в качестве награды за повышение до консорта, она была вне себя от радости. Это была самая красивая вещь, которую она когда-либо видела, символ её постоянно растущей власти, а цитрин в её центре гордо сиял. Теперь, когда она увидела это, оно наполнило ее ненавистью. Теперь это был символ ее постоянного положения Супруги, в то время как она должна была получить известие о своем повышении до Благородной Супруги тем утром. Она должна была быть оранжевой. Но камень остался жёлтым, дразня её с того места, где он покоился на её золотых волосах. Теперь она носила корону только для того, чтобы подпитывать свою цель, напоминать себе о том, что Поттер у неё украл. Глядя на своего сына, который, как думала Пенни, должен был стать золотым билетом, позволяющим ей наконец вернуть своё положение и расширить свои возможности, она стиснула зубы и передала его старшей горничной. Крики мальчика только ухудшали её настроение, и она не хотела ещё больше его расстраивать, как бы ему ни нравилось находиться у неё на руках. Когда Дариуса унесли, его плач затих, и она наконец смогла выплеснуть своё раздражение на окружающих. Стены задрожали, зеркала разбились, а подушки порвались. Книги на полках попадали на пол, а украшения разлетелись вдребезги под натиском её магии, её ярости. Вместо долгожданного повышения Пенни Император практически плюнул ей в лицо, одарив «чести» титулом. Такая бесполезная, пресная вещь не могла сравниться со статусом благородной супруги, и даже пустые слова её союзников не могли скрыть эту вопиющую правду. Пенни плохо представляла, что теперь делать. Она пыталась восстановить свое положение мирным путем, родив еще одного наследника, но это ей не удалось. И она сомневалась, что у нее будет шанс сделать это снова. Император совершенно ясно дал понять, что он не был доволен этой последней беременностью. Возможно, через несколько лет это снова станет жизнеспособным вариантом. Она все еще была достаточно молода и не так испорчена, как некоторые другие наложницы. Но Пенни не хотела ждать так долго под властью Поттера, который мог продвинуться ещё дальше, пока не оказался бы вне досягаемости. Он уже зашёл слишком далеко. Она не могла позволить ему отобрать у неё титул, о котором она так долго мечтала. Он не мог и не захотел бы этого сделать.

***

7 мая 2001 года, понедельник —Не могу поверить, что ты можешь быть таким бессердечным! — гневно выпалила наложница Алекто, стиснув зубы. —Я больше не могу иметь детей, так что не смей выставлять напоказ своего сына в моём присутствии! —Ну, а что я должен был делать?! — резко ответил наложник Феликс, оскалив зубы в насмешливой улыбке. Это было жестоко и подло. —Оставить моего сына, когда ты попросила меня привести детей на чай?—Он невесело рассмеялся. — Ты меня дразнил! Я имела в виду твою дочь, а не принца, ты же знаешь, как я отношусь к сыновьям! — И я повторяю: ты хотела, чтобы я оставил своего маленького сына, приведя с собой дочь? Ты хочешь, чтобы я проявил фаворитизм? — Принц всё равно не знал, он живёт в Детском дворце, — легкомысленно ответила Алекто. Внимание Гарри металось между ними, он с интересом наблюдал за их ссорой, которая становилась всё более ожесточённой. В кои-то веки ему нравилось не вмешиваться в драму, и он просто хотел сидеть и не вмешиваться, позволяя событиям идти своим чередом. Или откладывать их, когда ему нужно было закончить встречу через несколько минут. Их спор также выявил разногласия внутри фракции Пенни, которые были очевидны для остальных членов гарема и вызывали сомнения в способности женщины поддерживать мир даже среди своих ближайших соратников. Это также плохо отразилось на её стремлении стать императрицей. Она отчаянно пыталась сохранить лицо, делая вид, что не обращает внимания на нарастающий шум спора, и спокойно обсуждая что-то с Беллатрисой. Это не сработало, так как ни одна из наложниц, похоже, не собиралась оставлять эту тему в покое. В конце концов, она больше не могла откладывать это, когда Алекто встала и громко хлопнула в ладоши. —Сестра, брат, пожалуйста. Пусть сегодня утром между вами будет мир. Что бы вы ни поссорились, это можно уладить в более уединённой обстановке. — Ну, я не желаю встречаться с наложником Феликсом наедине, так что наша ссора не утихнет. —Алекто сплюнула, все еще наполовину привстав со стула. Она не отводила взгляда от вышеупомянутого мужчины, который ядовито смотрел на нее. Феликс резко кивнул. —Нет, не утихнет. Но я не хочу продолжать разговор на эту тему, если ты не против. Некоторые из нас уважают покой. Алекто зарычала, решительно откидываясь на спинку стула. —Именно так. Гарри откашлялся, слегка неловко улыбнувшись, и объявил о завершении собрания, наблюдая, как пара поспешно вышла из зала, сердито глядя друг на друга, а вскоре за ними последовала и Пенни.

