Still

Будни — вещь коварная. Они затягивают в рутину, словно тёплое, чуть душное одеяло, и лишь изредка оставляют крошечные занозы в памяти. Звонок будильника, обжигающий кожу душ, кофе в пластиковом стакане и холодный воздух на щеках по пути в университет. Всё как всегда. Пары начинаются в девять, но Тэхён приходит к восьми, чтобы успеть занять любимое место у окна, перелить в термокружку кофе из автомата и хоть немного побыть наедине с собой, пока коридоры не наполнятся голосами и суетой. Он любит утро. Не за учёбу, а за ритм. За то, что всё привычно: рюкзак на одно плечо, зефирно-мятная жвачка в кармане, папка с распечатками диплома, которую он таскает с собой уже месяц, пара исписанных мелким почерком тетрадей и почти пустая электронка — такой себе стандартный набор четверокурсника. В аудитории пахнет пылью, мелом и чьими-то сладкими духами. Один из профессоров, дядька с обширной залысиной, что-то долго рассказывает о защите проектов и дедлайнах. Тэхён машинально кивает, что-то записывает, делает вид, что внимательно слушает. После лекции — столовка. На обед берёт овощной кимбап и мисо-суп, пересоленный до невозможности, но он ест. Запивает это всё бутылочкой бананового молока, потому что так привык. Вообще, многие вещи уже давно вошли в привычку, и Ким часто, не задумываясь, делает что-то на автомате. Планшет всё ещё лежит в рюкзаке, разряженный с самого утра: утром Тэхён опять опаздывал и не успел его зарядить. Свободное место нашлось у окна, прямо под гудящим кондиционером, который работал с таким надрывом, будто пытался компенсировать духоту всего города. Парень достал пошарпанный пауэрбанк, подключил к нему планшет и, дождавшись загрузки, открыл нужную презентацию. Он ел одной рукой, автоматически зачерпывая суп, почти не ощущая вкуса. Так, лишь бы желудок не издавал песнь умирающих китов на следующей паре. Пальцы другой скользили по экрану, пролистывая слайды. Рядом кто-то глупо смеялся, кто-то громко чавкал, но омега этого даже не замечал — был весь в тексте, в предзащитной суете, в той самой рутине, которая оставляла после себя только ощущение вечной нехватки времени. Тэ тоскливо ковыряет кимбап палочками и думает, как быстро пролетели эти четыре года. Так странно… Совсем скоро они разъедутся по своим городам, кто куда. Кто-то пойдёт в магистратуру, кто-то — на работу, а он… Он пока ещё не решил, что делать дальше. Тэхён вообще много думает в последнее время. О том, что его ждёт за стенами ВУЗа, о предстоящем устройстве на работу, о будущей «взрослой» жизни. Обо всём понемногу, в общем. Страшновато, если честно. Проще пока делать вид, что всё идёт по плану. К обеду голова уже гудит от количества информации и чужих голосов. Он перебирается в библиотеку, чтобы заняться наконец проектом, который откладывал с начала недели. Выбирает стол в самой глубине зала, между высокими стеллажами. Здесь тихо, прохладно и пахнет немного старыми книгами, немного сыростью и кофе из автомата в холле. Тэхён вытаскивает из рюкзака планшет, тетрадь с загнутыми уголками и несколько распечатанных лекций по корпоративным стратегиям и управлению бизнес-процессами — базовые вещи, но нужные для диплома. Открывает пачку чипсов и медленно жуёт их, пока просматривает диаграммы и подчеркивает маркером ключевые моменты в своих записях. Из соседнего ряда время от времени доносится шорох страниц и тихое покашливание — похоже, кто-то ещё страдает в попытке выучить историю менеджмента. Экран телефона вспыхивает короткой вибрацией.

