Intimacy

4 августа 2002 года, воскресенье Перед Луной развернулась сцена из фильма ужасов. Воздух наполнился криками и воплями, когда огонь и дым обрушились на Двор, в считаные мгновения разрушив спокойную, безопасную атмосферу. Бесчисленные служанки и евнухи разбежались, поджав хвосты, как только началась атака, расталкивая Луну, хватая на ходу все ценное, в том числе и наложниц, которых они прятали в своих рядах. Начался хаос, грохот и свист заклинаний оглушали, когда орда нападавших начала свою разрушительную атаку. Крыша дворца рядом с ней была в огне, стены рушились и сотрясались от силы сотни заклинаний. Люди в масках в форме феникса прорвались через ослабленные чары Двора и обрушились на него всей мощью. Они с предубеждением набросились на всё вокруг, улюлюкая и радостно крича, когда выпускали жестокие заклинания, нацеленные на увечье и разрушение. То, что все здания остались стоять, несмотря на яростные атаки, свидетельствует лишь о могуществе Императора. И это была не вся армия, а лишь полк, отправленный в этот маленький уголок Двора. Луна спряталась за укреплённой стеной, как только началась тряска, и её бросало из одного видения в другое, пока она едва не упала в обморок. Её разум всё ещё был полон возможностей и вариантов развития событий, и она окаменела, наблюдая, как ведьма в маске перед ней разрушает её убежище. Женщина цеплялась за надежду на будущее, за Гарри в фиолетовых одеждах и за ещё не родившегося наследника престола. Но вихрь безумия, развернувшийся перед её глазами, заставил её содрогнуться от отвращения и неуверенности, почувствовав, как сам воздух двора восстаёт против незваных гостей. —"Гарри,"— отчаянно подумала она, вспоминая своего дорогого друга, который сейчас находился в эпицентре атаки. —"Будь здоров."

***

Томас зарычал, выпотрошив ещё одного наглого члена проклятого Ордена, и, эффектно взмахнув палочкой, обрушил шквал заклинаний на другую группу. Все, кто смело, по-идиотски , противостояли ему, умирали быстрой и мучительной смертью, поскольку он вкладывал свою ненависть в каждое проклятие. Сотрясение закончилось несколько минут назад, но теперь сила сотен заклинаний сотрясала Двор, вытесняя воздух вокруг него и наполняя его криками умирающих. Он пробирался через поле боя, ярость бурлила в его венах, а ухмылка на лице выражала его недовольство миром. Столько крови, столько смертей, столько жизней погублено... На ней было написано мерзкое имя Дамблдора. Он чувствовал магию этого человека в воздухе, которая забивала ему горло своим отвратительным запахом. Она пропитала зловонием сам воздух в зале Двора, распространившись повсюду в тот момент, когда его защита дала сбой. Томас уже некоторое время следил за передвижениями этого человека, его агенты подбирались всё ближе, проникая в ряды его сторонников. Они сообщали, что этот человек к чему-то готовится, собирает войска, пушечное мясо, чтобы бросить его в бой. Но Томас не верил, что этот человек настолько глуп, чтобы снова начать войну, пока его войска ещё так малочисленны и необучены. Очевидно, с годами рассудительность этого человека ослабла. Однако не настолько, чтобы не понять, как разрушить его защиту. У Томаса были очень сильные заклинаниями со многими Рыцарями он проверял эту защиту и они еженедельно отчитывались о них, потому что они явно что-то упустили, раз их так легко уничтожить. Пробиваясь сквозь очередную группу самоуверенных, наглых идиотов, Томас остановился, почувствовав, как у него перехватило дыхание, когда он увидел вдалеке столб дыма. Он был так поглощён уничтожением тех, кто шёл впереди него, тех, кто направлялся прямиком в самое сердце Двора, что не обратил особого внимания на горизонт. Сердце Томаса бешено заколотилось, когда его мысли наконец-то осознали то, о чём кричало всё его тело с самого начала атаки. Эпицентр атаки находился на западе. А запад… Его дети. Гарри.