***

15 мая 2001 года, вторник —Его Высочество, Благородный Консорт —самый милосердный хозяин. Я завидую нашим Сестрам, которые работают под его началом, он, должно быть, так снисходителен к ошибкам. Меня интересует, может ли в ближайшее время открыться вакансия? Я действительно хочу подать заявку на это место. Возможно, когда его высочество получит следующее повышение?— Бетти, одна из горничных в отделе стирки, тихо заговорила со своей соседкой, стараясь говорить тихо в гулком коридоре. Конечно, это не сработало, поэтому другие горничные поблизости достаточно отчетливо расслышали ее слова, особенно Аня. Женщина слегка улыбнулась в ответ на комплименты, адресованные Его Высочеству, и почувствовала гордость за то, что работает на мастера, которого так любят другие. Она увидела, что Бетти смотрит на неё, и в ответ добродушно кивнула. Молодая женщина слегка покраснела и слегка улыбнулась, повернувшись обратно, чтобы перебрать корзину у своих ног. Однако, когда Аня пошла дальше по коридору, её внимание привлёк другой разговор, на этот раз менее деликатный. —У этого человека хватает наглости. Её Высочество, главная супруга, невероятно расстроена тем, как прошло утреннее совещание в первый день. Главная супруга попросила моего господина Захариаса утешить её, так как она была очень потрясена! Только титул, о, госпожа Пенни безутешна! Даже новый принц едва ли может добиться от неё улыбки, а Госпожа так его обожает. И, по-видимому, Благородному Консорту нечего было сказать ей искренне, никаких соболезнований или поздравлений, только язвительные слова и ухмылка! Я говорю, что у него мерзкий характер, совсем не подходящий для главы гарема. Его Величество должен быть проинформирован о коварстве этого человека, он нарушает баланс в гареме! Её Высочество была гораздо более внимательной и достойной главой! Горничная рядом с ней нерешительно кивала, но ее взгляд нервно блуждал по коридору, она кусала губу, и это наводило на мысль, что она либо не согласна со словами своей соседки, либо боится, что ее подслушают, и опасается последствий. Ну, так и должно быть, и она заметно побледнела, когда её взгляд упал на Аню, которая быстро и целенаправленно подошла к ним. Аня холодно нахмурилась, когда пара повернулась к ней, услышав её решительные шаги. — Не могли бы вы повторить мне свои слова, мисс?— Она Практически сплюнула, выпрямляясь во весь рост, чтобы нависнуть над ними. Аня попыталась сдержать гнев, который, как она чувствовала, был под контролем и спрятан подальше, но, услышав такую клевету, она затряслась от напряжения. — Ах, старшая горничная Аня. — Горничная, которая неловко заговорила, слегка отпрянула. — Я, э-э... — Минуту назад ты говорила так уверенно, неужели ты больше не веришь своим словам? — насмешливо прошипела она, наблюдая, как бледнеет женщина. — Я... —неуверенно начала горничная, прежде чем, по-видимому, обрела какую-то необоснованную уверенность, расправила плечи и встретила неодобрительный взгляд Ани. —Однако Благородный консорт был нечувствителен к ее Высочеству, ты не можешь этого отрицать! Твой Хозяин проявил свое ребячество , его желание отомстить, ударив этим Ее Высочество пока она оправлялась от своего разочарования. Разве мне не позволено говорить подобную правду? Аня на мгновение задумалась, глядя на смелую женщину перед собой, а затем щелкнула пальцами. Из ниоткуда, хотя она знала, что они прятались в углах коридора, ожидая сигнала к действию, появились два рыцаря. —Рыцари, не будете ли вы так любезны отвести эту женщину в Бюро наказаний? Как вы, возможно, слышали, она запятнала имя Его Высочества и тем самым оспорила волю Его Величества. Пара торжественно кивнула, схватила женщину за плечи, несмотря на её протесты, и потащила её вниз по лестнице и из зала. Она выкрикивала ругательства, тщетно вырываясь из их крепких объятий. За этой сценой наблюдали многие служанки и евнухи, которые смотрели с восхищением и нервозностью. Служанки, которые окружали женщину, неловко отвернулись от Ани, бормоча извинения и занимаясь своими делами, чтобы не вмешиваться в ситуацию. Твёрдо кивнув, Аня продолжила свой путь, прислушиваясь к любым дальнейшим звукам.

