Intimacy

29 апреля 2002 года, понедельник Лайус и Линус были великолепными, очаровательными младенцами, которые радовали Гарри каждый день. Наконец-то он встретился с ними после того, как носил их в себе несколько месяцев, и это было незабываемо. С первыми близнецами Гарри чувствовал себя слабым и встревоженным, не зная, чего ожидать, и измученным дополнительным напряжением, связанным с рождением ещё одного ребёнка. Рождение Ли и Лая, по сравнению с этим, было легче для его разума, если не для тела. Однако оба получились просто идеальными, с чёрными волосами и зелёными глазами, как у Гарри. Они были первыми из его детей, кто полностью перенял его черты, а не унаследовал черты своих бабушек и дедушек. Было странно смотреть на ребёнка и знать, что однажды он станет твоим отражением, но это также приносило Гарри большое утешение. Как и то, что их старшие братья и сёстры с лёгкостью приняли Лиса и Лайя. Альсефина была невероятно нежна с ними, когда её принесли в комнату после родов. Она прижимала Лая к животу, а Томас держал его за голову и поддерживал их обоих. Их старшая дочь была влюблена в них так, как не была влюблена в Джулиуса и Лилу, которые были слишком малы, чтобы что-то понимать. Теперь, когда ей было почти три года, её новые братья и сёстры были для неё в новинку. Она очень хотела участвовать в жизни детей, и когда она не была рядом с Гарри, то присматривала за младенцами, докладывая ему о каждом их шаге. — Лай плачет. — заявила девочка, стоя в дверном проёме и вцепившись рукой в шерсть Дасти для устойчивости. Котёнок, или теперь уже кошка, как предположил Гарри, была выше его дочери, ей было шесть месяцев, и она всё ещё росла. Она была гордой кошкой, на несколько дюймов крупнее своих братьев и сестёр, но такой нежной со своим человеком. Гарри знал, что Дасти — своенравная кошка, которая не ладит с горничными, но в присутствии Альсефины кошка по-настоящему показывала свой возраст, переворачиваясь на спину и довольно мурлыча всякий раз, когда девочка оказывалась рядом. Джулс и Лайла тоже недавно подружились с котятами. Джулс выбрал рыжевато-коричневого котёнка и назвал его Санни. Санни держался более отстранённо, чем другие котята, и часто отдыхал на крыше Дворца, хотя и не уходил далеко от Джулса. Кот наблюдал за своим сыном, как ястреб, прищурив жёлтые глаза с подозрением. Лайла выбрала одного из белых котят, самого маленького в помёте, и назвала его Дейзи. Дейзи была гиперактивным сгустком энергии и часто гонялась за жуками в саду, особенно сейчас, когда весна была в самом разгаре. Эта кошка была настоящей угрозой, хотя втайне Гарри любил её больше всех из-за сходства с матерью. Гарри выпрямился, отложив книгу, которую читал. — Он здесь? Спасибо, что сказала мне, Аня здесь? Девочка кивнула. —Но Лис тоже плачет. Громко. Она спросила, может ли папа прийти посмотреть. — Да, папа придёт посмотреть. —Гарри протянул руку, и Альси вместо этого схватила его за мантию, сжимая тонкий шёлк крошечными пальчиками. С нежностью закатив глаза, Гарри направился в детскую, откуда теперь доносились плач его младших детей. Джулс и Лайла отправились на целый день в детский дворец с Гестией, где Томас недавно заказал новый игровой комплекс для сада. Альси не хотела отходить от него ни на шаг, став за последние несколько месяцев гораздо более навязчивой. Гарри воспользовался возможностью расслабиться с книгой — занятием, которым теперь трудно было наслаждаться, когда у него было пятеро детей, требовавших его безраздельного внимания. Но Аня выпроводила его из детской час назад, заявив, что она «вполне способна справиться с малышами». Гарри, зная, что она позовет его или другую горничную, если понадобится, позволил себе передохнуть. Альси, которая теперь была достаточно самостоятельна, бродила по дому, где в каждой комнате была горничная, присматривающая за ней, и до сих пор его дочь ни разу его не побеспокоила. — Что это за шум, а? — проворковал Гарри, поднимая Лайуса из кроватки. Малыш захныкал, уткнувшись ему в шею, когда он прижал его к плечу. — Ты голоден? — Я не так давно дала им обоим бутылочку, Ваше Высочество, — ответила Аня, укачивая тихо плачущего Лайнуса на руках. — Думаю, он мог бы захотеть, чтобы вы его обняли. —И действительно, теперь, когда Гарри был рядом, мальчик начал успокаиваться, довольно сопя ему в шею и закрывая глаза. — Ах, они просто хотели поговорить со мной, Альси, не волнуйся. —Гарри мягко улыбнулся своей дочери, которая с беспокойством смотрела на мальчиков. — Спасибо, что позвала меня, это было очень любезно с твоей стороны. —Девочка широко улыбнулась ему, слегка хихикнув, когда её рыжие кудряшки подпрыгнули от энергичного кивка. — Можно мне подарок? — прошамкала его дочь, широко раскрыв глаза, чтобы казаться ещё более очаровательной, и Гарри подавил смешок при виде её явной попытки манипулировать им. Всякий раз, когда он начинал думать, что его старшая дочь унаследовала все его черты, она совершала самый Томасоподобный поступок. —Конечно, что... — Ещё одна сестра! — хихикнула девочка, подпрыгивая на цыпочках. — У меня есть только Лила, а теперь ещё Лис и Лайлай! — Она серьёзно кивнула. — Я хочу, чтобы следующая была девочкой! Гарри посмотрел на неё, мягко, но виновато улыбаясь. —Я не могу это контролировать, Альси, даже если бы я подарил тебе ещё одного брата или сестру. Как насчёт того, чтобы выбрать другой подарок, а? Что-нибудь, что я могу дать тебе сейчас? Принцесса нахмурилась, то ли от разочарования, то ли от задумчивости, и постучала ногой. У Гарри дернулась губа, когда он ещё раз сопоставил поведение своей дочери и Томаса. — Змейка? — Она выпятила нижнюю губу, произнося это слово. — Как Нагини? К лёгкому ужасу Гарри, личная змея Императора, Нагини, стала наведываться в его дворец с тех пор, как пронюхала о растущей способности Альси чётко говорить на парселтанге. Змея была огромной коброй, и, если быть до конца честным, Гарри был слегка травмирован после того, как чуть не лишился жизни из-за нападения змеи. Укусившая его аспидна вскоре умерла естественной смертью, но это не отменяло того факта, что Гарри был укушен змеёй в собственном доме. Но он позволял Нагини продолжать приходить в гости просто потому, что Альси её любила. Гарри прикусил губу, глядя на умоляющее выражение лица дочери и взвешивая все «за» и «против» её просьбы. Он не мог ожидать, что его маленькая дочь будет заботиться о змее, и не хотел поручать это своим слугам, ведь тогда Гарри пришлось бы самому ухаживать за змеёй. А такая большая змея, как Нагини, была бы… — Домашнее животное — это не подарок, — решил он, быстро наклонившись, чтобы усадить дочь к себе на колени, когда она расстроилась. — Но это не значит, что я не готов предложить тебе завести его. Когда-нибудь. Если ты сначала обсудишь это со своим отцом. Он может знать, что тебе подойдёт. А теперь, пожалуйста, моя дочь, пусть твоим следующим желанием будет что-нибудь простое, например, торт. — Торт! — Лицо Альси озарилось энтузиазмом при упоминании сладкого угощения, и Гарри с облегчением выдохнул. Принцесс и их требования было трудно удовлетворить, но иногда на их желания можно было найти простой ответ.