***

Гарри почувствовал, что Томас появился, ещё до того, как увидел его. Император аппарировал позади него с громким хлопком, который прогремел в воздухе, заглушив звуки битвы вокруг них. Гарри даже не пришлось поднимать руку, чтобы отразить следующее проклятие, брошенное его соперницей, которая упала на землю мёртвой, с розовой пеной, пузырящейся у неё изо рта. Чья-то рука обхватила его за талию, притягивая к вздымающейся груди. Гарри почувствовал, как горячее и тяжёлое дыхание Томаса коснулось его шеи, пока мужчина наслаждался моментом. — Ты цел? — прошептал его муж, и в его голосе прозвучала угроза, смягчённая лишь тем, что он коснулся подбородком волос Гарри. Тот кивнул, создавая вокруг них щит в дополнение к тому, что уже поднял Томас. — Дети? — Они у моих горничных, они защищены настолько, насколько это возможно в данной ситуации. Томас слегка приподнял голову, и Гарри понял, что он смотрит в ту сторону, где их дети жались друг к другу, спрятавшись между его личными горничными, которые использовали свои тела в качестве щита. Он почувствовал, как мужчина сдвинулся, придвигая Гарри к себе, пытаясь прикрыть его своим телом, как горничные прикрывали детей. Гарри стоял неподвижно, упрямо. — Нет, — заявил он, глядя на мужчину, чьи суждения помутились в пылу битвы. Он не позволит защищать себя, как девицу в беде, чёрт возьми. Он был потенциальным мастером дуэлей, и уж точно не Гарри должен защищать Императора. — Я буду сражаться. Отпусти. Глаза Томаса опасно сверкнули, и рука, обнимавшая его за талию, напряглась. — Нет? — прошипел он, почти переходя на парселтанг. Гарри редко сталкивался лицом к лицу с этим человеком, и ещё реже этот взгляд был направлен на него, но он стойко выдержал его. — Мы теряем время, дай мне сразиться, Томас! —Он попытался вывернуться из крепкой хватки, шипя от боли, когда муж резко сжал его талию. — Тогда иди к детям. Защити их. — Томас попробовал другой подход, взывая к любви Гарри к своим детям. Гарри на несколько мгновений замешкался, услышав про них. Он снова взглянул на кучку служанок, наблюдавших за тем, как они собрались вокруг его детей, и увидел, что по меньшей мере десять рыцарей одновременно сражаются с другими нападающими поблизости, и взял себя в руки. Его разум и сердце вели смертельную битву, и Гарри сглотнул. — Они под защитой. — ответил он, произнося это вслух, чтобы убедить себя. У них было около двадцати защитников, и это была правда. — Конечно, я буду защищать наших детей, но я не буду прятаться с ними, как ты предлагаешь. Я не буду прятаться, я сильный, Томас. Ты это знаешь. Ты сомневаешься в моей силе? Император посмотрел Гарри в глаза, и его хватка на его талии слегка ослабла. — Нет, я… — Глаза Томаса сузились, и он развернулся на каблуках обуви, молниеносно выпустив в воздух заклинание. Другое заклинание встретилось с ним, и они столкнулись над полем боя с громким хлопком и ярким взрывом, осветив и без того солнечный день и заставив всех остальных бойцов обратить внимание на парящую в небе фигуру. Орден Феникса громко зааплодировал, когда их лидер, эффектно спустившись с неба, засиял в своих одеждах, которые развевались вокруг него, словно плащ из звёзд. Гарри нахмурился, глядя на эту самодовольную и уверенную улыбку, и его наполнила ненависть. Это был человек, который организовал нападение, которое могло навредить его детям. И этот человек не испытывал ни капли угрызений совести из-за того, что разрушал жизни и травмировал невинных детей. Презренный. Гарри сразу же невзлюбил его, ещё до того, как тот открыл рот. — Том, — снисходительно проворчал старик, когда наконец приземлился, сложив руки на груди и делая вид, что его не волнуют направленные на него волшебные палочки. Вскоре он вздрогнул и возвёл защиту, когда Томас обрушил на него шквал заклинаний. Гарри поддерживал каждое заклинание, не решаясь прерывать мужа, который выглядел таким взбешённым. Тем не менее, он нежно обнял его за талию, успокаивая их обоих. — Ну-ну, давай сначала поговорим. Томас фыркнул, с ненавистью стиснув зубы и глядя на мужчину. Гарри, наблюдавший за происходящим, сжал зубы от этого снисходительного тона. То, что Дамблдор до сих пор называл мужа Гарри именем, от которого тот давно отказался, вызывало у Гарри отвращение . Он всегда знал настоящее имя этого человека, ему шепнули его в детстве, когда его родители были гораздо более непокорными и не желали подчиняться прихотям своего повелителя. Том. Такое распространённое имя, которое он слышал от многих в