Intimacy

10 августа 2002 года, суббота Это был неожиданный августовский день, спустя неделю после нападения на двор, когда Томас вызвал Гарри. Главный евнух Элсон молча сопроводил его во дворец, лишь склоняя голову в ответ на многочисленные вопросы. Когда Гарри прибыл, он был встревожен и слегка возмущён таинственностью этой встречи и вошёл в кабинет своего мужа с лёгким раздражением на лице. С тех пор как произошло нападение, в их отношениях что-то изменилось. Теперь, когда Гарри знал, что Томас не собирается наказывать его за проступки, за которые многих обвинили бы в государственной измене, он более открыто выражал своё неодобрение поступкам этого человека, открыто задавал ему вопросы и порой критиковал его. Когда несколько дней назад Томас решил подарить Гарри Бузинную палочку, тот принял её без особого энтузиазма, развернулся после разговора и отказался возвращаться во дворец Томаса, несмотря на его призывы, до конца дня. Когда на следующий день Гарри пришёл на утреннее совещание, Томас просто удивлённо приподнял бровь, кивнул в знак немого извинения и продолжил, как будто Гарри не бросил ему вызов на публике. Сегодня Гарри приподнял бровь, глядя на мужчину, удобно устроившегося на диване у камина и с удовольствием потягивающего вино из бокала. Он выглядел удивительно расслабленным для человека, чья империя сейчас находилась в состоянии войны. Гарри откашлялся, привлекая внимание мужа, и Томас оторвал взгляд от свитка, который держал в руках. — Дорогой, — промурлыкал мужчина, жестом приглашая Гарри подойти ближе и сесть рядом с ним. Гарри так и сделал, удобно поджав под себя ноги и отбросив все мысли о формальности. Они с мужем давно перешагнули эти границы, в их отношениях не было ничего формального, по крайней мере, сейчас. Недавно исполнилось пять лет с тех пор, как Гарри вошёл в гарем этого мужчины, и от этой мысли у него кружилась голова. Он не мог поверить, что они знают друг друга уже полдесятилетия. Будем надеяться, что впереди у них ещё много десятилетий совместной жизни. Томас придвинулся ближе, развернув свиток так, чтобы Гарри мог читать. —Я прошу тебя поставить свою подпись под указом, который я сейчас пишу. Гарри наклонил голову, читая содержимое пергамента. Это был указ о немедленном прекращении мятежа во Франции, где, воодушевлённые недавними нападениями, вспыхнули беспорядки. В указе император заверял, что для сдерживания разрушений будет задействован отряд рыцарей, поскольку гибель людей и уничтожение имущества стали слишком серьёзной проблемой для правительства, чтобы справиться с ней в одиночку. И этот человек хотел, чтобы Гарри поставил под ним свою подпись. — Почему? — выдохнул Гарри, с благоговением глядя на Томаса. Он и раньше подписывал небольшие документы, но ничего важного, такого, как приказ о вводе войск. Его муж с нежностью посмотрел на него. —Я всё ещё работаю над упразднением гарема, несмотря на то, что эти нападения затягивают процесс. Восстание в какой-то момент закончится, и после этого я упраздню гаремную систему. Таким образом, ты станешь моим единственным супругом, и как твой муж я хочу, чтобы мы вместе подписали самый важный из документов в знак нашего единства. Я считаю, что сейчас подходящий момент, чтобы начать укреплять твою власть, пока многие ещё отвлечены. Томас свернул свиток и положил его на стол рядом с собой. — Однако есть ещё один вопрос, который я хотел бы обсудить с тобой заранее. — Что это? — спросил Гарри. Томас глубоко вздохнул, сложив пальцы домиком, и его лицо стало холодным, а в глазах вспыхнуло ледяное пламя ярости. —Я сильно подозреваю, что Пенни Хейвуд снюхалась с врагом и выдала секретную информацию, которая была известна ей, когда она была главой гарема. Сейчас это уже не так актуально, признаю, я ожидал предательства в какой-то момент, поэтому никогда никому не раскрывал истинную мощь своих армий, но эта женщина всё равно предала меня. Я планирую арестовать её, как только Дамблдора найдут, чтобы она не сбежала и не предупредила его. Гарри нахмурился, обдумывая слова своего мужа. —Даже несмотря на это, не лучше ли держать её взаперти? Она может что-нибудь обнаружить. Я не говорю, что её знания выйдут за пределы гарема, но если она передавала информацию Дамблдору... — Да, я подумал об этом, и именно поэтому я позвал тебя так внезапно, чтобы у шпионов, если они есть, не было времени обдумать наши намерения. Я поручаю тебе следить за ней, чтобы она не предпринимала никаких попыток связаться со своим новым хозяином или сделать что-то, что хоть немного тебя расстроит. —Томас ухмыльнулся, бросив на Гарри весёлый взгляд. — Найди причину, по которой я снова должен её изолировать, чтобы она не общалась с другими наложницами и чтобы я мог контролировать, кто входит в её дворец. Надеюсь, я найду причину, чтобы избавиться от этих её служанок и заменить их на преданный персонал. Я верю, что ты согласишься со мной, мой дорогой, что Хейвуд не заслуживает пощады даже за малейшие проступки. Ты, безусловно, заслуживаешь возможности отплатить ей той же монетой за то, что она столько раз причиняла тебе страдания на протяжении многих лет. А пока я найду всех остальных крыс в этом суде. Я уже вычислил нескольких, я только жду, когда наконец упадёт последняя капля. — И всё же, почему бы не арестовать её сейчас? Дамблдор ясно дал понять, что не собирается прятаться, так не лучше ли сейчас обезвредить её и убедиться, что она больше ничего не выложит? —Дамблдор и его Орден после нападения на двор атаковали ещё несколько мест по всему миру, оставляя за собой след разрушений. Как только его предупредили об этих беспорядках, Император и избранная оперативная группа были направлены на место происшествия, в то время как двор был окружён более мощными защитными заклинаниями, а также вызваны дополнительные рыцари. По подсчётам, силы Ордена сократились на четверть с начала восстания почти две недели назад, но Дамблдора всё ещё не поймали. Он был скользким старикашкой, готовым пожертвовать всей своей атакующей силой ради того, чтобы сбежать. Томас откинулся назад, наклонив голову, чтобы встретиться взглядом с Гарри. —Я не хочу снова подвергать опасности двор. Я усилил защиту, укрепил чары и позаботился о том, чтобы ни один человек не был допущен ко всем уровням защиты. Однако люди Дамблдора были в моём Дворе. Кто знает, что они могли здесь установить без моего ведома? Я уже наполовину обыскал Двор в поисках каких-либо взрывоопасных элементов, но пока я не переверну каждый камень, я не буду уверен в нашей безопасности. Поэтому Дамблдор не должен знать, что я подозреваю Пенни или собираюсь каким-либо образом её схватить. Скорее всего, он уже в курсе моих подозрений, но пока я не начну действовать, он будет вести себя как обычно. Ей нужно уединиться по более мелкой причине, и людям будет трудно обвинить её в том, что покажется обычным проявлением гаремной политики. Гарри всё ещё хмурился, но согласился с мнением Императора. Томас усмехнулся, заметив выражение лица Гарри, и насмешливо улыбнулся ему. — Возможно, сейчас ты не понимаешь моих рассуждений, мой дорогой, но уверяю тебя, ты отомстишь.

