Happy place

Мия выложила планшет на стол, проверила расписание, открыла чехол с микрофоном Пьеро и аккуратно разложила всё на тканевую подложку. Работала точно, быстро, отрешённо. Он снова был рядом — неподалёку, общался с технической командой, смеялся с Иньяцио, что-то отвечал Джанлуке. Она слышала его голос — и будто замирала каждый раз. Внутри всё всё ещё болело, но она держалась. Не подавала вида. Он всё ещё не извинился. Всё ещё хранил ту самую отстранённость. А она… Она старалась быть невидимой. Он подошёл ближе, остановился рядом с кейсом. Нагнулся, взял микрофон — и в этот самый момент его пальцы коснулись её руки. Легко. Невесомо. Но ощутимо. Сердце Мии дернулось. Она едва не выронила наушники. Но тут же сжала челюсти, заставляя себя не смотреть на него. Он посмотрел на неё. И… улыбнулся. По-настоящему. Мягко. Слегка виновато. Словно пытаясь сказать больше, чем мог словами. Мия подняла на него глаза — короткий, стремительный взгляд — и тут же отвела. Без улыбки. Без ответа. — Прости, — тихо бросила она, не дожидаясь реакции, и пошла прочь. Пьеро остался стоять. Один. С улыбкой, которая тут же потускнела. Концерт в том городе прошёл с оглушительным успехом. Публика пела, замирала, аплодировала стоя. Пьеро выложился. Пел мощно, с душой. Но всё равно ловил себя на том, что во время каждой песни взгляд срывался в сторону кулис — туда, где всегда стояла она. Тихая, с планшетом в руках, с сосредоточенным лицом. Сегодня она почти не смотрела на сцену. После концерта, когда свет в зале погас, когда зал хлопал последний раз, он быстро вышел за кулисы. Она шла по коридору, держа в руках папку с графиком следующего дня. Не спеша, но уверенно, будто уже привыкла избегать его. — Мия, — позвал он. Она остановилась, но не обернулась сразу. Только через пару секунд. Он подошёл ближе. Медленно. Без привычной резкости. — У тебя есть планы на вечер? Она нахмурилась, явно удивлённая. — А… почему спрашиваешь? — Потому что я хочу… — он запнулся, провёл рукой по затылку, словно ему было неловко, — пригласить тебя поужинать. Не как шеф. Не по работе. Просто… как человек. Она молчала. Глаза её стали чуть шире. Будто не верила, что это правда. — Это извинение? — наконец спросила она, голос тихий, ровный, без иронии. Он кивнул. — Это… попытка. Всё исправить. Мия смотрела на него ещё пару мгновений. И вдруг он впервые заметил, как она на самом деле выглядит, когда не держит фасад. Усталая. Грустная. Чуть-чуть уязвимая. И даже симпатичная . Настоящая. — Хорошо, — прошептала она. — Только, пожалуйста… без официального тона. Он улыбнулся. И на этот раз — она ответила лёгкой, почти невидимой улыбкой. Ресторан был тихим и изысканным, с приглушённым светом, уютными столиками, и мелодичной музыкой, которая едва слышалась из углов зала. Стены украшали старинные картины, а на каждом столике стояли маленькие свечи в хрупких подсвечниках. Пьеро, сидящий напротив неё, старался не смотреть в её глаза слишком долго, словно боясь, что не сможет контролировать свои чувства. Он был немного напряжён, несмотря на расслабляющую атмосферу. — Ты когда-нибудь была здесь? — его голос был почти шёпотом, когда он задал этот вопрос. Он не знал, что говорить, но знал одно: ему нужно было что-то сделать. Нужно было как-то исправить тот момент, когда он грубо накричал на неё. Мия, сидящая напротив него, выглядела немного нервно. Она не привыкла быть здесь, не привыкла сидеть с ним в таком близком пространстве, не в рабочей обстановке. Её глаза изучали меню, но она явно не читала, слишком сосредоточенная на мысли о том, как Пьеро будет вести себя. Его извинения — это то, чего она ждала, но как она к ним отнесётся? — Нет, — она улыбнулась, но её улыбка была сдержанной, почти неуловимой. — Обычно, когда мы приезжаем, у меня просто нет времени на исследования. Пьеро