Happy place

Они лежали, укутанные простынёй, в полумраке от мягкого света, что просачивался сквозь щель в шторе. Мия устроилась на груди Пьеро, слушая, как у него стучит сердце. Его пальцы лениво скользили по её плечу. — Мия… — вдруг сказал он, с такой невинной интонацией, что она сразу насторожилась. — Хм? — А как там Стефано? Мия подняла голову, прищурилась и усмехнулась: — Серьёзно? — Он же… в Риме, да? Всё ещё твой парень? — Пьеро изобразил спокойствие, но взгляд у него был слишком внимательный. — Пьеро… — Нет-нет, просто спрашиваю. Может, он сейчас пьёт вино, думая о тебе, а ты тут… — он обвёл рукой вокруг них, — ну, очевидно, немного занята. Мия не сдержала смех: — Немного? — Ладно, очень занята, — фыркнул он, приподнимаясь на локте. — Но я не шучу. Ты его бросила? Или я сейчас… в гостях у занятой девушки? — Знаешь, — протянула она, слегка отстраняясь, — мне казалось, ты уверен в себе. Или мне показалось? Пьеро притянул её обратно, сжал талию и уставился прямо в глаза: — Я не собираюсь делить тебя ни с кем. Особенно с каким-то скучным римским типом, который не ценит твои… — он скользнул взглядом по её губам, — поцелуи. — Ты приревновал? — Нет. — Пауза. — Да. Очень. — Ну тогда… — Мия наклонилась к его уху, — тебе стоит знать, что я о нём не вспоминала ни секунды с тех пор, как ты вошёл в мой номер. — Даже когда я ушёл в душ? — Даже тогда. Он резко прижал её к себе, зарывшись лицом в её шею. — Вот теперь можешь забыть о нём навсегда, — пробормотал он, целуя её горячо, с жадностью и собственнической нежностью. — Потому что я больше не отпущу тебя. Мия улыбнулась, чувствуя, как сердце снова начинает биться быстрее. — Хорошо, Бароне. Но предупреждаю — ревнивые итальянцы очень опасны. — Особенно в постели, особенно сицилийцы — прошептал он, и она рассмеялась, прежде чем он снова затянул её в долгий, страстный поцелуй. — Ну и кто из нас двоих не умеет держать себя в руках? — проворчала Мия, аккуратно заворачивая горло Пьеро в тёплый шарф. Он только усмехнулся, лежа на кровати с кружкой чая в руке, и виновато пожал плечами. — Я ж говорил тебе: ты — мой наркотик, Мия. Вот и передозировка. Голос у него был едва слышным, севшим почти до шёпота, но глаза всё равно блестели — от желания. И это несмотря на то, что концерт уже через сутки, и по всем правилам ему следовало бы молчать и сидеть в ингаляциях. Но нет — Пьеро Бароне решил, что даже в болезни можно быть рок-звездой. — Может, и зря мы... ну... “репетировали” так активно, — пошутила Мия, поднося ему ложку мёда. — Ты жалуешься? — Я? Да никогда. Просто я впервые вижу, как ты страдаешь без возможности петь. И говорить. И целоваться. Особенно — целоваться. Он хрипло хмыкнул и потянулся к ней, но она отстранилась. — Нет-нет, мистер Бароне. Тебе нужен покой. Как раз в этот момент в номер ввалились Иньяцио и Джанлука — без стука, как всегда. — О-о-о! Медсестра и пациент, — расплылся Иньяцио, — Только шприцев не хватает и костюма. — Мы принесли апельсиновый сок и "Гайд по воздержанию для начинающих", — добавил Джанлука с самым невинным лицом. — Подарочное издание. С иллюстрациями. Пьеро закатил глаза и написал что-то на блокноте. Мия зачитала вслух: "Уйдите. Или я заражу вас своей страстью." — Ну всё, — смеялся Иньяцио, — парень горит не только от температуры, но и от любви. — Похоже, кто-то вчерашнюю ночь провёл не с ромашковым