***

18 мая 2001 года, пятница Гарри вцепился в подлокотники своего кресла, когда Захария Смит в середине утреннего совещания бросил на него сердитый взгляд. —Благородный супруг, не могли бы вы объяснить мне, почему мою служанку отправили в Бюро наказаний, а вашу — нет? Мою служанку вернули мне, она очень расстроена и травмирована тем, через что ей пришлось пройти. Сейчас она в отпуске, пока не восстановится, и у меня стало на одну служанку меньше в моей и без того небольшой команде. Как вы собираетесь нести ответственность за эту нелепость? — Простите? —Гарри наклонил голову, глядя на мужчину сверху вниз. Он был искренне озадачен. Аня сообщила ему о своих действиях, как только вернулась во Дворец, объяснив причины, по которым она вызвала Рыцарей и отправила горничную в Бюро, вместо того чтобы взять дело в свои руки. Гарри думал, что она выбрала наилучший курс действий, который с меньшей вероятностью приведет к последствиям. Если бы она набросилась на него лично, Гарри мог бы понять опасения Захариаса, но было много свидетелей, которые могли бы подтвердить, что Аня не поднимала на женщину руку. И наказание тоже не было физическим. У Смита была возможность вмешаться,сделать его более мягким.Но в тот момент он предпочел этого не делать. Возможно,чтобы сегодня он мог противостоять ему таким образом. Захария усмехнулся, нахмурившись. — Пожалуйста, не думай использовать свое положение, чтобы отмахнуться от моих очень искренних опасений, Благородный супруг. Я требую какой-либо компенсации, этот инцидент также сильно огорчил меня! Что, если это повлияет на мое здоровье? Повлияет на мою способность служить Его Величеству? Эта служанка дорога мне, а у меня их не так много, как у тебя. Я хочу либо получить денежную компенсацию, чтобы нанять другую служанку, пока моя выздоравливает, либо, в целях справедливости, а не из злобы, чтобы ваша служанка, которая донесла на мою, понесла наказание. Возможно, её следует выпороть, потому что она причинила душевные страдания наложнице. Гарри вздрогнул, почувствовав, как магия искрится при мысли о том, что Ане грозит такое суровое наказание. Он беззвучно зарычал, наслаждаясь тем, как вздрогнул мужчина и другие, наблюдавшие за происходящим с весёлыми, одобрительными выражениями лиц. —Если ты осмелился предложить такое... Интересно, за что наказали твою горничную? — злобно размышлял он. —Ты не соизволил выяснить? Нет? Ты просто хотел оклеветать меня и навредить моей старшей горничной? Тогда я расскажу тебя и очищу своё имя и имена моих служанок в глазах гарема. Твоя служанка была поймана на том, что порочила моё имя. Моё, благородного супруга. Ты не считаешь, что это повод для обращения в Бюро? А когда евнух отправился в твой дворец, чтобы сообщить вам, что ты можете взять на себя наказание твоей служанки, ты отказался от этой возможности. Ты позволил наказать её без твоего участия. Почему? Почему ты решил не делать ей выговор лично, а теперь