детстве, когда они с удовольствием подкалывали и смеялись над Императором, находясь в безопасности под древними защитными чарами. Гарри считал, что это красивое имя. Оно подходило этому человеку, такому сложному существу. Но Гарри был влюблённым мужчиной, который многое принимал. Томас выбрал себе новое имя, переродился из мальчика, которым когда-то был. И Гарри всё равно любил его. Ему было всё равно, что Дамблдор использовал его детское имя, от которого он стыдливо отказался из-за общества, в котором он вырос, в качестве оскорбления. — Поговорим? —Томас злобно улыбнулся, оскалив зубы. — Вы напали на мой двор. Мой дом . Дом моих супругов, Гарри, моих детей. Свет в глазах Дамблдора померк, и он замурлыкал, словно погрузившись в раздумья. Он оглядел членов Ордена, которые стояли неподвижно, тоже в благоговейном страхе перед его присутствием. Глупый ход. Дамблдор открыл рот, но заклинания обрушились на каждого из членов Ордена, которые не успели среагировать, когда на поле обрушились рыцари, присоединившись к уже присутствующей страже. Дамблдор устало вздохнул, когда число его сил резко сократилось вдвое. Гарри уже слышал, как затихают звуки многочисленных сражений вокруг Двора, приближаясь к концу, когда одна из сторон одерживала победу. — Тук-тук. — Томас насмехался, подражая презрительному тону мужчины. — Похоже, твои необученные шахматные фигурки не готовы встретиться с моими рыцарями. Ты напал не в то время, Дамблдор. Ещё несколько лет, и у тебя был бы шанс. Но ты был не единственным, кто обладал инсайдерской информацией. Ты, наверное, думаешь, что знаешь численность моих войск — тысяча рыцарей по всему городу, да? Теперь я точно знаю, кто ты, маленький крыс. Ты должен знать, что я никогда не доверил бы ей ничего важного. Выражение лица Дамблдора помрачнело, когда он поднял палочку. —К счастью, я не принял её слова за чистую монету. Конечно, я бы тоже никому не доверил истинные возможности моего Ордена. Томас усмехнулся, продолжая словесную перепалку. —Ты считаешь меня настолько идиотом, что я не догадался об этом? Что я стал бы кому-то доверять? Возможно, мы оба держали подробности при себе, но, в отличие от тебя, у меня было гораздо больше времени на подготовку, и мне не нужно было делать это тайно. Ты умрёшь здесь сегодня, Дамблдор, потому что тебе не следовало встречаться со мной лицом к лицу. Ты не победил пятьдесят лет назад. Ты не победишь и сегодня. Из палочки Томаса вылетело красное проклятие, встретившееся с розовым заклинанием и столкнувшееся в воздухе в шаре света и искр. Они обменялись ещё несколькими заклинаниями в мгновение ока, и Гарри с трудом поспевал за ними. Он наблюдал за ними с благоговением, неодобрительно поглядывая на Дамблдора, и следил за битвой, стоя рядом с Томасом. Необузданная сила, которую излучал его муж, вдохновляла, и Гарри через некоторое время стал смотреть на его лицо больше, чем на обмен заклинаниями, очарованный им, чувствуя, что снова влюбляется. Казалось, что, возможно, сила была тем, что он искал в супруге, и он покраснел, осознав, что, вместо того чтобы испытывать страх, он возбудился от разворачивающейся перед ним жестокой сцены. Томас был полностью сосредоточен на происходящем, его лицо было мрачным, а заклинания с каждой минутой становились всё более яростными и смертоносными. Гарри обеспокоенно взглянул на него, заметив, что он выглядит неловко, крепко сжимая в руке волшебную палочку, как будто не совсем к ней привык. Гарри присмотрелся и удивлённо моргнул, увидев Бузинную палочку. Насколько он мог судить, это была уродливая вещь, вся в бугорках и шишках, сделанная из неизвестного тёмного дерева. Но она взывала к нему, и Гарри быстро отвернулся, опасаясь попасть в ловушку. Так вот почему палочка унесла жизни стольких своих владельцев. На неё было приятно и завораживающе смотреть, так что неудивительно, что многие сходили с ума в её присутствии. Он сглотнул, и в груди у него внезапно зародилось беспокойство при мысли о том, что его муж может быть заражён ею или что кто-то может нацелиться на него из-за того, что он владеет ею. Дамблдор был одним из них. В конце концов, он был предыдущим владельцем, и, должно быть, ему казалось, что он теряет конечность, когда из его рук вырывают такой могущественный предмет. Возможно, именно поэтому он продолжал сражаться, посылая на смерть стольких людей, казалось бы, без всякой выгоды. Мир слишком привык к правлению Томаса. Им было комфортно, большинство было довольно. Если бы Томас пал, его место должен