Пристрели меня, если сможешь

Утро следующего дня не принесло облегчения, лишь усилив тяжесть невысказанных мыслей. Главный зал Приюта Домовых, обычно наполненный тихим шорохом эльфов и запахом свежего хлеба, казался необычно напряженным. За центральным столом сидели Гарри, Гермиона и Луна, их лица были серьезными, сосредоточенными. Мистер Олливандер, все еще выглядевший хрупким, но с ясными глазами, сидел рядом, слушая. Драко Малфой по-прежнему находился в своем углу, молчаливый и надменный, хотя по его лицу было видно, что он не спит. – Итак, – начала Гермиона, ее голос был твердым, несмотря на усталость, – мы не можем это игнорировать. То, что сказал Малфой меняет все. Гарри кивнул, его кулак сжался на столе. – Дневник. Тот самый, который я уничтожил. Как это возможно? – Вот именно, Гарри, – Гермиона провела рукой по волосам, словно пытаясь упорядочить свои мысли, – есть несколько вариантов. Самый простой – он лжет. Но его описание "как будто живой", "шепчет", "чуть не убил кого-то в Хогвартсе" это все совпадает с тем, что мы знаем о дневнике Реддла. И то, что он хранился в семье Малфоев. Люциус Малфой был одним из первых и самых преданных сторонников Волдеморта. Он был идеальным хранителем для такого рода вещи. И как мы помним из-за него такой же дневник попал в Хогвартс. Она сделала глубокий вдох. – Если дневник, который ты уничтожил, на самом деле не был уничтожен, это означает, что Волдеморт либо намного умнее и опаснее, чем мы могли представить, и у него есть какая-то защита от уничтожения крестражей. Либо это была какая-то хитрая подделка, которая должна была нас обмануть. В любом случае, это говорит о том, что у него до сих пор пять крестражей, а не четыре, как мы думали. Или даже больше, если он научился дублировать их. Это, по сути, обнуляет весь наш прогресс, - ее голос дрогнул, и она ударила кулаком по столу, не сильно, но со всей силой своего отчаяния. – Этот ублюдок! Он всегда на шаг впереди. И мы, черт возьми, поверили, что справились. Луна, с легкой задумчивостью, промолвила: – Но если дневник все еще жив, возможно, он может рассказать нам что-то о Волдеморте. О его старых планах, его мыслях и может быть, о его возвращении из прошлого. Все связано, верно? – Да, Луна, – согласилась Гермиона, ее глаза загорелись, когда она переключилась на стратегический режим, – этот дневник – это не просто крестраж. Это его первый крестраж. Самый ранний. Он может содержать информацию о его юности, о том, как он стал тем, кем стал. И самое главное, он был его инструментом, его живым разумом. Это не просто часть души, это возможно часть его сознания. Возможно, он может открыть нам что-то о его текущих мотивах. Гарри встал, его взгляд был прикован к Драко, который, казалось, насмехался над ними из своего угла. – Значит, мы должны его забрать. Что бы там ни было – копия, оригинал, подделка – мы должны это проверить. Гермиона кивнула. – Именно. И это значит, что мы должны вернуться в Малфой-мэнор. По комнате пробежал холодок. Малфой-мэнор. Крепость Пожирателей Смерти, логово Волдеморта. Место их пыток. – Это безумие, – прошептал мистер Олливандер, – вы едва выбрались оттуда живыми. – Другого выбора нет, – отрезал Гарри, – мы не можем позволить, чтобы такая вещь оставалась у него. Тем более, когда мы знаем, где она. Гермиона обвела взглядом всех присутствующих. – Операция будет предельно опасной. Это будет не просто проникновение, это будет рейд в самое сердце территории противника. Мы должны быть быстрыми и незаметными. И нам нужен он. Она указала на Драко. Все взгляды обратились к нему. Драко, который до этого момента выглядел безразличным, поднял голову, и в его глазах промелькнула паника, быстро сменившаяся привычной надменностью. – Что, Грейнджер? Думаешь, я вам экскурсию проведу? По особняку моего отца? Или хотите, чтобы я вам мамочку с