Пыль

      Ночь выдалась достаточно накалённой и шумной, так что некоторые и вовсе больше не засыпали после побоища. Ичиго нашёл странным то, что к ним никто не присоединился из отрядов против неизвестных пустых. Видимо не услышали того грохота, а с другой стороны он был и рад, ибо второй бой, о котором никто и не подозревал, оказался слишком личным.       После того, как он застал Гриммджо врасплох, Куросаки сразу ринулся предупредить капитанов о случившемся, и вот тогда всем уже было известно о нападении двух пустых и неизвестной фигуре с яркими глазами. Не смотря на это Сейрейтей утром не был бодрым окончательно: тишина коридоров, редкие шаги патрулей и тонкий, едва уловимый запах сажи после ночного боя.       Стоя у окна в зале совета, Ичиго держал руки на груди, скрестив их. Спину старался держать строго прямо, но взгляд к удивлению был спокойный. Ну и сам он был завсегда молчаливый. За его же спиной, совсем как тень и почти неуловимо невнимательному взгляду у стены стоял Джаггерджак. Того даже не пришлось уговаривать, чтобы он присутствовал во время беседы. Он же был там вовсе не из-под контроля или как заложник, а просто там, с Ичиго. Как важная фигура, присутствующая во время боя с пустыми, на что намекала вся его одежда и чёрные сапоги, испачканные в кровь пустых. И не только пустых.       — Капитан Куросаки, — голос Хитсугайи был сух и деловой. — Ты хочешь повторить ещё раз, что именно вы встретили?       Ичиго медленно повернулся, встречаясь взглядом с остальными капитанами. Их было меньше, чем когда-то. Некоторые были и вовсе новые, а некоторые совсем молоды, даже чтобы помнить первые столкновения с Айзеном. Но в зале повисла тишина, когда он заговорил:       — Уже известно, что это были пустые, но не те, к которым мы привыкли, — замолчал он на мгновение, будто проверив реакцию окружающих, но независимо от неё, он бы в любом случае продолжил, — у них была тактика и согласованные действия. Третий, похоже это был арранкар, казался явно сильнее, но он не вмешивался, а просто смотрел. И когда Гриммджо попытался на него напасть, то он пропал. Похоже, он при этом использовал технику перемещения шинигами, и судя по всему он больше не в Сообществе душ. Его реяцу здесь не чувствуется, но за неё было сложно ухватиться, — он снова замолчал. — Она как пыль.       — Это может быть какими-то последствиями военных экспериментов? — осторожно спросила капитан Унохана.       — Возможно, — ответил Ичиго. — Они двигались как отряд, и видно, что они тренированные.       — Ты говоришь, что ими будто кто-то командует, — вставил Кучики Бьякуя. — Есть подозрения, кто?       — Пока нет, но очевидно, что истоки в Уэко Мундо, — тихо раздавался голос Куросаки. Было что-то к этому непривычное в его виде. А именно отсутствие напряжённости во взгляде, и уголки губ, казалось, слегка приподнимались, как только он умолкал. В паре с отстранённым взглядом казалось, что он думал вовсе не о том, о чём сейчас его спрашивают. Синяки под глазами явно свидетельствовали о том, что он несколько последних ночей не спал, поэтому все думали, что капитан Куросаки лишь немного устал. — Но даже сам Гриммджо упомянул, что раньше он такого не видел.       Шёпот прошёл по залу, когда имя бывшего Эспады прозвучало вслух. Кто-то взглянул на него с недоверием, а кто-то с опаской, но и слова в его адрес не проронил. Тот же стоял спокойно и каких-либо острых замечаний или агрессии со стороны Гриммджо не последовало.       — Куросаки Ичиго, — вдруг сказал капитан Комамура. — Ты привёл его сюда, потому что он тоже может что-то рассказать?        — Нет, его присутствию здесь обязан Кучики Бьякуя, — ответил Ичиго, — но... он знает Уэко Мундо, и намного лучше всех нас. Так что думаю, его присутствие, как минимум, может помочь решить эту проблему в дальнейшем, если его тоже немного введут в курс дела, — Куросаки услышал как арранкар позади него фыркнул, но внимания этому не придал.       — Вы так в этом уверены? — пристально смотрел Комамура.        — Да, — ни на долю секунды не замешкавшись, ответил резко Куросаки. — И если кто и может найти источник, то это он. Я беру за свои слова ответственность.       Гриммджо склонил голову чуть вбок, усмехнулся:       — Что ж, теперь ты ещё и формально за мной следишь, надо же... — почесал тот затылок.       — Следить за тобой — всё равно, что ловить лису, — бросил Ичиго вполголоса.       — А ты всё ещё думаешь, что умеешь.       — Стоит заметить немаловажную деталь, — вдруг начал капитан Куроцучи, привычно посмеиваясь. — Как они проникли в Сообщество душ? И почему это никого не удивило? Наши учёные всё ещё не нашли доступного способа...        — Значит способ есть, — перебил Урахара перед тем, как выдать то, что крутилось у всех в головах, — и, к моему сожалению, и к сожалению всех присутствующих, это также может означать, что в Каракуру тоже, возможно, есть способ проникнуть. И не только нам.       Ненадолго в зале повисла тишина, и в этой тишине раздался громкий вздох. Ичиго закрыл глаза, будто всё время только и ждал, когда кто-то об этом скажет.       — А значит, нам стоит задаться вопросом, — наконец заговорил Кьёраку Шунсуй, голос его был всё таким же мягким, как и всегда, но в нём чувствовалась та самая тяжесть ответственности, которую он уже давно нёс. — Кто именно предоставил им этот способ. И если кто-то пробрался к нам... сколько ещё мы не замечаем? — Он встал со своего места, поправил полы хаори и сделал несколько шагов вперёд, глядя сначала на Куросаки, потом на Куроцучи и Урахару. Что-то в его поведении выдавало неприсущее ему беспокойство. Будто что-то нужно было держать скрытым, но не от всех. — Нам нужно не только понять, как они пробрались, — сказал он серьёзно, — но и решить, как мы будем действовать дальше. У нас слишком мало времени, чтобы тянуть. Куроцучи, Урахара... — он кивнул в их сторону, — мне нужны ваши головы. Не на блюде, конечно же, — хмыкнул он, — а в виде идей. Как они это сделали и можем ли мы проследить путь обратно?       Куроцучи фыркнул, вытянулся чуть вперёд, скрещивая руки за спиной: — Учитывая, что это никем незафиксированное проникновение, то скорее всего они использовали технологию, не затрагивающую стандартные пространственные искажения. Возможно... нечто, что работает на реяцу окружающей среды, или же что-то органическое. То, что не оставляет следов для наших сенсоров.       — Органическое? — переспросил Урахара с интересом, приподняв шляпу. — Это может объяснить отсутствие резонанса. Но если это так... кто-то должен был это протестировать. Или... — его голос стал тише, и он обвёл взглядом зал, — кто-то, кто уже бывал здесь.       — Интересная мысль, — заметил Куроцучи, губы его изогнулись в кривой улыбке. — Думаю, вам есть что протестировать, господин Урахара.       — С превеликим удовольствием, если Вы не будете пытаться взорвать всё на пятом этапе, как в прошлый раз, — спокойно ответил Киске, уже доставая блокнот из-за пазухи. — Если они вошли, значит, и мы можем. Возможно, даже в обход привычных маршрутов.       Кьёраку кивнул: — Вот этим и займитесь. А всем остальным готовиться. Если Каракура теперь тоже под угрозой, нам нужна координация с отрядами, готовыми пойти в тот мир. Хочется верить, что у нас есть время. Но опыт подсказывает — его всегда меньше, чем кажется. — спустя какое-то время он обратился к Ичиго. — И Вы, капитан Куросаки, будьте особенно внимательны, — Ичиго лишь молча кивнул.       Когда они вышли из зала, за дверями повисла плотная тишина. Первым заговорил Гриммджо:        — И ты вот на такую херню каждый день ходишь? Всё так скучно и монотонно, даже когда дело касается буквально разрухи миров, и потом всё слишком тихо.       — Здесь постоянно так после совета, — сказал Ичиго, пытаясь скрыть то, как внутри него всё потяжелело от последних слов Урахары. — Но хуже, когда говорят спокойно, а не когда кричат.       — И снова ты всё на себе тащишь.       — Потому что кто-то должен.       — Но не один.       — А может и один... — Куросаки, казалось, всё ещё был не в этом месте, что-то теперь в нём явно выдавало внутреннюю натянутость.        — Ты будто сейчас не со мной говоришь, — в недоумении смотря на того, проговорил Гриммджо, когда Ичиго долго не отвечал, а молча стоял и неморгающим взглядом устремился на паркетный пол, разглядывая кладку.       — Они что-то недоговаривают.        — Кто? Они? Тебе? Ха! — посмеялся он, откинув голову назад, — Думаешь, они всем всё рассказывать будут? Не парься, тебе до них далеко, — хлопнул тот его по плечу, но это никак не взбодрило Куросаки. — Хватит утяжелять и так тяжёлую ситуацию.        — Успокоил.        — Ичиго... — сказал он вдруг серьёзно, на какое-то время замолчав, будто впервые обдумывая, что сказать. Но он просто смотрел тому в глаза. Как-то даже устало смотрел, и вскоре просто дёрнул головой, будто выкинув из головы то, что хотел сказать. А может просто не придумал ещё, как сказать, и пошёл дальше, оставив шинигами в замешательстве от несвойственного ему поведения.       Между ними всё ещё витали в воздухе вопросы о произошедшем во время их боя, но поднимать эту тему пока никто и не думал. Они будто находили притягательнее то, что это всё умалчивается между ими двумя, а не должно поддаваться обсуждению. Будто их способность развидеть в невербальных знаках ответы была выше, чем понять всё со слов.       Лаборатория Научного института в этот день казалась особенно живой. По стеклянным коридорам сновали учёные в белых хаори, скапливались в группах, шептались, сверялись с данными, передавали кристаллы с записанными уровнями реяцу, схемами и энергетическими срезами. Воздух был пропитан слабым гулом генераторов и едва уловимым запахом сожжённого спирита — характерным запахом нестабильных измерений.       В центральном отсеке, окружённом защитным барьером в шесть слоёв, стояли двое, за которыми с опаской и интересом наблюдали остальные. Киске Урахара задумчиво поглаживал подбородок, склонившись над полупрозрачной проекцией сферического объекта — моделированной копией границы между Сообществом душ и Уэко Мундо. Напротив него с видом вечного превосходства стоял Куроцучи Маюри, обвешанный имплантами, антеннами и беспокойно щёлкающий когтеобразным пальцем по консоли.       — Трещина не могла возникнуть сама по себе, — говорил Куроцучи, голосом, в котором, как обычно, сквозило снисхождение. — Даже после войны, даже с нарушением стабильности. Наши модели всё равно предполагают замкнутость пространственного поля. Переходы были невозможны сто лет.       — До позавчерашнего дня, — напомнил Урахара, легко улыбаясь, но глаза его оставались серьёзными. — А значит, кто-то или что-то нашло способ, и возможно потому в Уэко Мундо граница всегда была... тоньше.       — Ты хочешь сказать, что они могли использовать старую сеть разломов? — фыркнул Куроцучи. — Примитивно. Я их давно запечатал. Даже если бы кто-то попробовал — он бы распался на молекулы при попытке перехода.       — Не саму сеть, — Урахара сделал жест рукой, и изображение трансформировалось. Сфера растрескалась, и из неё выступили светящиеся нити, это были магические искажения, словно капилляры. — А их след. Пустота ведь не исчезает бесследно, а заполняется. Или находит путь туда, где легче пробить стену.       — Уэко Мундо был всегда ближе к пустоте, чем любой другой мир, — раздался голос сзади. Это был один из младших учёных, лейтенант из 12-го отряда, молодой, но со светлыми глазами, в которых плескался интеллект. — И если баланс пошатнулся, как мы предполагаем, возможно, там открылся естественный путь, который мы просто не фиксируем сенсорами?       Куроцучи повернул к нему голову, и тот сразу смолк, но Урахара вмешался:       — Хорошее замечание. Возможно, они используют структуру пустоты самой реальности. Не технику, а окружение.       — Я это ещё раньше говорил, — заметил скучающе Куроцучи. Но Урахара всё равно продолжил:       — Баланс миров был нарушен сто лет назад, и с тех пор все переходы между мирами замерли, в том числе по соображениям безопасности. Куросаки-сан, например, остался в Сейрейтее именно потому, что его энергия могла разрушить остатки границы.       — Как сентиментально, — язвительно протянул Маюри. — Но теперь даже это не спасло, и если кто-то может ходить между мирами, значит, у нас не только проблема безопасности. У нас пробоина прямо под нами.       Урахара кивнул, вернув проекцию к нормальному состоянию:       — Вот почему нам нужно проверить Уэко Мундо. Пока Каракура вне доступа, это единственное направление, где можно найти ответы. Если разлом действительно возник изнутри, и если эти пустые использовали его, то возможно он ещё открыт. Или хотя бы остался след после проникновения Гриммджо сюда.       — Ты предлагаешь экспедицию? — Куроцучи прищурился.       — Предварительно да... — задумался Урахара. — Совсем незаметную, только ради наблюдения. Без прямого контакта, без применения техники разрушительного класса, ибо мы не можем рисковать искажениям ещё сильнее. Особенно если кто-то там уже наблюдает за нами.       — Как романтично, — буркнул Куроцучи. — Слепой поход в неизвестность в надежде, что что-то не взорвётся. Прекрасный план, Киске.       — Поэтому ты и будешь контролировать портал, пока Ичиго пойдёт туда, — беззлобно добавил Урахара, наклоняя голову. — Не доверю эту экспедицию никому другому.       Куроцучи фыркнул, но после короткой паузы всё же произнёс:       — Ладно. Но я буду руководить и сбором оборудования. И если там что-то взорвётся, это уже будет мой эксперимент.       — Согласен, если ты дашь ему три минуты на отступление, прежде чем начнёшь поджигать пространство, — с ухмылкой сказал Урахара.       По залу пробежал нервный смешок, но быстро сменился тишиной, когда Куроцучи повернулся к остальным:       — Подготовить зондовые устройства. Нам нужны мобильные сенсоры, анализаторы разломов и конечно же датчики нестабильной реяцу. И скажите тем идиотам из подотдела анализа, чтобы собрали всю доступную информацию об изменениях структуры пустоты за последние десять лет.       — И захватите мою шляпу, — добавил Урахара. — Без неё в Уэко Мундо ни одна дверь не открывается.       Он улыбался, но в глазах была сосредоточенность. Он чувствовал, как нечто незримое шевелится за пределами их мира. И если баланс пошатнулся, то пустота уже начала смотреть в ответ.       Подготовка началась немедленно. Сразу после начала информация была донесена к генералу, и тот недолго думая всё подтвердил, а после и капитан Куросаки узнал об этом совершенно случайно, и он даже не дождавшись офицера, который должен был напрямую это всё сообщить, мигом отправился в научный институт.       — Готово, — отрывисто произнёс один из учёных, подбегая к голографической консоли. — Сенсорная карта частично восстановлена. Точка проникновения Гриммджо подтверждена, нестабильный портал, открывшийся в пустошах южного Уэко Мундо.       — Поглотил ли он что-то при прохождении? — резко спросил Куроцучи, уже занося данные в собственный терминал.       — Нет, биологические показатели стабильны, а пространственная разорванность была... локальной. Словно его просто выплюнуло в Сейрейтей. Урахара приподнял бровь, глядя на проекцию разлома.       — Значит, его не пропустили, а вытолкнули, — он говорил почти шёпотом, и многие в зале уловили в этом затаённую тревогу. — Возможно, кто-то хотел, чтобы он добрался сюда, — пробормотал он, складывая пальцы под подбородком. — Или просто расчистили путь для одного, чтобы отвлечь нас от других.       В дверь лаборатории негромко постучали.       — Входите, — отозвался Куроцучи, не отрываясь от консоли. Вошёл офицер разведки из Второго отряда. Его лицо было бледным, а реяцу слегка дрожала.       — Главнокомандующий капитан Куросаки прибыл.       — О, наконец-то, — тихо сказал Урахара, выходя из-за консоли. Его никто и не принуждала сейчас приходить, но Киске знал, что он так или иначе ворвётся сам. — Скажите, пусть подождёт на первом этаже, там меньше оборудования, если вдруг что-то сломает...       Вдруг Ичиго вошёл, отпихнув офицера, не дожидаясь приглашения, и остановился в центра зала. Взгляд мгновенно упал на проекцию нестабильного портала. Лаборатория гудела жизнью: мониторы, датчики, шина духовной энергии, над которой парили карты с резкими, как порезы, линиями разлома.       — Уэко Мундо, — выдохнул Ичиго, делая шаг ближе. — Вы нашли точку?       — Более того, мы её стабилизируем, — ответил Урахара, подходя к нему. Его голос был лёгким, но в глазах скрывалась тревога. — Ты как всегда вовремя. А ещё успел всех обогнать, включая офицера разведки, у которого вообще-то были приказы донести информацию до тебя лично. Что ж, так даже быстрее.       — У меня нет времени на бюрократию, — коротко бросил Куросаки. — Вы думаете, это всё случайность?       — Я думаю, что в наш век случайностей уже не бывает, — Урахара усмехнулся, но улыбка быстро исчезла. — Мы работаем над проходом, и он довольно нестабилен. Но достаточно безопасен для одного шинигами и срок пребывания может быть... около трёх часов. Пока всё, что мы можем гарантировать.       — Я не пойду один, — спокойно сказал Ичиго.             Урахара моргнул, будто не сразу понял.       — Прошу?       — Гриммджо пойдёт со мной.             Теперь в лаборатории повисла тишина. Даже Куроцучи на секунду замер, перестав набирать код.       — Ты осознаёшь... — заговорил Урахара медленно, — насколько это удвоит нагрузку на систему? Нам потребуется не просто адаптировать поток реяцу, но и ввести коррекцию в стабилизаторы, чтобы они не начали разрушаться внутри портала.       — Мне нужен кто-то, кто знает Уэко Мундо лучше, чем кто-либо из нас. И только он знает, как это место должно выглядеть, и он в случае чего почувствует, где нарушен порядок.       — Ты ему доверяешь?       — Нет, — отрезал Ичиго. — Но я доверяю себе достаточно, чтобы с ним справиться, если он начнёт чудить. А главное то, что я доверяю его инстинктам. Он один из немногих, кто остался. Вы понимаете, что он не просто сбежал, а вернулся, чтобы сказать нам, что что-то происходит? И думаю, это значит, он обязан нырнуть туда снова.       Урахара вздохнул, проведя ладонью по лицу:       — Ты не понимаешь, насколько всё хрупко. Баланс, портал, вы оба... Мы не знаем, что в Уэко Мундо. Мы не знаем, почему разлом появился именно там и мы не знаем, кто мог его создать.       — Поэтому и иду я не один, — твёрдо ответил Ичиго.       Киске какое-то время молчал, а потом тихо сказал:       — Тогда мне потребуется тридцать два часа, пять инженеров, две резервные установки и три разных плана эвакуации, которые, скорее всего, не сработают. Куроцучи будет ругаться, и я уже слышу это.       — Будет ещё как, — недовольно пробормотал Маюри.       — Пусть ругается, — слабо усмехнулся Куросаки. — Главное, чтобы работало.       — И это ты говоришь мне... — Урахара снова посмотрел на проекцию. — Ладно, получишь что просишь, но будь готов. Мы открываем для вас дверь в пустоту, и если вас там не станет, то следующая может открыться только через сто лет.       