Грехи греховные

Осень раскрасила город жёлтыми листьями, а ветер за окном гнал холод, пробирающийся даже в нашу квартиру. Мы с Максом забрались на диван, укрывшись тёплым пледом, который пах чем-то сладким. На экране телевизора шёл «Бойцовский клуб». Фильм выбрал Макс, назвав «обязаловкой для рокеров». Макс закинул на меня ноги, обнимаясь с уже наполовину пустой миской попкорна. Тайлер Дёрден на экране разносил очередной монолог про потребительство, и Макс, хрустя попкорном, ткнул пальцем в телевизор. — Вот это, Марс, чистый панк, — сказал он, облизывая соль с губ. — Финчер как будто влез в голову каждому, кто ненавидит систему. Я хмыкнул, откинувшись на спинку дивана. Моя рука легла на колено Макса, ощутив тепло и твёрдость мышц под джинсами. — Тайлер — не панк, а анархист с комплексом бога, — ответил я. — Финчер играет с идеей разрушения, но показывает, что хаос без цели — просто другая клетка. Рассказчик не освобождается, а меняет одну зависимость на другую. Фильм не про бунт, а про манипуляцию теми, кто ищет смысл. Макс повернулся ко мне, и его губы растянулись в удивлённой улыбке. Он отставил миску с попкорном на стол, не отводя взгляда. — Серьёзно? — спросил он, его голос был полон искреннего интереса. — То есть, по-твоему, Тайлер — просто босс в костюме бунтаря? Я кивнул, мои пальцы на его колене сжали чуть крепче, ощущая тепло, которое поднималось по коже. Его близость, его внимание грели меня сильнее, чем плед. — Именно так. Финчер берёт архетип трикстера, как в мифологии, и делает его зеркалом для Рассказчика. Это не про революцию, а про внутренний раскол. Психология, Макс. Юнг бы обожал этот фильм — тень, анима, всё там. А ты думал, это просто про мордобой? Макс рассмеялся, его смех был низким, тёплым, и я почувствовал, как его бедро прижалось к моему, твёрдое и горячее. Он наклонился ближе, его дыхание скользнуло по моей шее, и я уловил солоноватый запах попкорна на его губах. Его пальцы коснулись моего запястья, слегка царапнув кожу ногтями. — Чёрт, Марс, — сказал он, — Я совершенно искренне восхищаюсь, как в тебе это всё сочетается: и ум, и красота. Ты как будто Тайлер, только без психоза. Я фыркнул, решив, что он дразнит, и схватил диванную подушку, шлёпнув его по плечу. Подушка мягко ударила, и он хихикнул, отшатнувшись, но тут же придвинулся обратно, позволив его приобнять. Я почувствовал, как мышцы расслабились под моими пальцами. — Заливай больше, — ответил я, усмехнувшись, но не убирая руку. — Красота, говоришь? Ум? Это ты перед зеркалом репетировал? Макс хмыкнул, его рука легла на моё запястье, сжав, и я почувствовал, как его ногти мягко впиваются в кожу, оставляя лёгкое жжение. Мы вернулись к фильму, где драка в подвале набирала обороты. Макс снова взял попкорн, и, казалось, спокойно смотрит кино, изредка вздрагивая, вторя ударам на экране... И вдруг, без предупреждения, Макс повернулся ко мне, его лицо стало серьёзным, почти суровым. Глаза потемнели, и он спросил, без намёка на шутку: — Марс, а тебе со мной не скучно? Я замер, ожидая привычной ухмылки или подколки, но его взгляд остался неподвижным. Моя рука всё ещё лежала на его колене, и я почувствовал, как его тело напряглось, мышцы под моими пальцами стали твёрже. Пытаясь разрядить момент, я хмыкнул и ответил, приподняв бровь: — Скучно? С тобой? Ты серьёзно? Но Макс не улыбнулся. Его пальцы на моём запястье сжались сильнее, почти до дрожи, и я заметил, как его губы слегка дрогнули, будто он сдерживал слова. Моя ухмылка медленно сползла, и холодок пробежал по груди... Что-то было не так. Я потянулся к пульту, лежавшему на диване, и нажал паузу. Экран замер на крупном плане Брэда Питта, а тишина в комнате стала густой, нарушаемая только далёким шумом города. — Макс, — сказал я, понизив голос, и повернулся к нему. Моя рука прошлась по его предплечью, плечу и