Не то что хочеться увидеть

Сегодня госпожа Луна была особенно прекрасна. Она мерцала ярче прежнего, показалась во всей своей красе и сияла в завораживающей ночи. Она казалась принцессой на балу, выделяющейся среди гостей. На ней был самый изысканный наряд, от которого мужчины — да и не только мужчины — припадали к её прекрасным ногам. Белая рука протягивает пальцы к лунному свету. Алфедов смеётся, хохочет себе под нос — из-за больно сильного сходства между его белоснежной кожей и светом самой прекрасной планеты на ночном небе. Глаза разглядывают ладонь, присматриваются к фалангам пальцев, к мягким подушечкам на них, к неровным ногтям, что почти не были видны. Одна из рук Снеговика была не так интересна: на ней не было ни шрамика, ни даже, казалось бы, морщинки. Из-за его происхождения можно сказать, что от человека у него остались лишь речь и форма. Рука дёргается в карман — спешит спрятаться, пока тот не надумал чего-то глупого. Хотя, какая разница? Всё равно потом вспомнит — в кровати — и Алфедов, сжимая губами подушку, будет заливать её ручьём солёных слёз. Лицо становится прежним: угрюмым и грустным. В свободной руке догорает окурок сигареты, и Снежный спешит выкинуть его на землю и растоптать ногой. В голове — неприятно: её уже успел наполнить сигаретный дым. Алфедов морщится, отступает, представляет, что только что давил самого себя. А впрочем, что такого? Снеговик всё равно в курсе, что заслужил. Алф скрипит зубами, смотрит на асфальт и спрашивает себя самого: "— И почему я тут стою?" Ответ он знает, но кивать самому себе не хочет — не признаёт, что его и впрямь может кто-то ждать тут. В голове всё ещё стоит фраза Секби: "— Будешь стоять — значит, согласен. Уйдёшь — ну, не судьба..." Тишина позволяла Алфедову погрузиться в себя, позволяла спросить: "— Почему я стою тут?" Гадость. Снеговик морщится от самого себя. Он обычно слушает кого-то или что-то рядом, а сейчас приходится слушать лишь собственные мысли — под ухом, в тишине, которую с ним разделяет ночное небо. Казалось бы, можно просто двинуться в сторону дома и забыть, но что-то било у Алфедова в голове, как звон колоколов. Одна из его ног давно стояла так, будто хочет улизнуть в родной дом — к себе, поближе к теплу и спокойствию, — но вторая отчаянно держала тело на месте. И пока у неё это получалось. Вокруг было тихо, спокойно. На дороге не было ни души, даже некоторые фонари полноценно не горели, а лишь изредка моргали. Всё это опять начало походить на дурацкую сцену из очередного хоррор-фильма. Алфедов нервно постукивал ногой по земле. Он оглядывался по сторонам, показывая своё лёгкое нежелание словить случайный скример. Парня уже стало потрясывать от нагнетающей атмосферы вокруг. Взгляд Снеговика остановился на мигающем недалеко от него фонаре. Около столба был кто-то — высокий, худой, и, казалось, глаза его были прямо на Снежном. Снежный дотронулся кончиками пальцев до головы, что кружилась от боли в ней… или, может, он просто забыл принять препарат? Чёрные глаза отвернулись в другую сторону и не желали смотреть обратно. Он боялся, что, вернув взгляд, это чудо окажется прямо перед лицом. Мурашки прошлись табуном по его телу, парень скрутился от страха. Алфедов вспомнил, что обычно делал, когда ему становилось страшно. Снежный легонько опускается на колени, всё ещё в попытке не глядеть в ту сторону. Его голову, как самую надёжную броню, укрывают две руки. Он не знал почему, но именно это положение было таким родным в пугающие моменты — он сразу ощущал покой на душе. Прижатые конечности были всё рядом — и это не только успокаивало, но и давало хоть какое-то чувство теплоты. От всего мороза было холодно, а Алфедов явно не любитель прохлады — даже если не считать, что он снеговик и по сути должен любить снег… Снег… да… Дрожь тут же пропадает. Алф глядит на землю — на ней лежал белый, чистый, пока никем не тронутый снежок. Парень явно не ребёнок, и трогать его он не хотел, но и не обращать внимания на него просто не мог. Мысли тут же забыли о таинственном незнакомце, которого разглядела дурная голова Снеговика. Алфедов быстро встал с корточек и попятился назад, укрывая снова свою голову руками. Он делал это с тем же страхом, с каким и увидел зловещую фигуру перед собой. — Ты чего тут делаешь? — резкий голос прозвучал из-за спины. Снежный на минуту перестал трястись. Руки медленно сползли к коленям, освобождая голову от самодельного кокона. Голова Снежки резко поворачивается назад и глядит на ошарашенного Секби, который явно был в шоке от увиденного. Пару минут между ними висело молчание — неловкое и в то же время страшное, будто кто-то провинился. Секби вздохнул. Он понял, что ответа на его вопрос не последует, и просто пожал плечами. Вместо