Intimacy

16 августа 2001 года, четверг К счастью, первый день рождения Джулия и Лилайи выпал на середину солнечной недели, а это означало, что Гарри мог спланировать их вечеринку так, как ему хотелось. В итоге он запланировал для них небольшую чайную вечеринку в Звёздном павильоне, с развешанными гирляндами, полом, застеленным плюшевым ковром, и столом с едой, чтобы они могли перекусить, пока не перешли на твёрдую пищу. Были приглашены только дети в возрасте до двух лет, но Гарри принял волевое решение не совершать ошибку и не приглашать принца Дариуса, чтобы у Пенни не было возможности попросить о приглашении. Это означало, что нужно было присматривать только за шестью детьми, из которых трое были его собственными. Жасмин привезла с собой принца Аттикуса и принца Эниса, а если она соизволит показаться, то Патрисия привезёт принцессу Фрейю. Он пригласил эту женщину просто потому, что без поддержки она была менее конфликтной, чем многие другие союзники Пенни. Гарри назначил начало вечеринки на двенадцать часов, хотя в одиннадцать он отпустил детей в Павильон, чтобы они могли освоиться на новом месте. Альси была очарована неглубоким ручьём, протекавшим под Павильоном, поэтому Гарри попросил Аню постоянно присматривать за ней. Близнецы в данный момент спали, хотя их пришлось бы разбудить, если бы они не проснулись сами, чтобы они не капризничали на вечеринке в честь своего дня рождения. Глубоко вздохнув, он устроился за столом с чашкой чая в ожидании гостей. Жасмин была первой, со своим сыном на руках и Эрин. Она мягко улыбнулась ему, когда подошла ближе. Фрейлина с другой стороны несла стопку коробок, завернутых в серебристую и зеленую бумагу и перевязанных мерцающими бантами. Она изящно поклонилась ему. —Брат Гарри, я благодарю вас за то, что вы пригласили меня и детей. Гарри кивнул. —Конечно, ты моя подруга, и наши дети примерно одного возраста. Пойдём, ты можешь оставить их в павильоне с Джулиусом и Лилайей, они сейчас играют со своими новыми игрушками, и я уверен, что они с радостью поделятся с тобой. — А где твоя старшая? — с любопытством спросила Жасмин. — В ручье, пытается поймать рыбу и одновременно испортить своё новое платье. —Он не смог сдержать вздоха, и Жасмин рассмеялась. — Ах, она такая свободолюбивая, брат, поощряй это! Маленьким девочкам полезно играть в беспорядке, даже если они принцессы. —Она пошевелила сына на руках, с любовью глядя на него. Мальчик только что проснулся и сонно смотрел на неё. — Аттикус не такой шумный и активный, как я себе представляла, но мне нравится обниматься с сыном. Они устроились на полу в павильоне вместе со своими детьми и просто болтали, пока те играли. Атмосфера была спокойной, и Гарри эгоистично надеялся, что Патриция не появится. Однако женщина пришла через полчаса после назначенного времени. — Ах, наложница Патриция, спасибо, что пришли, — сказал Гарри, всё ещё сидя с Лилайей на коленях. Женщина медленно подошла к нему, продвигаясь дальше в павильон. Патриция странно посмотрела на него. Гарри вопросительно наклонил голову, но женщина просто отвернулась с усмешкой, положив дочь на одеяло. — Я не останусь, я просто принесла свою дочь. Гарнет, присмотри за ней, я хочу, чтобы она вернулась во дворец ровно в два часа дня. — Да, Ваше Высочество.— Горничная поклонилась и встала позади принцессы. Принцесса Фрейя с любопытством оглядывалась по сторонам, засунув большой палец в рот. Она встала на четвереньки и подползла ближе к тому месту, где Джулиус играл со своим новым плюшевым мишкой. Сын Гарри поднял глаза и несколько секунд смотрел на свою сводную сестру, прежде чем широко улыбнуться и протянуть ей мишку. Девочка осторожно взяла его, глядя на него с детским восторгом. Сердце Гарри растаяло при виде этого. Его внимание было отвлечено, когда он услышал, как Патриция снова усмехнулась, прежде чем развернуться на каблуках и быстро выйти из павильона, а за ней по пятам последовала другая горничная. Гарри переглянулся с Жасмин, которая пожала плечами, прежде чем снова сосредоточиться на принце Энисе.

