Не то что хочеться увидеть

Тишина озаряет небольшое пространство вокруг. Кромешная тьма затмевала любые попытки света сопротивляться её хватке. Рука ползла по непонятному ковру, по ощущению напоминающему мокрую землю. Пальцы крепко впивались, будто сейчас упадут вниз и встанут. К шее медленно поднимался холод. Он укутывал пятки, поднимался по ягодицам и задевал нежные ключицы. Ветер надменно заставил жаться и понять, что дороги назад нет. Это конец. Тело не могло долго держать контроль — и сжало сердце, делая вид, что отдаёт морозу его трофей. Ногти впились в грудь — и вот!.. Я проснулся... Чёрные, как ночь, глаза открылись. Холодные пальцы проскользнули по всему телу, пытаясь понять, не мёртв ли сосуд и не лежит ли тело под землёй, такой же холодной, как тот сон. В комнату прорвался тяжёлый вздох обладателя. Вокруг комнаты танцевал сквозняк. Едва приоткрытое окно запустило его на бал теней. Помещение озарял лунный свет, что приветствовал с «пробуждением». На деревянном полу лежало скомканное белое одеяло — видно, обладатель этого славного на вид помещения скинул данную ткань с себя. Уже в скором времени отвергнутое покрывало было притянуто к не заправленной кровати. Будто вжимаясь в простыню, человек почувствует себя лучше, и ему удастся утонуть в мягкой обложке из-под ткани и пуха. Среди суеты на улице — лишь кошки, что так грозно мяукали под окном, не давая поспать обладателю. Скинув с себя мешающие аспекты, фигура лениво встала с постельной ложи. Спина вытолкнула из себя горсть боли и расправилась по всему телу, заставляя подумать о возвращении к мягкой постели. Но он — непоколебим. Знакомые коридоры радостно встретились с наплывом яркого блеска от звёзд. Тело подталкивало шатающиеся ноги к небольшой комнате. Оно хотело поскорее избавиться от боли внутри и с радостной улыбкой продолжить бездействие в постели. Небольшой выключатель подсказал путь, и кто-то медленно зашёл в комнату. Свет загорелся, лампочка заморгала, а силуэт, что скрывался от лучей света, наконец можно было разглядеть в зеркале. На зеркало смотрели большие чёрные глаза, которые выделялись на фоне полностью белой кожи. В их мире нередко встретить странную расу нелюдей, но появление парня — то ещё чудо. Врачи руками разводили — никто так и не сказал, откуда появился мальчик-снеговик, да ещё и живой. По телу прошла дрожь, от чего руки сползли к плечам. Ногти вжимались в мягкую часть кожи, будто пытаясь впиться и проткнуть ею себя насквозь. Губы поджались к зубам и задрожали в миг. Ноги, заметив, как тело стало терять температуру, быстро направились обратно к комнате, чтобы найти тёплое одеяло и зарыться в него с ног до головы. Тело будто опьянело, голова стала тяжёлой, а плечи изо всех сил старались её держать. Взгляд был потерянный, будто коридор, по которому шёл мужчина, был ему незнаком. Перед глазами всё плыло: то вверх, то налево, иногда наискосок. Ноги будто сами не хотели идти, но ветер из окон в доме заставлял его двинуться вперёд. Пальцы мужчины скользили по стене и придерживались её как опоры. Кончиками руки он пытался нащупать что-то похожее на дерево. Длинное и... неожиданно, от холодной стены, рука дотронулась до чего-то иного, похожего на дверной проём. «Моё спасение!» — промычал в голове мужчина и продолжил путь. Резко и неожиданно его глаза встретил яркий свет луны, что уже готова была задушить снеговика в своих объятиях. Одна рука мотылялась впереди, судорожно помогая парню в поисках стола. В углу комнаты прижился одинокий стул со столом, на которые и наткнулся парень. Почувствовав резкую боль где-то в нижней части тела, рука потянулась к ноге, пытаясь утихомирить приступ.