этого ящер решил уточнить: — Так ты… идёшь? Поначалу Алфедов не понял сути вопроса, но в голове вновь всплыло воспоминание о вчерашнем разговоре. Он не был уверен. Не знал, зачем вообще всё это делает, зачем стоял тут. Он был уверен лишь в одном: если не будет общаться, то у него поедет крыша. Или… он так оправдывал своё желание завести друзей? Да ну, бред… Правда же, бред? — Д-да, — в голосе слышны неуверенные нотки, но Снежный сам себя уверяет, что это не так. Лицо Секби становится серьёзным, отчего у Снеговика задрожали колени. Он уже забыл, как ощущается этот пронзающий до костей и мурашек взгляд. Глаза ящера щурятся, брови сдвигаются к переносице. Через секунду слышится вздох, и на лице Секби снова расцветает улыбка, будто он тут же забыл про весь этот неловкий момент между ними. ***** Путь их был весьма тихий. Слышны были лишь шаги по неровному тротуару и белому снегу, что от подошв принимал мутный, несветлый оттенок. Тишина вовсе не смущала этих двоих. Секби всю дорогу пялился на всё подряд — машины, фонари, снег, на самого себя, даже пытался разглядывать Алфедова, но, понимая, что смотреть долго на человека неприлично, опускал взгляд на землю. «Мышей, что ли, выискивает?» — размышлял Алф, поглядывая на него с вопросом. Снеговик и сам не скучал. У него было, чем заняться: считать звёзды на небе, прыгать через снег, думать о том, через сколько проедет следующая машина, и радоваться, если угадывал. Ему не впервой идти молча — это почти как гулять в одиночестве, только рядом ещё один человек. Дорога была недолгой — всё-таки дом и работа совсем близко. Это, наверное, одна из причин, почему Снеговик выбрал именно эту кофейню. Подойдя к двери, Секби долго искал ключи, и Алфедов стал нервничать. Казалось, что всё происходящее — сцена из фильма, и настолько всё было глупо, что становилось неловко. И только теперь, подойдя к дому Секби, Снеговик осознал: кроме ящера и его соседа, будут ещё какие-то неизвестные гости. Он понимал, что, возможно, те будут смотреть на него с отвращением. Знакомая реакция. Впрочем, чего бояться, раз он уже знает последствия? Только если они не начнут проверять его на что-то… Алфедов поднял одну из рук и припустил длинные рукава одежды. Оттянув толстую ткань, парень взглянул на свои снежные запястья. Кожа была ровная, гладкая. Правда, на ней было несколько отметин — как мокрые пятна на снегу, начинающем таять. Все они были круглой формы, как след от сигаретной трубочки. — Фига у тебя кожа гладкая, — раздался голос Секби над ухом. Алфедов вздрогнул. Секби стоял рядом, с ключами в руках, и посматривал на мягкие подушечки лап Снеговичка, а потом сравнил со своей. Оба посмеялись, и, закончив пятиминутную паузу, продолжили путь до квартиры. Находясь уже в лифте, Алфедов снова начал надумывать себе всякие глупости. Конечно, ситуация с руками отвлекла его, но сейчас, когда он находился в тишине, в маленькой комнатушке, тревога вновь начала терзать. Нет, клаустрофобией он явно не страдал — наоборот, именно в лифте он думал больше всего. Закрытые пространства даже были ему приятны в каком-то смысле. Каждый шаг, приближающий их к нужной двери, сопровождался для Алфедова повышением уровня тревоги. Они уже были совсем рядом с квартирой. Снежный слушал, как ключ поворачивается в замке, и как ручку с лёгким усилием тянут, приглашая, наконец, войти. Парни проходят в коридор. Взгляд Алфа цепляется за то, что квартира была какой-то другой, что ли? Хотя, казалось бы, почти ничем не отличалась от той, в которой живёт Снежный. Первое, что бросалось в глаза — свет. Его квартира никогда не была ярко освещена, и на это были разные причины, но все они сводились к одному — обычная лень паренька. Запах тоже был странно чистым — это вводило в ступор. Вроде бы в квартире живут два курящих человека, а воздух тут чище, чем на улице. Его дом, тем более, хуже всех этих мест — просто противно там находиться. Прямо на глазах Снеговик поник, и это быстро заметил Секби. — Ты чего? Не бойся, друзья у меня хоть и еб... немного странные, но до тебя до... приставать не будут, не волнуйся, — вот оно. Только-только Алфедов отвлёкся, как снова вспомнил про этот момент. Снежный попытался натянуть улыбку, чтобы его «друг» не слишком переживал за него. Хотя... зачем вообще переживать за него? Или это в ящерке жалость заиграла? — подумывает белый. Ребята проходят вглубь квартиры. Их провожает длинный коридор. Оба остановились около двух дверей, стоящих напротив. Первая — обычная, ничем не примечательная. Вторая — весьма своеобразная: чёрная, устрашающая, с огромной вывеской на двери: «НЕ ВХОДИТЬ БЕЗ СТУКА!!! (всяким рептилиям и им подобным входить запрещено вообще).» «Как дружелюбно...» — подумал про себя Алф. Алфедов послушно идёт