Ещё один удар

      Для непосвященных Гым Сон Джэ мог показаться лишь очередным старшеклассником школы Гангхак, и задротом компьютерных игр, возможно чуть более угрюмым, чем остальные. Однако он был не просто учеником и игроманом, он был тенью Бэк Джина, его правой рукой, чья репутация выковывалась из двух зловещих металлов: безжалостной жестокости, не знающей колебаний, и твердой преданности интересам их сплоченной стаи.       Но это было ровно до одного момента…       Из палаты Ху Мин вышел, словно выныривая из ледяной воды. Остановившись в коридоре, он прислонился к холодной стене, пытаясь упорядочить хаос мыслей. Решение, родившееся в отчаянии, теперь казалось безумством.       Следом за ним вышли друзья. Хён Так, чуткий к настроению друга, сразу заметил перемену в его поведении. В его глазах замешательство сменилось жесткой, почти одержимой решимостью.       — Что ты задумал? — спросил Хён Так, голос его звучал настороженно.       — Иду к Сон Джэ, — ответил Ху Мин, поправляя лямку рюкзака. — Поговорю тет‒а‒тет.       Он уже собрался было уйти, когда почувствовал, как чья‒то рука резко схватила его за рюкзак. Обернувшись, он увидел Хён Така, лицо которого выражала ярость, смешанную с беспокойством.       — Ты что, спятил?! Один – ни за что! — голос Хён Така был тверд, как гранит.       — Это я заварил эту кашу, и мне ее расхлебывать! — рявкнул Ху Мин, отбрасывая руку Хён Така. Тоска и решимость звучали в его голосе, отскакивая эхом от больничных стен. Несколько проходящих мимо людей бросили на них любопытные взгляды.       — Ху Мин, погоди! — крикнул Джун Тэ, но тот уже развернулся и быстро зашагал прочь.       Ребята переглянулись между собой, понимая безнадежность ситуации. Удержать его было невозможно. Огонь решимости в глазах Ху Мина горел слишком ярко. Они остались стоять в коридоре, наблюдая, как его фигура исчезает за поворотом. Накаленная атмосфера и горькое предчувствие.       — Думаю, он знает, что делает, — тихо сказал Ши Ын, неожиданно спокойным тоном. — Он справится.       Ши Ын был в подобной ситуации. Он знает, что чувствует Ху Мин. И он это преодолеет. В его глазах не было осуждения, только глубокое понимание и скрытая тревога. Он понимал это чувство безысходности, это желание взять судьбу в свои руки, даже если это означает шаг в пропасть.

***

      Вечерний туман окутывал город, словно дымная завеса. Выйдя из больницы, Ху Мин застыл, обдумывая, где может скрываться этот безумец. Союз рассыпался, как карточный домик, оставив после себя лишь руины и множество неразгаданных тайн. О бывшем соратнике Бэк Джина Ху Мин знал до обидного мало. Внезапно, словно спасательный круг в бушующем море, в памяти всплыло имя. — Чхве Хё Ман. — Единственная ниточка, за которую стоило ухватиться. Ху Мин достал телефон.       Имя Чхве Хё Мана когда‒то гремело по коридорам школы Инчан, но отнюдь не доброй славой. Он был тем самым заводилой, чьи выходки стали притчей во языцех, омрачая репутацию учебного заведения. Теперь же, в поразительном вираже судьбы, этот бывший возмутитель носил значок президента, возглавляя тех, кого некогда держал в напряжении.       Номер был набран дрожащими пальцами. Каждый гудок – удар молотка по наковальне напряжения. Первый гудок. Второй. Третий. Нетерпение парня росло с каждой секундой, превращаясь в жгучее нетерпение. Он прижал телефон к уху, шепнув сквозь зубы проклятие медлительности Хё Мана. — Да ответь же, наконец!       Только на четвертом гудке раздался хриплый, сонный голос. — Алло? — Хё Ман зевнул, пробормотав, — Пак? Какими судьбами?       Но Ху Мину не до светских любезностей. Он перешел к сути, сразу к цели, игнорируя все условности. — Хё Ман, ты не знаешь где обычно тусуется Сон Джэ?       При упоминании имени в нем появилась стальная нотка. Именно из–за Сон Джэ ему пришлось принижать, использовать Джун Тэ и его компанию, заставляя их красть телефоны у всей школы. Хё Ман лихорадочно пытался привлечь внимание Сон Джэ, мечтая о месте в «Союзе», стремясь, стать одним из его лидеров. Он видел в этом единственный шанс для школы Инчан — не поддаваться диктату банды, а противостоять ей. Но все это осталось в прошлом, призраком давно ушедших амбиций.       — Сон Джэ? Хитрый лис… — Хё Ман помолчал, обдумывая что–то. — Обычно он ошивается в «Pixel Paradise». Знаешь, тот компьютерный клуб недалеко от центра? Довольно приличный, не какая–нибудь помойка.       Ху Мин кивнул, хотя Хё Ман его не видит. — Спасибо, — выдохнул он, чувствуя, как накал немного спадает. Хотя бы теперь он знает куда идти.       — Только не один, — предупредил Хё Ман, голос его стал серьезнее. — Этот тип ‒ не из робкого десятка. У него и наверняка связи остались, и привычки не из лучших.       — Я знаю, — ответил парень, уже представляя себе «Pixel Paradise». Стильный, современный компьютерный клуб, скорее всего, полон людей.       Ху Мин отключился, глубоко вздохнул и, набравшись отваги, направился к ближайшей автобусной остановке.

