а что если?

      — Он всё ещё плачет? — голос Сириуса был почти шёпотом, будто он боялся, что Гарри услышит и ещё прибавит в громкости.       — Второй час, — устало отозвался Люпин, сидя на полу у камина. Он снял пиджак, закатал рукава, но всё равно выглядел бледным и измученным. — И если честно, у меня сейчас из ушей пойдут волки.       — Ну… — Сириус почесал затылок и бросил быстрый взгляд на маленькую фигурку в кресле. Гарри не плакал истерично — он тянул это, как будто внутри прорвало дамбу, и теперь воды не остановить. — Может, он хочет ещё молока? Или шоколадку? Или…       — Это не про еду, Сириус. Ему три. Его мир только что сломался. Он чувствует всё это, хоть и не понимает.       — Но он же у нас. Мы же… мы же его спасли. Римус посмотрел на него так, будто хотел сказать что-то, но передумал. Просто выдохнул — медленно, как будто выпуская вместе с воздухом все сомнения. Сириус подошёл ближе и неловко опустился на корточки перед креслом. Волосы упали на лицо, он сдёрнул их назад и прошептал:       — Эй, Гарри… Гарри, ты… хочешь, я расскажу тебе, как твой папа однажды превратил меня в жабу? Ну почти. Почти жабу. Я квакал целую неделю. Малыш не отреагировал. Только втянул нос и ещё глубже утонул в одеяле. Сириус выпрямился и отвернулся, смахнув ладонью по щеке. Может, от смеха. Может, нет.       — Я не умею… — пробормотал он, — я не умею его утешать, Римус.       — И я не умею, — устало сказал тот, поднимаясь с пола и подходя к ним. Он осторожно сел рядом, не касаясь Гарри, просто положив ладонь рядом на кресло. — Но мы умеем быть. Просто быть рядом. Иногда этого достаточно. Молчание. Лишь шорох дождя по стеклу. И вдруг — крошечная рука из-под одеяла потянулась вперёд. Неуверенно. К ладони Римуса. Тот вздрогнул. Но не пошевелился. Только сжал пальцы в ответ, медленно и очень нежно.       — Вот, — тихо сказал он, и даже голос его дрогнул. — Уже лучше. Сириус сел рядом, обняв обоих, будто боялся, что их унесёт буря.       — Мы справимся, — сказал он. — Честно. Даже если сначала тоже поплачем с ним.