Грехи греховные

Вечерний город тонул в мягком свете фонарей, когда мы с Максом подкатили к дому его родителей. Я припарковал мотоцикл у старого развесистого дуба, на котором, судя по отметинам, когда-то висели верёвочные качели. Воздух был пропитан запахом травы и свежей выпечки, доносящимся из окон кухни. Макс стянул шлем и, встряхнув волосами, глянул на меня так, что внутри всё сжалось. С момента нашей первой встречи прошло столько времени, а он всё еще мог одним лишь взглядом лишить меня способности дышать. — Что такое? — спросил Макс, заметив мою неловкую попытку скрыть улыбку. — Ничего, — отмахнулся я, скрывая неловкость, — лохматый ты просто. Макс провёл ладонями по волосам, пытаясь привести вихры в более-менее приличный вид, но потом махнул рукой, понимая всю бесполезность этого действия, и кивнул в сторону дома, приглашая войти. В прихожей было жарко, из кухни доносились голоса родителей и звон посуды. Я втянул воздух в лёгкие и зажмурился: пахло жареным тестом, и это был знакомый с детства запах… Мама Макса, заметив нас, тут же отложила скалку, отряхнула руки от муки и с радостной улыбкой поприветствовала нас, не забыв потрепать Макса за щеку, на что тот выдал его фирменное «ну ма-ам», заставив меня улыбаться. Чуть позже мы уселись за стол, заставленный прекрасной домашней едой. Отец принёс большую тарелку с горой золотистых лепёшек с хрустящей корочкой. — Марсель, это для тебя! — заявила мама, ставя передо мной блюдо с эчпочмаками. — Специально узнавала у знакомой рецепт. Надеюсь, тебе понравится. Я замер, пытаясь найти слова. Сердце сжалось от этой простой заботы. — Это… Вы просто волшебница, — выдохнул я. — Можно я вас обниму? Она рассмеялась, раскрыла руки, и я утонул в её материнских объятиях. Макс закатил глаза, но губы предательски дрогнули в улыбке. Мы много и обо всём говорили за ужином, обсуждая все темы мира, и на душе было так тепло и уютно… и немного грустно. Макс только начал рассказывать, как Димыч на прошлой репетиции чуть не раскрошил палочку, когда хлопнула входная дверь и на кухню влетела Лина: вихрь в джинсовке, с растрёпанными волосами и глазами на мокром месте. — Мам, я схожу с ума! — взвизгнула она, швырнув сумку на стул. — Я больше не могу. Эти платья — сплошное разочарование: одно короткое, другое как мешок, третье вообще как для тёти Гали с её любовью к бисеру! Мама молча подвинула к ней тарелку с лепёшками и провела ладонью по плечу. — Поешь сначала. Найдём мы тебе платье, главное без паники. Отец отхлебнул чай и сказал спокойно, как будто истерика дочери для него не новость: — У Антона, моего племянника, свадьба в выходные. А Лина до сих пор не решила, в чём пойдёт. Лина молнией прилипла к Максу, глаза полыхали мольбой: — Максик, умоляю! Сходи со мной в магазин! Без тебя я как без рук! Мне нужен кто-то, кто решит за меня, иначе моя крыша совсем съедет. Макс замялся, почесал затылок: — Лин, правда, я бы с удовольствием. Но совсем некогда. Концерт на носу, у нас репетиции каждый день… — Я могу помочь, — вырвалось у меня совершенно неосознанно. Лина замерла, потом её лицо вспыхнуло: — Правда? Марсель, ты просто мой спаситель! Отец откинулся на спинку стула, глядя на меня с интересом: — Так может ты и на свадьбу с нами поедешь? Ты же уже по-любому член семьи. Я зарделся и замахал руками: — Да ну, я ж… В каком статусе я туда приеду? Это ж неудобно. Лина, не моргнув, выдала: — Да ладно тебе, Марс! Половина родни и так уже уверена, что ты мой любовник. Про Макса вообще никто даже и не подумал. Я вспыхнул до