чаем, — подмигнул Джан. — Ага, и судя по тому, как он кашляет, это был самый горячий травяной настой на свете. Мия сдерживала смех, пока укладывала Пьеро обратно под одеяло. Он только тяжело вздохнул и нацарапал новое: "Это всё она. Её поцелуи — сильнее любого антисептика." — Ладно, мы ушли, а то ещё заразимся романтикой, — подмигнул Джанлука. — Или трахеитом, — добавил Иньяцио, хлопнув дверью на прощание. Когда они ушли, Мия села рядом на кровать и склонилась к Пьеро: — Может, всё-таки один поцелуй?.. — прошептала она. Он тут же начал тянуться к ней, но она, смеясь, укрыла его пледом и поцеловала в лоб: — Только если потом ингаляция. Мия всё же осталась с Пьеро на вечер. Она села у него в ногах, разложив аптечку и ингалятор, пока он, укутанный в одеяло, выглядел одновременно и как грустный щенок, и как рок-звезда в отставке. — Дышим, мистер Бароне, — сказала она, включая ингалятор. — Только если ты рядом, медсестра Мия, — хрипло прошептал он. Она улыбнулась, взяла его за руку и осталась сидеть рядом, пока прибор гудел. После процедуры она подошла ближе, села на край кровати, и Пьеро, не выпуская её руки, посмотрел на неё снизу вверх. — Ну скажи, это правда работает? — прошептала она. — Что именно? — Поцелуи. Он усмехнулся, потянулся и поцеловал её ладонь. Потом плечо. Потом шею. — Уж точно помогают забыть про боль в горле, — выдохнул он, уже затягивая её обратно под плед. Они слились в долгом, чувственном поцелуе, а когда он закончился, Мия мягко прильнула к нему, обняв и прижимаясь всем телом. — Знаешь, ты не даёшь мне работать, — прошептала она, укладываясь рядом. — А ты не даёшь мне лечиться. Квиты. Их вечер закончился нежно: она читала ему что-то с телефона, он лежал, прижавшись лбом к её животу, и тихо посмеивался, пока наконец не заснул, уткнувшись носом в её бок. С утра Пьеро чувствовал себя бодрее. Голос, правда, всё ещё был не в форме, и Иньяцио не упустил шанса: — Кто бы мог подумать, что страсть убивает связки! Надо будет написать об этом статью: "Опасности поцелуев в туре" — Или снять документалку, — добавил Джанлука, — "Последняя нота Пьеро Бароне. История любви и ингалятора" Пьеро пробовал спеть одну строчку, но вместо мощного тенора вышел хриплый «уаааа». Мия стояла за пультом и покусывала губу, чтобы не рассмеяться. — Боже, это был ты или чайник закипел? — подколол Иньяцио. — Не обижайся, дружище, просто... твой голос звучит, как будто ты плакал всю ночь под ромкомедии. Пьеро покосился на Мию, которая уже не могла сдерживаться и закрыла лицо руками. — Смеются они, — прошептал он, подходя к ней, — а у меня была самая сладкая причина хрипоты в мире. Она посмотрела на него из-за пульта и прошептала: — Ещё пара таких ночей — и ты будешь петь только глазами. Он рассмеялся, но всё равно снова покашлял, и Мия тут же достала ему тёплый напиток. А Иньяцио и Джанлука за её спиной уже записывали в телефон новый трек: — "Пьеро без голоса. Тур. День третий." Утро началось не с кофе, а с визита менеджера. Резкий стук в дверь, Мия еле успела скинуть с себя плед и ускользнуть в ванную, пока Пьеро, босой и с лохматыми волосами, открывал дверь. На пороге стоял Марко — менеджер группы, человек, который спал по три часа и считал стресс своим хобби. — УБЕЙ МЕНЯ, НО ЭТО ЧТО?! — вместо приветствия заорал он и тут же шагнул внутрь. — Доброе утро, Марко... — хрипло выдавил