приходишь ко мне и пытаешься возложить на меня вину за её пренебрежительные комментарии? Мужчина фыркнул. —Благородный консорт, конечно, вы не должны меня обвинять! Я просто серьёзно отношусь к этому вопросу… —Я тоже отношусь к этому невероятно серьезно, слуга Смит! Я подумываю обратиться с этим вопросом непосредственно к Его Величеству, на самом деле! Это дело чрезвычайной срочности, вы требуете жестокой порки моей старшей горничной! Неужели вам совсем не стыдно? Огорчаете себя? И как ты думаешь, к чему привела бы твоя желанная жестокость по отношению к моей горничной? Захариас внушительно нахмурился и откинулся на спинку стула. —Полагаю, что на этом вопрос можно считать закрытым, Ваше Высочество. В конце концов, нет смысла спорить по этому поводу, если Его Величество собирается вмешаться.— Его голос звучал язвительно, и Гарри невозмутимо приподнял бровь. Гарри вкрадчиво произнёс следующие слова, прищурив глаза: —Вы намекаете, что Его Величество не может быть беспристрастным, помощник Смит? Мужчина чуть не подпрыгнул, поспешив прикрыться. И, к счастью для него, у него были и другие покровители, которые тоже могли его защитить, хотя Гарри не мог понять, зачем кому-то понадобился этот бесхребетный слизняк в качестве союзника. —Брат Гарри, мир вам. Брат Захария просто расстроен. Его любимая служанка была наказана и пока не может ему прислуживать, вы ведь понимаете его положение? Я считаю, что с его стороны очень смело поднимать этот вопрос на этой встрече, особенно в присутствии главы гарема. И, как Глава, вы, конечно же, можете проявить снисхождение к своему младшему брату? — вкрадчиво предложила Пенни, и Захариас ухватился за её помощь, как за спасательный круг. —Да, прости меня, брат. Я невероятно расстроен этой ситуацией и не думал, что ты предложишь обратиться с этим вопросом к Его Величеству. Конечно, мы не должны беспокоить его по этому поводу? Я оставлю этот вопрос без дальнейшего обсуждения... Гарри с трудом сдержал усмешку. Загнанный в угол, где любое движение означало бы, что он покажется неумолимым и суровым по отношению к такому низкоранговому наложнику, он кивнул. —Тогда я буду считать это дело улаженным. Я сделаю тебе небольшое денежное пожертвование, чтобы обеспечить новую горничную, поскольку я заботливый Брат, но больше не будет разговоров о порке, понятно?— Он говорил с отвращением, откидываясь назад, когда мужчина кивнул головой , глядя на Пенни сияющими глазами. Сама Пенни смотрела на Гарри снизу вверх, вздернув подбородок. Гарри выразил презрение, которое он испытывал к ней, взглядом, очаровательно улыбнувшись, когда она быстро отвернулась. Да, он бы оказал этому человеку небольшую денежную помощь. Но это не означало, что он будет его как-то вознаграждать. Гарри чувствовал себя оскорблённым, так что этот человек получит свою компенсацию. Горничную, выбранную Гарри, у которой не будет возможности отказаться от его подарка, ведь он такой заботливый брат.