корней волос. На самом деле, мне показалось, что даже волосы покраснели. Отец расхохотался и тут же получил полотенцем от мамы. — И правда, Марсель, мы будем очень рады, если ты присоединишься к нам, — сказала она, стараясь не улыбаться. Получалось у неё это, на самом деле, не очень хорошо. — Ладно, — выдохнул я, сдаваясь. — Не уверен, что это хорошая идея, но где наша не пропадала. На следующий день после работы я подкатил к дому Лины на байке. Она выскочила на улицу так быстро, будто ждала под дверью. Без долгих разговоров запрыгнула на байк сзади, обхватила меня за талию и мы сорвались с места. Вспоминая первую поездку с Максом, я улыбнулся сам себе: храбрость и отвага в этой семье явно достались не ему. В торговом центре Лина превратилась в ураган. Платья мелькали одно за другим: красное, синее, зелёное, длинное, короткое, приталенное, А-образное, с рукавами, без рукавов, на лямках, без лямок… — Это слишком открыто. В этом слишком видно татуировки. А в этом я как свадебный торт для выпускного, из которого стриптизёрша выскакивает! — фыркала она, крутясь перед зеркалом в очередном платье. Я развалился на диване у примерочных, наблюдая, как она бушует. Мне казалось, что подобрать платье — не такая уж большая проблема. Но несмотря на отличную фигуру Лины, ни одно платье на ней не сидело так, чтобы можно было сказать — вот это оно, идеальное платье. — А если брючный костюм? Стильно. Скромно. Тату скроет. И ты будешь выглядеть как рок-звезда на собственном альбоме, — предложил я часа через два безуспешных попыток что-то выбрать. Лина застыла. Медленно повернулась, глядя на меня широко раскрытыми глазами. — Гений… — выдохнула она. — Ты просто, мать его, гений. Мы сорвались в отдел деловой одежды. Первая задача — найти костюм для меня — была выполнена в мгновение ока: Лина сняла с вешалки двубортный сапфировый костюм, и он сел на меня как влитой. Она уверяла, что с ним мои глаза «это вообще космос». Потом Лина задала один единственный вопрос, а именно — какой цвет сочетается с сапфировым, — и уже в следующий момент мы разглядывали ярко-жёлтый костюм-тройку. Лина выскочила из примерочной, покрутилась перед зеркалом и с радостным воплем кинулась мне на шею. Продавщица-стилист довольно кивнула и выдала свой вердикт: — Вы смотритесь потрясающе вместе. Лина глянула на меня и захохотала, чем, кажется, немного напугала продавщицу, и как только та отвлеклась на другого клиента, выдала: — Видишь, Марс, идеальная фейковая пара! Я просто безумно рада, что ты пойдёшь на свадьбу. Все уже задрали спрашивать, почему я до сих пор не замужем. Я поправил ей воротник, разглядывая нас обоих в зеркале: — А почему ты, кстати, не замужем? Она пожала плечами: — Потому что не хочу. Все думают, раз мне двадцать семь, то пора о кольце мечтать. А я… хочу встретить кого-то, кто заставит меня этого захотеть. Я не хочу просто так замуж, чтобы быть замужем. Понимаешь? — Логично, — кивнул я, на самом деле полностью понимая и разделяя её мнение. Лина прищурилась: — А ты? Представь, в какой-то параллельной вселенной это было бы нормой в обществе… Ты бы сделал Максу предложение? — Не задумываясь, — вылетело прежде, чем я осознал, что говорю. Мы оба замолчали. Она тихо хихикнула: — Ох, Марс… ты, кажется, серьезно влип. Рано утром в ближайшую субботу мы с Максом вышли на улицу, где нас ждала машина. Мы втроём — вместе с Линой — втиснулись на заднее сиденье машины родителей Макса. Он заметно нервничал: теребил край рубашки и покусывал уже и без того красную губу. Я еле сдерживал