Грехи греховные

Ужин закончился, и мы перешли к чаю с абрикосовым вареньем, которое отец Макса принёс из подвала. Комната заполнилась ароматным запахом чая, создавая уютное настроение для милых семейных бесед. Лина весь вечер была на удивление тихой и сразу после ужина покинула нас, ссылаясь на плохое самочувствие. — Я пойду спать, что-то голова разболелась. Спокойной ночи, — она устало улыбнулась, её голос был мягким, едва слышным. Мама кивнула с заметной тревогой в глазах: — Отдыхай, милая. Погода за окном портилась: небо заволокло тяжёлыми тучами, и очень скоро начался ливень, барабаня по крыше с такой силой, что казалось, будто дом переместили под водопад. Мама Макса, заметив мой тревожный взгляд, мягко улыбнулась: — Марсель, может, останешься на ночь? Такой ливень… не дело в такую погоду ехать. Я покачал головой, благодарный за её заботу, но всё же ответил, стараясь звучать уверенно: — Спасибо, но всё в порядке. Я вызову такси, доберусь без проблем. Макс тут же вмешался: — Ну уж нет, я сам отвезу Марселя домой. Не будем таксистов в такую бурю гонять. Я мельком взглянул на него, почувствовав тепло его решимости. Но в его глазах промелькнуло знакомое желание… Мы попрощались с родителями. Мама крепко обняла меня на прощание, её руки были такими же тёплыми, как и её улыбка. — Осторожнее на дороге, ребята! Мы выбежали к машине, прячась под капюшоны, но ливень всё равно хлестал по лицу, холодные капли стекали за шиворот, заставляя меня поёжиться. Едва мы забрались внутрь, как Макс завёл двигатель, и машина медленно тронулась, фары выхватывали из темноты потоки воды, стекающие по просёлочной дороге. Дворники работали на пределе, но видимость была почти нулевой — ливень становился сильнее, и машина больше плыла, чем ехала, колёса скользили по раскисшей грязи. Я сжал ручку двери и тихо сказал: — Макс, давай остановимся, это опасно. Мы же сейчас в кювет улетим. Он бросил на меня быстрый взгляд, его лицо было сосредоточенным: — Тут за поворотом есть старый совхозный сеновал, буквально через пару минут. Переждём там ливень, а потом поедем. Я кивнул, моё сердце колотилось от тревоги… Через несколько минут показались очертания сеновала — длинного деревянного строения с навесом, под которым стояли ржавые трактора. Макс припарковал машину рядом с заброшенной техникой, и мы, схватив пледы с заднего сиденья, выскочили наружу. Холодный дождь хлестал по коже, промочив нас почти до нитки, несмотря на пледы, которыми мы пытались прикрыться. Мы, смеясь и ругаясь, побежали к сеновалу. Дверь была заперта только на верёвку, и Макс, ловко развязав её, приоткрыл щель, достаточно широкую, чтобы мы могли пролезть внутрь. Тёплый, чуть сладковатый запах сена, смешанный с запахом сырой земли, окутал нас. Свет молний пробивался сквозь щели в деревянных стенах, освещая стога сена, уложенные вдоль стен, и старые балки под потолком. Мы собирались спросить разрешения переждать ливень, но, вопреки нашим ожиданиям, здесь никого не было. Макс стряхнул капли с волос, бросил плед на ближайший стог сена и стянул с себя мокрый свитер. Я попытался вытереть волосы краем пледа, но мои старания не увенчались успехом — плед был слишком большим и неудобным. Макс взял плед из моих рук: — Давай помогу уже, неумёха. Его попытки вытереть мои волосы были еще более неловкими, чем мои, так что мокрые пряди только сильнее спутались, и я рассмеялся. Макс тоже засмеялся, бросив плед на сено, и на мгновение мы просто стояли, глядя друг на друга, хохоча как два идиота. Но смех оборвался резко. Макс притянул меня к себе, его губы нашли мои в