Грехи греховные

Я проснулся на кровати, один, с тяжёлой головой и привкусом виски на языке. Утренний свет лился сквозь окна, заливая лофт мягким золотом, и тени от старой лампы на потолке, похожей на ржавую шестерёнку, плясали на стенах. Я провел рукой по матрасу — он был еще тёплым. Лениво потянувшись, я почувствовал, кажется, каждую мышцу в теле. Ныли все до единой… Возможно, не стоило не спать полночи и пить виски. Почти до рассвета мы с Максом болтали о всякой ерунде, от байков до старых фильмов, которые каждый из нас двоих пересматривал десятки раз, снова и снова смеялись над дурацкими шутками. Я усмехнулся сам себе, проводя рукой по лицу: а ведь именно за этим я тогда пришел на сайт знакомств: за этими лёгкими, тёплыми разговорами, за простым человеческим теплом и ночными посиделками… Мы пили виски, сидя на диване, и Макс, размякший от алкоголя, начал раскрываться. Рассказал, что в обычной жизни работает в книжном магазине, где пахнет свежей бумагой и кофе, а по образованию он лингвист. Признаться, его профессия меня немного удивила, но я не упустил возможности подшутить: — Языком ты точно умеешь работать, это я уже проверил. Он покраснел, швырнул в меня подушку, и мы снова засмеялись. Мы болтали, пока бутылка не опустела. А потом Макс отрубился на диване, раскинувшись, как звезда, и я не стал его будить — просто накинул на него старый плед и ушёл спать. Поднявшись с кровати, я прошлёпал босыми ногами по деревянному полу к ванной. Умылся, почистил зубы, расчесался… Зашёл в зал и застыл на месте. Макс спал голышом на диване, плед сполз на пол, обнажая его тело: худощавое, с четким рельефом мышц под легким загаром и едва заметной улыбкой на губах. Я не помнил, чтобы он перед сном раздевался, но был совсем не против полюбоваться. Его грудь размеренно поднималась с каждым вздохом, волосы растрепались по диванной подушке, а между ног торчал утренний стояк, неприкрытый и вызывающий. Я ухмыльнулся, чувствуя, как тёплая волна пробежала по телу, поборол в себе порыв воспользоваться ситуацией и направился на кухню. Щёлкнул выключатель, и кофеварка загудела, разрывая тишину неприятным звуком мелющихся зерен. Запах свежего кофе, в отличие от этого звука, вполне ласкал рецепторы. Макс заворочался от шума, лениво потянулся, неторопливо поднялся с дивана и поплёлся на кухню. Я разливал кофе по кружкам, когда он обнял меня сзади — легко, непринуждённо. Его теплые руки скользнули по моему животу, а нос уткнулся мне в плечо. Он звучно втянул воздух и пробормотал: — Мм… вкусно. Я хмыкнул, чувствуя, как его член прижался к моей заднице: — Ты про меня или про кофе? Он рассмеялся, его смех был тёплым, хриплым, прямо мне в шею, и его дыхание обожгло кожу. — Странно, что ты вообще допускаешь мысль, что я могу предпочесть кофе тебе, — сказал он и, не дожидаясь ответа, приспустил мои джинсы, обнажая бельё. Его пальцы прошлись по моей коже, лёгкие, но настойчивые, и я заливисто заржал, отстраняясь и натягивая штаны обратно. — Ты будешь допущен до задницы позже, но только после завтрака, — сказал я, положив ладонь ему на грудь. — Сначала умойся что ли. Полотенца чистые на полке в ванной, новая зубная щётка в тумбочке под раковиной. Он поднял бровь и театрально наигранно произнёс: — Чёрт, это становится серьёзным, — подмигнул, добавив: — Мне нравится. Утро неторопливо тянулось… Мы с Максом сидели напротив друг друга, он — голый по пояс, с растрёпанными, влажными после душа волосам. Мы разговаривали, смеялись, пока ели: Макс рассказывал о «сложностях» работы в книжном магазине, например, как однажды он чуть не уронил стопку книг на старушку. — Марс, ты бы видел её лицо, она готова была меня придушить! Этим утром Макс был каким-то особенно домашним и уютным… Я отхлебнул из чашки, чувствуя, как тепло разливается по телу, и мне на мгновенье показалось, что это совсем не кофе… — Ну, какие планы на день? — спросил я Макса. Он пожал плечами, жуя тост: — Никаких, просто валяться, наверное. Я усмехнулся и наклонился чуть ближе: — Тогда планы есть