«Ничего серьёзного же... Просто синяк, чего это я?» — продолжал свой монолог мужчина. Голова медленно поднимается, хотя и с лёгким трудом из-за головокружения. Руки вяло тянутся к знакомому силуэту предмета и берут его в сухие пальцы. Пластиковая оправа в чёрном цвете приветствовала руки хозяина, а от линз в этих очках отражался приятный лунный свет. Оправа касается холодного носа, и подушки на пальцах поправляют неровности в зрении. Наконец! Шея сладко прохрустела от поворотов по сторонам. Пространство было, наконец, ощутимо глазам. Тёмная комната показала разбросанные вещи, покрытую пылью полку с книгами, бутылки по всей комнате, незастеленную кровать. Глаза медленно потускнели, и радость, что сияла на лице Снеговика, медленно спала. Пальцы нервно терлись друг о друга, будто пытаясь «прогрызть» дыру. Отчаянный взгляд долго смотрел на весьма печальную картину и, как мазохист, ещё дольше смотрел куда-то в стену. Голова резко повернулась и опустила взор на стол. Это был обычный деревянный стол. На удивление, он был чище, чем комната: в углу — аккуратно собранные в стопку тетради, бутылки стояли в линеечку, убранный ноутбук, принадлежности для писанины, а также милая железная лампа. Парень потянулся к заветной кнопке. Он провёл пальцами по старому и холодному каркасу, а затем нажал. Произошёл щелчок. Мужчина насладился этим коротким, но приятным звуком и даже на секунду впал в чувство эйфории. Небольшая лампочка, вкрученная, похоже, недавно, ярко осветила уголок стола. Теперь можно было разглядеть надписи в блокнотах и… паспорт? Странно. Парень и сам не осознал, как мог оставить его тут. В паспорте — стандартная фотография: на вид — кудрявый Снеговик с чёрными, как ночь, глазами. Строку «Имя» заполняли лишь несколько букв: «Алфёдов» Имя едко въелось в частичку мозга и эхом отразилось в ушах. Глаза парня сжались, а губы поджались внутрь, ближе к зубам. Пальцы провели по паспорту и увели ногтем вниз — к строке «Фамилия»: «--------» Тьма медленно подбежала к кончикам пальцев и пыталась ухватить мужчину поближе. Она затягивала его к себе, и пространство будто сужало стены вокруг. Оно глотало нотки удовольствия. Снеговик едва держался на ногах, голова кружилась, а воздуха в груди не хватало. Он ухватился за воротник кофты — и будто всё в мире стало безразлично ему. Парень с опаской вспоминал, как долго мерзкие глаза впивались ему в спину и прожигали странными взглядами, напитанными лишь осуждением и негодованием: «Ошибка природы», «Как ты вообще такой уродился?» Нотки слов медленно пронзали кончики барабанных перепонок. Он уже слышал это. Видел. Ощущал эт— Внезапно по шее прошёлся холодок. Незакрытое окно, что вело на балкон, дало о себе знать. Снеговик, или же Алфёдов, стал делать ровные вдохи и выдохи, дабы успокоить кипящую кровь внутри сердца и остудить её хвалёный пыл. В нос дунул запах сигарет. Алфёдов повернул голову к двери, и лунный свет озарил зрачки, словно звал выйти — прочистить голову. Укутав руки в кудрявые волосы, Снеговик подошёл к белой дверной ручке и потянул вниз. Он медленно вошёл в зону холода и ощутил на себе все прелести приближающейся зимы. Алфёдова поприветствовал одинокий балкон. Снежинки медленно попытались лечь на холодную «кожу», но быстро слились с ней, будто так и должно быть. Ветер колыхнул в стороны и развеял между собой деревья, что так и норовились запутаться в ветвях друг друга. Плавная дорожка холода прошлась по телу Снеговичка и охладила каждый кончик его снежных сосудов — с ног до головы. Руки окутали одинокие плечи, пытаясь сымитировать тёплый плед. Глаза стали бегать из стороны в сторону, пытаясь своими «зоркими» зрачками обнаружить что-то тёплое — то, к чему можно прижаться и не отпускать от чувства полноты в теле. Сам балкон был не то чтобы большой — скорее душный и неудобный. Коробки повсюду, старые вещи, и одинокий стул в углу всего этого хлама. Именно этот стул стал пристанищем для Алфёдова. Он аккуратно подошёл к нему, касаясь ледяными пальцами деревянной спинки. Придвинув мебель чуть ближе, он увидел занятную вещицу: на мягкой