***

29 мая 2001 года, вторник Феликс фыркнул, вспомнив слова Алекто, его кулаки сжались по бокам, что вызвало обеспокоенный взгляд сестры Пенни. Он на мгновение задумался о том, как ему следует сформулировать свои жалобы, прежде чем отбросить осторожность на ветер, и объясниться. Это разразило его долгожданной тирадой. —И у неё хватило наглости предложить мне оставить сына! Он бы об этом и не подумал! Элиас, может, и не живёт больше в моём дворце, но ему шесть, а не два. Он бы наверняка услышал об этом, он умный ребёнок. Алекто безрассудна, раз предлагает такое. Сестра Пенни утешающе промурлыкала, похлопывая их по переплетенным рукам. —Брат, пожалуйста, не расстраивайся так думая об этом. Сестра Алекто была неправа, но ты должен понять ее ситуацию. Она так расстроена тем, что не может подарить Его Величеству еще одного ребенка, особенно долгожданного сына, что набросилась на него. Я уверен, что со временем она извинится, но на данный момент выбрось это из головы. Феликс нахмурился, услышав её совет, но кивнул. В её словах была доля правды. Он знал, что Алекто была очень ранима, когда речь заходила о детях, но он не ожидал, что она так отреагирует на его сына. Его бедный Элиас плакал целый час после того, как Консорт закричала, словно умирая, увидев его, не в силах понять, почему она так разгневалась, и поэтому был безутешен. Вот почему Феликс не мог простить её, но мог понять. Они перешли к более легким темам после этого, бродил по саду и восхищался видом только что распустившихся цветов. Это расслабляло и позволяло легко забыть где они и находились, пока не завернули за угол и не увидели женщину в отличительной белой форме Совета. Пенни узнала ее,потому что она была одной из немногих в Гареме, кто раньше имел дело с Советом. —Член Совета Ю, — сердечно поприветствовала Пенни, мило улыбаясь. Феликс внимательно наблюдал за женщиной, которая перестала рассматривать цветы и низко поклонилась им обоим. —Ваше Высочество, Первый Консорт, Ваше Высочество, Первый Наложник, я приветствую вас. — Как вы сегодня, член Совета Ю? Я удивлена, что вижу вас в суде. Совет снова проводит здесь заседание? Я ничего об этом не слышала. — спросила Пенни, всё ещё улыбаясь. —Я в порядке, и да, Совет собрался здесь сегодня. Его Величество попросил об этом.— Женщина коротко ответила, не выказав ни намёка на какие-либо эмоции, когда она равнодушно посмотрела на них обоих. Прежде чем сестра Пенни успела задать ей ещё один вопрос, открыв для этого рот, женщина... вздохнула. —Прошу прощения, ваши высочества, но я просто вышла в сад, чтобы немного подышать воздухом. Сейчас я отдохнула, так что мне следует быстро возвращаться на встречу. Хорошего дня вам обоим. — Совет… э-э, добрый день, — нерешительно ответила сестра Пенни, явно смутившись. Она на мгновение застыла на месте, пока они обе смотрели на удаляющуюся фигуру члена совета, а затем развернулась на каблуках и сделала вид, что ничего не произошло. Общение и то, как женщина обращалась с Пенни, были явно уважительными, но холодными. Казалось, она не была заинтересована в том, чтобы что-то рассказывать его сестре или думать о дальнейшем общении с ней. Член Совета была холодна и точна в своих ответах, не желая продолжать общение. Тогда Феликсу стало ясно, что где-то по пути Пенни потеряла всё своё влияние в Совете, сама того не осознавая. В глубине души он на мгновение задумался о том, чтобы создать свою собственную фракцию, если сестра Пенни продолжит проигрывать Благородному Супругу. У неё не было возможности вернуть себе влияние, а её проверенный метод родов оказался на редкость неудачным. Феликс, с другой стороны, не был в таком неопределённом положении с Его Величеством. Возможно, этот человек даже одобрил бы рождение третьего ребёнка от их союза. Сейчас прошло почти три года с момента рождения их дочери, прошло достаточно времени, чтобы не было никаких комментариев о переродах и накопительстве, как это было свойственно Поттеру. Он постарается не быть таким жадным, как сестра Пенни, и покажет, что он действительно заботится и о своих детях. Это было то, с чем Пенни, казалось, всегда боролась, поскольку она рассматривала их как товар, способ улучшить свое положение, а не просто как своих любимых детей. Она считала их королевскими детьми, а не обычными детьми, и поэтому ей не нужно было обращаться с ними так же мягко. Он не соглашался с ней в этом отношении, даже если видел, что детей-наследников привели в покои наложницы. Обычно. Пенни показала, что в последнее время может произойти и обратное. Однако эта мысль быстро вылетела у Феликса из головы. Он связал свою судьбу с этой женщиной много лет назад. Формирование своей собственной фракции и разрыв связей с Пенни на неопределенный срок - это действительно тот путь, по которому он был готов пойти? Потребовались годы, чтобы завоевать доверие этой женщины , заглянуть под ее милую маску. Феликс не хотел для вся эта работа пропала даром. Конечно, должен был быть какой-то способ вывести этого человека на чистую воду.