***

      Ху Мин, сжимая кулаки, стоял напротив компьютерного клуба, его сердце колотилось в ожидании встречи с Сон Джэ. Это место дышало атмосферой технологического веселья, но для него сейчас оно было лишь мрачным коридором, ведущим к глухому углу. Внутри бушевала жизнь, но ему не было до розовых оттенков и блестящих экранов. Он был полон намерений узнать правду. Проведя мгновение в отговорках, парень шагнул внутрь, игнорируя высокий голос кассира, требующего оплату.       — Где Сон Джэ?! — прокричал он в толпу, но в ответ услышал лишь пронзительное молчание. Подростки, игравшие в игры, обернулись к нему с интересом и испугом.       В «Pixel Paradise» воцарилась натянутая тишина. Ху Мин окинул взглядом зал, пытаясь отыскать знакомое лицо среди геймеров, погруженных в виртуальные миры. Яркий свет мониторов отражался в его глазах, полных бури. Он повторил свой вопрос, на этот раз тише, но с той же настойчивостью прислушиваясь, насторожил слух.       — Разве он не стал главным в Союзе? — шепнул один тинейджер другому, даже не пытаясь скрыть удивление. Хоть они и сидели в последнем ряду компьютеров, но Ху Мина, нацеленного на поиски, это не остановило. Большими шагами он сократил дистанцию, заставляя мальцов замереть, сглотнув слюну в ожидании неизбежного. — Гангхак, значит? — пронеслось в голове Ху Мина, посмотрев на их школьную классическую форму. Именно там учился этот сумасшедший…       Ху Мин склонился к ним, его тень падая на экраны, прерывая виртуальные сражения. Парни, бледнея, взглянули друг на друга. Один, опустив голову, пробормотал. — Он… он здесь не часто теперь бывает. Говорит в последнее время у него более важные дела, нету времени на катки.       Нетерпение Ху Мина достигло предела. Он уже не терпел полунамеков. — Какие дела? Что значит «главный в Союзе»? — уточнил инчановский школьник, наклонившись еще ниже, так что его дыхание коснулось шеи гангхакца. Тот вздрогнул, выпуская из рук геймпад.       Который младше с испугом перевел взгляд на товарища, словно ища поддержки. Тот, чуть постарше, проглотил комок в горле и, опустив глаза на клавиатуру, продолжил вместо него, прошептав. — Это лишь слухи, но говорят, что он хочет снова возобновить Союз.       Возвращение «Союза»… фраза пронзила Ху Мина острее любого ножа. Его сердце бешено заколотилось. Сон Джэ, этот непредсказуемый хищник, снова собирал свои сети. Он вышел из «Pixel Paradise», оставляя позади мерцание экранов и бесшумную панику посетителей.