Куросаки, глядя учёному прямо в глаза, на это только чуть кивнул.       — Если нас не станет, значит, не было смысла в том, что мы остались.       Урахара впервые за всё время не ответил ничего. Он просто смотрел, как Куросаки оборачивается и уходит, прямо сквозь светящиеся проекции, будто уже сделал шаг в Уэко Мундо.       Недолго думая, Куросаки пошёл на поиски арранкара, чтобы рассказать о происходящем. Он нашёл его в отдалённой части казарм двенадцатого отряда, и там уже не гудели консоли и не пахло озоном от сожжённой реяцу. Тот сидел, прислонившись спиной к прохладной стене, будто вся эта тишина была ему привычнее, чем любой свет. Его взгляд лениво скользнул по приближающемуся шинигами, но в глазах мелькнула едва уловимая искра. Не с боевым настроем, а словно это было что-то промежуточное, на что нельзя обращать внимание.       — Ты даже не пытаешься здесь скрыть свою реяцу, — заметил Ичиго, став перед ним в паре шагов, смотря вниз.        — Тут давно никого нет. — Гриммджо ещё какое-то время смотрел на него, явно выжидая, когда Ичиго сообщит о цели своего появления, но не дождался: — Надеюсь, ты пришёл не просто на меня смотреть, — усмехнулся Гриммджо, проводя пальцами по подбородку, где всё ещё была застывшая кровь от побоев. — Или ты часто навещаешь тех, кого так близко прижимаешь в бою?       То, что когда-то об этом спросят напрямую, Куросаки не ожидал. Поэтому шинигами ответил не сразу, а стал рядом, тоже облокотившись о стену, оставляя между ними почти неощутимое, но уловимое электрическое расстояние.       — Не прижимал, — наконец сказал он, не глядя на него. — Мы просто дрались.       — Конечно, — хмыкнул арранкар. — Просто дрался. Просто оказался у меня за спиной, просто глаза блестели так, что мне захотелось сломать тебе лицо, а не шею. Знаешь, в следующий раз постарайся... не так просто.       Это было странное начало, ведь Гриммджо при этом вовсе не улыбался, но и не злился. Выдохнув, глядя вперёд, куда-то в бетонную стену, Ичиго наконец сказал:       — Мы скоро уходим в Уэко Мундо.       — Серьёзно? — Гриммджо распрямился.       — Они на это пошли?       — Нет, — коротко сказал Ичиго. — Но я пошёл, так что ты идёшь со мной. На секунду в воздухе повисло молчание. Потом Гриммджо рассмеялся — низко, хрипло, и совсем не весело.       — Ты всё ещё думаешь, что можешь меня тащить за собой?       — Я не тащу, — голос был полностью спокоен. — Если не хочешь, то как всегда, можешь отказаться.        — Но сегодня я отказаться не мог, когда нужно было постоять там за тобой на собеседовании.        — Это была не моя просьба, — заметил Ичиго, на что Гриммджо лишь посмеялся. — ты упускаешь шанс разобраться, что там за дерьмо творится в твоём доме?       — Я бы пошёл и без тебя, но... ты прав. Вдвоём проще выжить. Хотя мы можем и поубивать друг друга по дороге. Всё как обычно.       — Ты ведь сам сказал, что остался один, — Ичиго повернулся к нему полностью. — Все исчезли и ты не просто так сюда пришёл, ведь следующим можешь оказаться ты.       Вдруг арранкар поднял взгляд. В глазах Гриммджо что-то мелькнуло, и это было быстро и хищно. Но он не отпрянул.       — Я не боюсь, Куросаки. Я просто хочу знать, кому мне разорвать глотку. — Тогда ты в деле.       Гриммджо снова посмотрел на него. И в этот момент между ними повисло то, что они оба не могли назвать. Не только обволакивающее и сжимающее, как подкравшийся внезапно холод, проникающий под кожу, но и что-то, что осталось там, в темноте ночи, когда их удары замедлились, когда дыхание стало рваным, а ладонь Ичиго крепко сжалась на его шее, но не до конца. Когда клинок касался кожи, но не вошёл. Когда они оба могли сделать шаг, но не сделали, потому что в этом шаге всё ещё была неуверенность перед тем, что изменится. Что что-то уже и так изменилось.       