Саундтрек одиночества

На улице пахло мокрым асфальтом. Утренний дождь к обеду сменился ветром, а к вечеру в воздухе появилась колючая изморось. Юн А выбрала узкую улицу за кафе, хотя дорога через торговый квартал была короче и лучше освещена. После тяжёлой смены ей не хотелось протискиваться между людьми, слышать чужие разговоры и уворачиваться от рекламных листовок. Кофемолка сегодня дважды заклинила, посетитель потребовал вернуть деньги за напиток, который почти допил, а головная боль, начавшаяся ещё утром, к вечеру стучала по вискам в такт шагам. У перекрёстка стояли урна и старый автомат с напитками, одинаково потрёпанные и, похоже, одинаково неубиваемые. Возле автомата Юн А заметила знакомую фигуру. Парень прислонился плечом к стене и листал что-то в телефоне. На голову была низко надвинута оранжевая кепка, куртка оставалась расстёгнутой, а изо рта торчала белая палочка леденца. Он выглядел так, словно оказался здесь несколько минут назад и мог уйти в любую секунду. Юн А успела подумать, что пройдёт мимо, однако он поднял голову раньше, чем она приблизилась. — Как кофе сегодня? — спросил он, убирая телефон в карман. В его голосе не прозвучало удивления. Юн А замедлила шаг. — Не хуже, чем вчера. — Смелое заявление. Вчера я его даже не заказывал. — Значит, предварительно жалоба отклонена. Она подошла к автомату, достала из кармана монету и опустила в приёмник. Подсветка мигнула, высветив ряды пластиковых бутылок. Юн А нажала кнопку под зелёным чаем с жасмином. Механизм внутри загудел, после чего бутылка с грохотом упала в нижний отсек. У Ин наблюдал за ней, медленно перекатывая леденец во рту. — Ты всегда ходишь с таким видом, будто мир задолжал тебе крупную сумму? Юн А выпрямилась с бутылкой в руке. — Вы собираетесь вернуть? Он усмехнулся. — Или это тщательно продуманный образ? Холодная, занятая, недовольная человечеством. — Вы сейчас пытаетесь флиртовать? Вопрос заставил его слегка приподнять брови. — Почему сразу флиртовать? Возможно, я поддерживаю светскую беседу. Юн А открутила крышку и сделала глоток. Чай оказался чересчур сладким, но сейчас это не имело значения. — Вы не похожи на человека, который поддерживает беседу ради самой беседы. — А на кого я похож? Он оттолкнулся от стены и подошёл ближе, оставив между ними достаточно места, чтобы движение не выглядело угрозой. Парень по-прежнему улыбался, однако взгляд оставался внимательным. Юн А задумалась ненадолго. — На человека, который говорит только половину того, что думает. — Уже интереснее. — Остальное вы заменяете шутками, чтобы никто не понял, где говорите серьёзно. Улыбка на его лице не исчезла, но на мгновение стала неподвижной. — И всё? — Скользкий тип. Он вынул леденец изо рта и посмотрел на него, словно обдумывал её заключение. — Неплохо для баристы. Вы там психологию вместе с молоком взбиваете? — За психологический портрет берём отдельно. — Запишешь на мой счёт. — Он уже достаточно большой. У Ин бросил палочку в урну. Она ударилась о металлический край и упала внутрь. — Всё равно лучше, чем молчать целыми днями и делать вид, будто тебя ничего не касается. Юн А сжала бутылку чуть сильнее. Замечание прозвучало буднично, но задело сильнее предыдущих. — Вы всегда так разговариваете с малознакомыми людьми? — Только с теми, кто успевает составить на меня досье после двух встреч. — Не переоценивайте себя. Вы довольно очевидны. — Тогда почему продолжаешь стоять? Юн А посмотрела на дорогу. Через перекрёсток переходила женщина с прозрачным зонтом, держа ребёнка за руку. За ними торопливо проехал курьер на скутере. Можно было попрощаться, уйти и не давать ему нового материала для шуток. Вместо этого она снова отпила чай. — Жду, когда вы скажете что-нибудь менее предсказуемое. — Требовательная. Он сунул руки в карманы и покачался с пятки на носок. Затем развернулся, словно разговор ему наскучил. — Ладно. Не буду мешать тебе наслаждаться обществом автомата. У Ин сделал несколько шагов, но остановился и посмотрел через плечо. — Если завтра снова будет скучно, оставь мне что-нибудь на стойке. — Например? — Сахар. Леденец. Записку с извинениями за кофе. — А если не оставлю? — Сильно расстроюсь. Он уже собирался уйти, когда будто вспомнил о чём-то. — Ю У Ин, кстати. — Произнёс он, почёсывая затылок. — Что? — Моё имя. Подпишешь сверху психологического портрета. Юн А ничего не ответила. — До встречи, Хан Юн А. У Ин махнул рукой и пошёл в сторону главной улицы. Через несколько секунд его фигура скрылась за углом, оставив после себя слабый фруктовый аромат. Юн А постояла у автомата, затем двинулась в противоположную сторону. Лишь пройдя половину квартала, она заметила, что сжимает бутылку так сильно, что пластик похрустывал под пальцами.