***

21 августа 2001 года, вторник Это был обычный августовский день, когда он впервые услышал этот голос. Гарри и Аня прогуливались по его дворцу, пока он выбирал новый декор для наступающей осени, и обсуждали придворные дела. — Сообщается, что главная наложница была возмущена тем, что принц Дариус не получил приглашения ни на одну из вечеринок ваших детей. Она предположила, что вы дискриминируете её сына, Ваше Высочество. Он неприлично фыркнул, прикрыв рот, чтобы его смех не разнёсся эхом. — Вот как? О, эта женщина найдёт повод пожаловаться на всё подряд, лучше просто игнорировать её, если, конечно, слухи не начнут распространяться за пределами двора. Аня поняла, что он предлагает. — Да, Ваше Высочество. Он улыбнулся ей в ответ, снова сосредоточившись на коридоре впереди. Стены нужно было скоро перекрасить. Будучи главой гарема и наложником императора, ему нужно было поддерживать дворец в идеальном состоянии просто в силу своего статуса. Поэтому грязные отпечатки ладоней его детей, которыми они опирались о стену, означали, что краску нужно обновить. Он задумался, не стоит ли сменить цвет на более тёмный, пока они ещё маленькие и неаккуратные. Сначала Гарри услышал шёпот, словно ветер пронёсся мимо его уха, если не считать того, что во Дворце не было ветра. Гарри остановился, подозрительно прищурив глаза и осторожно, незаметно оглядывая окрестности. Вокруг никого не было, кроме Ани, которая в замешательстве смотрела на него, но это ничего не значило, ведь волшебники существовали. Он послал незаметное заклинание Ревелио, которое ничего не обнаружило. Он продолжил идти по коридору, целенаправленно, не меняя походку, несмотря на возросшую бдительность. Снова послышался шёпот, как будто прямо у его уха, на этот раз чуть громче. Гарри резко обернулся, широко раскрыв глаза, но не увидел никого, кроме себя. Он неуверенно поднёс руку к уху. Однако это усилило звук, и он отчётливо расслышал слова. —...дурак! Перестань стоять и двигайся дальше! Прошипевший голос показался знакомым, хотя интонация была другой. — Томас? — прошептал Гарри неуверенно, не желая показаться сумасшедшим. Голос затих, и он позвал снова, на этот раз чуть громче. — Томас? — Ваше Высочество? — неуверенно спросила Аня. —Да, да, не нужно говорить это вслух, они все решат, что ты сошел с ума! Гарри моргнул, слегка опустив руку. Это был голос Томаса, более молодой, резкий и раздражённый, но это был, несомненно, голос его мужа. По какой-то причине в его голове. — Ничего, Аня, — успокоил Гарри свою горничную и снова зашагал, чтобы не подавать виду. Однако в мыслях он продолжал разговаривать с голосом. — Ты такой недалёкий, да?—Голос снисходительно проворковал, и Гарри нахмурился, ускорив шаг. — Почему ты в моей голове? — громко подумал он, наслаждаясь шипением, которое вырвалось из него. — Я не выбирал быть, если ты об этом спрашиваешь, моим наложником или, по крайней мере, одним из моих «я». —Томас-младший заговорил, и Гарри практически видел, как он закатывает глаза. —Твой муж решил, что я, по-видимому, буду подходящим подарком. И вот я здесь, в голове его наложника. Гарри нахмурился. —Ну, я тоже этого не просил, не нужно так себя вести. Голос фыркнул. — Тогда не обращай на меня внимания, но я всё равно буду здесь. Это кольцо поддерживает связь между нашими разумами, и я сомневаюсь, что ты сможешь его снять, даже если попытаешься. В конце концов, я знаю себя, и если я отдал его тебе, значит, ты тот, кто нам интересен. Я бы позаботился о том, чтобы ты не смог с ним расстаться. После этого голос больше не говорил, несмотря на попытки Гарри продолжить разговор и получить от него больше информации.

