Happy place

Последние дни Мия чувствовала себя иначе. Не так, как прежде — когда она старалась подавлять чувства, прятать взгляды и держать дистанцию. Что-то изменилось. Что-то в нём. Пьеро стал внимательнее — замечал малейшие перемены в её настроении, чаще смотрел в глаза, дольше задерживал взгляд, то и дело касался руки, плеча — случайно, но тепло. Он слушал её, смеялся над её шутками, иногда даже смотрел так, как будто видел впервые. И в сердце Мии начала медленно расти надежда. Тихая, опасная, как первый тёплый ветер после долгой зимы. Она не смела говорить об этом вслух, даже самой себе, но ловила каждую мелочь. Как он отвёл её в сторону после концерта в Вене, чтобы показать смешное видео с репетиции. Как искал её глазами в толпе команды. Как однажды в ресторане заказал ей тот самый лимонный десерт, который она обожала, хотя ни разу не говорила об этом вслух. Они готовились к трём масштабным концертам в Дубае. Театр был роскошный, почти дворец. Уровень был максимальный, команда на пределе. Но, несмотря на усталость и плотный график, Пьеро оставался доброжелательным, лёгким, и между ними будто возникло нечто невидимое, что всё сильнее связывало их. Перелёт в Дубай был долгим, чартерный самолёт, мягкие кресла, запах кофе. Мия устроилась у окна, слушая музыку, но не могла не замечать, как трио — Пьеро, Джанлука и Иньяцио — о чём-то тихо переговаривались в соседнем ряду. Она случайно сняла наушник, чтобы послушать инструктаж от стюардессы, и вдруг уловила знакомые голоса. — Говорю тебе, Дубай — это же просто мечта, — шептал Джанлука, хихикая. — Такие красотки! Там даже в торговом центре можно влюбиться. — Только бы успевать всех разглядывать, — ответил ему Иньяцио, откинувшись на кресло. — Я бы не прочь и развлечься немного, — услышала Мия голос Пьеро. Он звучал почти лениво, но она сразу узнала интонацию — ту самую, которой он иногда пользовался, говоря о женщинах, к которым был неравнодушен. — После концерта, если будет настроение… почему бы и нет? Мия замерла. Её сердце сжалось. Она не должна была это слышать. Но услышала. И этого было достаточно. Всё внутри неё опустилось. Как будто её обманули. Как будто та надежда, что распустилась где-то между взглядов и прикосновений, только что была раздавлена одним лёгким комментарием. Она отвернулась к окну, глядя в облака. Старательно не позволяла слезам показаться на глазах. "Глупая. Он не твой. Никогда не был и, возможно, не будет," — думала она, проклиная себя за то, что снова позволила сердцу поверить в невозможное. Пьеро прошёл мимо через несколько минут, коснулся её плеча: — Всё хорошо? Ты какая-то бледная. Она улыбнулась, слишком резко, и кивнула: — Всё отлично. Просто немного устала. Он задержался на долю секунды, будто хотел что-то сказать… но передумал. Ушёл обратно к друзьям. А она снова надела наушники, включила музыку на полную громкость и прижалась лбом к прохладному стеклу. Только бы не думать. Только бы пережить Дубай. Первый концерт в Дубае должен был быть настоящим триумфом. Всё к тому шло — потрясающий театр, высокий уровень организации, полный зал. Мия вложила душу, чтобы всё прошло идеально, и технически это был один из лучших вечеров. Но в душе — кошмар. Всё началось ещё до начала шоу. За кулисами сновали девушки. Высокие, изящные, с точёными чертами и шелковыми волосами. Они были словно копии друг друга, как будто только что сошли с обложки Vogue. Их смех звенел как хрусталь, их каблуки звучали громче репетиций. Некоторые явно были приглашёнными гостьями организаторов, другие — просто "знакомые", появившиеся словно из воздуха. Мия стояла с планшетом, проверяя последние пункты, но чувствовала, как внутри всё сжимается. Она старалась не смотреть в их сторону. Но было невозможно не замечать, как они всё ближе к Il Volo — к Джанлуке, к Иньяцио… и, конечно, к Пьеро. А он… он расцвёл. Она видела это сразу. Его уверенная осанка, игривый взгляд, лёгкий смех. Он был в своей стихии. Эти девушки смеялись с его шуток, притрагивались к его руке, наклонялись слишком близко. Он то и дело обнимал