Happy place

Прошло несколько дней с их ужина в Париже, и Мия всё чаще ловила себя на ощущении, что что-то изменилось. Не резко, не внезапно — скорее, как лёгкий весенний ветер, который ты сначала не замечаешь, а потом вдруг понимаешь: стало теплее. Пьеро не стал навязчивым. Он не флиртовал с ней открыто, не делал громких жестов. Но в его взгляде появилось что-то мягкое. Он чаще шутил в её присутствии, иногда подмигивал ей через зал, когда она помогала команде, и с каждым днём становился всё более... человечным. Ближе. И что-то внутри неё таяло от этого внимания. Мия работала безупречно. Она не допускала ни одной ошибки, предугадывала его желания, всегда была на шаг впереди. И если поначалу она чувствовала давление — не разочаровать, не подвести — то теперь в её действиях появилась лёгкость. Как будто она была на своём месте. И Пьеро это видел. Он всё замечал. — Ты сегодня была просто волшебной, — сказал он однажды после концерта, снимая пиджак в гримёрке. — Спасибо, что предусмотрела дополнительную бутылку воды у сцены. Я бы точно захрип. Мия рассмеялась: — Это всё моя сверхспособность: предугадывать моменты жажды. — Ого, супергеройка? — поднял он брови. — И как тебя зовут? Капитан Гидратация? — Ну уж точно не “Кофейная рабыня Пьеро Бароне”, как ты меня однажды назвал, — сострила она с лукавой улыбкой. Пьеро фыркнул и присел на край дивана, глядя на неё. — Это было в гневе. Я официально беру свои слова назад. — Тогда мне нужна компенсация, — усмехнулась она, делая шаг ближе . — Хорошо, — он сделал вид, что серьёзно задумался. — Я могу… сыграть тебе песню на гитаре, посвящённую исключительно твоим навыкам глажки рубашек и выбора нужных цветов галстука. — Надеюсь, это будет баллада, — подыграла она, улыбаясь. — Нет, что ты. Это будет рэп. Жёсткий. С бэками от Иньяцио, — он вдруг встал, поднял воображаемый микрофон и прочитал: — "Когда кофейник молчит, а галстук в пятнах — Мия спасает, как в лучших романах!" Она рассмеялась. Сначала тихо, потом громче. И он тоже. Настояще, звонко, запрокидывая голову, касаясь рукой живота, как будто он сам не ожидал, насколько это глупо и весело. И в этот момент она вдруг поняла — как же давно не слышала, чтобы он смеялся вот так. Без защиты, без фильтра. Просто… по-человечески. Она смотрела на него, чуть прикусив губу. В груди что-то дрогнуло. И снова вернулась та самая мысль, которую она гнала от себя уже не раз: А вдруг я ему нравлюсь? Она не смела спрашивать. Не смела даже надеяться. Всё, что между ними происходило — было тонким, на грани. Но его взгляд… его улыбка… этот смех… Если это просто дружба, то почему это так приятно больно? Мия стояла с чашкой чая в руках, наблюдая за тем, как Пьеро стирает слёзы от смеха и пытается отдышаться. Он выглядел другим. Лёгким. Свободным. Не сценическим. — Спасибо, — вдруг сказал он, глядя на неё. — С тобой… легко. Это редкость. И она почувствовала, как сердце забилось быстрее. Потому что с ним — легко не было. С ним было… всё сразу. И прекрасно, и сложно, и мучительно. Город ещё спал, укрытый плотным, серым небом. Уже с ночи небо хмурилось, а к утру по крышам забарабанил дождь — ритмичный, упорный, как будто небеса нарочно решили помешать их планам. Концерт на центральной площади, долгожданное шоу под открытым небом, которое собирало тысячи зрителей — оказался под угрозой срыва. Мия проснулась от вибрации телефона. 