улыбку. Этим утром он проиграл мне спор. И в наказание должен был весь день ходить с вибро-пулей… Это был его собственный план. Конечно же, он был уверен, что проиграю я, и это должна была быть его месть за тот случай на сцене, но что-то пошло не по плану. И я этому был безумно рад. Но не Макс… Хотя, если быть честным, то он не сильно сопротивлялся, когда заполучил эту пулю в задницу непосредственно перед выходом. Заметный бугорок на его штанах спереди говорил о том же. Пока еще пуля была выключена, но Макс точно знал, что я о ней не забуду. И это знание жгло его изнутри. В ЗАГСе всё шло по плану. Родственники здоровались с Максом, обнимали Лину, приветствовали меня как её спутника и никто не задавал никаких вопросов, ни у кого не возникало никаких сомнений. Макс стоял чуть в стороне и задумчиво рассматривал гостей праздника. Когда началась церемония, я нажал на кнопку… Первая ступень. Макс едва заметно вздрогнул — скорее от неожиданности, и его щёки тут же порозовели. Пока это было просто лёгкое напоминание. И обещание большего. После ЗАГСа и обязательных фотографий «на пямять» начался фуршет. Я выключил пулю, давая Максу время передохнуть. На поляне были расставлены столы с белоснежными скатертями, украшенные небольшими букетами цветов. Лина водила меня от одних родственников к другим и на какое-то время я потерял Макса из виду. Прошло не меньше часа, прежде чем я увидел, как Макс направляется к жениху с поздравлениями. Едва он открыл рот, как его рука дрогнула и он едва не выронил бокал: вторая ступень вибрации чувствовалась уже более интенсивно. Макс взял себя в руки очень быстро. Со стороны это выглядело так, словно он просто волновался. Ближе к вечеру была включена уже четвертая ступень вибрации, и Макс то и дело бросал мне взгляды, в которых читалось от «готовься, я тебя убью» до «трахни меня сейчас же». К ночи Макс был уже хорошо поддатый. Он скинул пиджак, расслабил галстук, расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке и танцевал на площадке под Kiss с их незабвенной I Was Made For Lovin' You. Его движения стали мягкими, плавными… Я переключил пулю в режим поступательных импульсов. Макс на мгновение замер. Потом продолжил двигаться — красиво, жарко. Каждое движение было пронизано томной энергией, зовущей и манящей, будто прикосновение шелка к коже. У меня внутри всё сжалось от знакомого жара. Я выключил пулю… Макс был слишком пьян для таких экспериментов. Не сейчас. Это могло закончиться не очень прилично. Лина подскочила ко мне с бокалом, с просьбой потанцевать, но в этот момент завибрировал мой телефон, сообщая о получении сообщения. Я извинился, пообещав, что скоро вернусь, и отошел от толпы, спрятавшись в небольшом скоплении деревьев. И там меня нашёл Макс. Он вцепился в полы моего пиджака и, глядя на меня влажными от выпитого алкоголя и плохо скрываемого возбуждения глазами, выдохнул: — Марс… трахни меня. Сейчас. Пожалуйста. Я провёл пальцами по его щеке, мягко: — Ты ненормальный, Макс. Тут толпа, свадьба, люди. Как ты себе это представляешь? Он схватил мою руку и прижал её к своему паху. Его член был твёрдый, и от этого короткого прикосновения Макс, едва не скуля, произнёс: — Я не могу больше. Марс, ты мне нужен. Сейчас. Внутри меня. — Ты пьян, солнышко, — хмыкнул я, пытаясь совладать с собой. — И это причина трахнуть меня жёстче, — выдохнул он, не отступая. Я качнул головой, усмехаясь: — Переиграли мы с тобой, да? Я глянул в толпу и поймал взгляд Лины вдалеке. Ей понадобилось ровно полсекунды, чтобы понять, что