за Секби, который, похоже, живёт в первой комнате. Ну, естественно. Как вообще можно подумать, что человек вроде Секби повесил бы такую табличку? А может… и мог бы? Войдя в помещение, можно было сразу заметить двух мужчин, сидящих на креслах-мешках. Секби приветливо помахал им и протянул руку одному из них. Оба мужчины тут же встали. Выглядели они весьма устрашающе. — Так... ну что... знакомься, Алфедов. Это мои друзья. Сантос, — руки ящера распахнулись вперёд, указывая, на кого стоит обратить внимание. Парень был довольно высоким, хоть и не выше Секби. На вид лет 25. Волосы рыжие и неухоженные, как и борода. Глаза — светло-голубые, казались на вид невинными. Снежок не сразу понял, кого ему напоминает этот мужчина... может, викинга? Да, скорее всего. — …и Альцест, — чёрные глаза тут же переводят взгляд на мужчину, стоящего рядом с Сантосом. Пожалуй, он был чуть ниже всех остальных. На плечи спадали длинные коричневые волосы, заплетённые сзади в косу. На носу — очки в чёрной оправе, через стёкла видны глаза зеленоватого оттенка. На лице тоже была борода, но гораздо гуще, чем у Сантоса. Рыжий был на вид добрым: от него исходила лишь неловкая улыбка и махание левой рукой. Но вот рядом стоящий Альцест вызывал у паренька тревогу — мурашки медленно покрывали тело. Неловко как-то было под его слегка недружелюбным взглядом. — Так значит… Алфедов... — наконец подал голос Альцест. Расстояние между ним и Снежным сокращается, и он подходит почти вплотную. Взгляд — злобный, явно не доверяет парнишке. — И какой же мы расы? — Альцест! Прости, Алфедов... — Не! Не! — быстро пролепетал Белый, отрицательно крутя руками у груди. — Я привык… — Алф вздыхает. — Я опытный… Глаза новоиспечённых знакомых тут же стали похожи на 10-центовые монеты. Особенно это было заметно на том же Альцесте. Он стоял, слегка приоткрыв рот, переваривая услышанное. По лицам стало понятно: они знают, кто такой Алфедов. Угольного цвета глаза пытаются спрятаться. Именно сейчас Снеговик почувствовал всё давление, что когда-либо испытывал. Его больная голова выстраивала страшные сценарии, выдумывая даже то, чего в теории быть не могло. По лбу медленно стекал холодный пот. Тишина давила, сжимала горло, заставляя всё больше погружаться в озеро отчаяния. Губу он медленно поджимал, чуть ли не прикусывая до крови. Чёрные бусины глаз медленно поднимаются, желая узнать вердикт: что же с ним сделают сегодня? И… вернётся ли он живым вообще? Глаза мужчины перед ним горели… Нет, скорее даже не так — они сияли. Сияли так, что эти искорки не заметил бы только слепой. Его лицо, конечно, всё ещё выглядело так, будто он в шоке — но этот шок, казалось, был добрым… или Алфедову просто кажется? — Ты серьёзно? Ты какой вид? Особенный? Где ты вырос? Как тебя растили? — неожиданно для самого Снеговика, на него тут же полилась уйма вопросов, которые он не успевал даже ловить. — Альцест, оставь в покое бедного Алфедова! — Секби резко встал между ними, сократив приличное расстояние между обоими. — Прости… он просто обожает все эти «теории»... Алфедов снова качает головой, мол, «всё хорошо». — Это не теории! По крайней мере, я готов это доказать! — громко заявляет шатен. — Ты лучше расскажи, как там Викторович… — резко вставляет свои пять копеек ничем не примечательный Сантос. — Ой, да он вообще границы перешёл, он совсем ахуел ! — Было странно видеть, как настроение мужчины сменилось так быстро, но в какой-то степени это даже забавно. Вечер намечается весёлым. **** Разговоры складывались весьма неплохо, даже если учитывать тот факт, что Алфедов почти всё время отмалчивался. Зато Снежный узнал немало интересного о своих новых знакомых. Альцест — мужчина 27 лет, состоит в отношениях, имеет образование механика. По его громким рассказам было ясно, что у него есть любимое хобби — своеобразный «тру-крайм», особенно дела, связанные с инопланетной живностью. Или с опытными. Хотя, по сути, какая разница? У него и внешне были свои особенности: например, левая рука — это механический протез. И хоть Снеговику было до жути интересно, спрашивать об этом было неловко. Сантос — совершенно другой. Всего на год младше Альцеста и, похоже, сейчас свободен. Работает учителем в школе недалеко от кофейни, где трудятся Секби и Алфедов. Единственная причина, по которой он, возможно, ещё не уволился — там же работает его хороший друг. Оказалось, что всех троих друзей свела одна личность — человек (или не совсем человек?) по имени Джаст, сосед Секби. Альцест познакомился с ним в лесу, Сантос был его репетитором по математике, а Секби — друг детства. Удивительно, что сейчас среди них не было этого загадочного существа. Слушая всё это, Алфедов чувствовал себя не в своей тарелке и хотел уйти. Хотя кто ему