07:02. Сообщение от Пьеро: “Поднимись ко мне. Срочно. Возьми планшет и номера организаторов.” Ещё сонная, она вскочила с кровати, наспех натянула леггинсы, худи, собрала волосы в небрежный пучок и, схватив планшет и телефон, практически вылетела из номера, мчась по коридору босиком — даже не успела обуться. Всё внутри неё сжималось от тревоги. Концерт может отмениться? Нужно срочно всё уладить, найти решение. Только бы не сорвалось… Она постучала дважды — коротко, резко. Дверь была не заперта, и она вошла, не дождавшись ответа. — Пьеро, я тут, вот планшет, — проговорила она на автомате, входя и захлопывая за собой дверь… и замерла. На пару секунд воцарилась тишина. Пьеро стоял в середине комнаты, босиком, абсолютно голый, с телефоном в одной руке и наушником в другой. Влажные волосы падали на лоб, на полу валялась полотенце, явно сброшенное в спешке, а лицо певца отражало абсолютно искреннюю панику. Они посмотрели друг на друга. Оба — в полном ступоре. Время будто остановилось. — О, чёрт… — выдохнул Пьеро и в одну секунду схватил ближайшую подушку с кресла, прикрываясь. — Почему ты уже здесь?! — Ты сам написал мне “СРОЧНО”! Я подумала — пожар, смерть, конец света! — в панике воскликнула Мия и, резко отвернувшись, уставилась в стену. Щёки моментально вспыхнули. Она сжала планшет в руках так, что побелели костяшки пальцев. — Я не думал, что ты придёшь через две минуты! Я даже не успел… — он запнулся, поднимая полотенце с пола и как можно быстрее заворачиваясь в него. Мия стояла к нему спиной, не зная, куда деться. Щёки пылали, дыхание сбилось. Всё было настолько абсурдно и неловко, что хотелось одновременно провалиться сквозь землю и… засмеяться. — Всё нормально, ничего страшного, я… я ничего не видела… почти… почти не видела… — пробормотала она, жуя губу. — О, прекрасно, — саркастично протянул Пьеро. — Теперь, когда ты “почти” видела меня голым, может начнём решать проблему с концертом? Мия не выдержала и засмеялась. Сначала нервно. Потом искренне. Она закрыла лицо руками и развернулась к нему — теперь уже в полотенце — и, глядя вниз, протянула планшет. — Вот номера организаторов. Но сперва, пожалуйста, надень хоть что-то. У меня и так стресс, а тут ты ещё, как Аполлон на Олимпе, расхаживаешь голышом. — Аполлон, значит? — усмехнулся он и, хмыкнув, пошёл в ванную. — Это звучит как комплимент. Спасибо, Мия. День только начался, а я уже польщён. — Не льсти себе! — крикнула она вслед, краснея ещё сильнее, но с улыбкой. — Я имела в виду только отсутствие одежды, а не божественную красоту! Из ванной донёсся смех. Он смеялся громко, от души. Когда он вернулся в джинсах и серой футболке, волосы всё ещё влажные, он был уже совсем другим — сосредоточенным, но с каким-то новым, почти мальчишеским выражением лица. — Прости за... утреннее шоу. — Ничего, — улыбнулась она, всё ещё немного смущённая. — Думаю, этот момент я не забуду никогда. И не уверена, хочу ли забыть. Они переглянулись. Взгляд Пьеро задержался на ней чуть дольше, чем обычно. — Ты спасёшь мне не один концерт, я в этом уверен. Но, пожалуйста, в следующий раз хотя бы пиши: “оденься, и только потом заходи”, ладно? — Договорились, — шепнула она, стараясь не смотреть на его ключицу, где ещё блестела одна упрямая капля воды. Серые облака над городом не собирались рассеиваться. С самого утра морось переросла в тяжёлый ливень, и теперь вода стекала по оконным стеклам отеля, будто сама природа пыталась стереть планы дня. Концерт под открытым небом, ради которого сюда приехали тысячи зрителей, оказался под угрозой срыва. На каждом этаже отеля шептались — менеджеры, техники, продюсеры, даже охрана: — Придётся отменить... — Такую аппаратуру в такую погоду? Немыслимо. — Поклонники поймут. Безопасность