***

16 августа 2002 года, пятница Джулиусу и Лилайа исполнилось два года гораздо раньше, чем Гарри был готов к этому. Он был рад, что заранее спланировал их праздник, оставив подготовку в руках административного персонала и его горничных. Утром Гарри нужно было только одеть своих малышей. На Джулиусе была красивая тёмно-синяя мантия с изящной серебряной вышивкой, а под ней — более удобная одежда, которую он мог испачкать, когда игра неизбежно переходила в борьбу. Лилайя была одета в светло-голубое платье с пышной юбкой, как и хотела его дочь, чтобы она могла кружиться в ней. Он вплел в её короткие косички два одинаковых банта, хотя, когда она пробегала мимо него, он заметил, что один из них уже развязался. В этом году их праздник был похож на пикник: были приглашены все их братья и сёстры примерно одного возраста и лишь несколько наложниц, чтобы атмосфера не была напряжённой. На этот раз возражений было не так много, поскольку многие всё ещё переживали или притворялись, что переживают из-за нападения. Феликс отправил длинное письмо, в котором подробно описал своё желание присутствовать, но отметил, что после нападения он всё ещё боится открытых пространств. Он заметил этого мужчину, когда тот гулял с Пенни, только вчера. — Лила, будь осторожна! — крикнул Гарри, когда его дочь направилась прямиком к пруду, а верная Аня поспешила увести принцессу в другую сторону. Лила просто захихикала и продолжила ковылять, подбежав к Табите, чтобы схватить её за мантию и умоляюще посмотреть на неё. Гарри слегка усмехнулся, возвращая своё внимание Джулиусу, который с Томасом счастливо сидел на пледе для пикника и болтал обо всех подарках, которые получил на свой день рождения. У Гарри чуть не выступили слёзы на глазах, когда он увидел, с каким восторгом его первые близнецы открывали свои подарки этим утром. Лила была в полном восторге от своего первого набора для рисования, и Гарри пришлось переодеть и искупать её перед уходом из-за того, что она была вся в краске. Томас подарил Джулиусу короткий деревянный меч после того, как заметил интерес мальчика к мечам, которые некоторые рыцари более высокого ранга носили напоказ. Мальчик был в восторге и взял его с собой на пикник, чтобы похвастаться перед братьями и сёстрами. Слабый крик привлёк внимание Гарри, и он убедился, что Джулиус отвлёкся на своего отца, радостно размахивающего деревянным мечом, прежде чем вскочить на ноги и вырвать Лая из рук Кии. — О, дорогой, что случилось, а? — Он присел на корточки перед плачущим ребёнком, который смотрел на него полными слёз зелёными глазами, и это растопило его сердце. — Ты сыт и сух, просто скучал по мне? Лайус заворковал, по его пухлым щекам всё ещё текли слёзы, пока он плакал про себя, а его крошечная ручка потянулась к мантии Гарри. Он нежно погладил мягкие волосы сына, с любовью успокаивая ребёнка и покачивая его из стороны в сторону, пока наблюдал за вечеринкой. В тот момент Линус и Лайус были очень сентиментальны, возможно, из-за пережитой травмы. Единственным способом, с помощью которого они могли осмыслить произошедшее, был плач в объятиях Гарри, поэтому последние пару недель он был доступен для своих детей в любое время суток. Джулс и Лайла, казалось, нуждались в наименьшем утешении и уже через неделю снова стали счастливыми, жизнерадостными детьми. Однако Альси всё ещё нуждалась в ежедневном подтверждении присутствия Гарри, и девочка ходила за ним почти повсюду. Нападение на двор по-разному травмировало его детей, все еще влияя на них спустя недели, и это было душераздирающее зрелище. Гарри бы никогда не простил Дамблдора или Орден за то, что они сделали с его семьей, как они разрушили чувство безопасности, которое они чувствовали в своем собственном доме. Никогда. Если этот человек когда-нибудь снова осмелится показаться при Дворе, Гарри без колебаний устранит угрозу, к черту мораль.