кивнул, немного откинувшись назад в кресле, разглядывая её. Он открыл рот, чтобы сказать что-то, но слова не приходили. Он вдруг понял, как долго знал её, и как мало на самом деле знал. Он знал её как помощницу, как профессионала, как человека, который всегда был рядом. Но что за человек она была на самом деле? Какие у неё были мечты? Какие переживания, что скрыто за этим спокойным внешним обликом? Он сдержанно вздохнул. — Мия, я… Я знаю, что часто веду себя слишком… строго, — он замялся, выбирая слова, — и что, возможно, перегибаю палку. И мне действительно очень жаль за тот случай. Я не должен был накричать на тебя. Мия, почувствовав резкость в его голосе, снова взглянула на него. Глаза её были спокойными, но она всё ещё не могла полностью поверить, что это происходит. — Хорошо, — её ответ был тихим, даже немного обиженным, но не холодным. — Я просто делала свою работу. Я понимаю, что иногда делаю ошибки, и это… естественно. Все ошибаются. Пьеро почувствовал, что обязан сказать больше. Он должен был что-то объяснить. Он должен был показать, что ценит её труд, её верность, её терпение. — Это не просто о твоих ошибках, Мия, — его голос стал мягче. — Ты всегда рядом, ты всегда в числе первых, кто поддерживает меня. Ты… Ты знаешь обо мне больше, чем кто-либо. Я доверяю тебе, как никому другому. Мия замолчала. Он никогда не говорил ей таких слов. Он никогда не признавался в том, как ценит её работу, её присутствие. Пьеро продолжил, зная, что сейчас нужно сказать всё, что накопилось: — Я не всегда показываю это, но я действительно ценю твою преданность. Твой труд, твоё терпение, твоё молчаливое присутствие. Ты — важная часть этого всего. И я не говорю это, потому что это звучит красиво. Я говорю это, потому что верю в это. Её взгляд стал мягче, а её руки, до этого скрещённые на коленях, немного расслабились. Она не ожидала, что он будет так откровенен. Это не был просто извинение, это был настоящий разговор, первый за всё это время. Он наклонился немного вперёд, почти не замечая, как делает это, будто стремясь узнать её. — Я вообще ничего не знаю о тебе. О твоих увлечениях. О том, что тебе нравится. Ты часто рядом со мной, но я… никогда не спрашивал о тебе. А ты ведь столько знаешь обо мне. Почему? Мия не могла не заметить, как он искренне пытался понять её. Она чувствовала, что этот разговор — не просто случайность. Он действительно хотел знать её. Он искал ответы. Она взглянула в его глаза. И на мгновение задумалась, прежде чем ответить. Всё это было слишком неожиданно. Но её слова не пришли с болью или обидой. Они были спокойными, честными. — Я не думаю, что это важно. Моя работа — это важнее. Я всегда рядом, потому что хочу помочь тебе. Но… о себе я не люблю говорить. Пьеро молчал, поглощённый её словами. Он понял, что, возможно, Мия действительно прячется за этой маской профессионала. Но что скрывается за ней? Всё это не было мгновенным решением, но в его глазах уже не было той холодной дистанции, которая была раньше. Он чувствовал что-то другое. И это ощущение становилось всё более ясным. — Я хочу это изменить, — сказал он тихо. — Я хочу узнать тебя. Ты не просто моя помощница. Ты — нечто большее. Мия, почувствовав лёгкое волнение в груди, улыбнулась ему. Но уже без тех сомнений, что были раньше. Это был их первый шаг. Маленький, но такой важный. И пока Пьеро всё ещё молчал, он, наконец, понял: с Мией у него был шанс узнать, что значит доверять и быть уязвимым. И это было только начало. Вино было лёгким, еда — вкусной, но главное, что было на столе в тот вечер, — это неожиданное спокойствие. Разговоры текли неспешно, а атмосфера становилась всё более доверительной. Пьеро, как ни странно, не хотел, чтобы этот вечер заканчивался. Он наслаждался тем, что наконец-то слышит голос Мии не в режиме работы, а как обычной