***

      Подросток направился к старому боулинг–центру, бывшей когда–то логовом «Союза». Здание выглядело заброшенным, окна были заколочены, краска на стенах облупилась, словно потрескавшаяся кожа. Но за этим обветшалым фасадом скрывалась история, пропитанная воспоминаниями о былых разборках и неизбежных столкновениях. Дух здесь гудел от эха прошлого, от призраков былых побед и поражений.       Ху Мин вошел в полутемное помещение, его шаги отдавались гулким эхом. Здесь, среди пыльных дорожек и выцветших плакатов, проходила и его жизнь, тесно переплетаясь с судьбой Союза и Бэк Джина. Тогда Ху Мин не мог терпеть холодность и резкость Бэк Джина, его грубость. Однако среди этих воспоминаний всплывали и другие образы: сосредоточенный Бэк Джин, склонившийся над математическими задачами, волосы, падающие на лоб, которые он рассеянно откидывал назад. Несмотря на все трения и конфликты, Ху Мин чувствовал неожиданную тоску по тем дням, по их непростым, но неразрывным тогда узам.       Он приблизился к знакомому кабинету, где однажды проводил долгие часы, деля пространство с Бэк Джином. Предчувствие не обмануло его, внутри, за столом, сидел Гым Сон Джэ.       — Ну, теперь ты здесь, — прозвучал знакомый голос, спокойный, но с легкой издевкой. — Интересно, что привело тебя сюда? — выдыхая дым от сигареты, спросил хулиган, протирая о рукав бело–оранжевой ветровки запотевшие линзы очков.       Тишина повисла между ними, словно взведенная пружина. Ху Мин почувствовал, как в его жилах застывает кровь. Он пришел сюда за ответами, но понял, что получит гораздо больше, чем ожидал. Игра только начинается.       — Бэк Джин… — Сон Джэ задумчиво выпустил струю дыма, словно взвешивая слова. — Он… изменился. Сильнее стал, закаленнее. Но и одиночество его поглотило, как темная бездна. Не знаю, лучше ли ему…       Грохот от удара кулака об стол рассеял его трепотню. Все задрожало, словно от взрыва. Парень в очках, не дрогнув, встретил яростный взгляд ровесника. Лицо его оставалось непроницаемым, лишь тонкие линии вокруг глаз выдавали скрытые эмоции.       — Рассказывай, что знаешь, урод! — вскрикнул Ху Мин, голос его срывался от накатывающей ярости. Он жаждал ответов, жаждал узнать правду, хоть и понимал, что она может оказаться, скорее всего, невыносимо болезненной.       Усмешка Сон Джэ стала шире, затушив сигарету об поверхность стола. — Думаешь, я ‒ ходячая энциклопедия всех тайн? Даже если бы я обладал всей информацией, что ты думаешь, я бы так просто поделился ею с тобой? Ты переоцениваешь мою щедрость, дружок. Я предпочитаю раздавать информацию поштучно, а взамен получать… что–нибудь интересное.       Ху Мин не выдерживает очередную порцию унижения. Его внутренний голос кричал, что нужно остановить это. Он подошел ближе, взял противника за воротник ветровки с такой силой, что готов был порвать его. В этот момент он не думал о последствиях – лишь бы положить этому конец.       Судорожно сглотнув, Ху Мин стиснул кулак и нанес удар в лицо. В этот миг время остановилось ‒ звук удара раздался как удар грома, и Сон Джэ, словно ослепленный, упал на пол, его очки пролетели в воздухе и с глухим стуком приземлились рядом. Но вместо злобы, на лице Сон Джэ появилась странная улыбка – смесь презрения и… удовлетворения?       Адреналин бурил в жилах, когда Ху Мин наклонился к лежащему на полу парня, его дыхание стал более тяжелым, а гнев и досада обжигающим огнем поднимались в нем. — Тебе это не сойдет с рук! — произнес Ху Мин, собиравшись, еще раз врезать ему. Затем с изумлением обнаружил, что его кулак зажат в крепкой хватке, почувствовал, как в его жилах вместо ярости закипает ступор. Сила Сон Джэ оказалась несопоставимо больше, чем он предполагал.       — Ну что такое, малыш? Разозлился? — просвистел Сон Джэ, его голос, лишенный всякой иронии, звучал как ледяной ветер.       — Ты психопат, ты… — начал было Ху Мин, но слова застряли в горле.       — Да я, — подтвердил Сон Джэ, отпустив руку Ху Мина с такой же неожиданной легкостью, с какой и схватил. — И ты сейчас ничем не лучше… инчановский ублюдок. Хочешь стать таким, как я? Или как Бэк Джин? Выбирай.       