Happy place

На следующее утро они, наконец, получили пару часов только для себя. Без Джанлуки, без Иньяцио, без менеджеров и репетиций. — Ты готов к настоящему приключению? — спросила Мия, надевая лёгкое платье и заплетая волосы в две небрежные косички. — Если ты рядом — я даже в вулкан готов спрыгнуть. Или в Tokyo Tower. — Нет, лучше в магазин с игрушками и японскими сладостями. — Ещё страшнее… Они вышли, прихватив только небольшой рюкзак и телефоны, уверенные, что «всё под контролем». Курс по гугл-карте был выстроен, локации отмечены. Они начали с парка Уэно, потом пошли в квартал с храмами, ели тако-яки с лотков и смеялись, как дети, фотографируясь с уличными аниме-героями. — Сделай фото, как я обнимаю этого покемона! Пьеро тайком снимал Мию, пока она рассматривала витрины. Он хранил эти кадры как сокровище. Примерно через два часа всё пошло немного… не по плану. — У тебя сколько процентов на телефоне? — спросила она. — Эм… три. — У меня один. То есть сейчас мы… — Да. — Потерялись в Токио. Без карты. Без интернета. Без пауэрбанка. И без мозгов? — Абсолютно. Они переглянулись… и рассмеялись. Настолько сильно, что прохожие оборачивались. — Зато романтично. Вот бы Иньяцио нас сейчас увидел… — Он бы сделал мем с надписью "любовь — это делить разряженный айфон на двоих". Блуждая по улочкам, они нашли старинную чайную лавку, где не говорили по-английски. Хозяйка жестами позвала их внутрь и усадила на татами. — Это как в фильме… — прошептала Мия. — Да. Только в фильмах реже промокают от мороженого, когда один итальянец нечаянно проливает всё на себя. Пьеро вытирал подбородок и криво улыбался: — Ну, вот теперь ты видела всё: меня потерянного, голодного и липкого от моти. Всё ещё хочешь поцеловать? Она приблизилась, провела пальцем по его щеке, и шепнула: — Ещё как. Они целовались под бумажными фонариками, забыв, где находятся. Через пару часов им повезло: один из японских фанатов Пьеро случайно узнал его на улице и помог с зарядкой и вызовом такси. Когда они вернулись в отель, компания встретила их с аплодисментами. После концерта в древнем храме Киото, под дождём, как в кино, они вернулись в отель промокшими до нитки. У Пьеро волосы прилипли ко лбу, а у Джанлуки куртка весила килограмма три. Только Иньяцио гордо нёс свой зонт, который держал… наоборот. Куполом вниз. — Ты что, дождь собирал? — спросил Джанлука, скептически глядя на него. — Нет. Это новая технология. В Японии всё инновации, — парировал Иньяцио. — Это зонт для внутреннего мира. Защищает душу от влаги. Все взорвались смехом. Позже, на верхнем этаже уютного отеля, где пол был выстлан татами, а по углам стояли бумажные фонарики, их ждало чаепитие. Пижамы, тапочки, низкие столики и аромат зелёного чая — всё располагало к расслаблению. Пьеро пришёл в спортивной кофте и штанах. Мия — в футболке. Иньяцио появился в кимоно отеля, с полотенцем на шее и деревянными сандалиями, в которых еле ходил . — Я — Сёгун из Сицилии, — торжественно произнёс он. — Или как они тут говорят... Саке-гуру. — Ты скорее Саке-дурень, — отозвался Джанлука, разливая чай. — Если ты Сёгун, то я — император попсы. Иньяцио поклонился: — Ваше попсовейшество, примите мой вассальный рэп. — Прошу, не надо, — простонала Элиза, закрывая лицо ладонями. Пьеро уселся рядом с Мией и, склонившись к ней, прошептал: — Ты опять пахнешь ванилью. Я не могу сосредоточиться . Иньяцио тем временем пытался есть суши палочками… как барабанными палочками. — Так точно вкуснее. Ролл чувствует ритм и сдаётся добровольно. — Ты — позор Японии, — заявил Джанлука. — Если бы ты был роллом, тебя бы завернули обратно в чемодан. Альфонсо ел молча, но, кажется, записывал лучшие шутки. В какой-то момент Иньяцио встал и на полном серьёзе встал в позу карате: — Если кто-то посягнёт на мой чай, он познает ярость самурайского лосося! Джанлука не остался в долгу: — Инья, ты больше похож на