мешал? Двери рядом — мог бы просто притвориться, что ему плохо… Но нет, что-то держало его здесь. Надо признать, даже сидеть и слушать очередную байку от Альцеста или шутку от Секби было лучше, чем валяться одному под одеялом, уставившись в потолок. Парням надоело болтать, и было решено сыграть в карты, найденные на пыльной полке — «Уно». Алфедову было немного стыдно: ему одному объясняли правила, ведь он никогда раньше не играл — разве что в далёком детстве… Но это уже не так важно. Сейчас не время погружаться в эмоции. Играть просто так, без приза? Пф, это не про эту компанию. Наказание для проигравшего было таким: «Приготовить для всех чай!» Поначалу всё шло хорошо, и Алфедов даже мог выиграть. Но похоже, судьба сегодня явно не на его стороне. — Уно! — произносит Сантос, сжимая в руке одну карту и со спокойным выражением смотрит на серьёзного Снеговика. Снежный грустно вздыхает. Его колода оставляла желать лучшего. И вот наконец — рыжий завершает игру, кладя последнюю карту в стопку, созданную в процессе «буйной войны». Что ж... Конечно, Алфедов не настолько глуп, чтобы не знать, как готовить чай — в этом каждый разберётся. Но всё равно в глубине души звучало тревожное «А вдруг я сделаю что-то не так?» И вот, спасение! Секби поднимает ладонь с усмешкой: — Ладно, давайте пожалеем Алфедова. В первый раз я сделаю чай с ним, — с улыбкой на губах говорит ящер. — Спасибо, — с такой же мимикой отвечает Снежный. Двое парней вышли из комнаты, направляясь к кухне. На полпути Секби резко повернулся назад: — Слушай, ты пока начинай делать чай, а я пойду по «важным делам». Снеговику оставалось лишь кивнуть и продолжить путь. Когда его глаза рассматривали квартиру, он заметил место, похожее на кухню, так что примерное расположение уже знал. Подойдя ближе к предполагаемой кухне, он удивлённо поднял брови — дверь, на удивление, была закрыта. Конечно, не на замок — просто скрывала помещение от глаз случайных прохожих. Более того, в комнате горел свет. Алфедов замялся. Заходить или нет? Снеговик прищурился, пытаясь заглянуть в себя и прислушаться к внутреннему голосу. Но и он не знал, что делать. Одна сторона кричала: «Зайди, что там может быть?», а другая отвечала: «СТОЙ ГДЕ СТОИШЬ! НЕ ДВИГАЙСЯ!» От этого внутреннего раздрая мозг начал закипать. Раздался глубокий выдох, а следом заскрипели железные петли на двери. Первое, что заметил Алфедов при входе, — не дизайн и не размер комнаты, а чёрное пятно в центре помещения. Снежный испугался и сжал ткань футболки. На стуле, почти сгорбившись у подоконника, развалился мужчина. Причём буквально чернокожий — его кожа была настолько тёмной, что Снеговика удивило, как на этом фоне выделялось большое родимое пятно. Волосы были пепельными, даже светлыми, а среди них отчётливо виднелась одна чёрная прядь — из-за короткой стрижки её было легко разглядеть. Парень увлечённо перебирал что-то на компьютере и, похоже, совершенно не обращал внимания на вторгшегося Алфедова. Снеговик предполагал, кто это мог быть: по сути, кроме соседа Секби — Джаста — никем другим этот человек быть не мог. Сам же Снежка и не пытался даже виду подать, что он тут. Наоборот, как только заметил сидящего незнакомца, он даже дышать перестал. Было неловко, и в то же время — до жути страшно. Табличка на двери этого соседа не сулила ничего доброго, и то, что о нём рассказывали его друзья, лишь подтверждало это. Сердце бешено колотилось в груди. Парень долго буравил взглядом затылок незнакомца, прежде чем заметил, что его ноги в панике начали медленно пятиться. Лучше уйти… нет — лучше уехать из страны! Мысли превращались в кашу. Живот начинало крутить. Будто внутренности Снеговика перемололи в комковатую массу и теперь заставляли его проглотить всё залпом. Он попытался сглотнуть комок в горле, чтобы в случае чего не поперхнуться им. Дрожь медленно прошлась по телу. Так страшно ему не было никогда. Всё это напоминало сцену, где беззащитный человек случайно зашёл на территорию голодного хищника. Оставалось лишь прижать руки к груди, где билось тревожное сердце, и ждать своей участи. — Неужели тебе совсем не стыдно? Алфедов опешил. Из уст незнакомца раздался голос — тихий, спокойный… и, главное, знакомый. Снеговик покрылся мурашками, но не от страха, а от холода — будто он снова стоял на том самом балконе, ведя бессмысленную беседу с кем-то за стенкой, деля с ним пачку сигарет. Странно, но стоило лишь вспомнить об этом — по телу тут же разлилось тепло, заставляя мурашки отступить. Руки, что сжимали ткань футболки, теперь не были напряжены — они ласково прижимались к груди, туда, где сердце. Будто так он мог согреть себя изнутри. Хотя… кого он обманывает? Себя же? Разве он не знает, кто он есть? Снежный усмехается. Всё это