папочкой в гости позвал? – Мы не просим, Малфой, – резко сказал Гарри, подходя ближе к его углу, – ты идешь с нами. Ты знаешь, где этот дневник, ты знаешь, где потайной сейф, и ты знаешь планировку дома. Без тебя это практически невозможно. Драко усмехнулся, но его губы дрожали. – Вы серьезно? Вы думаете, я, Драко Малфой, стану вашим личным эльфом-проводником? Или вы считаете меня настолько глупым, чтобы я вернулся туда, где мне отрубит голову мой собственный Лорд? – Он и так тебе ее отрубит, Малфой, – прошипела Гермиона, подходя ближе, ее глаза горели холодной яростью, – думаешь, он просто забудет, что тебя, его верного Пожирателя, забрали оттуда, как щенка? Что ты не смог удержать нас, не смог остановить Поттера? Он будет в ярости и придет за тобой. И за твоими родителями. Глаза Драко расширились. Он пытался сохранить хладнокровие, но упоминание о родителях попало в самую точку. Его страх был почти осязаем. – Мой отец... – пробормотал он, но Гермиона перебила его. – Твой отец, Малфой, попал в глубокую задницу вместе со всем своим родом. И ты тоже. И ты либо идешь с нами, и у тебя появляется призрачный шанс спасти свою шкуру, а может быть, и шкуры твоих родителей, если мы найдем способ их вытащить. Либо ты остаешься здесь, и как только Волдеморт узнает, где ты, он сотрет это убежище в порошок вместе со всеми эльфами. И с тобой. Что ты выберешь, Малфой? Смерть от руки Тёмного Лорда за провал или надежду? Драко смотрел на нее, его лицо было бледным, как полотно. Ярость боролась со страхом, а надменность с отчаянием. Он ненавидел ее. Ненавидел за то, что она была права и видела его слабость. Ненавидел за то, что она предлагала ему выбор, которого, по сути, не было. – И что мне за это будет? – прохрипел он, в его голосе прозвучала нотка обреченности, – пожизненное заключение в Азкабане? Или просто позволят сгнить в каком-нибудь бомжатнике для предателей? – Мы тебе ничего не обещаем, Малфой, – жестко ответил Гарри, – единственное, что ты можешь себе обещать, это шанс на выживание. Это все, что у нас есть. И это все, что мы можем предложить тебе. Драко отвернулся, глядя в стену. Он был в ловушке. Между молотом и наковальней. Между гневом Волдеморта и необходимостью сотрудничать с этими грязнокровками. Он вздохнул, и это был звук глубочайшего поражения. – Хорошо, – процедил он сквозь зубы, – я пойду. Но если хоть один волос упадет с моих родителей, я лично сделаю так, чтобы вы пожалели о каждом дне своей ничтожной жизни. Гермиона и Гарри обменялись взглядами. Это было не согласие. Это была капитуляция, продиктованная страхом и отчаянием. Но это было все, что им нужно.

***

Гарри, Гермиона и Луна провели остаток утра планируя. Олливандер, несмотря на свою слабость, предлагал ценные советы относительно структуры магии в древних поместьях, таких как Малфой-мэнор. – Итак, – Гермиона разложила на столе смятую карту Малфой-мэнора, наспех нарисованную карандашом на пергаменте, – мы не можем просто аппарировать внутрь. Защитные чары там должны быть на уровне Министерства. Единственный шанс – это внезапное появление максимально близко к границе и немедленное использование Дезиллюминационного заклинания. – Моя мантия-невидимка, – сказал Гарри, – она проведёт нас двоих. – Двоих? – Гермиона нахмурилась. – Это будет слишком заметно, Гарри, мы уже не маленькие. Кроме того, мы не можем рисковать. У нас не будет времени на маневры. И к тому же напомню что мы идем не вдвоем. А, ты, я... и Малфой. Она бросила взгляд на Драко. Он сидел, уставившись в пространство, словно его и не существовало. – Нам понадобится отвлечение, – продолжил Гарри. – Волдеморт, скорее всего, находится в Мэноре. Или поблизости. Если он там, это осложнит все. – Добби, – тихо промолвила Луна, ее глаза были устремлены на маленького эльфа, который с тревогой наблюдал за ними. – Он может создать