***

28 августа 2001 года, вторник Было трудно признаться мужу, что ты думал, будто его голос преследует тебя. Было интересно поговорить с человеком, который казался более молодой версией Императора. За многие годы, прошедшие с его юности, этот человек сильно изменился, но не полностью. Томас, каким его знал Гарри, был узнаваем в том, как говорил его более молодой двойник, и Гарри заметил, что не все черты его более молодых двойников были стёрты временем. Гарри улыбнулся, наблюдая, как мужчина раздражённо закатывает глаза, когда главный евнух приносит ему очередную просьбу от наложницы провести с ней ночь. Его муж бросил на евнуха насмешливый взгляд, прежде чем отмахнуться от него и от свитка. — Скажи им, что я занят другими делами. Мужчина выглядел измученным и едва сдерживал вздох, кланяясь им обоим. — Конечно, Ваше Величество. Они с Томасом отдыхали вместе в одной из гостиных императора, просто наслаждаясь обществом друг друга. Сегодня вечером их дети остались на попечении Ани и его личных горничных, так как Гарри хотел обсудить несколько тем, которые не подходили для их юных ушей, даже если они и не могли их понять. Гарри подождал, пока главный евнух уйдёт, и только потом начал. — Томас, — начал он осторожно, ожидая, пока мужчина кивнёт, прежде чем продолжить. — То кольцо, которое ты мне подарил… оно… какое-то особенное? Император обратил на него всё своё пристальное внимание, и Гарри тут же оказался в его поле зрения, чувствуя, что постепенно приближается. Томас смотрел на него с любопытством и задумчивостью. — В каком смысле особенное, Гарри? — В смысле… оно, э-э, оно говорит. Со мной. В моей голове? —Последняя часть прозвучала как вопрос, когда мужчина прищурился и придвинулся ближе, пристально глядя своими красными глазами. —Оно. Делает. Что ? —прошипел Томас, схватив его руку и поднеся ее к лицу. Мужчина закрыл глаза, нежно сжимая руку Гарри, и прошло несколько напряженных мгновений, прежде чем его глаза распахнулись, и он снова зашипел. — Чёрт возьми... —Император кипел от злости, глядя на кольцо так, словно оно лично оскорбило его, его взгляд был ядовитым. — Томас? — осторожно переспросил Гарри, не зная, что и думать, видя явное недовольство мужчины. Император тяжело вздохнул, по-прежнему хмурясь. —Да, это… особенное кольцо. Оно содержит… часть моей магии, которая с годами обрела собственное сознание. Это было моё глупое творение, когда я был моложе, но я не думал, что оно будет беспокоить тебя, мой благородный супруг. — Нет-нет, оно меня не беспокоит! — поспешил сказать Гарри, опасаясь, что мужчина заберёт у него кольцо. — Я просто удивился, вот и всё. Значит, это… часть тебя? Это действительно ты? — Так и есть, — подтвердил мужчина, проведя пальцем по кольцу. — Я подарил его тебе, чтобы часть меня была рядом и защищала тебя, даже когда я не могу быть рядом физически. Не веря своим глазам, Гарри дрожащей рукой обхватил лицо мужа. — Томас, я… — Он замолчал, просто наклонившись вперёд, чтобы соединить их губы в страстном поцелуе. Его мысли о том, чтобы обсудить возможность рождения ещё одного ребёнка, отошли на второй план, или, возможно, это было единственное, что занимало их обоих, пока продолжалась ночь, пока дверь была заперта, а главный евнух отказывался впускать их, держа в руках растущую стопку свитков.