был бы занять другой правитель, потому что, как уже много раз случалось в истории, революции, направленные на свержение, всегда заканчивались приходом к власти другого человека, пусть и под другим именем. Краем глаза Гарри заметил знакомую светлую голову и, крадучись, отошёл от Томаса, преследуя женщину с кипящей в жилах яростью, пока она приближалась к толпе, где находились его дети. Аликсан. Женщина подняла палочку, и с её губ сорвалось проклятие, когда она направила её на них. Гарри рванул вперёд. — Бомбарда! — крикнул он, направляя заклинание не в пол, а в её голову, целясь на поражение. Женщина ахнула и в последний момент бросилась в сторону, а заклинание со скоростью молнии устремилось в траву позади неё, оставив в земле воронку. Поле содрогнулось от силы удара, но Гарри не растерялся и выпустил ещё одно заклинание в сторону женщины, которая отпрыгнула с мрачным выражением лица. — Гарри Поттер, — произнесла женщина, глядя на него с каменным выражением лица. — Отойди в сторону, не нужно применять силу. Гарри издал слегка безумный смешок, ещё крепче вжимаясь в Аликс и своих детей, и недоверчиво уставился на неё. — Применять силу? Ты только что пыталась напасть на моих детей! Женщина дерзко пожала плечами. —Я не собиралась причинять им вред. Но тебе нужно отойти в сторону. Иначе не будет покоя. Он метнул режущее проклятие ей в шею, затем ещё одну Бомбарду, жалящее заклятие и ещё одно режущее проклятие. Последнее заклинание попало в цель, глубоко ранив её в бедро, и женщина зашипела. — Гарри Поттер, послушай меня! — закричала она, исцеляя своё бедро взмахом волшебной палочки. На коже остался болезненно-красный выпуклый шрам. — Единственный способ победить этого ублюдка — через его детей! Помоги нам, и я уверяю тебя, что никто из твоих близких не пострадает! Гарри глубоко вздохнул, собираясь с силами, и Аликс встрепенулась. — Он чудовище, Гарри Поттер, твой муж или нет. Может, он и дал тебе силу, но это не та сила. Но если ты поможешь нам сейчас, присоединишься к Ордену, вернёшь свою семью к свету, каким он всегда должен был быть, Дамблдор… — Аликсан захрипела, издав влажный, свистящий звук, и упала на колени, хватаясь руками за горло. —"Удивительно, сколько крови может вместить человеческое тело,"— подумал он, наблюдая, как она вытекает из неё и растекается по траве. Ему стало удивительно холодно, когда он окинул взглядом эту сцену, как будто тепло летнего дня улетучилось, оставив после себя лишь зимнюю стужу. Рука Гарри, сжимавшая волшебную палочку, всё ещё была направлена в её сторону. Должно быть, он какое-то время просто стоял, глядя на её быстро остывающее тело, пока тёплая рука не обхватила его запястье и не потянула вниз. Гарри поднял глаза, на удивление сухие, и встретился с успокаивающим взглядом Томаса. — Мой дорогой, — нежно сказал мужчина, снова обнимая Гарри и прижимая его к своему сильному телу. — Ты молодец, ты защитил наших детей. — Дамблдор… — выдавил он, и паника охватила его, когда он, широко раскрыв глаза, оглядел поле. Он нигде не видел этого человека, даже среди груд тел, которые складывали рыцари. — Ушёл. Он сбежал, как трус, которым и является. — Томас взял Гарри за щёку, заставляя его посмотреть ему в глаза, несмотря на то, что они всё ещё бегали туда-сюда, не в силах остановиться ни на чём в состоянии адреналинового шока. — Ш-ш-ш, — мужчина приложил палец к губам, опуская его голову на плечо Томаса. — Дети в безопасности, я велел твоим служанкам вернуться в Детский дворец, как только это станет возможным. Я верю, что там они в безопасности, стены не пали, несмотря на применённую силу. — Они...они... — Напали на детей, да, я знаю. —Томас крепче обнял Гарри, и впервые с тех пор, как он убил ту женщину, Гарри вернулся в реальность, беспокоясь за своего мужа. — Ты не пострадал?— Он погладил мужчину по щеке, осматривая его на предмет царапин или синяков. Томас поцеловал его ладонь, глубоко вздохнув. — Я в порядке. Этот старый пень не смог произнести ни одного заклинания. Гарри сделал судорожный вдох, с трудом проглотив внезапно образовавшийся комок в горле. —Они целились в детей, Томас.— Он прошептал это, чувствуя себя побеждённым и измотанным, и прижался к мужчине. Император прижал его к себе, на этот раз не шепча утешительных слов. Вместо этого вырвавшееся у него хриплое, смертоносное шипение обещало только разрушение. —Я выслежу их и убью всех за одну только эту мысль. Его слишком долго оставляли в живых, и, похоже, это сделало некоторых слишком самоуверенными.