Внезапно, сквозь туман буйства, прорвалась волна воспоминания.       Он увидел себя маленьким, еще учеником начальной школы. Перед глазами возник облик Бэк Джина, который избивает одноклассника. — Бэк Джин! Прекрати! — кричал тогда Ху Мин, оттаскивая друга от жертвы. — Ты же его убьешь!       Ответ Бэк Джина до сих пор отдавался в памяти Ху Мина: «Я всему этому научился у тебя».       С того момента его душу терзало чувство вины.       Эти слова пронзили Ху Мина до глубины сердца. Он осознал ужасающую правду: в ярости он был готов опуститься до уровня Сон Джэ, превратиться в того, кого всегда презирал. Эта мысль окатила его ужасом. На несколько мгновений он замер, не в силах пошевелиться, потом парень все же встал с Сон Джэ и пытался все это переварить.       Сон Джэ медленно приподнялся, ощупывая ушибленную щеку. Очки валялись рядом, одно стекло треснуло. Он поднял их и попытался протереть рукавом, но это лишь усугубило ситуацию. Паренек вздохнул и отбросил их в сторону.       В воздухе повисло тяжелое молчание. Никто не решался нарушить ее. Ху Мин чувствуя себя опустошенным, опустился на корточки рядом с ним. Он протянул руку, намереваясь помочь ему подняться, но остановился, не дотрагиваясь.       Сон Джэ, не глядя на Ху Мина, поднялся самостоятельно. Он отряхнул пыль с одежды и, стараясь сохранять спокойствие, сказал — Надеюсь, тебе стало легче. — Затем повернувшись, он направился к выходу из комнаты, но перед тем как выйти процедил через плечо. — Чон Ган.       — Чон Ган? — переспросил Ху Мин, голос звучал неуверенно.       Сон Джэ кивнул, его лицо осталось невыразительным. — Криминальный авторитет, крупная шишка, — бросил он, словно это было само собой разумеющимся. — Вот тебе и ответ на твой вопрос.       Снова повисла тишина. Затем голос Сон Джэ прозвучал уже с явной угрозой. — Даже не вздумай вмешиваться в дела, которые тебя не касаются. Ни в мои, ни в его. Это предупреждение. И последнее.       Ху Мин смотрел на свою руку, сжатую в кулак, ‒ тот самый кулак, что только что соприкасался с лицом Сон Джэ. Тот не услышал ни слова благодарности, ни извинений. Усталость, физическая и душевная, давила на него, словно каменный глыба.       Сон Джэ, все еще у двери, неожиданно обернулся. — Он постоянно о тебе спрашивал, интересовался, как ты, — произнес он, голос его звучал неожиданно мягче, даже ощущалась в нем… привкус ревности? — У меня есть просьба. Когда он придет в себя… передашь ему привет от меня?       — Пошел ты нахрен, — прошипел Ху Мин, слова вырвались сами собой, пропитанные утомлением и раздражением. Он не хотел больше ничего слышать, не хотел иметь ничего общего с этим человеком, с этой грязной игрой.       Сон Джэ хмыкнул, в его взгляде не было ни гнева, ни разочарования ‒ только понимание. — Я так и думал, — сказал он, и наконец покинул полуразрушенное помещение, оставляя Ху Мина одного среди теней прошлого и туманного будущего.       Тем временем у Бэк Джина.       Бэк Джин балансировал на лезвии ножа, разделяющем бытие и небытие. Его тело, скованное трубками и проводами, было недвижимым, но за закрытыми веками бушевал иной мир. Это не было ни сном в привычном понимании, ни ясным видением, а скорее калейдоскопом ускользающих образов, фрагментарным потоком сознания, где реальность причудливо переплеталась с фантасмагорией.       В этом внутреннем лабиринте время утратило свои очертания. Секунды могли растягиваться в вечность, а годы проноситься мимолетным видением. Он видел размытые силуэты, слышал обрывки фраз, то знакомых до боли, то совершенно чуждых. Иногда это были тусклые отголоски прошлого – школьный двор, смех Ху Мина, голос мамы. В другие моменты его затягивало в водоворот непонятных тревожных картин: темные переулки, сверкание стали, ощущение падения в бездонную пропасть.       Сознание его было подобно разбитому зеркалу, где каждый осколок отражал искаженную часть его жизни, его страхов и, возможно, еще теплящихся надежд. Он был узником собственного разума, блуждающим по сумрачным коридорам, где каждый поворот мог привести либо к проблеску света, либо к еще более глубокой тьме. Физическая боль почти не ощущалась, замененная этой странной, внутренней одиссеей, исход которой оставался непредсказуем.       