подушке стула улеглась серебристо-золотая пачка сигарет с надписью «Murder». Руки опёрлись на спинку стула, и одна из них потянулась к пачке. Мягкие подушечки пальцев недолго покрутили её, прежде чем проверить содержимое. Осталось 10 сигарет. Мужчина уже с соблазном хотел достать зажигалку… Но, увы, его карманы были пусты. Парень уже собирался покинуть помещение, но его внезапно будто окликнул звук за перегородкой балконов. Балконы были небольшими и открытыми — что сначала казалось Алфёдову плюсом, но потом он забеспокоился насчёт соседей. Балконы стояли вплотную, почти срощенные одной стенкой, хоть и принадлежали разным домам. Соседи раньше никогда не проявляли активности. Впрочем... может, это просто он их никогда не замечал? Снеговику стало любопытно — кто же эти загадочные соседи, чей секрет прятался буквально за стеной. Его оторвал от мыслей ровный, спокойный кашель. Парень опешил и чуть не свалился на пол вместе со стулом. Он подождал пару минут... и донёсся чей-то громкий голос: — Кхм... Мистер или миссис... короче. Не найдётся ли у вас чего милейшего, чем можно было бы «затянуться»? Алфёдов ещё больше удивился. Он прикоснулся ладонями к холодному краю балкона и отвинул стул ногой, что бы стать чуть ближе к краю веранды. «Может, это не мне?» — подумал он и всё же на всякий случай уточнил: — Прошу прощения? — голос его был немного хриплым от недавно прерванного сна, но в нём звучала какая-то спокойная, внутренняя сила. — В смысле… Я имел в виду: не найдётся ли у вас лишней сигаретки, сударь? — ответил голос из-за перегородки. Повисло долгое молчание. И внезапно Снеговик мило улыбнулся. Он не смог сдержать искренний смех — тот самый, который так редко навещал его лицо за последние годы. Белый смеялся от души. И раз уж случай выпал — почему бы не сыграть в этот спектакль? Как говориться грех добру пропадать хоть что то веселое за его скудные дни. — Табак-то мы всегда найдём. Но что насчёт вас? Чем собираетесь отплатить за такой скромный подарок? — проговорил Алфёдов, накидывая ехидную ухмылку. Он медленно повернул голову к перегородке, откуда доносился голос. Молчание. Снеговик нахмурился. Ему было нервно от неловкого молчание между ними. В голове уже витали мысли что собеседник был лишь шуткой, или что он вообще обидел своего соседа. — Девственность, — ответили из-за стены. Но голос был уже другим. Если первый был звонкий и прямой, то этот был тихий с ноткой неуверенности в голосе. Из раздумий его вырвали громкие звуки рукопашной драки. Похоже, за подобное высказывание первый обиделся на второго и применил силу для наказание знакомого. - Прощу прощение...просто тут некоторый сидеть тихо не могу ! - Внезапно снова заговорил громкий голос. - Нет ! Нет ! Всё хорошо ! Так о чем вы там хотели сказать....? - Снеговику всё же было до жути интересно, чем же кончиться этот спектакль...или цирк. — Ах да... кхм… и чем же я могу отплатить вам, сударь? Алфёдов вновь рассмеялся, но затем резко затих. Его взгляд упал на пачку сигарет, затем — в пустой карман, где не нашлось зажигалки. - Не найдется ли у вас огнива для меня ? - Незамедлительно поинтересовался снеговик. Молчание. Затем — шорох из-за стенки. Парень уже хотел спросить, что за звук, когда из-за угла балкона, прямо у перегородки, показалось... «Погодите... это хвост змеи?!» — мелькнуло в его голове. И правда. Из-за стены тянулся красивый, зелёный, чешуйчатый хвост, который волшебно переливался в свете луны. На чешуе чётко виднелась красная зажигалка. Алфёдов сразу подметил её. Холодные пальцы медленно потянулись к предмету, подцепили его, перехватили ладонью. Обычная красная зажигалка. Впрочем, ничего необычного... кроме всего остального. Снеговик поднял глаза, посмотрел на хвост, а затем — на сигареты в руке. Он внезапно встрепенулся, положил зажигалку на парапет и начал суетливо шарить в пачке. Один