шумиху. Добби подпрыгнул, его глаза-теннисные мячи заблестели. – Добби сделает все для Гарри Поттера! Гермиона покачала головой. – Нет. Это слишком опасно для него. Да и для нас. Шум привлечет слишком много внимания. Нам нужна тишина. Максимальная скрытность. Единственное, что у нас есть – это знание Драко и мантия. – Вход будет через черные ходы или служебные входы, – сухо произнес Драко, внезапно включаясь в разговор. Он говорил монотонно, словно зачитывал список покупок, – служебный вход с северной стороны. Там часто несут караул самые бестолковые из Пожирателей, потому что его редко используют. Прямо оттуда есть коридор к лестнице, ведущей на второй этаж. Моя комната там. Гарри и Гермиона переглянулись. Информация была бесценной. – Какие ловушки? Какие чары? – спросила Гермиона. Драко усмехнулся. – Мой отец не дурак. Там воющее заклинание и антиапарационные чары. И, если кто-то попытается аппарировать без разрешения, это вызовет тревогу. – А как же мы тогда войдем? – спросил Гарри. – Придется пройти пешком последние сто метров от границы защитных чар, – ответил Драко, – или есть другой способ. Мой отец создал специальные амулеты. Они позволяют обходить некоторые внешние чары. Но они только у самых приближенных. – Амулеты? – Гермиона нахмурилась, – у кого они могут быть? Драко пожал плечами: – У Беллатрисы, Волдеморта и некоторых других. У меня такого нет, естественно. Я не настолько важен для него. – Значит, без амулета, – резюмировал Гарри, – придется идти пешком. И там будет охрана. – Да, – подтвердил Драко, – скорее всего, оборотни или инферналы, если Тёмный Лорд решил повысить безопасность. И Пожиратели. Много Пожирателей. Вы что, свихнулись? Это самоубийство! – Мы идем, Малфой, – отрезала Гермиона, – и ты с нами. Так что лучше тебе вспомнить каждую чертову деталь. Они провели долгие часы, детально расспрашивая Драко о каждой комнате, каждом коридоре, о местах расположения портретов, о секретных ходах, о привычках охраны. Драко отвечал, с каждым разом становясь все менее саркастичным и ехидным. Его информация была точной и жизненно важной. Он знал свой дом, знал его секреты. И конечно же был ходячей картой и живой мишенью. План вырисовывался, мрачный и опасный, как сама ночь.

***

Оставшуюся часть дня и почти всю ночь они провели в напряженном планировании. Приют Домовых, обычно тихий и спокойный, теперь гудел от приглушенных голосов и натянутых нервов. На скорую руку начерченная Гермионой карта Малфой-мэнора, дополненная скрупулезными, хоть и неохотными, деталями Драко, лежала в центре стола. – Итак, – Гермиона обвела взглядом Гарри и Драко. Луна и Олливандер сидели рядом, молча слушая, их присутствие придавало обсуждению дополнительную серьезность, – мы выдвигаемся в полночь. Это самый тихий час. Большинство Пожирателей Смерти, если они не на дежурстве, будут спать. И даже Темный Лорд, если будет там. Он тоже человек, хоть и мразь. Драко фыркнул, но ничего не сказал. Он сидел, скрестив руки на груди, его взгляд метался между картой и лицами Гарри и Гермионы. – Малфой, – резко сказала Гермиона, – ты сказал, что служебный вход с северной стороны. Какие там патрули? – Две группы по двое, – ответил Драко, его голос был сухим и безразличным, словно он зачитывал сводку погоды, – одна – каждые двадцать минут, другая – каждые полчаса. В основном, отбросы, которых боятся ставить на что-то более важное. Иногда оборотни, если Волдеморт повелел. – Оборотни? – Гарри нахмурился, – это проблема. – Мы не можем с ними драться, – быстро сказала Гермиона, – любой бой привлечет внимание. Нам нужна полная незаметность. – Дезиллюминационные чары и мантия-невидимка, – предложил Гарри, – этого должно хватить, чтобы пройти мимо. – От защитных чар Мэнора до служебного входа – около ста метров, – напомнил Драко, – открытое пространство. Почти нет укрытий. И