суши, которые упали на пол, но всё ещё в пределах трёх секунд. Все едва не поперхнулись от смеха. Пьеро, смеясь, тянулся к чашке с маття, но Мия шлёпнула его по руке: — Тебе — только ромашковый. Голос берегём. — Да ладно тебе… — начал он, но замолчал, когда она строго подняла бровь. — Я тебя сейчас сама на паровой ингалятор посажу, ясно? — Так и соблазняют на Востоке, — театрально вздохнул Пьеро. Иньяцио хлопнул себя по лбу: — Записываю: новая песня — "Пара для ингалятора". Элиза подняла чашку: — Давайте выпьем за то, чтобы наш тур не закончился в психбольнице. — А если и закончится — пусть хотя бы в японской. Здесь всё красиво и со вкусом, — добавил Джанлука. Чай тёк рекой, смех заполнял комнату. Все были уставшими, но счастливыми. Мия глядела на эту компанию — шумную, добрую, смешную, родную. А рядом с ней сидел он — её Пьеро, с тёплым взглядом и чуть хрипловатым голосом, который ей хотелось беречь, как самое ценное. И пусть это была просто пижамная вечеринка после концерта — для них она стала ещё одной волшебной главой в их общем туре. Главой, которую они точно не забудут. Часы на стене гримёрки медленно подползали к трём часам дня. В зале за кулисами царило уютное напряжение перед выступлением. У всех был свой ритуал: кто-то молчал, кто-то слушал музыку, кто-то ел суши с таким видом, будто это поможет взять верхнюю ноту. Мия сидела на кушетке, заваривая для Пьеро очередную чашку тёплого травяного настоя. Он лежал, раскинувшись на диванчике, глаза закрыты, на лице — блаженная тень. — Если ты ещё раз притворишься, что спишь, я вылью это на тебя, — предупредила она, передавая кружку. — Не смей. Я медитирую. Разговариваю со своими голосовыми связками. — Скажи им, чтобы не хрипели. Иньяцио лежал на полу в позе звезды, раскинув руки: — Я — один с татами. Мы слились в одно целое. Я чувствую, как Япония проходит сквозь меня… — А ты чувствуешь, как от тебя пахнет тунцом? — подал голос Джанлука, надевая рубашку. — Ты ел суши руками, потом чесал подмышку, и теперь ты — ходячий «Филадельфия ролл». Стук в дверь. Менеджер вошёл, как ураган в чайную церемонию. Он был в деловом костюме и с лицом человека, у которого новость, которая может изменить всё. — У меня для вас кое-что есть. Все замерли. — Не бойтесь, это не плохо. Это даже очень хорошо. Отлично. Фантастически. — Вы получили билет обратно домой? — спросил Иньяцио, — и решили оставить нас тут? — Наоборот. Вы все… — он сделал драматичную паузу, — остаетесь в Японии ещё на две недели! Мия подскочила: — Что?! Элиза вскрикнула от радости. Джанлука уронил бутерброд. Иньяцио начал обнимать Джанлуку: — Слышь, мы теперь официально японцы. Придётся учить язык. Я начну с «васаби». — Зачем? Это всего лишь приправа, — рассмеялась Элиза. — А звучит как заклинание. Пьеро поднялся с дивана, глядя на менеджера с прищуром: — А что мы будем тут делать? Пить маття и лепить роллы? — Нет. Мы будем снимать клип. Все замерли. — На какую песню? — выдохнул Пьеро первым. Менеджер усмехнулся: — Ad Astra. Молчание. — Да ну… — прошептал Джанлука. — Это будет космос, — прошептала Элиза. Пьеро посмотрел на Мию — и в его взгляде было всё: удивление, радость, азарт. Он прошептал: — Ad Astra… К звёздам. А я думал, мы просто гастролируем. А мы летим. Иньяцио кивнул: — Главное, не забудьте взять меня на борт. Я ваш пилот. На ручном управлении. — Ты — на ручнике всегда, — буркнул Джанлука. — Вот почему тормозим. Менеджер поднял руки: — После концерта — полная информация. Сейчас настройтесь. Это будет важно. Особенно — сегодня. Мы записываем всё, даже концерт. Это часть клипа. — Чего?! — закричали все хором. — А я тут с мокрыми волосами и пандой под глазами! — возмутилась Элиза. — Я в носках с пандой. Это считается костюмом? — спросил Иньяцио. Он улыбнулся ей. Она — ему. И в этот момент всё стало ясно: они были в нужном месте. С нужными людьми. И шли к своим звёздам.