Happy place

После ужина съёмочная группа начала потихоньку расходиться: кто-то поднимался в свои номера, кто-то ещё задерживался у бара, болтая с местными. Но Пьеро и Мия не спешили. Они вышли на открытую террасу ресторана, откуда открывался вид на ночной Киото. Город тихо светился огнями, воздух был прохладным, а издалека доносились звуки флейты с соседней улочки. Мия облокотилась на перила, глядя вперёд. Пьеро подошёл ближе. — Тебе холодно? — спросил он, снимая с себя пиджак и накидывая ей на плечи. — Спасибо, — прошептала она, — ты снова как в кино. Такой… романтический герой. Он усмехнулся: — Я просто стал собой. Наконец-то. — Что теперь будет? — спросила она, глядя ему в глаза. — Тур закончится, клип выйдет, мы все разъедемся… Пьеро подошёл ближе. Между ними снова не осталось воздуха. — А ты хочешь, чтобы всё это закончилось? Мия покачала головой: — Нет. Он аккуратно взял её за подбородок, заставляя посмотреть прямо в глаза. — Тогда пусть не заканчивается. Он наклонился ближе и поцеловал её. Медленно. Глубоко. Без лишней суеты, но с таким чувством, что время, казалось, остановилось. Утром они проснулись снова вместе. Пьеро был первый, как всегда. Он провёл пальцами по её щеке, затем поднялся, тихо подошёл к окну, приоткрыл занавеску. За окном уже сияло солнце. — Не верится, — пробормотал он, — что всё это реально. Мия, всё ещё сонная, потянулась в постели: — Что ты там бормочешь? — Просто думаю, что это был самый красивый тур в моей жизни. — Благодаря Японии? Он вернулся в постель, лёг рядом, обнял её: — Благодаря тебе.И Акико конечно же. С этого дня всё изменилось. Не только для них, но и для всех. Потому что с этого дня началась новая глава — не тур, не съёмки, не гастроли. А жизнь. Самолёт мирно урчал двигателями, рассекая облака над Европой. Пьеро и Мия сидели рядом, не прикасаясь, но будто скованные невидимым током, исходящим друг от друга. Он устал, но не мог уснуть — его взгляд блуждал по иллюминатору. Он вдруг повернулся к ней и заговорил почти шёпотом, будто боялся разрушить хрупкую тишину между ними: — Слушай… Я тут подумал… — он почесал затылок. — Может, поедешь со мной в Болонью? На несколько дней. Или... на сколько захочешь. Мия чуть подняла бровь, в её взгляде мелькнула смесь удивления и осторожности: — В Болонью? — У меня там всё готово. Тихо, уютно, никто нас не тронет. Никто не увидит. Просто ты и я… — он замолчал, поймав себя на слишком личном тоне. — Пьеро, — мягко сказала она, — я не могу просто так сорваться. У меня квартира в Риме, вещи, семья , планы. Он закатил глаза, но беззлобно: — Ну вот, начинается. Это ты не хочешь ехать со мной, потому что привязана к своему Риму. — А ты привязан к своей Болонье! — усмехнулась она. — Почему я должна ехать к тебе, а не ты ко мне? — Потому что... потому что у меня там кофемашина, которая делает лучшие капучино в Италии, — пробормотал он, явно пытаясь уйти от сути. Мия рассмеялась, качая головой: — А у меня в Риме кот, который скучал по мне. Так что давай не будем устраивать спор «чья квартира лучше». Он замолчал, глядя на её профиль, и чуть тише добавил: — Я буду скучать . Она повернула к нему лицо. В её глазах отражалась нежность, замешанная с сомнением: — Поехали к семьям. Немного отдохнём. Переварим всё, что произошло. А потом… посмотрим. Может, Болонья. Может, Рим. — Значит, пока ничья? — приподнял он бровь. — Пока перемирие, — ответила она, стараясь не улыбаться слишком широко. Самолёт начал снижение. За иллюминатором показались горы и зелёные лоскутки полей — Италия встречала их тепло и привычно. Как будто ничего не изменилось. Но они оба знали — изменилось многое. Пусть они ещё не говорили вслух, но каждый шаг, каждый взгляд уже давно выдавал больше, чем любые слова. Вечерний Рим сверкал огнями, будто сам город знал, что сегодня — особенный день. В центре одного из старинных палаццо, превращённого в зал для светских событий, собрались гости, журналисты, блогеры, продюсеры и поклонники. На стенах — огромные постеры с кадрами из нового клипа, а по залу — аромат аперитивов, цветов и лёгкого волнения. Пьеро был в чёрном костюме, слегка растрепанные волосы и взгляд уверенного, но немного напряжённого мужчины. Мия — в элегантном чёрном платье с открытой спиной, чуть подкрашенные губы, серьги в форме маленьких японских вееров. Никто, кроме близких, не знал, что девушка в клипе — это она. Режиссёр вышел на сцену первым. Он говорил громко, с восторгом, рассыпая благодарности всем, включая «наш идеальный дуэт — Пьеро и прекрасную актрису, которая заставила нас поверить в настоящую страсть». Публика захлопала. Когда клип запустили на большом экране, в зале воцарилась тишина. Все смотрели. И никто не моргал. Поцелуй, сцена в замке, музыка — всё было настолько живым, что казалось, зрители сами переживали чувства героев. Когда клип закончился, зал взорвался аплодисментами. Кто-то вскрикнул: "Шедевр!" Пьеро стоял рядом с Мией, их руки едва касались, как будто касание было бы слишком откровенным. Он наклонился к ней и прошептал: — Мы сделали это. Она кивнула и тихо добавила: — Да. Только… не знаю, радоваться мне или… скучать по тем моментам. Вскоре после презентации он попрощался: — Мне рано утром нужно быть в Болонье. Она кивнула, стараясь не выдать разочарования. Он поцеловал её в висок — чуть дольше, чем положено, чуть нежнее, чем просто прощание, — и ушёл. Мия осталась одна. Гости ещё шумели, кто-то поздравлял её, кто-то обсуждал клип, но ей уже всё было всё равно. Когда всё закончилось, она накинула пальто и вышла в римскую ночь. Ветер слегка трепал её волосы. Рим дышал теплом фонарей, звуками скутеров и ароматом жареных каштанов. Она пошла по улочкам, не зная куда. Просто шла. Без него, город вдруг стал холодным и пустым. На углу маленькой площади она купила панини с прошутто и села на лавочку. Вкус Пьеро ещё был на её губах. Воспоминания о съёмках, об их ночах, о его взгляде… — всё вспыхивало одно за другим. "Чего ты хочешь, Мия?" — спросила она себя. "Его. Только его." Но пока она не могла ему это сказать. Съев остаток панини, она встала, вдохнула воздух Рима и направилась к родителям — туда, где можно было спрятаться, подумать, разобраться.