Грехи греховные

Мой «Форд» мчался по узкой дороге, окружённой соснами, ветки которых слегка покачивались под лёгким весенним ветром. Солнце пробивалось сквозь облака, бросая пятна света на мокрый от недавнего дождя асфальт, и воздух пах сырой землёй и хвоей. Радио тихо мурлыкало джаз, но в салоне царила тёплая тишина, пропитанная предвкушением. Я бросил взгляд на Макса — он сидел на пассажирском сидении, подтянув одно колено к груди, и смотрел в окно, его пальцы слегка постукивали по джинсам. Его профиль, подсвеченный мягким дневным светом, был таким родным, что в груди что-то сжалось. — Ты же в курсе, куда мы едем? — спросил я, не отрывая глаз от дороги. Макс повернулся, и его губы тронула загадочная улыбка, от которой у меня всегда пересыхало в горле. — Я заслужил? — спросил он, чуть наклонив голову. Я расхохотался, звук моего смеха заполнил салон. — Ты знаешь, что ты идеальный? — ответил я, краем глаза ловя его реакцию. Макс обнял своё колено, его улыбка стала шире, почти нахальной. — Конечно. Ты сомневался? — хмыкнул он. Я протянул руку, не глядя, и сжал его тёплую ладонь. Его кожа была мягкой, и я почувствовал, как тепло от этого прикосновения растекается по моим венам. — Люблю тебя, — сказал я тихо, но твёрдо, будто ставил точку в каком-то важном споре. Макс поднёс мою руку к губам и медленно поцеловал ладонь. Его губы задержались на коже, оставляя влажный след. Дыхание коснулось моих пальцев, и я сглотнул, стараясь не отвлекаться от дороги. — Я знаю, — шепнул он, и в его голосе скользнула нежность, от которой я едва не свернул на обочину, чтобы поцеловать его прямо сейчас. Мы свернули на грунтовку, ведущую к охотничьему домику. Солнечные лучи пробивались сквозь ветки, и вскоре впереди показалась знакомая тёмная фигура домика, окружённая соснами. Я заглушил мотор, и тишина леса навалилась, нарушаемая лишь шорохом ветра и пением какой-то птицы вдалеке. Мы вышли из машины… Прохладный воздух, пахнущий хвоей и сырой землёй, обжёг кожу. Макс поёжился. У двери домика я, как всегда, остановился, рука замерла на ручке. Я открыл было рот, но Макс, закатив глаза, перебил: — Я всё помню, Марс, ей-богу. Я усмехнулся, чувствуя, как хищный азарт начинает пульсировать в крови. — Я и не намекал на склероз, — сказал я, шагнув к нему ближе. — Хотел лишь сказать, что сегодня будет… иначе. Макс приподнял бровь, его губы дрогнули в лёгкой улыбке. — Иначе? — переспросил он, и в его голосе скользнуло любопытство. Я кивнул, мои глаза невольно потемнели. — Больнее, — сказал я, и мой голос стал ниже, почти рычащим. Макс замер, а потом медленно взял мою руку и решительно положил её себе на пах. Я почувствовал твёрдость его члена через джинсы, и мои пальцы невольно сжались, ощущая жар. — Нашёл кого пугать, — хмыкнул он, и его голос был пропитан дерзким вызовом. Я сжал его сильнее, чувствуя, как он напрягается под моей ладонью, и ухмыльнулся, не говоря ни слова. Открыл дверь, и мы вошли. Внутри было холодно, пахло деревом и лёгкой сыростью. Я бросил рюкзак на пол и скомандовал: — Раздевайся. Макс не стал медлить. Он стянул свитер, затем футболку, аккуратно складывая их на стул. Джинсы и бельё последовали за ними. Буквально через пару минут он стоял передо мной: голый, с лёгкими мурашками на коже, его член уже был готовым ко всему, что я мог ему дать. Его глаза не отрывались от меня, полные доверия и желания, и я почувствовал, как моё собственное возбуждение нарастает, натягивая джинсы. Я снял рубашку и скинул ботинки, волосы собрал в небрежный хвост, закрепив резинкой. Затем наклонился к рюкзаку и достал кожаные ремни с блестящими пряжками, которые тихо звякнули в тишине. Я подошёл к Максу, и мои пальцы скользнули по его груди, оставляя горячий след на холодной коже. — Руки, — сказал я тихо, и он послушно вытянул их вперёд. Я начал обматывать ремни вокруг его груди, медленно, наслаждаясь каждым движением. Кожа ремней холодила его кожу, но