***

1 сентября 2001 года, суббота —Его Величество выражает своё недовольство всеми теми, кто был одет неподобающим образом на праздновании дня рождения нашей дочери, принцессы Альсефины. Он утверждает, что наложницы должны были надеть подходящую для этого случая одежду, и предлагает им сделать это в будущем, иначе их ждёт дальнейшее наказание. Это, как заявляет Его Величество, сделано с учётом того, что наша дочь не пострадала, так как не видела этого зрелища. Таким образом, следующие наложницы получат официальное предупреждение и, возможно, даже будут понижены в должности. Гарри расправил свиток в руках и слегка вздохнул, глядя на массу слов на странице. Сегодня утром ему предстояло объявить о многих понижениях в должности и повышениях, многие из которых будут восприняты с яростью. Ему не хотелось объявлять об этом, но как главе гарема он не мог уклониться от этой обязанности. —Консорт Беллатрикс, поскольку вы не подошли к Его Величеству и не выставили себя дурой перед всей компанией, вы можете сохранить свой статус Третьего Консорта, но будьте уверены, что вы навлекли на себя гнев Его Величества». —Он читал, избегая зрительного контакта с женщиной. Она кипела от злости, но, поскольку понижения в должности не последовало, Беллатрикс просто стиснула зубы и кивнула в знак согласия, откинувшись на спинку стула в ожидании следующего объявления. —За позорный выход наложницы Пенни и её вызывающее поведение Его Величество понижает её в звании до третьей наложницы, поскольку она слишком сильно раздражала Его Величество и запятнала репутацию этого гарема как при дворе, так и на публике.— Гарри был рад, что эта женщина ещё не успокоила Императора настолько, чтобы избежать заточения, и, конечно, не успокоит в ближайшее время, поскольку ему приходилось иметь дело только с хмурыми взглядами её союзников. Вместо этого Феликс, казалось, был слегка взволнован его словами. Это понижение в должности Пенни автоматически вернуло его на первое место в ранге наложника. Однако мужчина, похоже, забыл, что он тоже был причастен к неудачной попытке соблазнить Томаса. — Наложник Феликс, вы должны знать, что и вы навлекли на себя Его недовольство своим участием, но вы сохраняете свой статус второстепенного наложника. Поэтому именно наложница Жасмин займёт место главной наложницы. Поздравляю, сестра, Его Величество хвалит вас за то, что вы не уронили престиж гарема своими действиями, как это сделали другие. Выражение лица Феликса изменилось, он скрестил руки на груди и окинул стальным взглядом слишком счастливую Жасмин, которая в изумлении сложила руки на груди. — Я очень благодарна Его Величеству за это повышение, брат! — воскликнула женщина, широко улыбаясь ему. Он быстро улыбнулся в ответ, но его взгляд не соответствовал выражению лица. Гарри надеялся, что это повышение на фоне понижения в должности других членов фракции гарантирует, что Жасмин будет полностью его поддерживать, поскольку в последнее время она слишком часто сомневалась в нём и подрывала его авторитет. —Продолжая, наложница Алекто, вы можете оставаться четвёртой наложницей, но знайте, что вы также навлекли на себя недовольство Его Величества. Наложница Патриция, из-за ваших постоянных действий, наносящих ущерб репутации гарема, Его Величество считает, что у него нет иного выбора, кроме как понизить ваш ранг. Отныне вы станете шестой наложницей, а наложница Корделия — пятой. Пусть это послужит предупреждением для наложниц, которые в последнее время вели себя вызывающе. — строго спросил Гарри, внутренне посмеиваясь над их унылыми лицами. — И, наконец, благородная Пиппа, за вашу дерзость вы понижаетесь в звании до второстепенной благородной. Брат Седрик, вы станете главным благородным за ваше достойное поведение. — Я благодарю Его Величество за Его щедрость! — улыбнулся Седрик, изящно кивнув ему. Гарри с чувством выполненного долга свернул свиток, оглядывая наложниц, которые смотрели на него с разными выражениями лиц. Он вздохнул и поднёс руку к лицу. —Всех этих понижений в должности можно было бы легко избежать, братья и сёстры, если бы вы не решили одеться неподобающим образом на детский праздник. Дело даже не в том, что это был праздник моей собственной дочерей, хотя, могу вас заверить, я невероятно раздражён, а в том, что дети должны были видеть своих родителей и тех, кого они считают своими тётями и дядями, в таком наряде. Большинство из них слишком малы, чтобы понять значение ваших нарядов, но на празднике присутствовали все взрослые и дети-подростки из королевской семьи, и они наверняка знали о ваших намерениях. Старайтесь лучше. — сурово заявил он, встречаясь взглядом с каждым из них. — Или вам грозит дальнейшее наказание, и я ничего не сделаю, чтобы его смягчить.