***

1 мая 2002 года, среда В первый день месяца Гарри вернулся на своё место в гареме, чтобы с большим энтузиазмом провести ежемесячное собрание. Накануне они с Томасом обсудили, чего Гарри может ожидать сегодня, поэтому он не был так удивлён, когда зачитал свои подарки в честь рождения близнецов. —Его Величество сегодня награждает меня серией титулов за рождение наших последних детей. Он дарует мне титулы Почётного Отца и Возлюбленного. Я чрезвычайно признателен за эти продуманные титулы и буду носить их с большой гордостью.— Гарри улыбнулся, наблюдая за положительными эмоциями собравшихся внизу. — Поздравляю, брат. — искренне пожелала Айла, гордо кивнув. — Как идеально! — прощебетала Луна, широко улыбаясь. — Возлюбленный, какое милое название! — Блеск в её глазах ясно говорил о том, что она заранее знала о сегодняшнем объявлении, и Гарри подавил собственную понимающую ухмылку. Последние несколько недель он задавался вопросом, что означают намёки Луны, но женщина никогда не говорила ему прямо. — Да, — Гарри слегка покраснел, склонив голову набок. — На этот раз Его Величество пожелал одарить меня чем-то более личным. В гареме послышался тихий ропот, когда он вошёл, но никто из его предшественников не поднял шума. Гарри огляделся, ощущая подавленную ауру гарема. В последнее время здесь было тихо, особенно после казней. Они были настороже, их фракции сократились на две части, и они испытывали неодобрение и подозрения императора. Все знали, что он считал, что заговорщики не остановились на Меруле. Беллатриса знала, что её время в гареме почти истекло. Совет выдвинул предложение о её переводе во Дворец Благожелательного Спокойствия, и теперь вопрос был лишь в том, когда это произойдёт, а не в том, произойдёт ли вообще. Женщина, казалось, ожидала этого, и теперь, когда с её плеч свалился груз политического давления, её вспышки гнева стали спокойнее. Патриция тоже, скорее всего, вскоре последует за Беллатрисой как вторая по старшинству в гареме. Больше всего Гарри заметил изменений в Пенни. Она больше ничего не говорила на собраниях, окружила себя лишь несколькими наложницами, которые по-прежнему ловили каждое её слово, и, что самое важное, она больше не бросала Гарри открытый вызов. Он не замечал никаких заговоров, и все её прежние шпионы в гареме прекратили свою деятельность. Однако он всё ещё не мог вздохнуть с облегчением. Он ни на секунду не поверил в кажущуюся пассивность этой женщины.

***

13 мая 2002 года, понедельник Празднование рождения близнецов состоялось через две недели после их появления на свет. В отличие от двух предыдущих случаев, когда он праздновал рождение своих детей, Гарри не спешил знакомить своих сыновей с миром, предпочитая оставаться с ними в уединении и наслаждаться их первыми днями в тишине. Однако их знакомство с двором и Империей в целом должно было состояться, поэтому Гарри нарядил своих младших сыновей в богато украшенные пелёнки, Лайуса — в красную, Линуса — в синюю, и отвёз их на запланированное празднование. Пара вела себя тихо и спокойно, пока находилась в поле зрения Гарри, поэтому он держал их на руках на протяжении всего празднования, сидя рядом с Императором. В отличие от своего предыдущего общения с Альсефиной, Джулиусом и Лилайей, на этот раз Гарри держался в стороне от шума, который создавала собравшаяся знать. Вместо этого он послал Аню за тем, с кем хотел поговорить, или за тем, кто сам подошёл к нему. Это было не так пугающе, и Гарри наслаждался расслабленностью, которую дарил ему его статус. Томас с удовольствием потакал его прихотям, время от времени беря на руки одного-двух детей, и они оба чувствовали себя непринуждённо на своем собственном празднике. Гарри с улыбкой на лице стоял, когда наконец увидел своих родителей, Лили и Джеймса, которые пришли вместе с Сириусом и Ремусом. Все четверо выглядели расслабленными и радостными, гораздо более энергичными, чем обычно, когда Гарри видел их лица. Он отошёл в сторону, зная, что его родителям не понравится, если они будут разговаривать у трона Императора. Он улыбался, пока они направлялись к нему. Он ждал, пока они приблизятся, держа на руках по близнецу, которые сливались с его нарядом. На Гарри была красная мантия с тёмно-синими деталями в виде естественных узоров, сочетавшихся с его сыновьями. В этот день он отказался от короны, и его головной убор представлял собой простую серебряную ленту, которая лежала на его волосах, элегантно контрастируя с яркой смелостью его мантии. Его родители были в восторге от встречи с новыми внуками, когда Гарри с гордостью представил им эту парочку. Сначала он передал Линуса своей маме, наблюдая, как она воркует над мальчиком, а затем повернулся к Сириусу и Ремусу с застенчивой улыбкой. Краем глаза он наблюдал за их реакцией на второе имя Линуса — Ромулус, отмечая, как они переглянулись. Гарри видел, что глаза Ремуса слегка заблестели, а улыбка стала более уверенной. — А это Лай Ремус. — объявил он, протягивая мальчика Ремусу. Ремус издал сдавленный вздох, когда взял Принца на руки. Его тёзка радостно заворковал, глядя на новое лицо. Мужчина выглядел ошеломлённым, с трепетом глядя на мальчика, по его лицу стекала слеза. Сириус одними губами произнёс «спасибо» Гарри, на его лице читались благоговение и недоверие.

