а что если?

Ночь была безлунной. Ветер гнал листья по дороге, будто пытался кого-то догнать. Когда Сириус и Римус аппарировали к Годриковой Впадине, земля под ногами уже пахла дымом. И магией. Тяжёлой, остынувшей. Как после удара — когда уже не болит, а просто пусто. Сириус рванул вперёд сразу. Без слов. Его шаги — сбивчивые, злые, отчаянные. Римус — за ним. Но медленнее. Потому что он уже чувствовал: всё кончено. Дом был наполовину разрушен. Окна — выбиты. Стена — чёрная от заклятий. Где-то наверху скрипела створка, будто кто-то звал. Но никого не было. Сириус ворвался первым.       — ДЖЕЙМС?! ЛИЛИ?! Голос сорвался. Пыль в горле. В ушах звенит. Римус увидел его в дверях. Он стоял. Не двигался. Руки сжаты в кулаки. Спина напряжена, как струна. И он не звал больше. Римус вошёл вслед. Медленно. В прихожей — фотография, треснувшая посередине. Улыбающиеся Джеймс, Лили, Гарри. На полу — игрушка. Сверху — тишина. Они поднялись по лестнице вместе. Дверь в детскую была открыта. Словно сама отступила перед бедой. И там — всё. Лили лежала у кроватки. Лицом вниз. Руки вытянуты вперёд, будто защищала — даже после. Джеймс, они знали, был первым. Внизу. Воздух дрожал от тишины. Римус замер у стены. Сириус упал на колени.       — Лили… Лили… Он тронул её за плечо. Пальцы дрожали.       — Нет… нет, нет… И тут — плач. Тихий. Надрывный. Из кроватки. Гарри. Римус подскочил первым. Аккуратно. Словно боялся, что ребёнок может тоже исчезнуть, если коснуться слишком резко. Он поднял его. Завернул в одеяло. Тот был жив. Маленький. Тёплый. И плакал — от страха. От тишины. От того, чего не понимал.       — Он жив… — выдохнул Римус. Сириус встал. Подошёл. Протянул руки. Римус отдал. Без слов. Сириус прижал мальчика к груди. Закрыл глаза. И тихо, почти не слышно, прошептал:       — Я с тобой, Гарри. Слышишь? Я… я с тобой. Ты теперь — мой. Я не отдам тебя. Никому. Никогда. И он плакал. Не в голос. Не истерично. А тихо, беззвучно, как только умеют те, кто теряет всё. Римус положил руку ему на плечо. Они стояли в детской, среди рухнувших стен, среди запаха смерти и пепла — С мальчиком, который остался.       — Мы вытащим его, — сказал Римус. — Слышишь? Мы вырастим его. Вместе.       — Да, — прошептал Сириус. — Вместе. В ту ночь не было героев. Были только двое — сломанные, испуганные, но живые. И младенец с глазами своей матери. И тяжестью всего мира на крошечных плечах.