а что если?

Прошло всего пару дней — но они ощущались как вечность. Дом всё ещё скрипел, как будто сам не верил, что в нём теперь кто-то живёт. Дождь за окном уступил место серому, ровному свету. В воздухе — запах старого дерева, мокрой шерсти и немного — шоколада, который Сириус зачем-то добавлял в кашу. Гарри сидел на полу, закутавшись в одеяло, как в панцирь. Не плакал. Но и не говорил. Смотрел на свои крохотные носки, как будто они были страшным секретом. Римус сидел за столом, помечая что-то в блокноте. Лицо у него всё ещё было бледное — полнолуние приближалось, он чувствовал это кожей. Сириус в это время пытался… ну, что-то. Он нацепил на нос кухонную прищепку, на голову — кастрюлю, и гордо шагал по комнате, размахивая половником.       — Я — Ужасный Великан с Вилкой Правосудия! Все боятся меня! Особенно… маленькие мальчики, которые не доели кашу! Он подошёл к Гарри и с величественным видом ткнул половником в пол.       — Ах! А вот и он! Наследник Джеймса Поттера! Ты, юный маг, должен сразиться со мной или… или… поцеловать меня в нос! Тишина. Римус даже не поднял глаз, но уголок его рта дрогнул. Гарри продолжал смотреть в пол, губы сжаты, лицо — мрамор. Сириус, не сдаваясь, издал какой-то странный, совершенно неприличный звук — смесь кваканья и вопля испуганной совы. Потом ещё. И ещё. Гарри моргнул. Глаза его слегка прищурились. Сириус встал на одно колено и торжественно объявил:       — А теперь, сэр Гарри, я прошу вас — сделайте из меня тыквенное пюре. Вот сюда. Прямо в ухо. Бууум! И в этот момент — очень тихо, как шорох страниц — раздалось: “хи”. Гарри. У него задрожали плечи. Он закрыл лицо ладонями. И засмеялся. Сначала тихо. Потом громче. Смех был прерывистым, сиплым от слёз, как у ребёнка, который слишком долго не дышал и вдруг вспомнил, как это делается. Сириус замер. Потом осторожно снял кастрюлю с головы и опустился на пол рядом.       — Ну вот… — прошептал он, — …вот и он. Голос. Нашёлся. Римус поднял глаза. Долго смотрел на них. Потом встал, подошёл, и тоже сел рядом, закинув руку Гарри на плечи.       — Если он засмеялся, значит, он всё ещё с нами, — сказал он тихо. — Всё ещё борется. Смех постепенно стих. Гарри прижался к Сириусу, крепко, как будто боялся, что тот исчезнет. Потом посмотрел на Люпина — впервые прямо, в глаза.       — Есе… — прошептал он. — Ещё что? — удивился Сириус. Гарри на это смущенно ткнул в Сириуса крохотным пальцем. И в этот момент в комнате стало по-настоящему светло. Даже без солнца.