неистовом поцелуе. Я с готовностью ответил: мой язык скользнул по его губам, между ними, глубже… Мои руки прошлись по его влажной груди, чувствуя разгорающийся жар его тела. Мы упали на плед, и я оказался сверху, прижимая его к сену, солома слегка колола мне колени даже через ткань. За стенами гремел гром, секундные вспышки молний освещали лицо Макса, создавая почти сказочную картину под скрип металлической двери. Я стянул с него штаны вместе с трусами, обнажив его твёрдый член с блестящей от смазки головкой. И не мог отвести от него взгляд — он выглядел так соблазнительно с его напряжёнными мышцами, влажной кожей, слегка обветренными губами и приоткрытым ртом, из которого вырывался низкий, хриплый стон, что хотелось держать его в своих руках вечно. Макс озвучил мои мысли почти дословно: — Марс… трахни меня уже. Хочу тебя. Я наклонился, и мои губы скользнули по его груди, оставляя влажные следы, по животу, дорожке светлых волос и добрались до его члена. Язык прошёлся по головке, тёплый шарик пирсинга скользил по коже, собирая смазку, и Макс выгнулся, схватив меня за волосы. Его дыхание стало тяжёлым, сладкие стоны заполнили пространство вокруг нас. Я втянул его член глубже, губы плотно обхватили его, и Макс начал громко стонать, его бёдра дрожали от напряжения. Его руки вцепились в мои волосы и направляли меня, регулируя темп, он задыхался от удовольствия, его голос дрожал: — Да… вот так… не останавливайся… Я ускорил темп, наслаждаясь ощущением того, как головка члена толкается в моё горло, и тем, как Макс теряет контроль, — его движения становились хаотичными, рваными, мышцы напрягались при каждом движении. Я отстранился, облизал губы, потом собственные пальцы — и провёл ими по ягодицам к его дырочке, заставив Макса резко втянуть воздух, когда сразу два пальца погрузились в него. Я начал нетерпеливо растягивать его, каждым движением трахая его пальцами глубже, отчего он выгнулся ещё сильнее и его дыхание стало прерывистым: — Глубже, чёрт… ещё! Я сорвал с себя мокрые штаны, мой член был болезненно твёрдым, вены пульсировали под кожей… Я вошёл в него резко, одним толчком. Он вскрикнул, и его ногти впились в мои плечи, оставляя красные полосы. Я двигался быстро, мои бёдра бились о его задницу, звук шлепков смешивался с шорохом сена. Солома неприятно колола мои колени, щекотала бёдра. Но это всё было не важно — всё, что меня интересовало, сконцентрировалось в одном-единственном человеке. Гром приглушал его крики, но я чувствовал, как его тело сжимает меня обволакивающим, бесконечным теплом… Он перевернулся сам, встал на колени, задрав бёдра, и я замер на мгновение, любуясь, — его задница выглядела так аппетитно: округлая, напряжённая, с мелкими, едва заметными следами от соломы… Я не мог отвести взгляд, наслаждаясь неистовым желанием, которое сжимало низ живота. Я вошёл в него сзади… В таком положении мой член входил глубже, заставляя Макс вскрикивать при каждом толчке. Мои пальцы сжимали его ягодицы, раздвигая их, и он выглядел так откровенно — на коленях, с выгнутой спиной, стонал громче, почти крича, солома щекотала его грудь, колола ладони, которыми он упирался в плед: — Да, трахай меня так… м-м-м! Я схватил его за волосы, слегка потянув, и он застонал ещё громче, его голос дрожал, дыхание срывалось: — Ещё, не останавливайся! Погода за стенами сеновала словно сошла с ума: молнии разрывали небо, и раскаты грома раздавались всё ближе… Я ускорил темп, мои движения были резкими, глубокими. Макс содрогался под моими толчками, мышцы на его теле напряглись, и он прижался грудью к сену, прогнувшись