***

17 сентября 2001 года, понедельник Посреди сна Гарри почувствовал, как гладкая чешуя змеи мягко скользит по его руке. Он дёрнулся, его глаза отяжелели от усталости, он с трудом выдохнул. Гарри пошевелился, когда язык скользнул по сгибу его локтя, и открыл глаза, чтобы сонно посмотреть туда, где он почувствовал движение, уверенный, что ему показалось. Он не ожидал, что его сердце забьётся от страха, когда он увидит змею с оскаленными клыками, нависшую над его рукой в боевой стойке и смотрящую на него мутными красными глазами. Крик тревоги застрял в горле Гарри, когда он потянулся внутрь себя за своей магией, но было уже слишком поздно: клыки змеи глубоко вонзились в его плоть. На этот раз его крик, полный боли и гнева, эхом разнёсся по комнате, и он схватил змею за голову, оторвал её от своей руки и швырнул через всю комнату. У Гарри тут же закружилась голова, мысли замедлились, а его бьющееся сердце неохотно перекачивало яд по его телу, его магия искрилась и сжигала всё, до чего могла дотянуться. Гарри потребовалось несколько секунд, чтобы сфокусировать взгляд на ране. Она выглядела ужасно: два прокола, из которых сочилась кровь и белый яд Эшвиндера, одной из самых смертоносных змей волшебного мира. Он повернул голову в сторону, высматривая змею, и увидел, как она поспешно ползёт к двери, которая была приоткрыта, хотя не должна была быть таковой. Гарри не стал терять ни секунды и призвал свою бурлящую, обжигающе холодную магию, чтобы заморозить змею на месте. Он сидел на кровати, тяжело дыша, и пот уже стекал по его шее, когда начали проявляться первые симптомы отравления. Гарри схватился за руку, мысли метались в его голове, как молоты, глаза были широко раскрыты от шока, ужаса и ярости. Кольцо на его руке, подаренное Томасом, начало жечь. Его крик привлёк внимание, и через несколько мгновений в комнату ворвались растрепанные Джун и Орла. Они остановились в дверях, чтобы посмотреть на Гарри, лежащего на кровати, и на змею, всё ещё лежащую на полу. — Ваше высочество! — закричала Джун, бросаясь к нему, а другая женщина поспешила за ней. Гарри, несмотря на головокружение, остался стоять, несмотря на уговоры женщины лечь. Он тоже поднял руку вверх, к сердцу, хотя и знал, что уже слишком поздно. — Что случилось, Ваше Высочество? — спросила Орла, оценивая его внешний вид. Гарри взглянул на змею, которая неподвижно лежала на земле. Она была прекрасна в своей смертоносной красоте, вся в блестящей белой чешуе и синих полосах. Орла ахнула и схватила его за плечи, чтобы не упасть. У него не было сил рявкнуть на неё, чтобы она отошла, его магия пронеслась по телу обжигающей волной жара. Постепенно ему стало казаться, что боль отступает, и он смог немного лучше сфокусироваться на происходящем перед ним. Гарри ещё раз взглянул на свою руку, наблюдая за тем, как из раны медленно вытекает кровь, а вместе с ней и ещё больше яда. — Вы убили её, Ваше Высочество? — резко спросила Орла, привлекая его внимание. — Что? — переспросил Гарри, чувствуя, что его разум уже проясняется. Он не знал, хороший ли это знак, но ему казалось, что яд постепенно перестаёт действовать на него. Он по-прежнему притворялся безвольным, театрально стоная, пока две служанки, которым он меньше всего доверял, в притворной панике суетились вокруг него. Он внимательно наблюдал за ними, запоминая каждое выражение их лиц. Она хорошо это скрывала, но Джун, казалось, была на седьмом небе от счастья, а Орла была непреклонна в своём желании узнать, мертва ли змея. Самая очевидная улика в этом неудавшемся покушении, когда