***

8 июня 2002 года, суббота Гарри сразу понял, что что-то не так, когда Томас в один из дней, проведённых в «Павильоне звёзд», властным жестом отослал их детей и персонал, не проронив ни слова. Аня взглянула на Гарри, прежде чем увести детей, не в силах ослушаться его приказа, и он повернулся к мужу, удивлённо нахмурив брови. — Томас, что-то случилось? Почему нам нужно уединение? — Я хотел поговорить с тобой на важную тему, которая не предназначена для юных ушей и любителей посплетничать. — начал он, глядя Гарри в глаза с задумчивым выражением, которое выдавало тяжесть его мыслей. Его красные глаза были наполнены чем-то похожим на радость и любовь — такими нежными эмоциями по сравнению с серьёзным выражением его лица. — Ты можешь рассказать мне всё, мой муж. — успокоил Гарри с намёком на улыбку, жестом приглашая Томаса начать. Император на мгновение замешкался, что было необычно и заставило Гарри насторожиться, но его мысли резко изменились, когда его муж заговорил. —Я намерен покончить с системой гаремов. Полностью. Единственная цель их существования — производить наследников для империи, что они и делали в изобилии. Какое-то время я был доволен тем, что всё идёт своим чередом. В конце концов, всегда была вероятность, пусть и небольшая, что мой род всё же прервётся. Я был бы рад иметь как можно больше детей, подобно древним императорам с их многочисленными наследниками. Я мог бы заключить союзы со всеми великими семьями империи, и многие из них всё ещё могут быть заключены с моими детьми, если они согласятся на политический брак. Но сейчас только ты, Гарри, по-прежнему привлекаешь моё внимание, ты рожаешь моих детей. Я хочу, чтобы ты был рядом со мной, чтобы ты разделил мою жизнь. Остальные выполнили свою задачу, и чем дольше я позволяю им оставаться здесь, тем больше они меня утомляют, о чём свидетельствуют их попытки покуситься на твою жизнь и жизнь моих детей. Я больше не потерплю их здесь. Я уже начал процесс с моим Советом. Они наконец-то согласились. Расформирование уже близко. Гарри широко раскрыл глаза и часто заморгал, пытаясь взять себя в руки за тёмными стёклами очков. Он знал о намерении Императора распустить гарем и понимал, что рано или поздно этот день настанет, но ожидал, что на это уйдут годы, и даже тогда его предупредят за год или два. Но услышать, что Совет согласился? Когда они были так решительно настроены против этого, хотя бы для того, чтобы их родственники могли попасть в гарем или извлечь выгоду из его политики. —Ты...когда? Его муж потянулся к его руке, сжал её в своих ладонях и поднёс к своей щеке. Это был милый, нежный жест, который не соответствовал образу Томаса, но он расслабился с прикосновением Гарри, как будто с него сняли весь груз. — Надеюсь, скоро. — Он прошептал в ладонь Гарри, словно молитву. — Как только смогу. Уверяю тебя, это случится через несколько месяцев, может быть, недель. Я хочу, чтобы они поскорее ушли. Ты нужен мне, и только ты, мой любимый. Гарри напряг пальцы, с силой сжав щёку мужчины. Он наклонился, привстав на цыпочки, чтобы дотянуться до лица Томаса, который в ожидании наклонился вниз. Гарри заглянул ему в глаза, не обращая внимания на то, что они были прикрыты из-за растущего желания мужчины, и сглотнул. Он кивнул. —Я тебе доверяю. Спасибо, Томас.— Гарри произнёс это с глубокой признательностью, их носы соприкоснулись. —Что угодно, — прошептал мужчина в ответ, переходя на тот древний язык, который отзывался эхом в душе Гарри. —Ты можешь попросить меня о чём угодно прямо сейчас, и я позабочусь о том, чтобы ты это получил, несмотря ни на что. Гарри с нежностью улыбнулся ему и его чарующим глазам, наполненным такой любовью и одержимостью, что он мог бы утонуть в них, если бы захотел. Вместо этого Гарри просто нежно поцеловал Томаса в губы, оседлав волну магии, которая захлестнула его при их интимном прикосновении, отказываясь поддаваться этому всепоглощающему чувству и отвечая на него своей собственной успокаивающей страстью. —В данный момент мне ничего не нужно, твои слова принесли мне больше радости, чем ты можешь себе представить. Они пугают меня, но я доверяю тебе всем сердцем.