прежде всего. Пьеро сидел в кресле у окна, скрестив руки на груди. На его лице читалась тревога. Он смотрел на мокрую площадь внизу, где уже начинали разбирать часть сцены. И в голове звучал один и тот же гул: Что делать? — Пьеро, — прозвучал знакомый голос. Он обернулся — Мия стояла в дверях его номера, мокрая от дождя, с планшетом в руках и решимостью в глазах. — Ты была на площадке? — он поднялся. — Да. Всё ещё можно спасти. Он смотрел на неё в недоумении. — Все говорят — отмена. — Я знаю. Но если мы успеем закрыть верх сцены, как на фестивалях, и уберём часть оборудования внутрь, можно спеть хотя бы половину сет-листа. Люди уже приехали. Они стоят там, под зонтами, в дождевиках. Ждут. — Но это риск. — Я беру ответственность на себя. Он приблизился к ней, с сомнением в глазах. — Ты понимаешь, во что ввязываешься? Если что-то сорвётся — это упадёт на тебя. — Я в этом туре не просто ассистент, Пьеро. Я часть этой команды. Я верю, что мы справимся. Поверь в меня. Только раз. — она сделала шаг вперёд, глядя ему в глаза, не отводя взгляда. Он замолчал. Минуту. Две. Лишь звук дождя между ними. Потом медленно кивнул. — Хорошо. — Правда? — её голос дрогнул. — Да. Вперёд. Делай всё, как считаешь нужным. Мия улыбнулась. Сначала слегка, потом шире — по-настоящему. — Спасибо за доверие. — Не подведи меня, — мягко произнёс он. Но в голосе уже не было сомнений. Она развернулась и выбежала из номера. Через час уже кипела работа: бригада монтировала защитные тенты, часть аппаратуры переносили внутрь здания рядом со сценой, а волонтёры раздавали зрителям бесплатные дождевики. Пьеро стоял на краю площадки, глядя, как Мия, с телефоном у уха, координировала действия, кричала кому-то в рацию, давала указания, ловила на лету тряпку и сама вытирала кабель. Она была везде одновременно. Не сдавалась. Шла до конца. Он не мог отвести от неё взгляд. Что-то в ней было. Упорство. Страсть. Преданность. И именно она — спасла сегодняшний день. За час до начала концерта небо вдруг сдалось. Будто устав от собственного упрямства, дождь прекратился резко и неожиданно, оставив позади только свежесть и тонкую пелену влаги в воздухе. Мия выдохнула, глядя вверх — с её ресниц, намокших от утренней бури, сорвалась последняя капля. Она тут же включила рацию: — Проверить кресла для зрителей. Всё, что хоть немного влажное — меняем или накрываем. Подарки от фан-клуба пусть раздают только под навесом, чтобы ничего не промокло. Подтвердите, что сцена изнутри сухая. Интервью с фанами не отменяется. Она не успокаивалась ни на секунду. Как заведённая, бегала между техниками, организаторами, продюсерами, проверяя всё до мелочей. Пьеро видел её издалека — чёрная куртка, волосы собраны в небрежный пучок, на лице сосредоточенность и огонь. Он чувствовал — если этот концерт состоится, то благодаря ей. И он не ошибся. К восьми вечера небо было почти чистым. С первыми аккордами зрители начали заполнять площадь. Огромная толпа — зонт к зонту, лица — в ожидании. И когда зазвучали первые ноты, поднялась такая волна эмоций, что даже сердце сцены дрогнуло. Мия стояла за кулисами, затаив дыхание. Каждый куплет, каждая нота — как отклик в её груди. Пьеро пел, будто не было утренней паники, и только она знала, сколько стоило ему это спокойствие. Его голос был уверен, сильный, как всегда, и всё, что она слышала — это музыка и её собственное сердце, стучащее в унисон. И вдруг… последние аккорды. Зал молчит. И вот — зазвучала "Grande Amore". И именно в этот момент небо решило напомнить о себе — лёгкая морось, будто слёзы