да, там есть чары против Аппарации. И против любого проникновения. Защитные чары не пробить. Отец хорошо постарался. – Мы знаем, – Гермиона сжала губы, – но ты же сам сказал, что твой отец разработал обходные амулеты. Что если... – У нас их нет, Грейнджер, – отрезал Драко. – У меня нет. У вас нет. А если они и есть у кого-то из Пожирателей, то они вряд ли их носят на шее, как украшение. Они понимали, что он прав. Это было бы слишком рискованно, пытаться добыть эти амулеты. – Значит, сто метров под покровом мантии, – решил Гарри, – с максимальной осторожностью. Добби... – он повернулся к эльфу, который сидел, напряженно слушая. – Ты остаешься здесь. Ты должен защищать Луну и мистера Олливандера. Вне зависимости от того, что произойдет. Если мы не вернемся... – Гарри Поттер, Добби пойдет с вами! – вскрикнул эльф, его глаза наполнились слезами. – Нет, Добби, – мягко, но твердо сказал Гарри. – Твоя задача здесь. Без тебя они не выживут. И это приказ. Добби понуро опустил голову, но Гарри знал, что он подчинится. – Итак, после входа, – продолжила Гермиона, возвращаясь к карте, – коридор, лестница на второй этаж. Твоя комната, Малфой, справа от камина. Ты сказал, что там есть секретный сейф. Как он открывается? Драко поморщился. – Палочкой. Там заклинание крови. Только кровь Малфоев его откроет. Гермиона и Гарри переглянулись. Это было одновременно и облегчением, и новой проблемой. Облегчением, потому что никто другой не мог бы открыть его. Проблемой, потому что это означало, что Малфой был им нужен до самого конца. – Ты применишь его, – заявила Гермиона. – Конечно. Я ведь для этого и нужен, да? Ваш личный кровавый ключ, – ядовито процедил Драко, – только не забудьте, если этот дневник действительно особенный, он может быть защищен чем-то пострашнее. Не так-то просто добраться до вещей Тёмного Лорда. – Мы знаем, Малфой, – парировала Гермиона, хотя его слова заставили ее похолодеть. Они начали собираться. Гарри тщательно проверил свою палочку, убедившись, что она готова к бою. Гермиона собирала различные зелья: маскировочные, защитные, даже несколько обезболивающих, на всякий случай. Она взяла небольшой мешочек, расширенный чарами, чтобы вместить дневник. Луна, с присущей ей невозмутимостью, предложила им несколько необычных амулетов, «на всякий случай, если кто-то захочет вас укусить». Гарри и Гермиона приняли их с благодарностью. – Мы не будем сражаться, если это не будет абсолютно необходимо, – повторила Гермиона. – Только оглушающие заклинания, чтобы пройти мимо охраны. И, Гарри, никаких Авада Кедавра. Гарри кивнул. Убийство даже врагов, если это не было последним средством, все еще было для него тяжелым бременем. Последние часы перед полуночью прошли в гнетущей тишине. Каждый обдумывал свой план. Драко сидел, не двигаясь, его глаза были закрыты. Он представлял себе коридоры Мэнора, запахи, тени. Он знал этот дом как свои пять пальцев. И он знал, что, возвращаясь туда, он шел навстречу либо спасению, либо верной смерти. И он не был уверен, что из этих двух зол было бы хуже – быть обязанным этим грязнокровкам, или умереть, преданным своим Лордом. Когда часы пробили двенадцать, Гарри поднялся. Гермиона встала рядом с ним. Драко тоже поднялся, его движения были жесткими и неловкими из-за долгих часов неподвижности. – Запомни, Малфой, – прошептала Гермиона, когда Гарри накинул на Малфоя и себя мантию-невидимку, – ты идешь впереди. Любое движение, любой звук, который не будет согласован с нами, и ты получишь от нас больше, чем от Волдеморта. – Я понял, Грейнджер, – прошипел Драко, его голос был полон скрытой злобы, – и давайте, ради Мерлина, поскорее уйдем отсюда. Меня тошнит от этого запаха плесени. Гермиона наложила на себя дезиллюминационные чары. И три невидимые тени двинулись к выходу из убежища, навстречу ночи и опасностям Малфой-мэнора.