ваш муж мог разговаривать с существами. —Ты убил её? - спросила она. — Убил кого? — Он затянул разговор, надеясь, что скоро появится ещё одна из его служанок. Было подозрительно, что их до сих пор нет. Но Гарри доверял своим личным служанкам, которые могли найти выход из любой ловушки, в которую попадали, и послать другую служанку сообщить страже и императору. В конце концов, они планировали такую ситуацию. Но Гарри думал, что в конце концов престиж должности главы гарема перевесит взятки других. Очевидно, он ошибался. Похоже, вскоре освободятся две должности. — Змея, ты убил змею!? — Женщина практически выплюнула эти слова, глядя на него. — Орла! — прошипела Джун, бросив на неё обеспокоенный взгляд. Однако другая женщина, похоже, больше не обращала внимания на уловки, манеры и любезности, которых от неё ожидали. —Ну и что? Он всё равно мёртв, его укусил Эшвиндер, ради всего святого! Его подозрения подтвердились: змея была из этого вида, и эти двое имели к этому какое-то отношение. Он снова позволил своей магии пробудиться. Он чувствовал, как восстанавливаются его силы, как возвращается энергия в его тело, и предположил, что его магия, должно быть, успешно сожгла яд, оставшийся в его венах. — О, Ваше Высочество, мне так жаль! Я никак не ожидала, что одна из змей Его Величества выйдет из-под контроля! Я думала, что они держатся подальше от дворцов! —Джун продолжала притворяться, разрывая простыню, чтобы перевязать ему руку. Однако они оба знали, что уже слишком поздно. Яд уже давно добрался бы до его сердца, если бы всё шло как надо. — Я убил её, — выдохнул Гарри, лёжа на спине. — Я убил змею. Орла издала тихое безумное хихиканье и, выпрямившись, попятилась. Гарри наблюдал за ней, широко раскрыв глаза от притворной боли и страха. — Ты это слышала, Джун? Джун, всё ещё стоявшая рядом с ним, бросила на неё ещё один взгляд, сосредоточившись на том, чтобы медленно завязать узел. Она была более осторожной из них двоих, единственной, кто по-настоящему знал, насколько опасно ввязываться в бесконечную борьбу гарема за превосходство. Она знала, что одно неверное движение — и весь этот фарс рухнет. — Я рад, что вы его убили, Ваше Высочество, но, пожалуйста, поберегите силы. Ваши крики слышали многие, я уверена, что сейчас сюда направляются многие рыцари и целители, возможно, даже Его Величество. — Он убил змею, Джун! — Орла хихикнула, хватаясь за живот. — О, он убил змею! Теперь нам нужно только выпить это зелье, и никто ничего не узнает! — Заткнись ты уже! —Джун наконец потеряла самообладание и набросилась на другую служанку. — Он ещё не умер, что, если он доживёт до прибытия Его Величества? Орла посмотрела на Гарри другими глазами. В них не было ни любви, ни даже ненависти. Просто пустота и врождённое желание выжить. —Разве мы не можем немного поторопиться? Выпей зелье сейчас или хотя бы…— Она задумалась и полезла в карман за пузырьком с чёрной жидкостью. Он выглядел отвратительно — чёрно-зелёная жижа. Какое-то зелье для памяти. — Неважно, выберемся ли мы до того, как он уйдёт, лучше, если мы выберемся, даже если это будет так! — Нет, — быстро отвергла её идею Джейн. — Нам нужно дождаться, пока он потеряет сознание, чтобы убедиться в этом, — заявила она, всё ещё глядя на Гарри. — Что должно было… — Женщина замолчала, её глаза расширились. — Орла… Гарри отреагировал так же быстро, как змея, которая его укусила, и обрушил на них обоих волну чистой магии. Это истощило его скудные силы, но, задыхаясь от усталости, он победоносно улыбнулся и откинулся на подушки в ожидании помощи.