тонкий, словно спичка, папирос был извлечён. Он аккуратно закрыл упаковку и передал её за перегородку. Ему было всё равно, заберут ли они всю пачку. Хоть из дома выгонят — ему явно всё равно. Дрожащие от лёгкого холода по телу пальцы прибрали к себе зажигалку, парень поднёс горящий фитиль к губам, где уже была вставлена табачная трубочка. А хвост этого и ждал. Снеговик передал вещь своим хозяевам, и на этот раз хвост заполз обратно. Между ними повисло молчание. Тишина разразилась свистом по их теплой атмосфере, или это просто Альфёдов нагрелся от сигареты? Машины неслись по трассе, вызывая у пришедших на балкон недоумение. Как вообще можно ездить в такой час? Пальцы взяли к себе трубочку и, отставив её от мягких губ, позволили выдохнуть "ядовитый" пар, который расплылся среди холодного воздуха. — Как грубо! — наигранно внезапно завопил громковатый парень. — Мы ведь даже имя столь доброй души не знаем! Не хотите представиться нам? — Я... — Альфёдов замялся. Обычно диалог с ним проходит быстро до первого "какой ты расы?". — Не вижу в этом смысла... — недовольно буркнул в их сторону снеговик. — Это ещё почему? — внезапно возразил сосед потише. — Ну... допустим, я скажу... какой смысл, если вы потом спросите расу? — всё ещё недовольно продолжал беленький. — Ну и какой ты расы? — добавился к ним шумный. — Издеваешься? И вообще, неприлично такое спрашивать у незнакомца, — с выраженной интонацией проговорил снежок. — А... я понял... ты "опытный"... — проговорил с разочарованием в голосе тихий. Слова эхом пронеслись сквозь барабанные перепонки и остановились на одном слове. Оно долго кружилось в голове, что заставляло сердце колыхать от боли и тревоги. Мысли разбежались по углам сознания. Он не знал, что ответить, но, похоже, молчание его уже и выдало, сказав непрямое "да". Губы сжались в трубочку, а пальцы сжали тонкую сигарету между ними. Снеговик уже был готов, что от него отвернутся или просто прекратят говорить. Он знал, как обращаются с такими, как он. Долгое молчание сжимало гланды и заставляло чувствовать легкое придушивание со стороны оппонентов. В горле пересохло, и к гортани подступил твердый комок, который не давал пройти словам наружу. Ему и не надо — знает ведь, что бесполезно. — Кто? Типа старый или чё? — внезапно для Альфёдова сказал громкий сосед. Он повернулся к стене с недопониманием, будто и правда видел лицо перед собой. "Сарказма в голосе нет, на шутку тоже не похоже. Может, необразованный?" — пронеслось у того в голове. На такой вопрос напарника его сосед, похоже, ошарашенно посмотрел на него — это можно было понять по следующему восклицанию в сторону первого: — Тебе не рассказывали это?! Ты вообще ходил в школу? — его тон всё ещё был тихим и тёплым, но нотки отдавали удивлением и стыдом за своего напарника. — Не... ты же в курсе, что я прогулял почти все уроки, кроме базы... Послышался вздох из-за стены: — У нас мир поделен на две стороны: опытные и обычные. Обычные — это 4 категории: люди, им подобные, гибриды и животные. Опытными называют таких же необычных существ, но выращенных в другой среде, поэтому от нас они внешне и поведением отличаются. Правильно, месье? Альфёдов сморщился и даже отвечать не хотел, но пришлось сказать: — Да...- Ну вот и прощайте, хорошие сокурильники. — Да и срать мне! Я вон гибрид, ты вообще... чёрный, и у нас всё чётко. В чём проблема? — звонкий голос высказался насчёт лекции уголька, и снеговик внезапно поднял бровки к потному от страха лбу. Зрачки медленно сузились от удивления и заставили парня стоять в недоумении. Руки переминали между пальцев докурившую сигарету. Альфёдов поджал трубку в кулак и потушил небольшой огонь внутри. На руке образовалась небольшая пометка пятен. Казалось, Альфёдов размышлял над чем-то и таким образом пытался понять, что сейчас происходит. Прийти в себя. — Ну так что... как вас можно