странно. И дом, и он сам, и даже ситуация — глупая. Он вроде бы уже был готов чуть ли не закопать себя, а теперь стоит и посмеивается над собственной глупостью. Тело успокоилось. — Привет… — слегка хрипловатым голосом произнёс Снеговик. Алфедов и сам не сразу понял, что сказал. Рука легла на дрожащие от страха губы. И снова — горечь во рту, от которой желудок выворачивало наизнанку. Снежный ждал лишь одного — вердикта за совершённую глупость. Стук по клавишам резко прекратился — ровно в ту же секунду, как Алфедов произнёс короткий ответ на возмущение сидящего человека… или не совсем человека. Недавно сгорбленная спина внезапно распрямилась, показывая во всей красе широкие плечи. Кончики острых чёрных ушей нервно дёрнулись. Голова сделала неуверенный поворот на пару сантиметров, но, не успев даже завершить пол-оборота, замерла. Тело незнакомца долго не двигалось, но буквально в тот момент, когда Алфедов уже подумал, что тот умер от шока, человек сделал полуоборот на стуле. Снеговик был готов поклясться, что его сердце остановилось хотя бы на пару секунд. Отвлекшись на внезапную реакцию своего организма, Алфедов не сразу заметил шокированное лицо соседа Секби. Очки сползли на кончик носа, и холодные пальцы тут же поспешили их поправить — совершенно случайно направив взгляд прямо на стоящего в дверях Снеговика. Серые и чёрные глаза пересеклись. Алфедов вгляделся внимательнее: правда ли глаза незнакомца серые? Скорее, напоминали тёмно-зелёные… или всё-таки серые? А может, и то, и другое. На носу висели прямоугольные очки, свесившиеся при тряске. Но больше всего Снеговика смущало тёмное пятно на щеке — оно, будто вода или какая-то зараза, расползалось по левой части лица. Конечно, Алфедов не тот, кто имеет право судить о чьей-то внешности, но это пятно его не отталкивало — наоборот, привлекало. Напоминало мазок на чистом холсте, и этот мазок удивительно ему шёл. Они оба рассматривали друг друга, и по лицу светловолосого было видно: вид Снеговика его действительно удивляет. Снежный прикусывал губы изнутри — он привык к таким взглядам, проходил через это не раз. Но всё равно — как же раздражали эти взгляды, тыканье пальцами. И нет, таких людей никто не остановит. Он ведь опытный — а значит, обеспечено одно: клеймо «урода» на всю жизнь. Сидящий слегка наклонил голову, будто пытаясь разглядеть в Снежном что-то особенное. Незнакомец поправил очки, и его глаза ещё шире раскрылись от удивления. Их взгляды вели немую беседу — обменивались чем-то, чего не могли выразить слова. Когда-то, стоя на балконе, Алфедов и представить не мог, кто такой Джаст. Всё внимание было приковано к Секби. Сосед, сидевший рядом, тогда казался просто «умной колонкой», которая подкидывала полезную информацию ящеру. Их общение с ним тогда не было глубоким. Хотя, по идее, Снежный должен был бы злиться — ведь именно Джаст читал ему лекции о его происхождении. Но злости не было. Не было ничего. Даже малейшей мысли об этом парне. А может… это и не тот сосед вовсе? Но если нет, то кто? Чёрноволосый долго разглядывал вошедшего Алфедова, затем вдруг замер, будто от шока, и опустил голову. Снеговик удивлённо поднял бровь, ожидая дальнейших действий. — Те слова… они были не тебе! Я думал, ты… агх… — Сидящий резко взмахнул руками в воздухе, заставив Снежного от испуга сжаться на месте. Это было так неожиданно, что Снежный чуть не растаял на месте. Похоже, незнакомец был внимательным и сразу заметил, как Алфедов перепугался. Он заливается лёгким румянцем и, с виноватым видом, прячет лицо в чёрных ладонях. — Ой, прости! Я не хотел тебя так… кхм… Ты что-то хотел? — резко сменил тему он, пряча смущение. — Эм… ну, это… как там… — Снежок всё ещё не до конца пришёл в себя после бурной реакции соседа и не совсем понял, что должен ответить. — Чай! Точно! Меня попросили сделать чай… — Эх… я так понимаю, наша ящерка тебя кинула? — грустно произнёс сосед. — Нет! Он сказал, что поможет мне, но… мы разминулись. — Алфедов тоже ответил не слишком бодро, но тут же сменил тон: — Он скоро придёт, чтобы мне помочь! Лицо перед ним выглядело печальным. Снеговик испугался, что сказал что-то не то и этим расстроил незнакомого человека. Пальцы начали подрагивать от страха, внутри всё снова скрутилось в тугой и болезненный узел. Один только сдвиг бровей приводил Снежного в дикий ужас — что уж говорить про прямые губы, а ещё хуже — если они сложены домиком. Алфедов делает шаг назад, поближе к двери, так сказать, создавая безопасную (как ему казалось) дистанцию. Парень напоминал испуганного кролика в клетке с тигром. Хотелось бы убежать, поджав хвост… если бы он у него был. Сердце колотилось как бешеное, перед глазами вставала картинка грустного парня, который прямо сейчас сидел перед