***

18 сентября 2001 года, вторник Томас расхаживал взад-вперед перед телом, распростертым на полу у его ног, и кипел от злости. После того как Гарри вчера отравили, он почувствовал, что теряет рассудок и самообладание. Он никогда не испытывал такой ярости, как в тот момент, когда увидел эту ужасную картину, и такого страха и беспомощности. Увидев Гарри, лежащего без сознания на кровати, с кровью, покрывающей половину его тела, двух горничных, распростёртых на полу, и застывшую змею, он понял, что что-то пошло ужасно, ужасно неправильно. Томас предвидел многое: отравления за чаем, проклятия в спину от придворных служанок и евнухов, покушения на их детей, но он никогда не думал, что одна из его наложниц воспользуется одной из его змей, существ, которых он вырастил из детёнышей, которые успокаивали его израненную душу одним своим присутствием и дарили ему проблески радости, чтобы отравить Гарри. Его Гарри. И подумать только, его спас только подарок в виде этого кольца, и когда Томас проверил его, держа безвольную руку Гарри, пока целитель выводил из него остатки яда и лечил рану на его руке, он обнаружил, что магия в нём почти полностью истощена. Его более молодой «я» отдал многое, чтобы помочь своему возлюбленному; его сознанию потребовались десятилетия, чтобы сформироваться. Он навис над несчастной женщиной, глядя на её избитое, дрожащее тело. Лицо служанки было неузнаваемо из-за опухлости и синяков, но вид её страданий не принёс Томасу удовлетворения. Ничто не могло его порадовать. Он уже убил другую, ту, кто безумно хохотала, когда она очнулась, радуясь, что его муж мёртв. Ему не доставило удовольствия сказать ей, что это не так, даже когда краска сошла с её лица и она начала рыдать, слишком поздно сожалея о своих поступках. Томас просто ничего не чувствовал перед лицом потенциальных убийц Гарри. Её кровь, забрызгавшая стены, и её безжизненное тело, висящее на самом высоком столбе в центре города, не доставили ему радости. Единственное, что могло вызвать у него какие-то чувства, — это то, как Гарри сжимал его руку сегодня утром, всё ещё находясь в магически вызванной исцеляющей коме, чтобы быстрее восстановить свою магию. Его муж очнётся сегодня вечером, если всё пройдёт хорошо. У него будет достаточно времени, чтобы выяснить, кто из его жалких наложниц осмелился попытаться убить его. Но не раньше, чем он отомстит столько, сколько потребует его душа, а это было бесконечно.

***

Мерула. Как только он выбил из головы этой служанки упоминание о той женщине, Томас в ярости отпрянул и выбежал из камеры. Он приказал своим рыцарям привести эту мерзавку в Бюро и нетерпеливо ждал её прибытия. Её привели к нему, брыкающуюся и кричащую, а за ней следовала группа встревоженных наложниц, которые спрашивали, что происходит. Томас не соизволил ответить, заставив каждую из них преклонить колени под тяжестью его бурной магии. Затем он изгнал из её разума все мысли, которые она когда-либо испытывала к его мужу, нарушив собственное обещание не использовать легилименцию на своих наложницах. Но Томас больше не считал эту мерзкую женщину своей. Она была всего лишь ничтожным созданием, которое попыталось украсть у него его мужа, его душу. Она кричала и умоляла его остановиться, корчась на земле от боли из-за его жестокого вторжения в её разум. Он не проявлял осторожности, пробираясь сквозь каждое воспоминание и опустошая её разум. То тут, то там появлялись подозрительные пробелы и воспоминания с характерным блеском, выдававшим их фальшь. Кто-то вмешивался в её разум. За этим стоял ещё один из наложников. Но сейчас у него была цель для его гнева. Он убил её, натравив на неё стаю змей, которые укусили её и впрыснули ей свой болезненный, смертельный яд прямо на глазах у собравшихся наложниц, не обращая внимания на их крики и вопли.