***

31 июля 2002 года, среда Двадцать второй день рождения Гарри подкрался незаметно, и дни, прошедшие с момента его разговора с Императором, слились в один. Мысли о грядущем роспуске Гарема не давали ему покоя, кружась в голове. Когда он присоединился к Гарему много лет назад, ему и в голову не приходило, что Гарему придёт конец. Даже в прошлом году ему не приходило в голову, что такое может произойти. Гарри не мог поверить, что ему уже двадцать два. Он прожил в Гареме пять лет, и за это время так много изменилось. Он был ещё так молод, в расцвете сил, и уже чувствовал, что многого достиг. Он был на пути к тому, чтобы стать Мастером Дуэлей, у него было пятеро прекрасных, замечательных детей, и вскоре он должен был стать единственным супругом Императора. Расформирование гарема практически возвело бы Гарри в ранг императора-консорта, даже если бы Томас не даровал ему этот титул сразу. И это была пугающая, обескураживающая мысль. Давление, которое обрушилось бы на него после увольнения всех остальных супруг, было бы огромным. Больше не было бы двадцати с лишним наложниц, которые развлекали бы знать и политиков на собраниях. Вместо этого он будет один, над ним будут нависать мрачные фигуры детей бывших наложниц, а его прежний статус наложника будет мрачной тенью, которую многие не позволят ему забыть. Что с ними будет после роспуска? Дворец Благожелательного Спокойствия был создан для наложниц в отставке, но он ещё не был заселён. Будут ли благородные семьи наложниц, которые не произвели на свет кровных потомков императора, довольствоваться тем, что эти наложницы будут по сути гнить в уединённом районе дворца? Гарри сильно в этом сомневался. Так что же тогда сделает император? Каждый из них был посвящён во внутренние дела Двора, и их возвращение в общественную сферу вызвало бы всевозможные проблемы. Но и держать их взаперти тоже было нельзя. Такие семьи, как Малфои, Гринграссы, Нотты, не потерпели бы, чтобы их детей держали вдали от них, когда можно было найти другое применение. Он знал, что лорд Малфой продаст Далию тому, кто предложит самую высокую цену, как только она снова окажется в его руках. Она уже подвела его, его старшую дочь. Ей обещали чистокровный брак, вот и всё. Далия, с другой стороны, была наследницей своего отца. Он не позволил бы ей оставаться незамужней и отвергнутой. Гарри тоже не мог не желать, чтобы Теодор остался, найдя в этом язвительном человеке родственную душу. И многим другим в гареме рано или поздно пришлось бы столкнуться с этой ситуацией, что бы ни решил император. Когда новость о роспуске дойдёт до общественности, до и после его исполнения поднимется большой шум, и Гарри боялся этого так же сильно, как и ждал. Но до конца своего дня рождения он будет гнать от себя эти мрачные мысли и сосредоточится на настоящем.

***

1 августа 2002 года, четверг Третий день рождения Альсефины застал Гарри врасплох, несмотря на то, что он несколько недель готовился к празднованию. Он не мог поверить, что тот крошечный рыжеволосый комочек, который он держал на руках, теперь превратился в полноценного ребёнка, который бегает и весело кричит под его пристальным, задумчивым взглядом. Девочка прыгала по саду в своём праздничном платье — розовом, с бабочками, которое Гарри заказал специально для сегодняшнего дня, — и радостно хихикала, а за ней бежала группа её братьев и сестёр. Казалось, что тема бабочек запала в душу его старшей дочери. Она была просто очарована этими созданиями, вздыхала всякий раз, когда видела их, и настаивала на том, чтобы её любимые платья были украшены ими — одни в виде узоров, другие в виде настоящих, порхающих, трёхмерных творений. Гарри был только рад потакать её любви к этим созданиям. На этот раз он устроил вечеринку в честь её дня рождения, и каждый из гостей был в паре крыльев бабочки. Однако на этот раз были приглашены только дети. Это создало гораздо более непринуждённую, лишённую драматизма атмосферу, что позволило Гарри расслабиться и просто насладиться днём рождения своей дочери. Он с нежностью улыбнулся, когда Алексус пробежал мимо, таща за собой Джулиуса, который бежал так быстро, как только мог, за своим старшим братом. Несмотря на разницу в возрасте, между ними сложились близкие, трогательные отношения, и Гарри всегда таял от умиления, глядя на них. Лилайя склонилась над Лай и Лис, наблюдая, как малыши катаются на спине и смотрят на старшую сестру с липкими, от слюны, улыбками и мерцающими зелёными глазами, которые сверкали, как изумруды, на солнце. Девочка обожала младших близнецов и просто наблюдала за ними, а это означало, что она часто оставалась в поле зрения Гарри. Он хотел, чтобы его младшая дочь больше общалась и устанавливала более тесные связи с другими братьями и сёстрами, но Лилайе едва исполнилось два года. В будущем у неё будет достаточно времени для этого. Несмотря на то, что казалось, будто Альсефина родилась только вчера, и на то, что было невероятно, что ей уже три года, Гарри знал, что у него впереди ещё много лет, чтобы наблюдать, как растут и процветают его дети.