в пояснице. Его стоны становились всё громче, заставляя меня совершенно растворяться в нём. Макс уткнулся лбом в сено и прохрипел: — Марс, я… кончу! Он сжал меня внутри так крепко, что я прикусил губу. Всё его тело напряглось, он схватился руками за солому и с его губ сорвался длинный, густой стон, похожий на рык. Кончал он долго, его сперма залила плед, стекала по бёдрам на солому… Я перевернул его на спину, его грудь тяжело вздымалась в ритм сбитого дыхания. Я обхватил свой член рукой и начал двигать ею, глядя на Максу в глаза, осоловелые и влажные. Макс сладко улыбнулся и облизал губы: — Да, дрочи быстрее… кончи мне на живот, хочу видеть, как ты кончаешь. Его слова прокатились по моему телу горячей волной, мои движения ускорились, стали более резкими и рваными, жар внизу живота стал невыносимым, и я наконец кончил, заливая живот Макса густой спермой… Макс шумно выдохнул и улыбнулся. Я обессиленно рухнул на плед рядом с Максом, солома под нами неприятно колола спину, но у меня не было сил встать. Слегка отдышавшись, я приподнялся на локте и, ухмыльнувшись, в шутку спросил: — Слушай, Макс, а перестанем мы когда-нибудь трахаться как кролики? Он повернул голову и с наигранным ужасом ответил: — Надеюсь, что нет! Это же моё самое любимое хобби. Я рассмеялся, а он, подвинувшись ближе, уткнулся носом в моё плечо, издав звук, похожий на мурлыканье кота — мягкий, вибрирующий, кажется, даже успокаивающий. И я не удержался: — Да, ты точно не кролик, ты же кот. Он тихо хмыкнул, не отрываясь от моего плеча, и мы какое-то время просто лежали, слушая, как ливень стучит по крыше сеновала. Позже, почти под утро, когда погода начала успокаиваться, мы неторопливо привели себя в порядок, дождались просвета на небе и отправились домой. К счастью, добрались мы без приключений. Дома мы сразу завалились спать — рухнули на кровать, не раздеваясь, и провалились в глубокий сон. Проснулись мы ближе к обеду, точнее, я проснулся — от странного ощущения: Макс обнимал меня сзади, а его твёрдый член упирался мне в ягодицы, горячий и настойчивый. Я уже хотел посмеяться над его неугомонностью, но по ему размеренному сопению понял, что он всё еще спит… Некоторое время я лежал тихо, наслаждаясь его теплом, его дыханием на моей шее, прикосновением его ладоней к моей груди. Это было уютно, нежно, почти интимно, пока он не начал во сне бубнить что-то неразборчивое себе под нос. Я тихо перевернулся, осторожно переложив его на спину. Его лицо было расслабленным, губы слегка приоткрыты, и я не удержался — моя рука медленно начала исследовать его тело. Ладонь скользнула по его груди, по невероятно нежной и мягкой коже. Я добрался до сосков, провёл подушечками пальцев по одному, потом по второму, слегка сжимая и массируя каждый, и его дыхание стало более глубоким… Рука опустилась ниже, по рельефу его живота, обводя каждый мускул. Я следил за его лицом — оно оставалось спокойным, лишь легкая, едва заметная улыбка выдавала его наслаждение. Лишь когда моя рука легла на его член — он снова уснул голый, — он отреагировал: приоткрыл рот и протяжно выдохнул. Я невольно прикусил губу, чувствуя, как жар пробежал волной по телу. Я начал гладить его кончиками пальцев, нежно, почти лениво, и он отреагировал — член напрягся, приподнимая простыню, и вскоре на ткани проступило влажное пятно от смазки. Я взял его в кулак и начал двигать по стволу очень медленно, почти не сжимая и чувствуя, как он пульсирует под моей рукой. Дыхание Макса участилось, стало прерывистым, грудь начала подниматься резче… Я лишь усмехнулся его особенности не просыпаться