там, где мои пальцы касались его, вспыхивал жар. Я затянул первый ремень под его грудью, плотно, так что он слегка сдавил рёбра. Наклонился и поцеловал кожу над ремнём, мои губы скользнули по ней, жадно, но мягко. Макс вздрогнул, его соски напряглись, и я не удержался, провёл языком по одному из них, слегка прикусив. Макс тихо выдохнул, его член дёрнулся, и я почувствовал, как мой собственный отозвался тем же. — Хороший мальчик, — прошептал я, затягивая второй ремень выше, так что он пересёк его грудь, подчёркивая её рельеф. Мои губы скользнули по его ключице, оставляя влажный след, я прикусил кожу у основания шеи, заставив его выгнуться. Потом опустился ниже, затягивая ремни на его бёдрах, плотно обхватывая их, так что кожа слегка покраснела под давлением. Мои пальцы скользнули по внутренней стороне его бедра, дразня, и я почувствовал, как он дрожит. Последний ремень я закрепил под его ягодицами, подтянув их вверх, так что его член оказался ещё более открытым, а ягодицы — напряжёнными, готовыми к моим прикосновениям. Я провёл языком по коже под ремнём, чувствуя, как он вздрагивает, и слегка прикусил его ягодицу, оставляя лёгкий след зубов. Я отступил, окинув его взглядом. Он стоял голый, с ремнями, которые подчёркивали его мускулистую грудь, бёдра и ягодицы, его член пульсировал, а глаза горели ожиданием. Я кивнул в сторону потолка, где на крюках уже висели верёвки. — Иди, — сказал я, и Макс, не говоря ни слова, шагнул к центру комнаты. Я привязал его запястья к верёвкам, затягивая узлы крепко, но аккуратно. Затем закрепил верёвки на крюках, подтянув их, пока его руки не оказались разведены, а тело не стало похожим на звезду. Его ноги я тоже закрепил — ремнями к кольцам в полу, так что он стоял полностью открытым, уязвимым. Его мышцы напряглись, член гордо стоял, выделяя капли смазки. Я наклонился к нему, мои губы скользнули по его члену, и я медленно, с наслаждением, слизал капли смазки с головки. Её солоноватый вкус смешался с теплом кожи. Макс едва заметно вздрогнул, его бёдра напряглись. Я провёл языком по всей длине члена, от основания до головки, смакуя каждую каплю, пока Макс громко не выдохнул. Я взял чёрную плетку с тонкими кожаными хвостами. Провёл ею по груди Макса, дразня, позволяя хвостам скользить по коже. Он сглотнул, его глаза следили за мной, полные предвкушения. Первый удар плетки хлестнул по его груди, чуть ниже ремня, с резким звуком, оставляя алую полосу. Он дёрнулся, его дыхание сбилось, но он сдержал стон. Я нанёс второй удар, сильнее, по внутренней стороне бедра, так близко к его члену, что он закусил губу, его глаза заблестели от влаги. Я продолжал, нанося удары по ягодицам, по бокам, по ремням на бёдрах, каждый раз выбирая новое место, чтобы его кожа горела, покрываясь яркими полосами. Его тело дёргалось в верёвках, член пульсировал, выделяя ещё больше смазки, и я чувствовал, как мой контроль над собой тает. Я отложил плетку и достал электростимулятор — небольшое устройство с тонкими проводами и электродами. Прикрепил два зажима к его соскам, слегка сжав их. Макс тихо выдохнул… Затем я взял анальный электрод, смазал его лубрикантом и медленно ввёл в него, чувствуя, как его тело напрягается, а дыхание становится рваным. Надевая кольцо-электрод на основание его члена и ещё один маленький электрод на головку, я провел пальцами по стволу члена и слегка сжал яйца. — Готов? — спросил я, мой голос был обманчиво мягким. Макс кивнул. Его глаза уже блестели от слёз: не от боли, а от переполняющих ощущений. Я включил устройство, и слабый ток пробежал по его телу. Он вздрогнул, его соски отозвались резким, жгучим удовольствием, а анальный электрод заставил его бёдра дёрнуться. Ток на головке члена был как горячая игла, пронзающая его, и он сжал зубы, сдерживая крик. Дав Максу пару мгновений, чтобы привыкнуть, я увеличил интенсивность, и ток стал пульсировать — по соскам, по члену, по анусу, создавая волны, которые