остановилась на подбородке, мягко приподнимая. Его кожа была тёплой, но я почувствовал лёгкую дрожь под пальцами. — Что за вопрос? Ты серьёзно? Он сглотнул, его кадык дёрнулся, и я заметил, как его губы приоткрылись, будто он хотел что-то сказать, но замолчал. Его дыхание было тёплым, оно касалось моих пальцев, и моё сердце забилось быстрее. Его глаза искали мои, и в них мелькнуло что-то очень уязвимое. Я убрал миску с попкорном на стол, её жестяной звон отозвался в зависшей в комнате тишине. Повернувшись к Максу, я повторил вопрос: — Макс, что случилось? Он неуверенно улыбнулся, его губы дрогнули, обнажая лёгкую ямочку на щеке. Его глаза скользнули в сторону, и он пожал плечами, будто отмахиваясь. — Да всё ок, — сказал он, его голос был лёгким, но я уловил в нём дрожь, как будто он прятал что-то за этой улыбкой. Я наклонился ближе, чувствуя, как его тепло обволакивает меня. Моя рука легла на его бедро, отчего Макс неожиданно напрягся. — Макс, — сказал я, понизив голос. — Я хочу знать, что творится в этой твоей белобрысой головешке. Он хмыкнул, его рука скользнула по моей, пытаясь отвести её, но я не поддался. Его кожа была тёплой, пульс под моими пальцами бился непривычно часто. Макс снова пожал плечами, его улыбка стала шире, но глаза всё ещё избегали моих. — Да ну, Марс, всё нормально, — пробормотал он, но его голос выдал неуверенность. Я придвинулся ещё ближе и наклонился к нему, мои губы оказались в паре сантиметров от его уха. Его дыхание коснулось моей щеки, и я зашептал, растягивая слова, с лёгкой насмешкой: — Ма-акс… ну Ма-акс… Макси-им… Максимушка… солнышко моё ненаглядное… Мои пальцы скользнули к его рёбрам, слегка щекоча, и он дёрнулся и рассмеялся — звонко и искренне. Я навалился на него, мои руки забегали по его бокам, щекоча сильнее, и Макс громко хохотал, пытаясь отбиться. — Ладно-ладно, успокойся! — выкрикнул он, задыхаясь от смеха. — А то выщекочешь из меня сейчас обе бутылки пива! Я хмыкнул, но отстранился, садясь обратно на диван. Макс распрямился, усаживаясь рядом и поправляя растрепавшиеся волосы. — Ну, давай, — сказал я серьёзней. — Выкладывай. Макс отвёл взгляд, его голос был тихим, почти неловким: — Да ну глупости всё это. Просто… иногда мне кажется, что ты где-то в другой параллели. У тебя и внешность, и ум, и чувство юмора, и секс, и… да блин, Марс, у тебя даже бабок дохера. — Он натянуто улыбнулся. — Ты как будто с другой планеты, и рядом с тобой иногда прям страшно находиться. — Бу! — тут же откликнулся я, наклоняясь к нему и имитируя попытку напугать. Но его слова задели что-то внутри... — Возможно, у меня всё это и есть. Но знаешь, Макс, всё в глазах смотрящего. Я для этого ничего не сделал… ну разве что секс, — я ухмыльнулся, пытаясь разрядить момент. — О да, его ты делаешь отлично, — подхватил Макс, его губы растянулись в знакомой дерзкой ухмылке, и я почувствовал, как его рука коснулась моей. Но я не дал разговору уйти в шутки. Мои пальцы переплелись с его, и я сжал руку, ощущая тепло его ладони. — Но я реально не понимаю, Макс, — сказал я, мой голос стал тише, почти шёпотом. — С чего ты решил, что мне с тобой может быть скучно? Макс отвёл взгляд, его плечи напряглись, и он пробормотал, будто нехотя: — Ну… наверное, потому что я совсем обычный. Я замер, его слова ударили, как холодный ветер за окном. Моя рука всё ещё держала его, и я наклонился ближе, так близко, что наши носы почти соприкоснулись. Его дыхание было тёплым, с лёгким запахом пива и попкорна. Мои глаза нашли его: — Обычный... И именно по этой причине я провожу с тобой каждую свободную минуту и хожу с постоянным стояком, когда ты рядом? Макс рассмеялся, его смех был звонким, но с лёгкой неловкостью. Он слегка отстранился, его щёки порозовели: — Марс, фу, какая пошлость, - фыркнул он. Я на мгновение замер, его смех всё ещё звенел в ушах, но