ним. В помещении было душно, кожа жгла, как в котле — казалось, Снежный вот-вот растает. Не то что там… Белый пух разлетелся по комнате, накрывая всё с ног до головы снежными сугробами. За этими горками не было видно ничего — они напоминали облака, на которых хотелось развалиться и заснуть под лёгкий ветерок у уха. Алфедов помнил: он бы никогда так не уснул. И никогда бы боль... — Всё хорошо? — с непониманием спрашивает беловолосый. Этот голос мгновенно выдернул Алфедова из воспоминаний — словно спасательный крюк, вытащил из ненужных мыслей. Ещё бы чуть-чуть — и Снежок поклялся бы, что упал бы прямо на холодную плитку кухни. Руки перестали дрожать, а беспокойный стук сердца наконец утихал. — Слушай... — Алфедов тут же поднимает глаза на сидящего парня. Волшебник, не иначе. Ведь как можно одним только голосом так притягивать внимание? — Может, я тебе помогу сделать чай... просто… не хочу сейчас пересекаться с Секби... Снеговик недоумевает. Слова пронеслись по отдельности, а затем начали складываться в слоги. «По-мочь?» — снова прокрутил в голове Снежный. Ему редко предлагали помощь. Не считая вчерашнего случая... хотя какая там, к чёрту, помощь! Его буквально облапали. Алфедов думает, мечется, слова сами не идут в горло. А ведь и правда — что ему отвечать?.. Мысли текли, пока сосед Секби, который минуту назад вертелся на стуле, теперь уже стоял в полный рост. Явно не низкий, но всё же ниже ящера. Сейчас он напоминал преданного пса, готового выполнять команды от любимого хозяина. Складывалось впечатление, что вопрос был задан… ну, так, для галочки. — Д-давай? — неуверенно в себе произносит Снеговик. Он боялся неправильно что-то сформулировать — достойного опыта в общении у него почти не было. От беловолосого — лишь кивок и слабая улыбка. Он подходит к одному из шкафов и с шумом фарфора начинает доставать кружки. — Пакетики там, в самом дальнем ящике, наверху, — сказал он, указывая на угол. Снеговик тут же оказался рядом с указанным местом и открыл деревянную дверцу. Его глаза распахнулись от удивления. Перед ним был целый склад… нет, целый ассортимент чаёв. Возможно, это удивило Алфедова потому, что сам он пил чай редко — только когда хотелось разбавить привкус кофеина во рту. Но здесь было всё: чёрный, зелёный, чёрно-зелёный, красный… казалось, в этом богатстве можно было утонуть. Глаза разбегались. Снежный с надеждой посмотрел на стоящего рядом парня, собираясь спросить совета, чтобы не утонуть в выборе. — Насчёт чая… возьми, какой приглянётся! — сказал он Так быстро Снеговик ещё никогда не терял надежду. Голова нехотя поворачивается обратно к этим ярким упаковкам. Взгляд метался по углам шкафа — он не знал, за что ухватиться рукой. Через минуту в его пальцах оказалась скучная коробка — самая неприметная из всех. Не глядя в глаза соседу, стоящему сбоку, Снежный оставил её на его половине столешницы. Сделал он это так незаметно, что это напоминало передачу чего-то незаконного. Морозное личико тут же отворачивается от глаз незнакомца, боясь увидеть в них не ту реакцию. Слышно, как рядом со Снеговиком происходит шуршание коробки, затем — как её содержимое распределяют по стаканам, и в конце — лёгкий смешок и звуки наливаемого кипятка. — Не знал, что у друга Секби такой хороший вкус в чаях, — произносит блондин. От этих слов Алфедов снова переводит взгляд на стоящего рядом юношу. На его лице не было ни отвращения — только добрая и искренняя улыбка, от которой Алф сам глупо усмехнулся. Не хотелось говорить, что на самом деле он выбрал коробку, не глядя, и что такой чай вообще пробует впервые. В какой-то мере было приятно, что о тебе думают хорошо. Что можно вот так, спокойно, без напряжения стоять рядом с человеком, глупо улыбаясь вместе с ним. Эти мысли странно грели душу. Было непривычно. Впервые… или всё же не совсем впервые? Что-то похожее он уже чувствовал совсем недавно… Неужели на том балконе было нечто подобное? Чёрные глаза отводят взгляд к окну, за которым снежинки кружились, словно в вальсе, в завораживающих движениях. — Слушай... — голос незнакомца вновь притягивает внимание Алфедова, заставляя оторваться от любования зимним пухом. Блондин стоял, прищурив взгляд, будто пытаясь разглядеть что-то в Снеговике. От этого пристального наблюдения стало неуютно. — А мы, случайно, нигде не встречались?.. Голос у тебя до боли знакомый, — вдруг спрашивает сосед. Снежный снова не знал, что ответить, хотя, казалось бы, вопрос простой. Мысли путались сами с собой. Голос блондина действительно напоминал что-то... кого-то... От Алфедова всё ещё ждали ответа — тёмно-серые глаза не сводили с него взгляда. — А... ну… вы же… Джаст? — как будто боясь произнести это имя, выдавливает из себя Снеговик. — Ну да-а-а... — с