***

Ребята аппарировали в густой, колкий кустарник на краю поместья Малфоев. Едва ощутимый хлопок, и холодный ночной воздух пронзил их. Гермиона чувствовала каждую ветку, царапающую ее брюки, каждый порыв ветра. Мэнор возвышался над ними темным силуэтом, его окна были черными провалами в ночной тьме. От него веяло холодом и какой-то древней, тягучей скверной. – Сто метров, Малфой, – прошептал Гарри, крепче сжимая палочку под Плащом, – это точно? – Точнее не бывает, Поттер, – прошипел Драко, его голос был едким даже в шепоте. Они двинулись вперед. Каждый шаг давался с трудом. Земля была сырой, под ногами хрустели ветки и листья. Сердце Гермионы колотилось, словно пойманная птица. Она чувствовала присутствие тёмных чар. Волшебство Малфой-мэнора было не просто защитным – оно было агрессивным, враждебным ко всему чужому. Когда до служебного входа оставалось около тридцати метров, Драко резко замер. Гарри и Гермиона тут же остановились, чуть не налетев на него. – Патруль, – прошептал Драко, – два идиота. У правого воротник задран, видно, что он новичок. Считаю до трех. Гермиона чувствовала, как кровь стучит в висках. Она вытащила палочку. – Раз... два... три. – прошептал Драко. – Остолбеней, – прошептал Гарри. Два негромких хлопка. Снаружи послышался глухой удар, затем еще один. Они подождали минуту, чтобы убедиться, что не было других звуков. – Пошли, – тихо сказал Драко, – их не будут искать до смены караула. Ищите ключи. Они подошли к лежащим на земле фигурам. Два Пожирателя Смерти. Гарри быстро обыскал их, найдя связку ключей. Драко подошел к тяжелой деревянной двери. – Это вход, – сказал Драко, – поспеши. Отсюда до моей комнаты – целая вечность. Особенно когда ты знаешь, что за каждой дверью может скрываться какой-нибудь оборотень-переросток или еще хуже – моя тетушка. Гарри вставил ключ. Он подошел к двери с трудом, она была тяжелой и скрипучей. Но им повезло. Дверь подалась, открывая узкий, темный коридор. Оттуда пахло сыростью и старым камнем. Они проскользнули внутрь, и Гарри осторожно закрыл дверь, пытаясь не произвести шума. Драко тут же начал двигаться вперед, словно вернулся домой. – Держитесь за мной, – прошептал он, едва слышно, – справа, за третьей дверью – кладовка. За ней лестница для прислуги. Она выведет на второй этаж. Они двигались медленно, но уверенно. Коридоры были темными, лишь изредка проникал слабый лунный свет сквозь запыленные окна. Гермиона чувствовала, как каждый ее нерв натянут до предела. Каждая скрипка половицы, каждый вздох казались оглушительными. – Малфой, ты уверен, что здесь безопасно? – прошептала Гермиона, когда они миновали очередную дверь, откуда доносилось тяжелое сопение. – Настолько безопасно, насколько это возможно в логове чертовой змеи, – прошипел Драко, – этот коридор редко используют ночью. Если только какой-нибудь дебил не захочет тайком пробраться на кухню за полуночным пирогом. Они добрались до лестницы. Она была узкой, винтовой, с деревянными ступеньками, которые скрипели под каждым шагом. Они поднимались медленно, Драко шел первым, чувствуя ступеньки. – Верхний этаж, – тихо сказал Драко, когда они достигли последней ступени, – моя комната прямо по коридору, вторая дверь справа. Коридор был шире и казался более ухоженным, чем служебные помещения. Здесь были гобелены на стенах, тускло мерцающие в свете, проникающем из других частей дома. В одном месте Гермиона увидела старинный портрет, который, казалось, наблюдал за ними своими пустыми глазами. – Не смотрите на портреты, – прошипел Драко, – некоторые из них болтливые. Они прошли несколько шагов, и Гермиона почувствовала волну знакомой энергии – холод, что исходил от его комнаты. – Сюда, – Драко остановился перед дверью. Она была из темного дерева, без каких-либо украшений, – готовьтесь, Поттер. Если дневник действительно так важен, там может быть что-то еще. Гарри кивнул. Он приготовил палочку, крепко сжимая ее. Драко отпер дверь. Внутри было еще темнее, чем в коридоре. Только силуэт высокого камина выделялся на фоне окна. Они вошли. Драко, все еще под Плащом, уверенно двинулся к камину. Гарри и Гермиона следовали за ним по пятам. – Здесь, – прошептал Драко. Он опустился на колени, и Гермиона увидела, как он ощупывает деревянные доски пола слева от