у меня, и ты в них участвуешь. После завтрака я включил музыку. Гипнотическая мелодия Arctic Monkeys — «Do I Wanna Know?» Разлилась по лофту, первыми же басами заставив Макса пританцовывать. Я устроился на диване, раскинув руки по спинке. Макс присел на край дивана с телефоном в руке: — Мне надо отослать сообщение, — сообщил он. Его пальцы двигались по экрану, набирая текст, а мои — по его обнаженной спине. Макс издал звук, похожий на мурлыкание кота, прикрыл глаза, на секунду замер, а потом откинул телефон в сторону. Уже в следующее мгновение он, не говоря ни слова, оседлал меня верхом, пристраиваясь на моих бёдрах. Я усмехнулся, чувствуя его вес и тепло через джинсы: — Очень дерзко, тебе не кажется?! Он наклонился ближе, его дыхание обожгло лицо: — А ты против, да? Мне захотелось сказать привет. Я рассмеялся глухо: — Твой стояк уже приветствует меня. — Твой тоже не спит, — заметил Макс не без удовольствия. Смех перешёл в поцелуй — сначала лёгкий, но очень быстро перешедший в глубокий. Губы Макса вжались в мои, язык скользнул внутрь, и я застонал, притягивая его за талию. Руки скользнули под его джинсы, сжимая ягодицы, и он выгнулся, потираясь о мой уже твёрдый член. Музыка гремела, заглушая наши стоны, и я стянул джинсы его вниз, освобождая его, едва не уронив Макса. Он сделал то же с моими, снова уселся на меня верхом и, не разрывая поцелуя, нащупал лубрикант в ящике стола рядом. Я смазал себя и его, и он, не теряя времени, опустился на мой член. Его задница обхватила мой член, туго и горячо, и я выдохнул, сжимая его бёдра. Он начал двигаться, медленными, глубокими толчками, приостанавливаясь каждый раз, когда мой член оказывался в нем целиком. — Чёрт, Марс, ты видишь, как я тебя хочу? — прохрипел он, и я кивнул. Его член при каждом движении касался моего живота, оставляя влажное пятно от смазки, а потом снова взмывал вверх. Мои руки скользили по спине Макса, слегка царапая ногтями. Он постепенно ускорял ритм, а его стоны становились громче. Я подхватил темп, впиваясь пальцами в его бёдра и помогая ему насаживаться на мой член. Макс выгнулся, опершись ладонями в мои колени, и простонал: — Да, Марс, глубже, пожалуйста… Я схватил его за талию, резко поднявшись, перевернул, уложив спиной на диван, не выходя из него. Он обвил меня ногами, и я вошёл еще глубже, задавая новый ритм. Его пальцы впились в мои плечи, оставляя следы. — Так, да, не останавливайся… — простонал он. Я наклонился и, целуя его шею, и ускорил темп, чувствуя, как диван, не выдержав такого накала страстей, сдвинулся с места. Мои движения были быстрыми, размашистыми, глубокими… интенсивными. Но Максу захотелось сменить положение: он потянул меня за плечи, и я позволил ему перевернуться на колени, лицом к спинке дивана. Он упёрся руками, выгнув спину, и я вошёл сзади, одним резким движением. — Ох, Марсель, вот это… да… — простонал он, и я сжал его ягодицы, раздвигая их, вбиваясь глубже. Пот стекал по моей спине, музыка заглушала всё, и я наклонился, целуя его позвоночник, пока трахал его всё быстрее. Он задыхался, его стоны превратились в хриплые крики: — Ещё, Марс, ещё… я близко. Я чувствовал, как его тело покрылось мелкой дрожью, он звучно втянул воздух, задрав задницу высоко в воздух, и резко выдохнул: горячие струи спермы брызнули на диван, а мышцы сжались вокруг моего члена. Это заставило меня забыться: я сделал несколько резких толчков, вбиваясь еще глубже, и кончил с хриплым выдохом… Мы замерли на мгновение, потные, с сердцами, колотящимися в унисон, и рухнули на диван. Макс прижался лбом к моему плечу. Я гладил его спину, едва касаясь подушечками пальцев разгоряченной кожи. — Ты выжал меня как лимон, — выдохнул я, и он усмехнулся, целуя моё плечо под ритм музыки. Мы с Максом решили провести этот день дома, наслаждаясь друг другом. Мы занимались всякой ерундой. Пили кофе. Много кофе. Потом сидели на полу и перебирали мои старые фотографии с байк-тусовок, смеялись над моими нелепыми позами. Потом Макс снял со стены гитару и мы пытались угадывать