называть, сударь? — наигранно произнёс шумный сосед. Альфёдов встрепенулся от вопроса, который успел быстро забыть. Его глаза снова поглядели на стену, будто и правда пытались разглядеть там узор или яркие силуэты его собеседников. — Альфедов, — в более серьёзном тоне проговорил снеговик. Собственное имя всегда заставляло воротить нос от себя же и сжимать внутренности от злости на самого себя, на свою принадлежность. Парень повертел головой по сторонам и решил уже самому продолжить диалог — некультурно как-то не спрашивать имя. — А как вас зовут? — голос уже был более спокойный и расслабленный. То ли сигареты тому причина, то ли общение идёт ему на пользу? — Приятно познакомиться, мистер Альфедов! Меня зовут Секби, а ворчливого и душного парня со мной зовут Джаст! — задорный голосок хихикнул за стеной, пока его сосед решил провести небольшой акт физического насилия. Альфедов усмехнулся от подобных знаков. Неужели смущён такому доброму и милому общению в его присудствии? — Не побоюсь поинтересоваться, мистер Альфедов, ваш голос звучит весьма... молодо... сколько вам лет? — внезапно поинтересовался Секби. — Мне... мне... 19? — слегка в вопросительной форме сказал снеговик. — Да, 19! — Ого! Джаст почти твой ровесник, тебе же через месяца 2 18 стукнет! — Зато я молод, а ты старпер! — слегка обиженно процедил Джаст. — Тогда рот на меня не открывай! Старших нужно уважать! Да и вообще, какой я старпер! Я всего-то на 4 года тебя старше! — всё ещё задорным, но более агрессивным тоном произнёс ящер. — Вам 22? — решил встрять между ними снеговик. — Да вот, работаю тут неподалёку! — не заставив ждать, тут же ответил Секби. — А вы чем в жизни заняты, мистер Альфедов? Неужели бездельничаете? Альфедов усмехнулся и с улыбкой на устах ответил: — Нет! Какое вы мнение обо мне! — наигранно блеснул снежный в их разговор. — Я, между прочим, недавно устроился на работу! — А, ну раз так! Заходите тогда к нам... — не успев договорить свою фразу, ящер протяжно зевнул во весь рот и, причмокивая губами, сказал: — Ладно... мне завтра рано вставать, в отличие от тебя, чёрная гнида! — сказал Секби, обращаясь, видно, к соседу. Из перегородки появилась всё та же блестящая, бело-золотистая упаковка табачных трубочек. Альфедов уже и успел позабыть о ней. — Спокойной ночи, дорогой сосед! Вам, наверное, тоже завтра рано вставать? — проговорил сквозь сонливость Секби. — О, точно! — Альфедов чуть не забыл о своём первом рабочем дне, который намечался на завтра. — Спокойной ночи вам! — Соседи ещё пару минут стояли на балконе, а после с хлопком от сквозняка закрыли за собой двери, оставляя Снеговика вместе со своими мыслями. Алфедов долго буравил взглядом стенку. Ему хотелось большего. Сердце жаждало ещё этих минут, этого приятного запаха табака, который зажигал в лёгких дымок с пламенем, а также этого приятного бурления в животе — чувства от доброй беседы. Руки, покрывшиеся приятным потом на ладонях, водили по плечам, заражая их чувственным и холодным от зимы ветерком. Сердце трепетало в груди и заставляло потянуться кончики губ к верху алых щёк. Альфедов будто находился не на сыром и неубранном балконе — его кружило вокруг себя поле травы и ромашек под белоснежным небом. Парень коснулся одной рукой живота, а другой — щеки, и стал медленно поглаживать себя в попытках утихомирить бурю эмоций. От приятных прикосновений он вздрогнул. Руки поправили края одежды и направились к двери. Он неаккуратно прикрыл её и буквально кинулся в объятия тёплой постели. Обнимашки кровати забрали его тело на покой. Снеговик будто таял на мягкой простыне и плыл от приятных ощущений в теле. Альфедов никогда не верил, что ему нужно общаться. Он думал, что не нужен людям, но люди были нужны Альфу. Щёки прижимались к мягкой подушке, и он уже чувствовал, как веки падают вниз. Завтра его ждёт такой день, о котором он даже не догадывается.