радости самой природы. Но никто не сдвинулся с места. Наоборот — зрители начали петь. Тысячи голосов в унисон. Слово в слово. Чисто. С верой. Пьеро, Иньяцио и Джанлука переглянулись, и, не сговариваясь, спустились со сцены — прямо в толпу, прямо под дождь. Микрофоны в руках, мокрые волосы, промокшие рубашки. Но они пели. Они обнимали фанатов, махали руками, смеялись, будто сами были зрителями. Мия стояла в глубине кулис, как заворожённая. Вот ради чего всё. Вот ради чего бессонные ночи, ранние подъёмы, кофе, переживания, ошибки, прощения, боль и счастье. Мурашки пробежали по её коже, а глаза защипало. Это был момент, который она запомнит на всю жизнь. Пьеро, повернувшись на секунду, взглянул в её сторону. Он увидел её взгляд — тот, в котором было всё: усталость, гордость, нежность и что-то ещё, что он не успел распознать. Он ничего не сказал. Лишь на миг задержал на ней взгляд и улыбнулся. Мокрый, счастливый. Настоящий. И снова запел. Площадь всё ещё гудела от восторга, когда ребята, промокшие до нитки, но невероятно счастливые, вбежали за кулисы. Мия стояла в стороне, вжав руки в карманы куртки, и с замиранием сердца наблюдала за ними. Она чувствовала, как к горлу подступает ком — от облегчения, радости, и оттого, насколько всё получилось. Внезапно Пьеро, сияющий, с каплями дождя на лбу, подбежал к ней, схватил за талию и закружил в воздухе, засмеявшись как мальчишка. — Ты! Ты сделала это! — воскликнул он, глядя на неё с восторгом. — Ты спасла концерт, Мия! Прежде чем она успела вымолвить хоть слово, к ней подскочил Джанлука, поцеловал в щёку и, подмигнув, прошептал: — Grazie, regina! А следом налетел Иньяцио и задушил её в объятиях, как большой добродушный медведь: — Ты просто супергерой! Я серьёзно! Все смеялись, радость была почти осязаемой. Мия только улыбалась сквозь усталость и слёзы на глазах. Всё получилось. Всё было не зря. Позже вечером, в дорогом ресторане недалеко от их отеля, вся команда собралась за длинным столом, празднуя не просто удачный концерт, а настоящее чудо. Зал был оформлен в тёплых золотистых тонах, игристое вино лилось в бокалы, все разговаривали одновременно, кто-то уже заказал десерт. Мия сидела в конце стола, тихо попивая воду с лимоном. На ней было простое чёрное платье и убранные волосы — она устала, но её лицо сияло. Она не переставала улыбаться — всё внутри светилось от ощущения победы. Внезапно рядом с ней появился Пьеро. Он поставил свой бокал на стол и сел ближе, чуть наклонившись. — Можно? Она кивнула, удивлённо взглянув на него. — Я хотел сказать тебе… спасибо, — начал он, его голос звучал спокойнее, но искренне. — Этот вечер — один из лучших в моей жизни. И не потому, что публика пела вместе с нами, хотя это было волшебно. А потому что всё это было почти невозможно… но всё же случилось. Он посмотрел на неё внимательно, глаза его были мягкими, тёплыми. — Ты настояла. Ты не испугалась. Ты организовала всё до мелочей. Я даже не знал, что можно так работать под таким давлением и не сломаться. Он усмехнулся. — Ты с ума сошла, когда сказала «доверяй мне»… но я рад, что послушал тебя. Мия отвела взгляд. Сердце её забилось быстрее. Её губы дрожали от едва сдерживаемых эмоций. — Спасибо, что поверил… — прошептала она. Он кивнул и улыбнулся, нежно, по-доброму. — Я давно должен был сказать тебе: ты лучшая в своём деле. Я это ценю. Правда. Она хотела ответить что-то лёгкое, обычное, но не смогла. Его слова касались её сердца слишком глубоко. Всё, что она смогла — это улыбнуться в ответ. И сохранить в памяти каждый миг этого разговора.