***

Вода в чайнике давно закипела и отключилась, но Юн А так и не подошла к нему. Она сидела на табурете у окна, положив лоб на тыльную сторону ладони. За стеклом горели окна соседнего дома, разделённые тёмными полосами балконов. В квартире было тихо; холодильник изредка включался, заполняя кухню ровным гулом, и снова, булькая, замолкал. На столе лежал открытый ноутбук. Юн А собиралась закончить презентацию для университетского проекта, однако последние двадцать минут смотрела на один слайд. Слоган рекламной кампании по-прежнему казался неудачным, диаграмма требовала переделки, а курсор застыл в середине незаконченного предложения. Она закрыла ноутбук. Встреча у автомата сама по себе не имела ничего примечательного. Люди случайно сталкивались на улицах, особенно если работали и жили в соседних районах. У Ин мог оказаться там по десятку причин, не связанных с ней. И всё же он, увидев её, совсем не удивился. Юн А сняла со своего запястья резинку и положила на стол. На коже осталась красная полоса. «Ты всегда ходишь с таким видом, будто мир задолжал тебе крупную сумму?» Фраза раздражала не из-за грубости. Она была слишком близка к тому, чего Юн А старалась не замечать: постоянной готовности отбиваться даже тогда, когда на неё никто не нападал. Она поднялась, достала кружку и насыпала чай. Только налив воду, поняла, что взяла кофе вместо заварки. — Отлично. Юн А вылила содержимое в раковину и открыла окно. С улицы потянуло сыростью, запахом жареной рыбы и выхлопными газами. Где-то внизу громко закрыли дверь автомобиля. Ю У Ин. Имя подходило ему меньше, чем она ожидала — короткое и ровное — плохо сочеталось с человеком, который почти каждую фразу оставлял недоговорённой. Она вернулась к ноутбуку, открыла презентацию и удалила первый вариант слогана. Затем написала новый, перечитала и снова стёрла. Музыку Юн А выключила ещё до конца первой песни. Раздражало даже не то, что У Ин добился её внимания, а то, как легко ему это удалось. Признавать это было неприятно. Она закрыла ноутбук во второй раз и ушла спать, решив, что к утру встреча потеряет значение. К утру она действительно стала казаться менее важной. По крайней мере, Юне удалось убедить себя в этом до следующей смены, когда она подняла голову при первом звоне колокольчика.