***

3 сентября 2002 года, вторник Его ботинки с мягким стуком коснулись гравия, когда он аппарировал на место нападения. Он поднял палочку и приготовился к магии, осматривая происходящее. Томас наблюдал за хаосом, разворачивающимся в причудливой сельской деревушке: кричащие маглы, горящие здания, улюлюкающие фигуры в мантиях членов Ордена, разграбляющих всё вокруг. Это напомнило ему о начале его собственного восстания, когда Томас ещё не полностью подчинил себе своих рыцарей, когда пресса пыталась присвоить им другое имя, вызывающее страх, а не олицетворяющее их предназначение как его воинов. Однако, несмотря на сходство, у приспешников Дамблдора не было и половины ума его собственных последователей. Во-первых, не было никаких защитных заклинаний от телепортации или чего-то подобного, что могло бы предупредить их о прибытии. Они также не обладали и половиной той ловкости, которой обладал даже его оруженосец, и бросали заклинания наугад, подпитывая магию эмоциями, а не мыслями. Властным жестом, лениво махнув в сторону ликующего Ордена, Томас призвал своих рыцарей к контратаке. Они обрушились на орду, как неудержимая волна, быстро расправившись с половиной войска. Наблюдать за этим было скучно, ведь другая сторона была так сильно ослаблена. Томас не отправился бы в это путешествие, если бы не было другого стимула. Он лениво вертел палочку в пальцах, и тисовое дерево радостно жужжало под его пальцами, радуясь тому, что снова стало его единственной палочкой. Она была собственницей и прямо-таки пылала от ревности в своей кобуре всякий раз, когда Томас использовал Бузинную палочку. Он был рад вернуть её, избавиться от этой буйной палочки, в которой было слишком много индивидуальности для деревянной палочки. Она лучше подходила Гарри, больше ценила его, как бы сильно Томас ни жаждал её силы и престижа, которые она давала. Бузинная палочка никогда по-настоящему не принадлежала ему, он просто оставался в живых достаточно долго, чтобы передать её единственному достойному потомку Певереллов. Гарри, его мужу. Палочка практически заурчала, когда Томас впервые увидел Гарри, и с тех пор она никогда не слушалась его приказов. Однако его верный тис засиял от радости, когда он направил его на Дамблдора, который прятался в хаосе атаки, пока его силы не были жестоко ослаблены. — Дамблдор, — прошипел он, злорадно улыбаясь. Томас признавал, что Дамблдор был скользким типом. При каждой атаке, в которой, по слухам, он появлялся, Томас лишь мельком видел его, прежде чем тот исчезал в гуще сражения, оставляя свои войска сражаться в войне, которую невозможно выиграть. Это был первый раз, когда Дамблдор задержался достаточно надолго, чтобы поговорить. Волшебник уставился на него потемневшими глазами, в панике глядя на палочку в его руке. — Бузинная палочка, где она, Том? Томас мерзко ухмыльнулся, насмешливо склонив голову набок. —Там, где ей всегда было место. —С этими словами он призвал свою магию и послал несколько огненных шаров в сторону стоявшего перед ним человека.