***

8 августа 2002 года, четверг Дни, последовавшие за нападением Дамблдора и новой версии Ордена Феникса на Хогвартс, были напряжёнными и наполненными болью. Хогвартс возобновил работу, но следы битвы были очевидны для всех. Некоторые здания и дорожки всё ещё находились в плачевном состоянии, но их не считали настолько важными, чтобы сразу же приступить к ремонту. Клумбы и деревья тоже выглядели не так оживлённо, как раньше, — они были растоптаны и разрушены. И сам воздух Хогвартса сильно изменился после вторжения в их дом. Теперь здесь уже не было так безопасно, как раньше. Если раньше казалось, что ничто не может проникнуть сквозь защитные чары Императора, то теперь они пали в самый нужный момент, позволив нападавшим уничтожить значительную часть Двора. Вера в то, что Томас обладает всемогущей силой, способной защитить Двор от нападения, пошатнулась, и Гарри забеспокоился. По крайней мере, защитные чары, окружавшие Детские дворцы, устояли. На него напала особенно большая и хорошо обученная группа, которая обстреливала защитные чары самыми мощными заклинаниями. На стене не осталось даже царапины, за что Гарри был благодарен. Однако это был травмирующий опыт для всех участников, даже для детей в их безопасном убежище. Осознание того, что многие взрослые волшебники пытались проникнуть внутрь, чтобы причинить им вред, должно быть, в какой-то степени повлияло на психику детей. Однако собственные дети Гарри были для него на первом месте. Ему было трудно объяснить нападение троим старшим детям, которые были в ужасе и всё ещё нервничали даже несколько дней спустя. К счастью, Линус и Лайус были достаточно маленькими, чтобы после целого дня слёз забыть об инциденте. С Джулиусом и Лилайей ему повезло меньше: последние несколько ночей они плакали, пока не засыпали, обнимая друг друга. Однако больше всего пострадала Альсефина, которая, скорее всего, запомнит это событие и сможет в какой-то степени понять, что произошло. Несмотря на то, что служанки окружили их защитным барьером, дети всё равно видели вспышки событий и слышали крики и шум битвы вокруг них. В первую ночь после нападения Альсефина дрожала в объятиях Гарри, не желая разжимать руки, обвивавшие его шею, и посасывая большой палец — этот способ самоуспокоения она не практиковала с тех пор, как ей исполнилось восемнадцать месяцев. Но теперь, когда пыль наконец улеглась, сегодня состоялись первые похороны тех, кто погиб во время нападений. Сорок два рыцаря, двадцать семь служанок и девятнадцать евнухов. Быстрее всех умер Кассиус Уоррингтон, выбежавший из своего трясущегося дворца. Возможно, наложницы не были целью этого нападения, но случайные заклинания могли поразить кого угодно. Его похороны должны были состояться через несколько дней, как и подобает наложнику. Но печальная атмосфера, царившая при дворе, была не единственной причиной, по которой Гарри навсегда запомнил восьмое августа. Другое воспоминание затмило его — начало их вечной любви. — Возьми это. — потребовал Томас, не оставляя места для возражений, и сунул палочку Гарри в грудь. Он вздохнулл, возясь с палочкой, глядя на неё, невинно лежащую в его руках, со смесью благоговения, недоумения и чёрт возьми, чёрт возьми.—Что-нет! Нет, это твоя палочка, Томас, она нужна тебе для битвы... —Я не позволю, чтобы это попало в руки этого старого ублюдка!—Его муж усмехнулся, отталкивая руки Гарри, когда тот попытался вернуть Бузинную палочку . —Я не возьму! Битва между нами будет вестись нашими настоящими палочками, теми, что выбрали нас, а не палочкой, которая ждет своего истинного владельца и никогда по-настоящему не прислушивается к тому, кто владеет ею до тех пор. Нет, я доверяю это тебе, мой дорогой, потому что ты единственный человек, которому я могу доверять. После твердого отказа, Гарри неуверенно посмотрел на палочку в своей руке. Бузинная палочка в его руках не была красивой и не кричала «всемогущая», как гласили легенды. Однако она слабо жужжала в его руках, как будто постоянно излучала магию. Честно говоря, Гарри, как ни странно, мог истолковать это жужжание так, что палочка была счастлива , если неодушевленный предмет может быть счастлив, каким бы «благословленным Смертью» он ни был. Он фыркнул, принимая палочку, и твёрдо встал на путь, который ему всегда пророчили.