***

6 июня 2001 года, среда Сильвания вздохнула, оглядывая Большой зал, битком набитый, должно быть, всем студенческим населением. Сегодня шёл дождь, а Большой зал был самым тёплым местом в замке, поэтому сюда стекались ученики с первого по седьмой курс. Сидя за столом Слизерина, она наблюдала, как группа гриффиндорцев подбросила в воздух пирог, а несколько когтевранцев разорвали свои собранные конспекты в ходе очищающего ритуала, знаменующего окончание экзаменационной сессии. Её время в Хогвартсе быстро подходило к концу, и Сильвания не могла дождаться, когда эта глава её жизни останется в прошлом. Ей было весело в школе, и больше всего она скучала по возможности вести себя как обычный подросток: просто ходить на занятия с друзьями, хихикать из-за парней, на которых ей никогда не разрешат жениться, и свободно передвигаться без охраны. Как только она официально станет взрослой, всё изменится. Однако это место было наполнено и мрачными воспоминаниями, и пребывание здесь портило ей настроение. Именно здесь, в этих самых залах, ей приходилось каждую неделю узнавать об ухудшении состояния матери, а затем получать последнее письмо с просьбой немедленно вернуться ко двору. Именно в Хогвартсе она впервые столкнулась с критикой и узнала о некоторых менее привлекательных сторонах правления своего отца. Сверстники не стеснялись высказывать свои обиды, выделяя её. Она не была похожа на Эвану, популярную, шумную, забавную, умную. Её старшая сестра могла понравиться кому угодно, если бы постаралась. И даже если бы она не старалась, люди всё равно падали к её ногам. И она тоже была не похожа на Карину, которая была сдержанной и резкой, но умной и могущественной. Некоторые пытались вначале задеть её, но Карина быстро дала им понять, что с ней лучше не связываться. Её статус принцессы и то, что она была Блэк, защищали её от всевозможных насмешек. Остальные её сёстры в Хогвартсе учились на пятом курсе вместе с Кариной, а это означало, что они все могли рассчитывать друг на друга. Репутация Эваны помогала Вивиан, хотя девочка была гораздо менее общительной. Флора и Гестия держались вместе, создавая барьер от внешнего мира, и никто не хотел вставать между близнецами. А Оделия, милая, очаровательная Оделия, дважды принцесса, не могла вызвать ни у кого неприязнь. Эта девочка была хитра, как змея, но при этом очень милая. Сильвания была уверена, что худшие из её обидчиков были наказаны её младшей сестрой, хотя девочка никогда не рассказывала об этом лично. Итак, осталась Сильвания, девочка без матери, чья мать была низкого ранга и больна. Она отличалась от своих сестёр тем, что не была общительной, не была по-особенному красивой, не была могущественной и отстранённой. Она просто... была. Непритязательная принцесса без амбиций, странность в своём роде. Идеальная мишень, пока ей не удалось окружить себя друзьями. К счастью, Карина тоже решила остаться с ней, что она и делала в этот обеденный перерыв. Карина фыркнула, глядя, как Сильвания ковыряется в своей еде, и смущённо улыбнулась. —Я не... так уж голодна?— Она объяснила по привычке, отодвигая тарелку к сестре. —Не могла бы ты... Карина взяла с тарелки оставшийся пирог и демонстративно съела его целиком, не обращая внимания на многочисленные любопытные взгляды. Она восхищалась своей младшей сестрой. Её способностью не заботиться о том, что думают другие. Сильвания обдумывала каждый свой шаг. — Спасибо. В любом случае, ты слушала, что я говорила? — А? — непонимающе ответила она, и другая девушка усмехнулась. —Типично. В любом случае, я говорила о Пенни. Отец не повысил её в должности ни на йоту в этом месяце, несмотря на её попытки флиртовать с ним. Это вроде как забавно не так ли? Папа, кажется, тоже думает, что она в отчаянии. Она быстро теряет веру и поддержку своих союзников. И, как бы сильно я его не любила, —Она сморщила нос, как