***

8 сентября 2002 года, воскресенье Гарри вздохнул, тяжело опираясь на закрытую дверь своей спальни. Сегодня его дети были просто ужасны, они очень скучали по своим старшим братьям и сёстрам. Император отложил отправку своих детей в Хогвартс ещё на неделю, чтобы убедиться, что безопасность замка на высоте, прежде чем отправить их туда. Это означало, что ученики отправились в путь сегодня утром, чтобы начать занятия завтра, в понедельник, включая Алексуса и Амелию, которые учились на первом курсе. Гарри мог бы признаться, что испытывал трепет, наблюдая, как они забираются в экипажи, которые должны были отвезти их в школу, но это также наполняло его гордостью. Перед тем как выйти из экипажа, они обняли его на несколько минут и пообещали прислать письма, как только смогут. Церемония распределения должна была закончиться совсем недавно, и он гадал, на какие факультеты их распределили. Все дети Томаса до сих пор попадали на Слизерин, независимо от характера, но Гарри всё ещё считал, что Алексус точно попадёт на Когтевран. Время покажет. Наконец, после нескольких часов истерик, Гарри удалось уложить всех своих детей спать, и он направился в свою комнату, чтобы побыть в одиночестве и кое-что попробовать. Выпрямившись и прислонившись к двери, он подошёл к прикроватной тумбочке, где хранил волшебную палочку. Когда он взял в руки Бузинную палочку, его руку закололо, а по руке побежали мурашки. Гарри держал её, несмотря на лёгкий дискомфорт, и с любопытством рассматривал дерево. Казалось, что дерево слегка потемнело с тех пор, как он в последний раз брал его в руки, и по нему пошли чёрные прожилки. Гарри надеялся, что не повредил древнюю палочку. Он рассмотрел её поближе и слегка вздрогнул, услышав, как она издала звук, когда он подошёл ближе. Нахмурившись, Гарри на мгновение затаил дыхание, чтобы убедиться, что ему не показалось. И действительно, из палочки снова донёсся хриплый скрежет — непонятный звук, похожий на трение камней друг о друга. Он поднёс его ближе к уху, закрыв глаза, чтобы сосредоточиться на расшифровке шёпота. Хозяин... Гарри отстранился, ещё сильнее нахмурившись, и уставился на палочку, приподняв брови. Странно. С трепетом он на мгновение убрал палочку в кобуру и направился к шкафу, где висел его плащ, изящно переливаясь на солнце. Он достал его, мысли его путались, а от удивления по спине пробежал холодок. Расправив плащ на кровати, Гарри отступил назад, в волнении вертя кольцо на пальце. Было страшно медленно снимать его с пальца, перекатывая в ладони и глядя на него. Чёрный драгоценный камень в центре кольца невинно сиял, контрастируя с таким пугающим предметом. Гарри шагнул вперёд и положил кольцо поверх плаща. Воздух в комнате тут же стал тяжёлым, магия внезапно сгустилась, словно концентрируясь над кроватью. Она была почти осязаемой, тяжесть воздуха давила на плечи. Гарри глубоко вздохнул, огляделся и вытащил палочку из кобуры. Он уставился на неё, осознавая важность момента, а затем бросил её на кровать вместе с двумя другими предметами. Он поспешно отступил на шаг. Ничего не произошло. Гарри несколько мгновений смотрел на три предмета — плащ, палочку и чёрный камень, — а затем усмехнулся про себя. Конечно, ничего не произошло. Историю о Дарах Смерти и трёх братьях Певерелл ему рассказывали много раз, её учили каждого ребёнка-волшебника в юном возрасте. И хотя предметы были настоящими, принадлежавшими его собственным предкам, их происхождение было приукрашено ложью, чтобы сделать их более мистическими, из-за чего многие волшебники на протяжении веков жаждали заполучить их. Не существовало такого понятия, как «Повелитель Смерти», и объединение этих так называемых Даров доказало это. Гарри наклонился, закрепил палочку на поясе и надел кольцо на палец, а затем с нежностью взял в руки шёлковый плащ. Магия, собравшаяся в комнате, ударила в тот момент, когда он ослабил бдительность, и сжала его шею в тисках, от которых Гарри задохнулся, а затем сжала ещё сильнее, и он потерял сознание. В последний момент, когда он ещё был в сознании, Гарри снова услышал этот мрачный шёпот, на этот раз громкий, как гром, словно голос звучал прямо у него в голове. Мой Господин...