в такой ситуации. Моя ладонь слегка сжала головку его члена, и Макс издал такой сладкий, протяжный стон, что мне пришлось прикусить язык, чтобы не застонать в ответ. Большим пальцем я медленно размазывал смазку по головке, наблюдая, как он едва заметно приподнимает бёдра, его тело инстинктивно тянулось за более интенсивными ласками. Но я не торопился, наслаждаясь каждым моментом, каждым его вздохом… Мои пальцы были скользкими от его смазки, и я нашёл его дырочку, начав осторожно массировать мышцы поступательными движениями. Макс прогнулся навстречу моим пальцам и сладко застонал. Я продолжил растягивать мышцы мягкими поступательными движениями, осторожно погружаясь глубже. Макс был настолько расслаблен, что мои пальцы практически не встречали сопротивления, и я вошел в него на всю их длину. На лице Макса отображалась вся палитра чувств: брови были слегка нахмурены, губы чуть приоткрыты, на щеки лег лёгкий румянец. Он бормотал что-то невнятное. Что-то очень знакомоe… Мне стоило огромных усилий не сорваться, когда я понял, что он шепчет моё имя… Мои ласки стали интенсивнее. Я добавил третий палец, начав двигать быстрее, и Макс наконец приоткрыл глаза, сонно, но с явным удовольствием. Первое, что я услышал, было моё имя, произнесённое с такой нежностью и похотью, что я тут же наклонился и поцеловал его. Мы целовались нежно, с наслаждением, наши губы двигались медленно, словно изучая каждый доступный миллиметр. Но я не забывал трахать его пальцами, погружаясь в него на всю длину, и Макс, не в состоянии больше сдерживаться, начал ерзать по простыне задницей. Я прервал поцелуй и с нескрываемым возбуждением в голосе сказал: — Чёрт, Макс… я хочу тебя так, как будто мы не трахались полгода. Он выдохнул и томно усмехнулся: — Даже полдня ещё не прошло. Я усмехнулся в ответ, поднимаясь и вытаскивая пальцы, на что он разочарованно выдохнул и тут же добавил: — Но это не повод переставать меня трахать. — Я как раз планировал сделать обратное, — засмеялся я в ответ. Расположившись между его ног, я встал на колени, взял его ноги и положил их себе на плечи так, что его задница оказалась в воздухе, полностью открытая для меня. Я приставил головку своего члена к его дырочке, влажной от его же смазки, слегка надавил, чувствуя, как он охотно раскрывается мне навстречу, но остановился, глядя в его глаза, и с лёгкой насмешкой спросил: — Или у тебя какие-то другие планы на вечер? С члена Макса тонкой ниточкой стекала смазка, падая на его живот, и он выдохнул: — У меня есть только один план, и имя ему Марсель. Я вошёл в него одним плавным движением, на всю длину, и он громко выдохнул, принимая меня. Я начал двигаться широко, размеренно, мои руки сжимали его бёдра, а пальцы впивались в кожу так, что она побелела. Каждый толчок отзывался в нём лёгким стоном. Мои движения были плавными, каждый толчок был глубоким, чувственным. Ощущение его тепла вокруг меня было опьяняющим — его задница сжимала мой член с такой силой, что я с невероятной силой чувствовал каждую новую волну надвигающегося блаженства. Его грудь вздымалась от тяжелого дыхания, стоны то и дело срывались на крик, перемежаясь короткими, яркими фразами: — Чёрт… так глубоко… да… Я ускорил темп, мои движения стали резче. Его кожа под моими руками становилась всё более влажной от пота. Каждый мой толчок откликался в его теле — он сжимал меня всё сильнее. Макс выгнулся навстречу мне, а пальцы вцепились в простыню. Его голос сорвался на хрип: — Марс… продолжай… так хорошо… Жар внизу живота стал невыносимым, и я перевернул его. Макс оказался сверху, его бёдра