будто учуяла что-то ужасное. — Папа, кажется, рассматривает возможность полного союза с Поттером. Сказал о том, что единственное, что заставляет его колебаться, это то, что Патриция и Беллатрикс никогда бы не поступили так же, и он все еще немного привязан к ним. Белла - наша кузина , так что, как я понимаю, но Патриция? Она стерва. Почему папа должен заботиться о ней? Она никогда не достигнет власти сейчас, не в ее возрасте. Я сказала, что он должен просто бросить ее, но... —Карина пожала плечами, хищно улыбаясь. —Кстати, я приготовила Муффлиато , не нужно выглядеть такой шокированной, я не собираюсь публично вывешивать грязное белье гарема. Сильвания поняла, что, пока она говорила, смотрела на сестру с отвисшей челюстью, и быстро захлопнула рот, чтобы не привлекать больше внимания. —И ты сделала наши губы нечитаемыми? — Конечно, это первое, что я сделала. Мерлин, ты думаешь, я дура? Кстати, как там Эвана? Она с тобой недавно разговаривала? Письмо, камин... Нет? Ну, я слышала, что она почти готова родить! Готова стать тётушкой? Надеюсь, это будет девочка, иначе эта женщина никогда не заткнётся. В любом случае, нам нужно больше женщин во главе факультетов. Её муж сказал, что их первый ребёнок будет наследником. Я бы хотела, чтобы у меня была королева в качестве племянницы. Карина продолжала болтать о королеве, дамах и власти, и Сильвания начала постепенно отключаться, погружаясь в свои собственные мысли. Сильвания вовсе не стремилась к трону своего отца. Напоминание о том, что Эвана теперь на шаг ближе к трону, создав после себя линию преемственности, лишь напомнило ей о сложившейся ситуации. Она знала, что многие из её братьев и сестёр так и поступали, хотя относилась к болтовне младших с долей скептицизма. Но старшие из её братьев и сестёр, Эвана, Карина, Оделия, они, конечно же, так и поступали. Особенно Эвана, что делало предстоящие роды ещё более значимыми. Карина раньше говорила, что была бы довольна, став хозяйкой дома, конечно же, по собственному праву, а Оделии очень нравилось быть принцессой, а не королевой. Из-за этого она чувствовала себя обделённой. У её братьев и сестёр были такие большие планы и амбиции, а она стояла на пороге выпуска, не имея ни малейшего представления о том, к чему она хочет стремиться. Она действительно была белой вороной.

***

14 июня 2001 года, четверг —Ваше Величество, Её Высочество, Первая принцесса и наследница престола Де Лаурентис, Эвана Слизерин де Лаурентис, родила сына. Сообщается, что и принцесса, и принц здоровы. Принцесса передаёт вам привет и просит вас поскорее навестить её, чтобы познакомиться с внуком. Томас откинулся на спинку стула и тихо вздохнул с облегчением, узнав, что и его дочь, и внук живы и здоровы. Его плечи слегка расслабились после напряжённого положения, в котором они находились с тех пор, как он получил известие о том, что у Эваны начались роды. —И как моя дочь назвала своего наследника? — спросил он. Он дал ей разрешение назвать сына своим собственным именем, но сделала ли это Эвана, оставалось загадкой. —Томас, Ваше Величество, в знак уважения к Вам, дедушке принца. Многих благ Её Высочеству и Его Высочеству. Он кивнул, отпуская евнуха, чтобы тот мог спокойно поразмыслить. Эвана создала для себя преемственность и произвела на свет его первого внука. Мальчик, Томас, вырастет и станет следующим наследным принцем на троне Де Лаурентисов, а в конечном итоге — королём магических итальянских государств, приблизив королевство к контролю своей семьи. Это была важная веха, требующая как празднования, так и размышлений. Теперь нужно было подумать о следующем поколении для его собственной линии преемственности. Но в глубине души Томас уже принял решение . Он хотел, чтобы его наследником стал кто-то из его рода и рода Гарри, будь то ребёнок, внук или другой потомок, если до этого дойдёт, и по-другому он не хотел.