Па🐝:

«Если пойдешь мимо магазина, возьми молоко. Твоя очередь😘»

Улыбнувшись, омега кладёт телефон обратно, отмечая про себя, что ему всё равно нужно было заскочить в магаз — шампунь почти закончился, и хотелось чего-нибудь сладкого к киношке, которую он собирался посмотреть вечером. Он мысленно пробегает по списку дел и отмечает, что завтра нужно обязательно поймать профессора Кима и наконец показать ему исправленную часть диплома. Тот уже три раза заворачивал его работу обратно. Каждый раз с новыми замечаниями, каждый раз с выражением лица, как будто ему Тэ самолично в душу харкнул. Остаётся только надеяться, что на этот раз всё получилось идеально. Он снова сосредотачивается на графиках, время от времени делая пометки на полях тетради и вытягивая ноги под столом. Где-то за перегородкой скрипит стул. Резкий звук бьёт по ушам, и Тэхён машинально вздрагивает, выныривая из водоворота цифр, столбиков и диаграмм, кружащихся в уставшей голове. Взгляд его цепляется за высокую фигуру возле стола, за которым сидит пожилая библиотекарша. Чонгук. Они не общались с того дня, как переспали. Не сказать, что раньше они были прям близкими друзьями, но всё-таки хоть какой-то контакт между ними имелся. Иногда они сидели вместе на совместных лекциях, изредка обедали за одним столом, всегда здоровались в коридорах. Пару раз Чон даже подбрасывал его до дома. В целом — всё. Но после той ночи они негласно стали друг для друга незнакомцами. Фигура у стола слегка кланяется и разворачивается лицом к омеге, натыкаясь на колючий взгляд. Секундный контакт глаза в глаза, и Чонгук коротко и довольно сухо кивает, моментально скрывшись где-то между высокими стеллажами. Противно. Не совсем понятно от чего конкретно, правда. Вроде, они друг другу ничего не должны. Чон ему рая в шалаше не обещал, а Ким к нему на шею не вешался. Но, чисто по-человечески — неприятно. Если решили просто потрахаться, так зачем вести себя потом по-мудацки? Айщ, к чёрту его… Об том он подумает когда-нибудь потом, когда у него не будет трещать голова от количества учебного материала и недосыпа. Планшет греется под ладонью, свет экрана уже начинает резать глаза. Снова цифры, схемы, таблицы. Он щёлкает стилусом, перечитывает абзац и морщит лоб. Завтра обязательно нужно поймать профессора, потому что Тэхён уже теряет терпение. Не злится — просто устал. Но надо доделать. Осталось совсем чуть-чуть. А дальше… А чёрт его знает, что там дальше. Он доедает чипсы, запивает их остатками утреннего кофе из термокружки и убирает весь мусор в рюкзак. Не забыть бы выкинуть по дороге. Голова уже забита до отказа и начинает побаливать, а в глаза будто песка насыпали. Но ещё немного, и можно будет идти. Снова смотрит в экран, где теперь открыто черновое письмо преподавателю, и вздыхает. Завтра будет новый поток объяснений, правок и, возможно, недовольного бормотания старика. Но об этом он подумает утром. Сейчас омега просто хочет доделать задание, закинуть рюкзак на плечо, воткнуть в уши наушники и рвануть домой. Главное — про молоко не забыть. … Тэ открывает дверь, привычно кидает ключи на тумбочку, снимает кеды и оставляет их у двери. — Па, я дома! С кухни тянет чем-то вкусным — рис, овощи, немного кунжута. Пахнет по-домашнему, уютно. На кухне тепло — пар струится над кастрюлей, оседая мелкими каплями на глянцевой поверхности неработающей вытяжки, а на сковородке что-то тихо шкварчит, распространяя умопомрачительный аромат. Омега ставит пакет на стол, вытаскивает из него молоко, шампунь с запахом тропических фруктов, пачку яиц, какое-то новое печенье и шоколадку. После, чмокнув болтающего по телефону папу в щеку, отходит к раковине, чтобы вымыть руки и сунуть таки любопытный нос в аппетитное содержимое сковородки. Потом идёт в комнату, сбрасывает рюкзак на стул, достаёт из него планшет и тетради. Расстёгивает куртку, кидает её на спинку кровати и приоткрывает окно, впуская чуть