девушки — настоящей, немного застенчивой, но такой интересной. Он откинулся на спинку стула, наблюдая, как она улыбается, отпивая немного воды. — А какая твоя любимая еда? — спросил он вдруг, склонив голову к плечу. — Только не говори «что-нибудь полезное». Я больше люблю настоящие ответы. Мия слегка рассмеялась, глядя в свой бокал. — Паста. Карбонара. Без всяких там сливок — по классике. — Истинная итальянка — усмехнулся он. — А сладкое? — Чизкейк. И шоколад. Чёрный. Чем горче, тем лучше. — Серьёзно? — Пьеро театрально закатил глаза. — Ты втайне вампир. — Только по ночам, — парировала она с невинной улыбкой. Он заметил, как у неё разгораются глаза, когда она говорит. И вдруг захотел узнать больше. Всё. Без остатка. — А фильмы? Любимые? — Хм… «Амели». Ещё люблю «Начало». И… старые французские комедии. — Комбинация мечтательницы и философа, — сказал он с лёгкой усмешкой. — А музыка? Она вдруг посмотрела на него прямо. — Если честно? Я часто слушаю ваши песни. Пьеро на мгновение потерял дар речи. — Наши? — У тебя красивый голос, — сказала она просто, без флирта или двусмысленности. — И в них что-то… настоящее. Особенно в балладах. Он отвёл взгляд, вдруг почувствовав, как уши заливаются краской. Почему он, привыкший к сценам и поклонницам, так смущается от её искренности? — Спасибо, — сказал он почти шёпотом. — Это… неожиданно приятно. Наступила короткая пауза. Он не знал, куда деть руки. Потом, будто спасаясь, задал следующий вопрос: — А куда бы ты хотела поехать? Прямо вот завтра, если бы могла? Мия чуть задумалась. — В Японию. Мне кажется, это другой мир. Я люблю эстетику, порядок, культуру. — Полностью согласен , — кивнул он. — А жить? Где бы ты хотела жить? — Париж. Это… мечта. Не знаю почему. Просто хочу пить кофе с круассаном на балконе с видом на улицу, по которой идут люди и пахнет дождём. Пьеро смотрел на неё, как будто впервые видел. Она была такой… сложной и красивой одновременно. Настоящей. Мия отложила вилку и посмотрела на него поверх бокала с вином. — Можно тебя кое-что спросить? Пьеро поднял взгляд. — Конечно. — Почему ты всё время такой серьёзный? — тихо спросила она. — Ты почти никогда не позволяешь себе просто… расслабиться. Улыбаться, шутить. Как будто у тебя всегда броня на плечах. Он чуть замер, опустив взгляд в тарелку, а потом выпрямился и медленно вдохнул. — Это просто… мой характер, — ответил он наконец. — Я так устроен. Мне важно, чтобы всё было под контролем, чётко, организованно. Если я отпущу вожжи, хоть на секунду — всё может пойти не так. А я не люблю «не так». — Даже если это просто вечер в ресторане? — слабо улыбнулась Мия. Он посмотрел на неё, в его взгляде мелькнула тень улыбки. — Даже тогда, — сказал он, снова глядя на неё серьёзно, но без той холодности, что была раньше. Мия чуть наклонилась вперёд, подперев подбородок рукой. — А если ничего не развалится? — тихо произнесла она. — Если ты позволишь себе просто быть... не идеальным. Не собранным. Просто Пьеро. Он усмехнулся уголком губ. — Ты говоришь это так, будто это легко. — А ты пробовал? — мягко спросила она. — Хоть раз не держать себя в рамках? Не контролировать всё до мелочей? Пьеро на мгновение замолчал, глядя на её лицо. Его пальцы обвели край бокала. — Может... я просто боюсь, что если отпущу всё — не смогу собрать обратно. Мия медленно протянула руку по столу, как будто хотела прикоснуться к его руке. — Может, тебе и не придётся. Может, рядом есть те, кто помогут тебе удержать всё — даже если ты чуть-чуть отпустишь. Он посмотрел на нее. И на его лице впервые за вечер появилась настоящая, тёплая улыбка — чуть уставшая, но искренняя. Его голос прозвучал тише, чем обычно — почти шёпотом: — Ты всегда так просто говоришь о сложных вещах. Мия чуть улыбнулась. — Может, потому что кто-то должен. Ты слишком много носишь на себе. Пьеро