***

4 августа 2002 года, воскресенье — Я думаю, что однажды из тебя получится отличный мастер дуэлей, брат, — прокомментировала Айла, приподняв бровь и лукаво улыбаясь, глядя на Гарри поверх чашки. — Я должна не забыть однажды попросить у тебя автограф. После утреннего собрания они вдвоём решили прогуляться до Звёздного павильона, болтая на ходу. Гарри послал Аню вперёд, чтобы она приготовила для них лёгкий чай, и, когда они пришли, стол был заставлен тарелками с пирожными и закусками. Они с Айлой уже несколько часов разговаривали, наслаждаясь обществом друг друга, а тихие игры детей Гарри рядом звучали скорее успокаивающе, чем раздражающе. Он был благодарен Айле за то, что они наконец-то уладили свои разногласия, потому что с этой взрослой женщиной было приятно общаться. Она была такой светской и знающей, и Гарри мог часами слушать её, не перебивая. Она потакала ему в этом, переводя разговор на темы, которые его больше всего интересовали, такие как новейшие чары и мировые рейтинги мастеров дуэлей. Гарри весело рассмеялся. —Конечно, сестра, я позабочусь о том, чтобы ты получила первый!—Он потянулся за ещё одним кусочком пирога с патокой, не сводя глаз с женщины. —И, конечно, я должен попросить тебя вернуть должок, хотя в данный момент твой может стоить больше, чем мой, ведь ты превосходный изобретатель…— Его рука застыла над тарелкой, когда он почувствовал движение воздуха, и он резко обернулся, чтобы посмотреть вдаль. Несколько птиц взлетели с дерева, образовав в воздухе рой. Они отчаянно улетали прочь от Двора, и это было тревожное и пугающее зрелище. — Брат, что это? — взволнованно спросила его Айла, и по выражению её лица было понятно, что она почувствовала вторую лёгкую вибрацию в воздухе. Вскоре за ней последовала третья, становясь всё более настойчивой. Сама магия Двора предупреждала их о чём-то надвигающемся. Земля слегка задрожала, заставив Гарри схватиться за волшебную палочку. Чашки на столе тихонько звякнули, чай в них расплескался, а грохот становился всё сильнее. Он с тревогой встал, встретив обеспокоенный взгляд Ани, и жестом указал на своих пятерых беззащитных детей, которые начали плакать от страха. Ему отчаянно хотелось подбежать к ним и схватить их в охапку, но лучше всего он мог защитить их от того, что происходило, если его руки были свободны, а внимание не рассеивалось. Ему придётся довериться Ане и своим личным слугам, чтобы обеспечить их душевную и телесную безопасность. Женщина серьёзно кивнула в знак понимания и, развернувшись на каблуках, подхватила двух ближайших детей. Остальные слуги сделали то же самое, пока все пятеро не оказались в безопасном окружении группы высококвалифицированных ведьм. Он был благодарен Амелии, Алексусу и Сайласу за то, что они остались сегодня в Детском дворе, поскольку знал, что его защита практически неприступна. Не прошло и нескольких мгновений, как в Павильон начали стекаться рыцари, окружая его и выставив перед собой защитные жезлы. Гарри замер, принимая защитную позицию, его сердце бешено колотилось в груди. — Что происходит? — властно спросил он, поднимая палочку, чтобы наложить защитное заклинание на Павильон, накладывая его слой за слоем, но не переусердствуя. Если ситуация обострится, ему может понадобиться магия для других целей. На мгновение воцарилась тишина, прежде чем один из рыцарей напряжённым голосом произнёс: — Двор подвергся нападению, Ваше Высочество.