происходит. Прикусив губу, Лина кивнула и отправилась на танплощадку сама. Я взял Макса за руку и увёл в темноту. За деревьями было темно. Где-то вдалеке мелькали огни автострады, с поляны доносились пьяные голоса и смех, но они были достаточно далеко, чтобы игнорировать их. Прижав Макса к стволу дерева, я поцеловал его. Глубоко, настойчиво. Он застонал, тут же прильнул ко мне всем телом. — Пуля давно выключена, а ты ведёшь себя как кошка в течке, Макс. — Да хоть без пули. Я просто… хочу тебя, — выдохнул Макс, целуя мою шею. Одним движением я расстегнул молнию на его штанах и они тут же свалились на землю. Макс послушно развернулся ко мне спиной и громко выругался, когда я вытянул из него вибро-пулю… Я вошёл в него одним резким движением — сразу на всю длину, прижавшись к нему всем телом. Макс всхлипнул, вцепившись в дерево ногтями. — Ты так меня хочешь? — прохрипел я. — Да… Марсель… именно так. Я начал двигаться. Жёстко. Глубоко. Резкими, настойчивыми движениями. Он стонал, срывая голос, не думая о том, что нас кто-то может услышать. От его стонов сносило крышу… Я замер и уткнулся в его плечо, выдохнув с хрипом: — Чёрт… Макс… я так сейчас кончу. — Кончи, — простонал он. — Я хочу чувствовать, как ты кончаешь во мне. Хочу твою сперму внутри. Хочу знать, что я твой. Я стиснул зубы… Сделав одно единственное движение, вошёл в него глубоко, на всю длину и остановился. — Нет, — выдохнул. — Сначала ты, мой хороший. Я сжал его липкий от смазки член и начал дрочить размашистыми, широкими движениями, крепко сжимая руку. Его задница сжалась от нарастающего возбуждения так, что я от неожиданности прикусил его ухо: — Посмотри, как ты реагируешь. Ты принадлежишь мне. Целиком. Макс задрожал, словно по его телу пошёл электрический разряд. Я сменил руку, обхватив его член сухой ладонью, а влажную поднёс к его губам: — Смотри, какой ты мокрый. Макс схватил моё запястье и облизал ладонь. — Ты сведёшь меня с ума, Макс… — Сильнее, — выдохнул он. Сдерживаться было крайне трудно, так что я зарычал, прикусывая его плечо, и начал трахать его медленно, с каждым толчком погружаясь глубже и прижимая Макса к себе сильнее. — Кончай. Покажи, чей ты. — Твой… — простонал он глухо, и его оргазм тут же накрыл его волной. Я практически сразу сам излился в него, стараясь быть как можно тише — получалось с трудом… Сделав несколько глубоких вдохов, я помог Максу привести себя в порядок. Подтянул на нём штаны, пригладил волосы и поцеловал в уголок губ. Он стоял, прислонившись к дереву, тяжело дышал, но в глазах уже не было хаоса — только мягкий, чуть пьяный свет. — Что это было, Макс? — спросил я, пока застегивал ремень. Он виновато улыбнулся, провёл пальцем по моему подбородку: — Иногда мне просто нужно знать, что ты рядом. Я посмотрел ему в глаза, провёл ладонью по щеке: — Я всегда рядом. Даже когда тебе кажется, что нет. Он кивнул. И мягко улыбнулся… Мы вернулись к поляне. У самого края света я отпустил его руку, положил ладонь на спину — лёгкое, почти незаметное прикосновение, но он сразу отреагировал, вытянувшись, словно распрямляя крылья. Я усадил его на стул рядом с Линой. — Присмотри за своим братцем. Кажется, он хлебнул лишнего, — обратился я к ней с улыбкой. Лина ухмыльнулась, оглядев нас понимающим взглядом, и протянула мне мой бокал. Макс сел рядом с сестрой, слегка сполз вниз и шумно выдохнул, глядя в темноту. Я наклонился к его уху и прошептал: — Я люблю тебя. Но если тебе снова взбредёт в голову мысль быть жёстко оттраханным на семейном празднике — просто подмигни.