одну за талию, кивал другой, что-то нашёптывал третьей. Мия наблюдала, будто из аквариума. Как будто между ней и всем происходящим была стеклянная стена. Она старалась выглядеть занято, уйти в работу, но внутри всё клокотало. Во время концерта она стояла за кулисами, почти не дыша. Зал аплодировал, звучали любимые песни, свет, звук, публика — всё идеально. Но взгляд Мии не покидал одну из девушек в первом ряду. Та, в алом платье, снова и снова посылала Пьеро воздушные поцелуи, а он, черт побери, улыбался в ответ. Мия сжала кулаки. Она чувствовала себя… лишней. Маленькой. Невидимой. Будто старается ради команды, ради успеха, а рядом с ним всегда будут вот такие — высокие, уверенные, блестящие. После концерта стало ещё хуже. Фуршет, журналисты, музыка, шампанское — и снова они. Девушки, окружившие ребят, словно пчёлы на мёд. Пьеро больше не смотрел в её сторону. Он смеялся, шутил, пил игристое в компании двух моделей, а одна из них уже, кажется, не собиралась выпускать его из рук. Мия вышла на улицу. Влажный, тёплый воздух Дубая ударил в лицо. Она глубоко вдохнула, закрыв глаза. Ей казалось, что сердце вот-вот вырвется из груди. Почему это так больно? Почему всё внутри обжигает, будто он действительно… важен? — Глупая, — прошептала она себе. — Ты знала, на что идёшь. Но от этого было не легче. Она вернулась в отель уже поздно, молча прошла мимо ресепшена, поднялась в номер и бросила туфли на пол. Сердце колотилось. Ей было так плохо, как будто предали. Хотя он ведь ничего не обещал. Никогда. Она закуталась в простыню, села у окна и смотрела на ночной город. А внутри — лишь один вопрос: "Что я для него вообще значу?" Второй концерт в Дубае уже дышал в затылок. В кулуарах царила привычная суматоха: техники проверяли оборудование, визажисты суетились возле ребят, в гримёрках мелькали ассистенты, но для Мии всё это было словно в тумане. Она шла по коридору с планшетом, просматривая расписание, когда услышала позади себя голос: — Мия, подожди, — тихо, но с оттенком настойчивости. Она обернулась. Пьеро. Он выглядел... необычно. В его взгляде было волнение, которое не соответствовало ни сцене, ни музыке, ни даже предстоящему концерту. — Можем на минуту? — Он указал на дверь своей гримёрки. Она кивнула, сдерживая дрожь в коленях. Сердце билось в груди слишком громко. Слишком быстро. Он закрыл за собой дверь. Внутри было тихо. Только глухой гул вентиляции и далёкие шаги в коридоре. — Это кое-что... личное, — сказал он, глядя на неё, не подходя ближе. — Я долго думал, как это сказать . Мия смотрела на него, не дыша. Все звуки исчезли. Пространство будто замерло. Она ощущала, как что-то важное происходит прямо сейчас. Его голос, его взгляд — всё это было слишком близко к грани, за которой начинается исповедь. — Ты ближе всех мне сейчас. — Он сделал полшага вперёд. — Ты заботишься, ты рядом. Я... доверяю тебе. Мия поймала себя на том, что не может моргнуть. Он стоит совсем близко. Говорит о доверии. О ней. Её ладони вспотели. Она чувствовала, как в груди поднимается что-то неуправляемое, опасное — надежда. Он полез в карман и достал телефон. — Смотри. На экране — девушка. Глянцевая, как обложка. Волосы, макияж, платье. Она была красива до абсурда. — Она будет сегодня на концерте. Я... хотел бы, чтобы она после выступления попала в мой номер. — Он взглянул на Мию. — Тихо. Без лишнего шума. Чтобы никто не заметил. Сможешь? Тишина. Она не могла поверить. Взгляд уставился в экран, но уже ничего не видел. Слова ударили, как пощёчина. Она ждала признания — а получила просьбу быть его прикрытием. Для кого-то другой. Горло сжалось. В голове стало звонко и пусто. — Только тебе могу доверить, — добавил он с лёгкой улыбкой. — Спасибо. Мия не ответила. Она просто молча кивнула. Не моргая. Не двигаясь. Не дыша. Он вышел, закрыв за собой дверь. А она так и осталась сидеть на диване. Немая. Холодная. Внутри что-то медленно, но неотвратимо рушилось. Стены, которые она выстраивала, чтобы сдержать свои чувства. Мосты, которые пыталась строить между надеждой и реальностью. Всё — в один миг — рассыпалось в пыль. Она даже не заплакала. Просто смотрела в одну точку, не в силах прийти в себя. Мия не стала плакать. Когда за Пьеро захлопнулась дверь, она осталась сидеть в полной тишине. В груди пульсировала ярость. Не печаль, не обида — злость. Горячая, распирающая, обжигающая. Как он мог? Как он посмел? Она вспоминала его взгляд, его интонацию, как будто это было что-то особенное — доверие, «ты ближе всех». И всё это ради чего? Чтобы она подогнала ему девицу в номер, как будто она его администратор по удовольствиям? — Вот чёрт, — выдохнула она и резко встала. Вены на висках стучали как барабаны. Она чувствовала, как у неё начинают дрожать руки. Она не будет плакать. Не за него. Не за это. Весь концерт прошёл как во сне. Мия работала машинально: инструкции, проверки, сцена, свет, звук — всё по протоколу. Пьеро старался поймать её взгляд, но она будто не замечала его. Даже когда он подошёл между номерами и хотел что-то сказать, она прошла мимо. Ледяная. Отстранённая. После финального поклона, как только ребята скрылись за кулисами, Мия увидела её. Та самая. Из фото. Высокая, с идеальным макияжем, в приталенном чёрном платье, которое кричало «ночь будет жаркой». Она стояла у служебного входа, перебирая в руках маленький клатч, бросая взгляды в сторону сцены. Мия подошла. Девица повернулась с фальшивой, липкой улыбкой. — Привет, ты Мия? Пьеро сказал, что ты… — начала та. — Отбой, — отчеканила Мия, даже не дав договорить. Голос был спокоен, но твёрд как сталь. — Что? — Я сказала: отбой. Он передумал. Свободна. Лицо девушки вытянулось. Она открыла рот, чтобы что-то возразить, но Мия уже отвернулась и пошла прочь, не оборачиваясь. В отель она добралась раньше остальных. Заказала себе бокал сухого белого вина и поднялась в номер. Разделась медленно, не включая свет. В комнате царил полумрак, за окнами шумел город, где-то внизу кипела ночная жизнь. Она легла на кровать, вытянувшись в длину, и уставилась в потолок. И вот тогда пришли слёзы. Тихие, горячие, неистовые. Они катились по щекам, оставляя на подушке мокрые следы. Горечь прорывалась сквозь зубы — не от унижения, а от разочарования. Оттого, что она позволила себе надеяться. Оттого, что сердце было слишком живое. Оттого, что он всё разрушил одним предложением. Она закрыла глаза и прошептала: — Никогда больше… Но даже себе она не поверила. В ресторане отеля стояло утреннее спокойствие: аромат кофе, шуршание газет, негромкий звон посуды. У окна, чуть в стороне от остальных, сидела Мия, одетая в светлую рубашку и джинсы. Взгляд — сосредоточенный, отстранённый. Она разрезала омлет с такой аккуратностью, словно от этого зависела её жизнь. Она чувствовала его приближение ещё до того, как услышала голос. — Привет. Можно? — Пьеро стоял рядом с подносом в руках, волосы немного растрёпаны, футболка на нём чуть помятая. Он выглядел расслабленным. Почти. Мия едва кивнула. Не посмотрела на него. Он сел рядом, подвинул чашку кофе, сделал глоток и облокотился на стол, глядя на неё. — Ты… не проводила её? Мия продолжала резать омлет. Ни одного лишнего движения. — Она передумала и ушла, — сказала она наконец. Ровным, почти безжизненным голосом. Пьеро откинулся на спинку стула, кивнув. — А… Ну… — Он усмехнулся. — Если честно, я как рухнул на кровать, так и вырубился. Даже не заметил, что заснул. Наверное, всё к лучшему. Был слишком уставший. Она промолчала. — Ну… хоть выспался, — добавил он и чуть улыбнулся, стараясь разрядить обстановку. — Я, кстати, впервые за весь тур спал восемь часов. Мия взяла салфетку, промокнула губы, аккуратно положила её на стол… и не сказав ни слова, отодвинула стул. Медленно встала. Он поднял на неё взгляд. — Мия?.. — тихо, почти с ноткой удивления. Но она лишь бросила короткий взгляд — прямой, холодный, обжигающе равнодушный — и ушла, оставив на столе наполовину съеденный омлет и пустую чашку. Пьеро остался сидеть. Один. Несколько секунд он просто смотрел перед собой, а потом чуть наклонился вперёд и опёрся на локти, медленно выдыхая. Что-то было не так. Совсем не так.