мелодии по аккордам, что было практически нереально, потому что никто из нас толком на гитаре играть не умел. К обеду я достал коробку с настольной игрой — старая «Монополия», и мы играли часами, споря, кто первый обанкротится. Макс по случайности победил, а я притворно возмущался, швыряя в него кубик. — Ты жульничаешь. — Нет, ты просто плохой бизнесмен, — ответил он, смеясь и загребая деньги с доски. Потом включили телевизор, выбрав старый наивный боевик, и устроились на диване с миской попкорна. Забава началась сама собой — мы подбрасывали зёрна друг другу, пытаясь ловить их ртом, все больше попадая то в нос, то в лоб, смеялись, пока вокруг нас не выросла куча рассыпавшегося попкорна. К вечеру мы проголодались и решили заказать пиццу — большую, с огромным количеством сыра и запахом специй. Мы сидели на полу, откинувшись на диван, смотрели обожаемый мной фильм «Знаки», который Макс еще не видел. Он хихикал, строя догадки по поводу сюжета, а потом в момент появления инопланетянина чуть не подпрыгнул на месте от неожиданности и уронил кусок пиццы. На себя. — Ты весь в соусе, как поросёнок, — сказал я, покачав головой. — Вот не надо тут поросят обижать, — рассмеялся Макс, поднимаясь на ноги и протягивая руку. — У меня к тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться. Ванная заполнилась тёплым паром, как только струи мягко забарабанили по кафелю. Сбросив одежду, мы шагнули под душ — Макс потянул меня за руку, и его прикосновения сразу наполнили воздух новым теплом. Смех затих, уступив место чему-то глубокому и трепетному. Он прижался ко мне, его ладони скользнули по моей груди, пальцы нежно прошлись по коже, и я выдохнул, чувствуя, как тепло воды смешивается с его горячим дыханием. Губы нашли мою шею, лёгкие поцелуи заставили меня тихо застонать. Его руки опустились ниже, обхватывая бёдра. Мои стоны становились глубже с каждым его новым прикосновением, наполненным нескрываемым желанием. Макс дотянулся до водостойкого лубриканта на полке и смазал нас, его движения были медленными, неторопливыми — полная противоположность горевшей в глазах страсти… Он развернул меня и прижал грудью к стене. Горячая вода стекала струями по спине, но прикосновения Макса были жарче. Он провел пальцами по моим ягодицам, раздвинул их и плавно, одним движением вошел в меня. Я уткнулся лбом в стену и звучно вдохнул… Его губы скользили по моей шее и плечу, оставляя горячие следы. — Марс, в тебе так трудно сдержаться и не кончить сразу… — его дыхание обожгло кожу. Я застонал, ощущая, как он заполняет меня, его толчки начались мягко, но с нарастающей страстью, каждый поцелуй на плече сопровождался нежным стоном. То и дело с его губ срывались фразы: — Ты такой… сладкий… Вода стекала по моей коже, усиливая каждое его движение, и я дрожал от его слов, не в силах сдерживать стоны. Он обнял меня, одной рукой обхватил за талию, регулируя глубину толчков, другая нашла сосок и настойчиво теребила его. — Господи, Марс, ты меня с ума сводишь… так хорошо, — шептал он, целуя кожу за ухом, и я краснел, кажется, не только от интенсивности его движений и горячей воды. Макс резко развернул меня лицом к себе, прижал к стене, ее прохлада обожгла кожу. Макс поднял одну мою ногу, схватив ее под коленом, и вошёл снова, его взгляд был полон желания. Его губы нашли мои, шепот стал обрывистым. Мои стоны смешивались с шумом воды, движения Макса были ритмичными, плавными, как волны, и такими же нежными. Его рука скользнула вниз, легла на мой член, прошла по стволу вниз и снова вверх, остановившись на головке. — Не останавливайся, пожалуйста…— выдохнул я, и он улыбнулся, продолжив ласкать мой член, — интенсивно, с приятным нажимом, от которого внизу живота стало неимоверно горячо. — Для тебя — всё что угодно, — прошептал он хрипло. И я тут же кончил, горячие струи спермы смешались с водой, пока он продолжал ласкать меня до последнего. Его оргазм пришёл следом: он сделал несколько резких движений, вбиваясь глубже, зарычал и кончил, разливаясь теплом внутри меня…