Безмолвие обволакивало Бэк Джина, густое и непроницаемое, как смола. Он обнаружил себя сидящим на потертой скамье, единственном островке в безбрежном океане черноты. Сверху, будто единственный свидетель его отчаяния, тускло светил уличный фонарь, выхватывая из мрака его поникшую фигуру. Чувство безысходности нарастало, готовое поглотить его целиком, и он уже готов был поддаться этой тягучей апатии, как вдруг рядом с ним, бесшумно и неожиданно, возникла фигура.       Бэк Джин медленно повернул голову. Мальчишка. Лицо показалось смутно знакомым ‒ те же выразительные глаза, но без тени той усталости и горечи, что он так хорошо знал. Взгляд скользнул ниже, по нелепой школьной форме. Ху Мин. Таким он был в начальных классах, беззаботным и светлым.       — Вечно ты заморачиваешься по пустякам, — звонкий мальчишеский голос, сопровождаемый легким смешком, нарушил гнетущую тишину. Ху Мин игриво ткнул его плечом. — Расслабься хоть немного.       — Что? — Бэк Джин непонимающе моргнул, слова маленького Ху Мина показались ему обрывком, далекого, почти забытого сна.       Но тот, не удостоив его ответом, вскочил со скамьи и с заливистым смехом бросился вперед, в непроглядную черноту.       — Догоняй! — звонко крикнул он через плечо, его голос эхом отразился от невидимых стен этого странного места. — Играем в баскетбол! Кто проиграл – покупает газировку!       И словно по волшебству там, куда указывал Ху Мин, из мрака вынырнуло баскетбольное кольцо, а рядом с ним, как будто ожидая начала игры, лежал мяч.       — Стой! Подожди! Баку! — спохватившись, крикнул подросток, поднимаясь на ноги. Забыв о своем отчаянии, о тяжести, что давила на него мгновение назад, он, как в былые времена, ринулся вслед за другом, в эту неожиданно возникшую игру, в этот проблеск света посреди бескрайней тьмы.       «Баку», – прозвище, которым он не пользовался уже целую вечность, казалось, пробудило что‒то глубоко внутри него, вытащило поверхность забытые эмоции и воспоминания. Бэк Джин чувствовал, как его тело, онемевшее от долгого пребывания в неподвижности, наполняется странной энергией.       Парень подобрал мяч, ощущая его знакомую шершавую поверхность в своих ладонях. Движения были скованными, неуверенными, но с каждым броском уверенность росла. Ху Мин, неутомимый и энергичный, как и прежде, поддразнивал его, легко перехватывал мяч и забивал голы.       Игра разгоралась, стирая грань между реальностью и фантазией. Бэк Джин смеялся, искренне и беззаботно, впервые за долгое время.       В этом странном месте, лишенном времени и пространства, баскетбол стал не просто игрой, а способом общения, возможностью вновь ощутить связь с ушедшим другом, с самим собой. Каждый бросок, каждый пас, каждый перехват наполнял его ощущением жизни, напоминал о том, что он все еще здесь, все еще существует, несмотря на тьму, окружающую его.       Игра продолжалась до тех пор, пока силы не покинули их обоих. Они сидели на той же потертой скамье, тяжело дыша, но лица их светились улыбками.       — Спасибо. — тихо прошептал Бэк Джин, обращаясь к Ху Мину, к своему прошлому.       В ответ юный Ху Мин лишь одарил его своей лучистой, беззаботной улыбкой. Но затем его силуэт начал подрагивать, словно мираж в раскаленном воздухе, контуры его фигуры стали расплываться, теряя четкость, и он начал истаивать, растворяясь в окружающей черноте.       Бэк Джина охватил внезапный страх. Паника сдавила горло.       — Постой, Баку! Не уходи! — Он рванулся вперед, пытаясь уцепиться за исчезающий рукав школьной формы, но пальцы сомкнулись на пустоте. В тот же миг опора ушла из–под ног, и он камнем полетел вниз, в неведомую, зияющую пропасть, где не было ни верха, ни низа.       Падение оборвалось внезапно. Бэк Джин открыл глаза. Перед его взором, медленно проступая из пелены, предстал ослепительно‒белый потолок. И монотонное, ритмичное гудение какого‒то прибора настойчиво врывалось в пробуждающееся сознание.       Он очнулся, он пришел в себя.