***

Две недели спустя. Послеобеденное затишье начиналось около половины третьего. Обеденные посетители уже ушли, вечерние ещё не появились, и в зале оставались люди, которым кофе требовался скорее как оправдание для долгого сидения за ноутбуком. Юн А протирала витрину, стоя боком к двери. За последние две недели У Ин не заходил ни разу. Она не считала дни и не выглядывала на улицу при каждом звоне колокольчика. Иногда ей попадались мужчины в красных толстовках или жёлтых очках, но это ничего не значило. В большом городе совпадения встречались чаще, чем людям хотелось думать. Дверь звякнула. — Добрый день. Заказывайте у стойки, — сказала Юн А через плечо. — Соскучилась? Голос был знаком настолько, что рука с тряпкой остановилась на середине движения. Юн А закончила протирать стекло, положила тряпку на полку и лишь затем повернулась. У Ин стоял у кассы, опираясь локтями о стойку. Между пальцами перекатывалась мелочь. Под левым глазом виднелась свежая царапина, тонкая и красная, а на нижней губе темнела небольшая ранка. Яначи, решила Юн А. Самый настоящий. — Вы не похожи на человека, который пьёт кофе днём. — А ты не похожа на человека, который его продаёт. Он поднял монету на уровень глаз, рассмотрел и снова спрятал в ладони. — Продолжаешь дополнять психологический портрет? Тебе за это доплачивают? — Только если клиент особенно сложный. — Тогда требуй премию. У Ин указал на меню, даже не взглянув на него. — Чёрный. Юн А подошла к кассе. — Американо? — У вас есть другой чёрный кофе? — Есть эспрессо. — Я не настолько тороплюсь умереть. Она внесла заказ. — Без сахара? У Ин постучал монетой по стойке, будто раздумывал над предложением, которое могло изменить его жизнь. — Сегодня с сахаром. Юн А подняла глаза. — Решили изменить привычкам? — Проверяю, насколько сильно ты способна испортить хороший напиток. — В прошлый раз кофе был «терпимым». — Я был в хорошем настроении. Юн А развернулась к кофемашине. Пока перемалывались зёрна, У Ин молча осматривал зал, перекатывая монету между пальцами. Его взгляд задержался на телевизоре, где без звука шёл повтор дневных новостей. На экране появился политик, окружённый журналистами. Пальцы У Ина остановились. Он отвернулся почти сразу, но Юн А успела заметить, как напряглась его челюсть. Она достала сахар. — Один пакет? — Два. Юн А надорвала первый, затем посмотрела на леденец, торчавший из кармана его куртки. — Странно. — Что именно? — Человек, который почти не выпускает леденцы изо рта, пьёт кофе без сахара. — И? — Обычно люди, которые любят сладкое, пью какой-нибудь раф, капучино или латте. У Ин опёрся локтём о стойку. — Конфета должна быть сладкой. Кофе — горьким. Не вижу противоречия. Юн А высыпала в чашку второй пакет и размешала напиток. — Тогда зачем попросили сахар? — Хотел проверить, станешь ли ты меня отговаривать. Она поставила чашку перед ним. — Я не вмешиваюсь в чужие ошибочные решения. — Даже когда заранее знаешь, чем всё закончится? — Особенно тогда. Уголок его рта дрогнул. Он взял чашку, сделал глоток и тут же поморщился. — Всё испортила. — Вы сами попросили. — Не ожидал, что ты послушаешься. — Могу приготовить новый. За дополнительную плату. — Хах, — из него выскочил смешок. — Никому нельзя доверять. Юн А скрестила руки на груди. — Тяжело вам, наверное. — А кому сейчас легко. Он сказал это тем же ленивым тоном, однако взгляд на несколько мгновений ушёл в сторону телевизора. На экране уже показывали рекламу страховой компании. Юн А хотела спросить о царапине. Или о том, где он пропадал две недели. Оба вопроса казались слишком личными, поэтому она промолчала. У Ин ещё раз попробовал кофе и поставил чашку на стойку, подвинув к ней. — Забирай. Сахар его убил. Он выпрямился, бросил чек в урну и достал из кармана леденец. — Ладно, пока, Хан Юн А. — Вы зашли только ради плохого кофе? — А нужна другая причина? Юн А выдержала его взгляд. У Ин улыбнулся, но отвечать не стал. Он сунул леденец за щёку и направился к выходу, будто действительно заглянул сюда по дороге и уже забыл о разговоре. Колокольчик звякнул. Юн А посмотрела на недопитый кофе. На дне определённо всё ещё растворялся сахар. Он вернулся через две недели, заказал напиток, который заранее не собирался пить, и ушёл, не сказав ничего важного. И всё же в его появлении не было случайности. Юн А отнесла чашку к раковине, включила воду и заметила на стойке монету. Ту самую, которую он всё время перекатывал между пальцами. Она взяла её и посмотрела на дверь. На этот раз находку Юн А оставила на полке для забытых вещей.