что-то в его голосе, в его уязвимости, зажгло во мне искру. Желание, которое тлело весь вечер, вспыхнуло, и я подскочил с дивана, мои пальцы схватили его за запястье. Я потянул его, почти рывком, заставляя встать. — Пошли, — сказал я хрипло и повёл его в спальню, чувствуя, как его рука дрожит в моей. — Марс… — начал он, его голос был тихим, почти шёпотом, но я не дал ему договорить. Моя рука отпустила его запястье и скользнула к его талии, пальцы зацепили край толстовки, ощущая тепло его кожи под тканью. Я притянул его ближе, так близко, что его грудь коснулась моей, и я почувствовал, как его сердце бьётся — быстро и сильно. Мои губы нашли его шею, и я провёл по ней языком, ощущая солоноватый вкус его кожи и лёгкую дрожь, которая пробежала по его телу. Его руки легли на мои плечи, пальцы сжали, и я услышал, как он тихо выдохнул, его дыхание было горячим, касаясь моего уха. — Обычный, говоришь? — шепнул я, мои губы скользнули к его ключице, зубы слегка прикусили кожу, оставляя лёгкий след. — Тогда почему я не могу от тебя оторваться? Его тело напряглось, но он подался ко мне, его бёдра прижались к моим, и я почувствовал, что он уже возбуждён. Моя рука скользнула под его толстовку, пальцы прошлись по его животу, ощущая твёрдость мышц и тепло кожи, и я сжал его член, заставляя его выгнуться. Его стоны были тихими, почти сдавленными, и я почувствовал, как моё собственное желание нарастает, пульсируя в венах. — Я покажу тебе, как я тебя вижу, — шепнул я. Развернув Макса лицом к большому зеркалу на шкафу, я встал сзади, прижимая к себе. В отражении я увидел нас: его светлые волосы, растрёпанные и чуть влажные, его слегка рассеянную улыбку, лёгкий румянец на идеально белой коже. Его светлые глаза контрастировали с моим тёмным взглядом, поймавшим его в зеркале. Мои руки сжали его талию, и я смотрел ему в глаза в отражении, мой голос стал ниже: — Посмотри на себя, Макс. Его дыхание стало глубже, но он не отводил глаз. Я наклонился ближе, мои губы коснулись его уха, и я заговорил, медленно, с чувственностью, которая отражала всё, что я видел. — У тебя такие глаза… — начал я, мой взгляд в зеркале скользнул по его лицу. — Проницательные, красивые, как будто ты всегда видишь больше, чем говоришь. Макс сглотнул, его кадык дёрнулся, и я заметил, как его ресницы дрогнули. Мои руки скользнули выше, к его лицу, и я провёл большим пальцем по его губам, ощущая их мягкость и тепло. Они были чуть припухшими от соли, с идеальной линией, и я слегка надавил, чувствуя, как его дыхание обожгло мою кожу. — А эти губы… — продолжил я, мой голос стал тише, почти шёпотом. — Я каждый раз думаю, как мне повезло, что могу их целовать. Его губы дрогнули под моими пальцами, и я почувствовал, как он слегка напрягся, но не отстранился. Мои руки скользнули к его волосам, пальцы запутались в светлых прядях, которые были мягкими и непослушными, вечно выбивающимися из порядка. Я наклонился и поцеловал его шею, мои губы оставили влажный след на его коже. — Эти твои волосы… такие непослушные, в отличие от тебя самого - прошептал я. Он тихо выдохнул, его тело слегка расслабилось, но я почувствовал, как его пульс ускорился под моими губами. Мои руки вернулись к его толстовке, и я медленно стянул её через голову, бросив на пол. Мои ладони легли на его плечи, пальцы прошлись по твёрдым мышцам, ощущая их упругость. — Посмотри на эти плечи, — сказал я, мои пальцы скользнули по его предплечьям, чувствуя, как мышцы напрягаются под моей рукой. — Сильные, но такие… нежные. Они всегда дрожат, когда я касаюсь тебя вот так. Я провёл пальцами по его ключицам, медленно, наслаждаясь каждым изгибом, и спустился к его груди, поглаживая её ладонями. Его кожа была тёплой, слегка влажной от напряжения, и я наклонился, мои губы коснулись его плеча, оставляя лёгкие поцелуи. Мои пальцы нашли его соски, и