камина, – нашел. Послышался глухой щелчок, и одна из дубовых досок приподнялась. Открылся небольшой, квадратный отсек. Из него веяло холодом, таким же, как от потайного сейфа Беллатрисы. – Ну, давай же, Малфой, – прошептала Гермиона, ее голос был напряженным, – как открыть? Что там? – Заклинание крови, Грейнджер, – прошипел Драко, его лицо исказилось в гримасе брезгливости и раздражения, – нужен порез. Только быстро, ради Мерлина. Я не хочу торчать здесь вечность. Гермиона без промедления поднесла свою палочку к пальцу Драко. – Покажи куда, Малфой, – сказала она, и в ее голосе прозвучала сталь. Драко указал. Гермиона произнесла тихое, быстрое заклинание, и на кончике его указательного пальца появилась крошечная капля крови. Он прижал ее к краю открытого отсека. Из сейфа вырвался короткий, свистящий звук, и отсек расширился, открывая небольшую полость. Внутри лежал один-единственный предмет. Книга. Маленькая, черная, обветшалая. Без названия. Абсолютно такая же, как Гарри описывал дневник Тома Реддла. От нее исходила странная, почти ощутимая аура. Не просто холод, но какое-то гнетущее присутствие. Гермиона протянула руку. – Осторожно! – резко сказал Драко. Гермиона, проигнорировав его, осторожно взяла дневник. Обложка была шершавой на ощупь, а страницы казались слишком тонкими. Когда она взяла его в руки, по всей комнате прошел едва слышный шепот, словно сотни призрачных голосов заговорили одновременно. Волосы на ее руках встали дыбом. Это было живое зло. – Он действительно здесь, – прошептала она, ее глаза расширились от шока. – Это он. Гарри наклонился, его лицо было таким же бледным, как у Гермионы. – Что теперь? Мы его взяли. – Теперь, Поттер, мы должны исчезнуть, – прошипел Драко, быстро закрывая тайный сейф. – Если этот чертов дневник издал хоть какой-то звук, у нас есть максимум минута. Или меньше. Едва он произнес эти слова, как из коридора донесся отдаленный крик, затем звуки шагов, и зловещий голос, от которого кровь стыла в жилах: – Сюда! Они здесь! – прозвучал звонкий голос Долохова. Гарри среагировал мгновенно. – На выход! Малфой, куда?! – Через парадные! – прошипел Драко, резко разворачиваясь, – там сейчас никого не будет, они все на служебном входе! Бежим! Он рванул вперед, даже не дожидаясь их. Гарри и Гермиона бросились за ним. Коридор был освещен лишь тусклым светом, проникающим из гостиных, но Драко двигался уверенно, как призрак. Они мчались по знакомым Гермионе коридорам, мимо портретов, чьи обитатели, казалось, наблюдали за ними с немым осуждением. Откуда-то снизу доносились все новые крики, и по всей видимости, Пожиратели Смерти уже подняли полную тревогу. – Сюда! – Драко свернул за угол, и они оказались в главном холле Мэнора. Огромный, мрачный зал, который Гермиона видела лишь во сне и в кошмарах, – выход прямо. Они были почти у массивных парадных дверей, когда в холл ворвались первые Пожиратели Смерти, их палочки светились зловещим зеленым и красным. – Остолбеней! – раздался резкий голос. Гарри успел выставить Протего, и заклятие отскочило, ударив в одну из колонн. В тот же миг из рук Гермионы выскользнул дневник. Она успела лишь испуганно вскрикнуть, когда он упал на мраморный пол холла. Дневник не просто упал. Он раскрылся, и из него хлынул ослепительно-белый свет, такой яркий, что на мгновение померкли все заклинания Пожирателей Смерти. Воздух задрожал, и из раскрытых страниц книги потянулись тонкие, призрачные нити, которые тут же обвили Гарри, Гермиону и Драко, который стоял слишком близко. – Что это?! – прорычал Драко, пытаясь отмахнуться от светящихся нитей, которые впивались в его плоть, вызывая жгучую боль. Гермиона чувствовала, как ее тело натягивается, словно резиновое. Она кричала, но ее голос тонул в оглушительном визге, который исходил от дневника. Ее окружили образы: лица мелькали, голоса шептали, время ускорилось до безумной скорости, затем замедлилось до полной остановки. Она видела, как зал Малфой-мэнора рассыпается на миллиарды осколков света, как фигуры Пожирателей Смерти замирают, а потом распадаются в прах. Боль. Дезориентация. Тошнота. Ощущение, будто ее тело разрывают на части, а потом собирают заново из пыли. Они исчезли. Примечание от автора: Как вам глава? Что бы вы хотели увидеть? Есть предположения, что будет дальше?)