***

24 сентября 2001 года, понедельник Гарри вяло смотрел в окно, наблюдая, как его трое любимых детей играют в саду в последний солнечный день года. Сегодня утром, когда стало ясно, что он достаточно оправился, он услышал обо всём, что произошло за время его двухдневной комы. Мерула приказала Орле и Джун отправить змею в его комнату. Они подложили змею днём, заставив её уснуть, а разбудить, когда он уже давно уснёт. Ошеломлённое существо искало ближайший источник тепла, как это часто делали змеи Эшвиндера, и, когда Гарри пошевелился, оно напало. Горничные были готовы войти в комнату, перекрыв коридор, ведущий в его спальню, от всех остальных горничных, некоторым из которых после нескольких минут попыток удалось прорваться. Они пришли вскоре после того, как он вырубил Орлу и Джун. Он выжил только благодаря кольцу, которое, как сообщил ему Томас, использовало свои магические резервы, чтобы помочь ему самому сжечь яд Эшвиндера, используя свою слизеринскую невосприимчивость к ядам, чтобы защитить сердце Гарри от нападения. Теперь кольцо казалось мёртвым, оно больше не гудело от магии, и его разум был пуст. Гарри оплакивал ту язвительную, более молодую версию своего мужа, с которой он провёл всего один настоящий разговор. Судя по всему, Орле и Джун было приказано убить змею, как только дело будет сделано, но Гарри успешно обманул их, заставив поверить, что он сделал это за них. Когда змею допросили, она подтвердила всё, что Томас узнал от Мерулы, Орлы и Джун. Таким образом, служанки и наложница были убиты, и их тела всё ещё были выставлены на всеобщее обозрение, хотя Гарри не хотел их видеть. Перед смертью Мерулу лишили титулов и заклеймили как предательницу, так что она умерла безымянной, а её семья была лишена всего, что им принадлежало. Снайды больше не были лордами, а превратились в нищих. Услышав всё это, Гарри просто кивнул и отослал главного евнуха прочь. С тех пор прошло несколько часов, а он так и не сдвинулся с места у окна. Возможно, это была его самая близкая встреча со смертью, и он был в ужасе от того, насколько близок был к ней. Он мог бы умереть . Его дети могли бы остаться без него, одни в гареме, без отца, который мог бы их вырастить, на милость других наложниц. А Томас, о, его муж выглядел таким растерянным, когда Гарри впервые проснулся. Дети не понимали, почему их папа так долго спал, но они были слишком малы, чтобы им рассказали правду. Но было невыносимо видеть встревоженный взгляд императора. Гарри никогда не видел такого выражения лица у этого человека. Он не мог поверить, что тот безжалостно убил нападавших, но при этом мог сидеть у его постели и выглядеть таким безобидным и подавленным. Первые несколько часов после пробуждения Гарри просто лежал в постели, проводя рукой по волосам Императора, который беспокойно спал рядом с ним. Казалось, что этот человек не сомкнул глаз за всё то время, пока Гарри был в коме. Гарри тяжело вздохнул, наблюдая, как Аня помогает Джулиусу сделать несколько шагов по траве, а его мальчик радостно хихикает. Это могло быть отнято у него. Он мог быть отнят у них. Это была тяжёлая, болезненная мысль.

***

—После этого трюка я подумываю о том, чтобы вообще распустить гарем, — внезапно задумался Томас, отклонив ещё несколько просьб провести с ним ночь. Как кто-то из них мог поверить, что он захочет, чтобы они легли с ним в постель всего через несколько дней после покушения на жизнь его любимого наложника, было абсурдно. И это было спланировано одной из них, несколькими, если он был прав в своих предположениях. Одной из тех, кого они видели жестоко убитыми на их глазах. Они все были такими же беспринципными. Они восприняли отравление и отсутствие Гарри как слабость, как момент, чтобы нанести удар и добиться его расположения. Они и не подозревали, что это только укрепило место Гарри в сердце Томаса. Его храбрый муж притворялся слабым, чтобы дать Томасу больше времени на сборы. Мужчина потерял сознание у него на руках, слабо улыбнувшись и виновато взглянув на него. Томас испытал огромное облегчение, когда эти зелёные глаза снова открылись и устало посмотрели на него после двух дней вынужденного сна. — Если бы вы это сделали, Ваше Величество, вам пришлось бы учитывать множество аспектов. — нейтрально ответил его верный главный евнух. — У вас был бы только один наложник, от которого вы могли бы иметь детей, и никаких будущих наложников, хотя, полагаю, у вас уже много детей. —Томас кивнул, жестом приглашая Элсона продолжить. —Ещё одним преимуществом является то, что, имея только одну наложницу, вам не придётся беспокоиться о фракциях, и эта наложница могла бы стать номинальной главой рядом с вами в качестве вашей единственной супруги, вместо того чтобы делить внимание общественности на несколько частей. Возможно, это ещё больше сплотило бы империю, если бы у них был второй лидер, на которого можно было бы равняться. Однако на эту единственную супругу всё равно будет оказываться большое давление. — Гарри справится, — без тени сомнения заявил Томас. Его муж был сильным. Возможно, ему нужно было бы кое-что объяснить, но он был наследником двух домов и с юных лет многое знал о мире и политике. — Возможно, это так, Ваше Величество, но всё равно потребуется много времени, чтобы должным образом укрепить положение благородных супруг и решить, что делать с другими наложницами. — Я обсужу это со своим Советом, когда мы встретимся в следующий раз. —Томас кивнул и взмахнул рукой, отправляя свитки в руке Элсона в огонь. — С этого момента немедленно отклоняйте все запросы. —Да, Ваше Величество.