я слегка сжал их подушечками, массируя, чувствуя, как они твердеют под моим касанием. Макс дышал тяжелее, его грудь поднималась и опускалась быстрее, но он молчал, полностью отдавшись мне. — Ты знаешь, каково это — чувствовать, как ты твердеешь под моими пальцами? — шепнул я, мой голос был хриплым, пропитанным желанием. — Это сводит меня с ума. Его дыхание стало ещё глубже, почти судорожным, и я заметил, как его руки сжались в кулаки, но он всё ещё не говорил ни слова. Мои ладони спустились ниже, по его прессу, пальцы прошлись по твёрдым кубикам, ощущая, как его мышцы напрягаются под моим касанием. — А этот пресс… — сказал я, мой голос стал тише, с лёгким восхищением. — Ты будто вырезан из камня, но такой тёплый, такой настоящий. Мои руки добрались до его джинсов, и я медленно расстегнул пуговицу, затем ширинку, глядя ему в глаза через зеркало. Его взгляд был тёмным, полным напряжения, и я почувствовал, как моё собственное желание становится болезненным. — Ты понимаешь, что я тебя постоянно хочу? — сказал я, мой голос был низким, почти рычащим. — Всегда. Абсолютно всегда. Я стянул с него джинсы вместе с трусами, помогая ему выбраться из них, и опустился на колени, мои ладони скользнули по его ногам, от лодыжек до бёдер, ощущая твёрдость его мышц и тепло кожи. Я наклонился и поцеловал его ягодицы, мои губы оставили влажный след, и я почувствовал, как его тело дрогнуло. Поднявшись на ноги, я снова прижался к нему сзади, мой возбуждённый член твёрдо упёрся в его задницу, и я сжал его бёдра, притягивая ближе. Его кожа была горячей, и я почувствовал, как он слегка выгнулся, принимая моё давление. Моя рука скользнула вперёд, пальцы едва коснулись его члена, который уже был твёрдым от возбуждения и пульсировал от каждого прикосновения. Я провёл по нему лёгкими движениями, чувствуя его жар и гладкость, и наклонился к уху Макса, мой голос стал шёпотом, полным чувственности и похоти: — Это самый красивый член, Макс… — сказал я, мои пальцы скользнули по стволу, ощущая каждую вену, каждый изгиб. — Такой твёрдый, такой горячий, с этой идеальной головкой, которая блестит, когда ты хочешь меня так же сильно, как я тебя. Я могу смотреть на него вечно… и всё равно мне будет мало. Макс тихо выдохнул, его дыхание было тяжёлым, почти сдавленным, и я почувствовал, как его тело напряглось ещё сильнее, полностью отдаваясь моим рукам. Мои ладони скользнули по его телу, поглаживая бёдра, талию, грудь, ощущая тепло его кожи и лёгкую дрожь под пальцами. Я прижался к нему ещё ближе, сжал его бёдра, наслаждаясь его жаром. — Знал бы ты, как сложно себя сдерживать и не накидываться на тебя каждый раз, — шепнул я, не пытаясь скрыть желания. — Ты сводишь меня с ума одним своим видом. Мои руки вернулись к его груди, пальцы снова нашли его соски, уже твёрдые от предыдущих ласк. Я слегка сжал их, покручивая подушечками пальцев, и почувствовал, как Макс напрягся, его тело инстинктивно прижалось ко мне сильнее, его ягодицы тёрлись о мой член, посылая волны жара по моему телу. — Такие чувствительные… — пробормотал я, наклоняясь к его шее, мои губы коснулись его кожи. — Знаешь, как я люблю смотреть, когда ты вот так течёшь от моих рук? Макс дышал ещё тяжелее, его грудь вздымалась, и я заметил в зеркале, как тонкая ниточка смазки стекает с его члена, блестя в тусклом свете, оставляя влажный след на его головке. Я улыбнулся, чувствуя, как моё собственное возбуждение нарастает, и провёл пальцем по его уретре, собирая смазку, которая была тёплой и скользкой. Его тело дрогнуло от моего касания, и я поднёс палец к губам, медленно облизав его, наслаждаясь солоноватым вкусом. Я поймал его взгляд в зеркале и хрипло сказал: — Видишь, о чём я говорю? Макс прикрыл глаза, его ресницы дрогнули, но я наклонился и прикусил мочку его уха. Его тихий выдох отозвался во мне жаром, и я шепнул