а что если?

Вечер опускался мягко, как плед. Трава была тёплой, ещё держала дневное солнце. Воздух — медленно, лениво — насыщался запахами кухни: мёд, лаванда, мята и звук Сириуса, который спорил с кастрюлей, будто она — разумное существо. Где-то в доме Римус собирал посуду, скрипел старый пол, кто-то чихнул от перца. А на берегу — тишина. Гарри лежал на боку, облокотившись на локоть. Перед ним — Драко, растянувшийся в траве, в одной только тонкой рубашке, которую он не застегнул до конца. Солнце нагрело его плечи до розового, и теперь кожа сияла — светлая, уязвимая.       — Тебя сожгло, — пробормотал Гарри, водя пальцами по прядям. — Ты слишком белый, Малфой. Солнце сразу решило — твоя кожа это вызов.       — Я и есть вызов, — буркнул Драко, не открывая глаз. Голос ленивый, почти сонный. — Сними с меня солнце, Поттер. Мне лень двигаться. Гарри ухмыльнулся. Провёл пальцами по его виску, по волосам, медленно, почти не касаясь. Потом — дотронулся до плеча.       — Frigus. Медленное охлаждающее заклинание — тёплый холод, ласковый, как облако. Драко вздрогнул и шепнул:       — Ммм. Так-то лучше. Гарри молчал. Смотрел. И вдруг… выдохнул:       — Я очень хочу тебя поцеловать. Драко не пошевелился. Только открыл один глаз. Медленно.       — Ты сказал это вслух?       — По-моему… да. Пауза. Вечер шуршал травой. В доме Сириус что-то уронил и громко выругался. Римус отозвался усталым “не ори, ты напугал соль”. Гарри смотрел на Драко. Не шевелился. Рука всё ещё в его волосах. Драко посмотрел на него.       — Ты страшный.       — Почему?       — Потому что ты говоришь такие вещи, когда я не могу встать и сделать что-то драматичное в ответ.       — Я могу помочь.       — Не надо. Мне нравится, как ты держишь мою голову. Почти нежно.       — Почти?       — Я не даю тебе полного триумфа. Я Малфой. Гарри усмехнулся. Опустился чуть ниже. Щекой к его лбу. И прошептал:       — Когда-нибудь… я всё-таки поцелую тебя. Если ты не убежишь.       — Если ты не перестанешь — я и не захочу.