чуть наклонился к ней. — А если я скажу, что рядом с тобой мне становится… легче? Она прикусила губу, её сердце предательски екнуло. — Тогда я скажу, что рада это слышать. Он посмотрел на неё так, как будто впервые позволил себе по-настоящему видеть. — Прости, Мия. За всё. — Я уже почти простила, — прошептала она. — Почти. Пауза зависла между ними — не напряжённая, а наполненная чем-то новым. Нежным. Настоящим. Когда они дошли до отеля, ночь уже окутала город. В холле было тихо, и даже шаги звучали глухо. Они остановились у лифта. Мия собиралась попрощаться, когда он вдруг остановился рядом, на секунду замешкавшись. — Мия… — его голос был тише, чем обычно. — Тогда, после концерта… Я был неправ. И груб. Я… снова прости меня. Она кивнула. Ничего не сказала. Просто кивнула. И тогда он наклонился и легко, почти неуверенно, поцеловал её в щёку. Не как мужчина, завоёвывающий женщину, а как человек, который хочки искупить вину. — Спокойной ночи, — прошептал он. — Спокойной ночи, — ответила она, не поднимая глаз. И ушла в свой номер. С самого утра у Мии в голове крутился один и тот же момент — его губы на её щеке. Короткий, едва заметный поцелуй, но внутри он будто оставил след, как ожог. Она тысячу раз прокручивала в уме, как он смотрел на неё в ресторане, как слушал, задавал вопросы, улыбался, извинялся… А вдруг?.. Нет, глупости. Но всё равно — вдруг? С этими мыслями она проснулась, умылась, собрала вещи и спустилась вниз к выезду. Её сердце билось чаще обычного, когда она увидела Пьеро у входа в отель. Он был в очках, с кофейным стаканом в руке и в чёрной толстовке. Простой. Домашний. Настоящий. Он заметил её и помахал рукой. — Доброе утро! Выспалась? — Да, — кивнула она, чувствуя, как щеки опять заливает лёгким румянцем. — Отлично. У нас короткий перелёт — всего пара часов. Устроим воздушный пикник, — подмигнул он. И она опять почувствовала, как внутри поднимается волна надежды. Может, всё-таки не показалось? На борту личного самолёта всё было привычно. Мия расставила документы, проверила график и села на своё место — чуть поодаль, как обычно. Но вместо того, чтобы уйти в ноутбук, она украдкой наблюдала. Пьеро и Иньяцио вели себя, как два школьника на перемене. Смеялись, спорили о каком-то футбольном матче, показывали друг другу мемы в телефоне. Джанлука в наушниках листал журнал, время от времени улыбаясь их репликам. — Я тебе говорю, это был офсайд, ты просто слеп! — возмущался Пьеро. — Я слеп?! — театрально вскрикнул Иньяцио. — Сказал тот, кто не может отличить суши от тако! Мия не выдержала и тихо рассмеялась. Но когда Пьеро повернулся к ней и с улыбкой сказал: — Скажи ему, что я прав, — она вдруг почувствовала, как у неё внутри снова защемило. — Я не хочу в это ввязываться, — ответила она с натянутой улыбкой, опуская глаза. Он продолжил спор с Иньяцио, а Мия отвернулась к окну. Сердце сжалось. Он был таким лёгким, весёлым, свободным. Не было ни следа того мужчины, что держал её взгляд за ужином. Ни намёка на то, что тот вечер что-то значил. Ни малейшего. И всё равно она смотрела на него и влюблялась заново. В то, как он смеётся. В то, как невзначай касается плеча Иньяцио, когда смеётся. В то, как морщит нос, когда не согласен. В него всего. Это была пытка. Прекрасная, медленная пытка. Она подумала: а вдруг он никогда и не смотрел на неё иначе? Может, это просто её фантазии? Просто благодарность за то, что она рядом? И всё же — сердце надеялось. Потому что иначе — зачем был тот поцелуй? Когда самолёт начал снижение, она уже почти убедила себя, что всё это ерунда. Просто хороший вечер. Просто благодарность. Он вёл себя с ней дружелюбно, да. Но это не значит ничего. Он такой со всеми. Он просто… Пьеро. А она — просто его помощница. И всё же, когда он поймал её взгляд и подмигнул, у неё опять внутри что-то дрогнуло.