твёрже: — Смотри. Я хочу, чтобы ты видел, как я тебя вижу. Он послушно открыл глаза, его взгляд в зеркале был тёмным, полным напряжения и желания. Моя рука скользнула вниз, пальцы обхватили его член, и я начал медленно водить по стволу, открывая головку при каждом движении. Его кожа была гладкой, головка блестела от смазки, и я наслаждался каждым его вздохом, каждым лёгким движением его бёдер, которые он пытался сдержать. Мои пальцы двигались ритмично, с лёгким нажимом, и я наклонился к его уху, мой голос стал шёпотом: — Видишь, как ты красив? — сказал я, касаясь губами его шеи. — Я не могу оторвать от тебя глаз, Макс. Его дыхание стало ещё тяжелее, почти сдавленным, и я почувствовал, как его тело дрожит под моими руками. Моя рука отпустила его член, и я быстро расстегнул свои джинсы, спуская их вместе с трусами. Мой член упёрся в его задницу, головка оставила влажный след от смазки на его коже, и я сжал его бёдра, притягивая ближе. Я наклонился к его уху, мой голос был низким, почти рычащим: — Я хочу, чтобы ты видел, как сильно ты меня заводишь. Я отстранился на мгновение, потянувшись к тумбочке у кровати, где лежал лубрикант. Холодный гель скользнул по моим пальцам, и я вернулся к Максу, мои руки снова обняли его сзади. Я нанёс лубрикант меж его ягодиц, слегка массируя анус, медленно размазывая, чувствуя, как его тело напрягается и тут же расслабляется под моими касаниями. Мои пальцы скользнули внутрь, сначала один, затем второй, растягивая его, и я почувствовал, как его мышцы сжимаются вокруг меня, а дыхание становится обрывистым, с лёгкими стонами, которые он пытался подавить. — Такой горячий внутри… — шепнул я, мои губы коснулись его плеча. — Ты уже мокрый для меня, Макс. Чувствуешь, как сжимаешь мои пальцы? Я вытащил пальцы и нанёс гель на свой член, смазывая его, головка стала скользкой и влажной. Моя рука вернулась к его талии, и я направил член к его входу, медленно надавливая. Макс напрягся, и я взглянул в зеркало, ловя его отражение. Его губы приоткрылись, дыхание сбилось, а глаза, тёмные, полные чистого желания, расширились, отражая смесь напряжения и ожидания. Его скулы вспыхнули ярким румянцем, брови нахмурились, и я заметил, как его ресницы дрогнули, когда я начал входить, сантиметр за сантиметром. Его лицо было открытым, уязвимым, губы дрожали, а изо рта вырвался тихий, сдавленный стон, когда головка моего члена полностью вошла в него, растягивая его. Его глаза зажмурились на мгновение, но тут же открылись, следуя моему приказу, и я увидел, как его зубы прикусили нижнюю губу. — Посмотри на себя, — шепнул я. — Видишь, как твои губы дрожат, когда я вхожу в тебя? Как твои глаза блестят, когда ты принимаешь мой член? Макс сглотнул, его кадык дёрнулся, щёки стали ещё краснее, пот проступил на висках... Я вошёл полностью, мои бёдра плотно прижались к его ягодицам, и остановился, чувствуя, как его горячие мышцы сжимают меня, пульсируя вокруг моего члена. Его лицо в зеркале было завораживающим: приоткрытые губы, влажные от тяжёлого дыхания, глаза, блестящие от удовольствия, и лёгкая гримаса, которая тут же сменилась расслаблением. — Ты создан для этого, Макс. Ты создан для того, чтобы я тебя трахал, — сказал я, тяжело дыша. — Видишь, как твоя дырочка растягивается вокруг меня? Ты берёшь меня так идеально. Я начал двигаться, медленно, глубоко, каждый толчок заставлял его тело вздрагивать, его ягодицы шлёпали о мои бёдра. Моя правая рука скользнула к его шее, пальцы мягко обхватили её, слегка сжимая, но не перекрывая дыхание. Я чувствовал, как его пульс бьётся под моими пальцами, наклонился к его уху... — Чувствуешь, как я держу тебя? — шепнул я, мои пальцы сжали чуть сильнее, ровно настолько, чтобы он почувствовал контроль. — Ты весь мой, Макс. И я хочу, чтобы ты это видел. Его глаза в зеркале дрогнули, губы приоткрылись