Моргнув, Гриммджо отвёл взгляд, и его голос стал тише:       — Какого чёрта ты меня опять не добил?       — А ты не ударил, когда мог, — мягко бросил Ичиго.       — Нарушаем и дальше, — усмехнулся арранкар. — Так и запишем: пошли в Уэко Мундо не для разведки, а чтобы добить, что не додрали друг в друге.       Ичиго не ответил, но на его губах мелькнуло что-то на подобии усмешки, но вскоре она быстро пропала с лица.       — Они запустят портал лишь на короткое окно, и в том месте, откуда ты вышел.       — Ну и славно, — протянул Гриммджо, отталкиваясь от стены и поднимаясь. — Ты лучше иди спи, капитан, а то выглядишь так, будто не знаешь, кто ты — шинигами, арранкар или что-то между, хотя кто тебя знает... — он ушёл, не оборачиваясь.       Оставаясь стоять на месте, Ичиго лишь усмехнулся. На какое-то мгновение он снова почувствовал жар дыхания на своей ладони, резкий запах крови и песка, дрожь и пульсацию в шее, которые он чувствовал под чужой кожей. Но он продолжал наивно считать, что это всё было просто дракой, где он лишь на короткий момент дал полную волю своим действиям. Просто с, теперь уже, необратимыми последствиями.       Когда-то арранкар и подумать не смел, что этот рыжий будет пробуждать в нём какие-то иные чувства и желания, кроме как набить тому морду и сдавливая горло, вжимая свои когти до надрыва кожи, хотеть, чтобы тот отчаянно хватал воздух и выдавливал из себя слова о пощаде. Теперь же он впервые не был уверен в своих истинных интересах, но он точно знал, что отступать ему ни в коем случае нельзя.       Было что-то в этом шинигами, чего в других врагах до этого Гриммджо не встречал. Как оказалось в итоге, Ичиго и вправду таким и был. Почти что единственным в своём роде, но не это его привлекало всё время. Его сила притягивала безусловно, но в этом Гриммджо видел лишь возможность для личного роста, используя Куросаки как проверку не только его, но и своих возможностей. Но всё же, Ичиго никогда не пытался убить его, а лишь изнеможить, и потом не добивал, что оставляло шрамы уже не на теле, а на эго арранкара. Это было куда хуже для Гриммджо, и поэтому он считал этого шинигами своим самым ненавистным врагом, потому что никто так до него не поступал с пантерой. Одновременно по-человечески, и от этого было так жестоко.       В Куросаки были и неимоверная тяга к жизни, и одновременно с тем скорейшее желание, чтобы это всё закончилось, но всегда случалось всё наоборот. Он не хотел той жизни, которая у него сейчас, и не хотел той силы, заложником которой стал, но судьба распределилась иначе, и от этого он страдал. Но новый интерес появился однозначно. Ему хотелось разузнать, что же заставляет Ичиго двигаться дальше. Как в его сердце всё ещё хватает места для жизни. Ему хотелось это испробовать.       Пятно крови от его белой куртки никак не отстирывалось в речной воде, и чем яростнее Гриммджо натирал испачканное место стоя прям в воде, то тем меньше он уже переносил этот поток липких мыслей, таких же быстрых, как и течение воды. Мысли, которые как слизь обволакивали и попадали в каждое укромное местечко в сознании. Из-за этого он ненавидел Ичиго ещё больше, но всячески пытался не сорваться с места, чтобы в таком состоянии не встретиться с ним. Хотя он знал, что сколько бы он не пытался прятать своё реяцу, Ичиго его хоть из-под глубин Уэко Мундо достанет.       Сев на камень посреди текущей реки, пока вода омывала его ноги, арранкар на какое-то время забросил заниматься этой безуспешной очисткой одежды. Рыжий никак не собирался покидать его голову. И, видимо, оставшееся пятно никак не смывавшейся крови на куртке принадлежало Куросаки, и оставлять это просто так Гриммджо не собирался. Ему явно нужно было что-то куда больше, чем просто их взмахи дзанпакто.