Пьеро. — Это не утро. Это катастрофа. Это ЧП уровня "евровидение отменяется"! — Ну, ты преувеличиваешь... — попытался Пьеро, но вышло что-то вроде «Ну... тыыы... преууххх...» Марко в отчаянии обхватил голову руками: — Где твой голос, Пьеро? Где? В чём? В бокале вина? В поцелуе? В подушке?! Из ванной донеслось приглушённое «Извините!» — Мия явно слушала. — Послушай, — тихо начал Пьеро, — я знаю, что перегнул. Но это... это была особая ночь. — Особая ночь?! Я тебе о голосе, ты мне о страсти! Ты не Луис Мигель в сериале! — Марко метался по комнате. — Ты будешь петь под фонограмму. Всё. Решено. Один концерт — не катастрофа. Главное — не сорвать остаток тура. — Я не хочу под фонограмму, — серьёзно сказал Пьеро, — я не робот. Люди пришли услышать нас живьём. Марко остановился, уставился на него. — Ты будешь открывать рот. Остальное — техника. Впервые за годы ты меня разочаровал, Пьеро. И что? Стоило оно того? Пьеро опустил взгляд, выдохнул. Потом посмотрел на ванную. — Стоило. Из ванной раздалось приглушённое «Он клянётся, что жалеет!», и Марко закатил глаза. — Отлично. Оскар — ему. А теперь пей чай, делай ингаляции и молчи, как статуя. Если ты ещё хоть один раз сегодня скажешь слово — я тебя лично закрою в гримёрке с Джанлукой на восемь часов под музыку из "Титаника". Пьеро стоял с микрофоном и делал вид, что поёт. Иньяцио подошёл, прищурился: — Эй, ты точно не включил автосинхрон? Или это демоверсия Бароне 2.0 — с USB-портом и без души? Джанлука прошёл мимо, присел рядом и сказал с серьёзным лицом: — Ты моргни дважды, если Марко держит тебя под угрозой. Мия закатывала глаза, но смотрела на Пьеро с лёгкой грустью. Она знала, как тяжело ему это даётся. Он не был тем, кто легко смиряется. После репетиции он сел рядом с ней, потерев глаза. — Я чувствую себя будто предал музыку. Она посмотрела на него и накрыла его руку своей: — Ты ничего не предал. Ты дал себе шанс восстановиться. А завтра ты снова всех разнесёшь своим баритоном. — С твоей дозой — точно, — усмехнулся он. — Но сегодня… сегодня я певец-двойник. Зови меня Пьеро ПодФонограмме. Зал ревел. Всё шло идеально. Пьеро честно делал вид, что поёт, ловя каждую ноту в наушниках, но внутри всё кипело. Когда началась Caruso… он почувствовал, как мурашки пробежали по коже. Это его песня. Его душа. На припеве — он сорвался. Микрофон, голос, сцена. Он пел вживую. Громко. Чисто. В сердце. В зал. Мия, стоя за кулисами, зажала рот руками. Зал взорвался. Аплодисменты были такими, что стены дрожали. Марко  влетел в комнату с лицом, будто только что узнал, что его машина ушла вплавь. — Ты СУМАСШЕДШИЙ! Пьеро молча вытер пот с лба и налил себе воды. — Ты нарушил все указания! Ты мог потерять голос! Он повернулся к нему, глядя в упор, и прохрипел: — Я не мог иначе. Марко накинулся на Мию: — А ты? Ты ведь отвечала за него! Ты должна была следить, чтобы он не вытворил это! Мия сделала шаг вперёд, сжав губы. — Я не нянька. Я заботилась о нём. Но он артист. И это была его сцена. Марко тяжело выдохнул, покачал головой. — Ещё одна такая “выходка” — и ты, Мия, летишь первой. Ясно? Тишина. Пьеро вскинул голову, хотел что-то сказать — но Мия приложила палец к его губам. — Молчи, певец. Лучше молчи. Он хрипло улыбнулся, а глаза загорелись. Он точно знал — теперь она с ним. Даже если он сорвёт голос. Даже если мир сойдёт с ума — она будет рядом.