обняли меня, и он тут же перенял контроль, начиная двигаться с такой страстью, что я хрипло застонал. Его руки упёрлись мне в грудь, он двигался быстро, размашисто, почти целиком выпуская мой член и снова насаживаясь на всю длину. Мои пальцы нашли соски, и я начал медленно их массировать, слегка сжимая и чувствуя, как они напрягаются под моими подушечками. Я провёл большими пальцами по их контурам, слегка пощипывая, и Макс выгнулся, его стоны стали громче, а движения — ещё более яростными. Ощущение его кожи под моими руками, горячей и слегка дрожащей, только усиливало моё возбуждение, каждый его рывок вниз заставлял меня чувствовать его глубже, туже, как будто он хотел поглотить меня целиком. Он откидывал голову назад, его спина выгибалась при каждом новом движении, его голос дрожал от удовольствия, то и дело срываясь в блаженное: — Боже, как хорошо… Его соски затвердели под моими пальцами, я слегка дёрнул их, и Макс застонал, его бёдра задрожали, сжимая меня ещё сильнее: — О да… да… Я подхватил его ягодицы, помогая ему двигаться. Он схватил свой член, начал порывисто надрачивать и рывками выдохнул: — Марс… я сейчас… кончу… Макс откинулся назад, пальцы руки на моей груди впились ногтями в кожу, и он, громко застонав, кончил. Его сперма брызнула мне на живот и на грудь и, горячая, густая, стекая по моей коже, оставляя липкие полоски. Ощущение её тепла, как она скользит по моему телу, подтолкнуло меня к краю. Напряжение внизу живота достигло пика, и я кончил с низким, хриплым стоном, ощущая, как жар изливается из меня… Мы оба долго не могли отдышаться… Макс всё еще сидел на мне, его тело изредка вздрагивало. Я провёл руками по его бокам, наблюдая за реакцией — под моими пальцами побежали мурашки. Мы молчали, наслаждаясь близостью. Не только физической… Я провёл пальцем по своему животу, собирая его сперму, и медленно облизал палец, чувствуя солоноватый вкус, который разжёг во мне новый импульс желания. Макс посмотрел на меня с наигранным возмущением и выдохнул: — Бля, Марс, ты можешь быть менее эротичным? Мы оба рассмеялись, его смех был хриплым, а я не мог отвести взгляд от его раскрасневшегося лица. Мы пролежали так несколько минут, пока дыхание полностью не восстановилось и сердце не перестало делать попытки выпрыгнуть из груди. Макс вздохнул и легонько хлопнул меня по груди. — Хорошего понемножку, мне надо бы домой. Он попытался встать, но я удержал его за бёдра, не давая слезть с меня, и серьёзно заметил: — Я был совершенно серьёзен, когда говорил, что ты можешь остаться у меня жить… Макс замер, его глаза расширились, он открыл рот, чтобы что-то сказать, но осёкся. Я заметил, как он слегка покраснел. Он молчал пару секунд, а потом рассмеялся, пытаясь скрыть смущение, и спросил: — Это чтоб ты меня трахать мог и днём, и ночью? Я спокойно улыбнулся, глядя ему в глаза: — Это потому что я тебя люблю, Макс. Он покраснел ещё сильнее, его щёки вспыхнули, и он отвёл взгляд, явно не зная, что сказать. Но потом, слегка заикаясь, ответил: — Марс, ты… ей богу, ты сводишь меня с ума. Я согласен, но… при одном условии. Я внимательно слушал, а он продолжил, его голос стал чуть увереннее: — Я перееду к тебе, если ты при ближайшей возможности отвезёшь меня в охотничий домик. Упоминание дома вызвало в моем организме незамедлительную реакцию: встали даже волосы на руках. Я прикусил губу, даже не пытаясь скрыть, что со мной делают его слова. Макс хихикнул, явно довольный, и спросил: — Это можно воспринимать это как «да»? Я кивнул, всё ещё покусывая губу, и он рассмеялся, наклоняясь, чтобы поцеловать меня.