сливались в одну мучительно-сладкую пытку. Его тело задрожало, мышцы напряглись, кожа покрылась мелкими каплями пота… Макс не мог больше сдерживаться: хриплый крик «Да…» вырвался из его горла, полный боли и экстаза, его глаза наполнились слезами. — Я же сказал, молчать, — усмехнулся я, схватив плетку. Я нанёс несколько быстрых, жёстких ударов по его ягодицам, ремни под ними натянулись, подчёркивая красные полосы. Макс закричал громче, его тело выгнулось, слёзы покатились по щекам. — Пожалуйста… не останавливайся… — выдохнул он, его голос дрожал, почти умолял. Я нахмурился, чувствуя, как его мольба разжигает во мне огонь. — Ты не слушаешься, Максим, — сказал я, нанося ещё один удар, на этот раз по бедру, так близко к его члену, что он задрожал всем телом. Я увеличил ток до предела. Макс вскрикнул, дернулся сначала вперед, потом вытянулся на носочках. Я внимательно смотрел за его реакцией, готовый в любой момент остановиться, но… Электрические импульсы били по его соскам, по головке члена, где каждый разряд был как удар молнии, и по анусу, где ток сжимал его изнутри, доводя до исступления. Крики стали громче, почти рваными, Макс бился в верёвках, его тело блестело от пота, красные полосы оттеняли его идеальную светлую кожу… Я подошёл ближе, опустился на колено, моя рука сжала его член, чувствуя, как он пульсирует под током, и я медленно провёл пальцами по головке, смазывая новую порцию смазки, и облизал пальцы… Поднявшись на ноги, я обошел Макса сзади, он тут же прося прижался ягодицами к моему паху. Я провёл рукой по его животу, груди, ладонь легла на шею… Макс задержал дыхание, почувствовав давление, и через несколько секунд он кончил, громко всхлипывая, сперма резкими толчками брызнула на пол… Его тело содрогалось, а слёзы текли по щекам, смешиваясь с потом. Я выключил устройство, но не для того, чтобы дать ему передышку. Анальный стимулятор легко поддался, когда я потянул за него, и Макс вздрогнул, почувствовав пустоту внутри себя. Но это было не долго — на место стимулятора пришли мои пальцы. Я ввёл в него сразу три… Макс громко выдохнул, уронив голову на грудь. Я двигал пальцами резко, глубоко, надавливая на простату, чувствуя, как он сжимается вокруг меня. Его тело всё ещё дрожало от оргазма, но он уже был на грани нового. Я наклонился к его уху и, едва справляясь со своим возбуждением, прохрипел: — Ты такой тесный… такой жадный… хочешь, чтобы я дал тебе снова кончить? Ты видел, как ты течёшь, Макс? Обожаю, как ты трахаешь себя моими пальцами… Хороший мальчик… Он всхлипнул, его бёдра дёрнулись, и через несколько движений моих пальцев он кончил снова, сперма стекала по его бедру, а тело обмякло в верёвках. Я медленно вытащил пальцы, вытер их о его бедро и начал отвязывать его руки. Он рухнул на пол, всё ещё с широко расставленными ногами, привязанными к кольцам. Его грудь тяжело вздымалась, лицо было мокрым от слёз и пота, но глаза горели удовлетворением. Я встал над ним, расстегнул джинсы и вытащил свой член, твёрдый, влажный, пульсирующий от болезненного возбуждения. Моя рука сжала его, медленно двигаясь от основания к головке… Я смотрел на Макса, на его мокрое лицо, на ремни, впившиеся в его кожу, на его всё ещё дрожащее тело. Моя рука ускорилась, пальцы сжимали головку, размазывая смазку, и я чувствовал, как оргазм подкатывает, горячий, неудержимый. — Открой рот, — скомандовал я и, едва он последовал моему указанию, кончил — сперма брызнула на его лицо, стекая по щекам, губам, подбородку. Он ловил капли языком, едва заметно улыбаясь… Я опустился рядом, вытирая его лицо ладонью, а затем поцеловал его — нежно, чувствуя вкус своей спермы на его губах. Он охотно ответил, его губы были мягкими, податливыми, и мы застыли в этом поцелуе, пока мурашки по коже не напомнили, что на улице не лето… — Ты в порядке? — тихо спросил я Макса, гладя его волосы. — Лучше, чем когда-либо, — хрипло ответил он, устало улыбаясь.