лёгким удивлением тянет блондин. Алф даже не постеснялся — растянул улыбку ещё шире. Угадал! — Я... Алфедов, — выговорив это вслух, парень понял, что, возможно, зря признался в своей личности. Но тут же подумал, что, в отличие от Секби, этот человек может быть совершенно непредсказуем, и в худшем случае от него можно ожидать разве что сухого: «Понятно…» или парочки неприятных словечек. — Ты щас… погоди, — Джаст удивлённо вздёргивает брови и, приоткрыв рот, смотрит на Снежного с шокированным выражением. — Серьёзно!? — его словно током шибануло. Чёрный приближается к Снеговику, почти нарушая личное пространство. Он смотрит прямо в душу, в чёрные зрачки. Его рука тянется к белой мордашке, но он вовремя осекается, останавливая любопытные пальцы в паре сантиметров от холодной щеки. Тело соседа тут же отпрянуло, отступив на расстояние большее, чем было секунду назад. Лицо Джаста заливает стыдливый румянец. — Прости, пожалуйста... — тут же извиняется он, пряча своё смущение в ладонях. — А… Не! Не! Я понимаю твоё любопытство! — спешит его успокоить Алфедов. Он и сам, по сути, ещё не отошёл. Глупая привычка, от которой стоило бы уже отказаться. «Глупая привычка. Глупая голова. Глупый я…» — корит себя беленький за глупость. Джаст аккуратно высовывает лицо из ладоней и встречается взглядом со Снеговиком. Его лицо — не злое, не обиженное. Скорее — доброе, но без улыбки. Они снова смотрят друг на друга. Можно сказать, за эти пять минут рядом это уже стало традицией — просто стоять и перекидываться растерянными взглядами. — На чём держатся твои очки? — внезапный вопрос, который заставляет Алфедова по-глупому скривить губы в улыбке, а затем — хихикнуть. Джаст хмурится в ответ на это, глядя с таким видом, будто хочет подчеркнуть серьёзность вопроса. Но Снежный не прекращает свой смех. — Я серьёзно... — произносит беловолосый, начиная краснеть — то ли от стыда, то ли от раздражения. Чёрный раздражённо цыкнул и отвёл взгляд. Через минуту острые кончики ушей дрогнули от окончания громкого веселья Снеговика. Любопытство берёт верх, и Джаст снова поворачивает взгляд на Алфедова. Он замечает, как белые пальцы бережно берутся за дужки круглых очков и аккуратно кладут их на столешницу рядом. Алф не стесняется и подходит чуть ближе к собеседнику, разворачиваясь так, чтобы было видно всю картину целиком, и чтобы ему не пришлось добавлять ни грамма лишних слов. Перед серыми глазами Джаста оказывается маленький бугорок. Он не был похож на уши — своим размером напоминал неровность на гладком камне, как у статуй на площадях, которые видели и Джаст, и даже Алфедов. Тёмные пальцы потянулись к вискам — хотелось коснуться этой гладкой поверхности, залепить неровность... но нет. Нельзя. Джаст одёрнул себя, запрещая даже кончиками пальцев касаться мягкой кожи Алфа. Алфедов замечает это, но молчит. Он не любитель прикосновений — для него это всегда было чем-то плохим, неприятным, отвратительным, чем-то, от чего хотелось уйти и больше не сталкиваться. Иногда приходилось терпеть, но, к счастью, больше трёх минут эта близость обычно не длилась. Людям почему-то всегда нужно трогать: взгляда мало, нет — обязательно пожать руку, хлопнуть по плечу, потрогать спину! Но, похоже, перед Снежным было исключение. Сейчас Алфедов напоминал фарфоровую куколку, которую страшно поставить не так, и только остаётся молиться: «Лишь бы не упала...» Только вот этому юноше молиться не нужно — он сам понимал рамки приличия. Он осознавал: не надо. И Снеговику это нравилось — нравилось, что его уважали. Нравилось, что сохраняли его покой. Тёмные глаза внимательно разглядывали странную особенность. — А как ты слышишь, если ушей нет? — решается всё же поинтересоваться сосед. — Ну... как я помню… этот снег — это как вторая кожа, поверх первой. И этих дырочек для слуха у меня просто не видно, — Алфедов позволяет ещё минутку разглядывать себя, а после отходит на пару шагов от любопытного паренька. Снеговик судорожно ищет свои очки и обеспокоенно елозит рукой по столешнице в попытках нащупать знакомый аксессуар. Парень боится, что же может сделать Джаст — накручивает в голове всякие ужасы. Сердце начинает колотиться всё быстрее и быстрее, отдавая звоном в ушах. Руки дрожат всё сильнее с каждой секундой — знакомого на ощупь материала не находят. Слышится шорох, от которого по телу пробегает рой мурашек. Алфедов тут же, как по рефлексу, отходит назад. Без очков он уязвим как никогда — он почти ничего не видит, и от этого колени начинают подрагивать. Внезапно перед глазами возникает силуэт. Маленький, неясный. Что это? Нож? Вилка? Или, может, что похуже — из кухонной утвари? Пока в голове крутились жуткие варианты, тело само собой отдёргивается — подальше от потенциальной