шире, и я заметил, как его брови снова нахмурились, отражая удовольствие, которое он так тщательно пытался сдерживать, словно ему было неловко. Его член пульсировал, с головки срывались капли смазки, стекая вниз по стволу, оставляя блестящие следы на его коже. Я видел в отражении, как его пресс напрягается с каждым моим толчком, а его грудь вздымается быстрее. Моя левая рука обхватила его талию, притягивая ближе, и я ускорил ритм, каждый толчок был глубоким, точным, мой член скользил в его горячем, влажном тепле, растягивая его с каждым движением. Его ягодицы сжимались вокруг меня, и я чувствовал, как его мышцы сокращаются, посылая волны удовольствия по моему телу. — Не сдерживайся, — сказал я, мой голос был твёрдым. Я смотрел в зеркало, ловя его взгляд. — Я хочу слышать, как ты стонешь для меня. Посмотри, как твои губы дрожат, когда ты издаёшь эти звуки. Макс выдохнул, его стоны стали громче, дрожащие, полные удовольствия. Его лицо изменилось: глаза зажмурились на мгновение, но тут же открылись, а его рот приоткрылся, выпуская сдавленные звуки. Его щёки пылали, пот стекал по его вискам, и я заметил, как его язык мелькнул между губами, облизывая их, оставляя влажный блеск. Его брови то хмурились, то расслаблялись, отражая волны удовольствия, накрывающие тело от каждого толчка. Моя рука на его шее сжала чуть сильнее, но я следил за его реакцией, готовый ослабить хватку, если он даст знак. Его дыхание было тяжёлым, но ровным, с лёгкими хрипами, и я знал, что он доверяет мне полностью. — Ты такой красивый, когда отдаёшься мне, — шепнул я, мои губы коснулись его уха. — Видишь, как твои глаза темнеют? Как твой член течёт от моих толчков? Посмотри, как смазка стекает по твоему стволу… ты весь мокрый для меня. Я ускорил движения, мои толчки стали резче, глубже, мой член входил в него с влажным звуком, лубрикант стекал по его бёдрам, оставляя блестящие следы. Я чувствовал, как его мышцы сжимают меня сильнее, его тело напрягается, приближаясь к краю. Моя рука на его шее ослабла, скользнув к его груди, пальцы сжали его сосок, покручивая, и я наклонился к его плечу, прикусывая кожу, оставляя красный след. В зеркале я видел, как его лицо искажается от удовольствия... — Кончай для меня, Макс, — шепнул я хрипло. — Я хочу тебя видеть. Покажи мне своё лицо, когда ты кончаешь. Его тело содрогнулось, его стоны превратились в громкий, дрожащий крик, и я услышал, как он не удержался, его голос сорвался, полный удовольствия: — О Боже, Марсель… да… Его слова ударили по мне, как искры, и я зарычал, мой голос был низким, почти звериным, пропитанным похотью: — И вот это тоже сводит меня с ума, — прорычал я, мои толчки стали ещё резче, глубже, вбивая его в оргазм. Я увидел в зеркале, как его глаза расширились, зрачки стали огромными, почти закрывая радужку, губы приоткрылись в беззвучном крике, а щёки вспыхнули ярким румянцем. Его сперма брызнула на зеркало, толстые белые струи ударили по стеклу, стекая вниз длинными, липкими полосами, оставляя мутные следы. Его член пульсировал, головка покраснела, с каждой струёй спермы его тело содрогалось, и я видел, как его лицо смягчилось, глаза затуманились, веки опустились наполовину, а губы дрогнули в слабой, измученной улыбке, полной облегчения. Я ускорил толчки, чувствуя, как его мышцы сжимают меня сильнее после оргазма, и мой собственный оргазм накрыл меня волной. Я кончил внутри него, моя сперма заполнила его... Мои руки сжали его бёдра, притягивая ближе, и я замер, тяжело дыша, всё ещё погружённый в него, чувствуя, как его тело дрожит от послевкусия. Я медленно вытащил член, и смесь моей спермы и лубриканта потекла по его бёдрам, оставляя блестящие, липкие следы на его коже. Я прижался к нему сзади, мои руки обняли его за талию, и я поцеловал его плечо. — Видишь, что ты со мной делаешь, Макс? Посмотри… ты прекрасен.