опасности. Затылок оказывается почти впритык к стене — ещё чуть-чуть, и голова Алфедова влетела бы в неё, раскрасив обои кровью. — Вот... — раздаётся спокойный голос Джаста, и это немного успокаивает Снежного. — Я знаю, каково это — когда не можешь найти очки. Парень будто почувствовал, как гора упала с плеч. Глаза прищурились, выхватывая очертания знакомых очков, и следом — вздох облегчения. Холодные пальцы осторожно берут за края дужек, стараясь не коснуться пальцев собеседника. Он надевает аксессуар на привычное место и поправляет, когда те решают сползти на морозный кончик носа. Алфедов ловит внимательный взгляд Джаста. Тот, странно, но… улыбается. Его губы дрогнули, будто он хотел что-то сказать или спросить. Уже готовясь к очередной порции вопросов, Алфедов слышит, как дверь на кухню внезапно распахивается... На пороге стоял Секби. Слегка удивлёнными глазами он смотрел на Алфедова и Джаста, которые так дружно стояли рядом друг с другом. За какие-то секунды Снежный заметил две странности. Первая — после того как Секби вошёл, Джаст резко отвернулся к кружкам и за спиной скривил губы, что бросилось Алфедову в глаза. Вторая — взгляд Секби на Джаста был откровенно хмурым, но как только он перевёл глаза на Снеговика, выражение лица становилось спокойным. — Вижу, чай вы уже заварили... — сказал Секби слегка грустным тоном, сверля затылок блондина взглядом. — Секби... я... — начал было Джаст, но его тут же перебили. — Потом поговорим, — сухо и почти безразлично отрезал ящер, чем удивил и даже слегка напугал Снежного. Пару минут назад ящеролюд был весёлым и добродушным, а сейчас перед ним стоял человек, который, казалось, мог одним взглядом уничтожить. Алфедову стало не по себе — снова появилось желание поскорее уйти отсюда, быть где угодно, только не здесь. Секби, в отличие от Джаста, уловил нотки беспокойства Снеговика и, прокашлявшись, словно вернулся в привычное состояние. — Что хоть за чай? — спросил брюнет, подходя ближе к соседу, который дёргал пальцами за нитку пакетика. — М-м... — пробурчал Джаст, оглядываясь в поисках коробки. — Фруктовый какой-то... вообще вкусный. — Твой выбор был? — с лёгким недовольством уточнил Секби. — Не поверишь — твой новый друг, — наигранно начал фразу блондин, но быстро осёкся и добавил уже спокойнее, в своей обычной манере. Секби с улыбкой повернулся к Алфедову и потрепал его по холодной макушке. Снежный понял, почему эти двое живут вместе — напоминали инь и ян, дополняющие друг друга. И это забавляло. Джаст без слов поставил кружки перед ребятами, словно намекая: «Пробуйте!» Ящер сразу сделал глоток, а Алфедов аккуратно взял кружку двумя руками и просто смотрел в своё отражение в воде. Он пробовал чай лишь однажды в жизни. Воспоминания были смутными, даже размытыми. «Вроде была осень... или зима. Или весна? Но точно было холодно. Он помнил, как стоял на кухне, где мигала лампочка — её давно нужно было заменить. Снежный смотрел в окно. В его руках остывала кружка с едкой коричнево-чёрной жижей. Чёрные глаза уставились на сгусток, а голова подсказывала: не пей. Тогда он купил чай, чтобы сменить приевшийся вкус сладкой газировки и горького кофе, которые уже стояли поперёк горла. Алфедов помнил, как поднёс кружку к губам, сделал глоток — и, скривив лицо, резко отшатнулся. «Гадость», — подумал он, глядя то ли на чай, то ли на своё отражение в тёмной воде. Привкус остался на языке, жёг, и от него хотелось сбежать. Долго потом он пытался забыть это неприятное жжение...» Снеговик вернулся в реальность. Он выдохнул, сбросив волну тревоги, и наконец сделал первый глоток, уже готовясь поморщиться от горечи. Но её... не было? По горлу растеклось тёплое, приятное ощущение. Немного сладковатое, чуть кисловатое, но точно не то, что он пробовал тогда. Язык не жгло, не покалывало, не было того мерзкого ощущения. Чай не хотелось вылить в раковину — наоборот, его хотелось допить. Даже залпом. Это было настолько неожиданно, что Алф даже удивился. Он сделал ещё один глоток — вкус остался таким же терпким, насыщенным, но теперь он не вызывал ни малейшего отвращения. — Ты чего? — спросил Секби, глядя на шокированного Снеговика. — Да так… хе, — начал тот, улыбаясь. — Чай просто очень вкусный. — Согласен, — добавил Джаст. — Ой... — встрепенулся ящер, отдавая свою кружку соседу, а сам берёт две другие. — Нас там ждут. Пойдёмте! Блондин, похоже, не сильно возражал — только закатил глаза, когда Секби отвернулся. Снеговик не сдержал лёгкий смешок. Сегодняшний вечер был лучше обычного — приятным, тёплым, и совсем не тем, что хотелось бы забыть. Было много непонятных эмоций и чувств, которые Снежный хотел бы понять сам. Но ясно стало одно: Алфедов подумал, что, возможно, стоит пересмотреть своё отношение к чаю.