прохладный воздух. Переодевается в спортивные штаны и мягкую кофту. Возвращается на кухню, садится за стол. Папа ставит перед ним тарелку. Он коротко кивает в знак благодарности и начинает есть. — Как день прошёл? — интересуется мужчина, отложив телефон в сторону, и подкладывает в тарелку сына жирные кусочки мяса, томлёные в специях. Аромат сразу бьёт в нос — острый, тёплый, с нотками чеснока, имбиря и сладкого перца. Мясо, покрытое густой, чуть тягучей подливкой цвета тёмной карамели, буквально разваливается под палочками. — Ммм, — Тэ мычит с набитым ртом, силясь быстрее проглотить горячую еду, — нормально, — он пшикает банкой и делает пару глотков газировки. — На лекциях ничего полезного уже не рассказывают. Болтают только о предстоящей защите и о том, какие мы все безмозглые бездари. — В целом, ничего нового, — старший омега кривовато усмехается. — Мгм. Вечер проходит спокойно. После ужина Тэхён помогает папе убрать со стола, потом перемывает посуду, отправив родителя отдыхать. Заодно закидывает в стиралку накопившиеся вещи — свои футболки, носки, полотенце, попутно отмечая, что порошок почти закончился. Включив машинку, ещё немного проходится по квартире: поправляет плед на кровати, убирает со своего рабочего стола давно забытые на нем чашки, вытряхивает мелкий мусор из рюкзака и наконец плюхается на диван рядом с папой, который смотрит какой-то старый корейский фильм. На большее сил уже не хватает. Позже, уже в комнате, Тэ переодевается в пижаму и некоторое время просто лежит в кровати, уткнувшись в экран планшета. Сначала бездумно листает видео на YouTube — в рекомендации попадает ролик о том, как собрать идеальное портфолио для собеседования. Затем переключается на короткие забавные рилсы. Находит пару смешных мемов и пересылает их Юнги, тот почти сразу отвечает сухим «лол» и стикером, как обычно. Они обмениваются ещё парой сообщений, и на этом всё. Юнги вообще по натуре парень не многословный. И то, что он в принципе отвечает на его сообщения, уже можно считать маленьким достижением. Тэ откладывает телефон на тумбочку и переворачивается на бок, подтягивая одеяло к подбородку. Завтра снова учёба, снова надо быть собранным и молиться, чтобы профессор Ким был в хорошем настроении. … О том, что что-то не так, Тэхён начинает подозревать, когда привычный распорядок дня вдруг начинает раздражать. Не сильно, не сразу — просто в какой-то момент становится трудно просыпаться, даже если лёг спать вовремя. Всё чаще по утрам гудит голова, словно не отдыхал вовсе, а к вечеру подступает неприятная тошнота, лёгкая, тянущая, как от переутомления или слишком долгой работы за ноутбуком. Он списывает это на нервы из-за диплома, который вымотал его до предела. Несколько бессонных ночей, постоянные встречи с научруком, до последнего исправляющим его работу, и пара неудачных репетиций перед сдачей. По вечерам всё чаще хочется просто полежать в тишине. Папа замечает, что он стал бледнее, пару раз даже предлагает записаться к врачу, но Тэхён отмахивается, мол, просто устал, скоро отдохнёт, выспится, и всё пройдёт. Первый серьёзный звоночек прозвенел, когда его едва не вывернуло на выходе из метро. В утренний час пик, когда в вагоне стояла невыносимая духота, воздух тяжёлый и наполненный смесью чужих запахов, а люди толкались в попытке пробраться к выходу, у него вдруг резко потемнело в глазах, а во рту появился мерзкий горьковатый привкус. Он тогда списал всё на утренний голод и духоту: жара в Пусане уже начинала намекать о наступаещем лете, и кондиционеры в транспорте явно не справлялись. С тех пор Тэхён стал держать при себе бутылку с водой и что-нибудь перекусить — питьевой йогурт, батончик, пару печенек. И снова омега просто пустил все на самотёк. Кто угодно бы так себя чувствовал после трёх месяцев стресса, недосыпов и постоянной беготни. Он убеждал себя в этом снова и снова, вытаскивая из кармана мятную конфету или закидывая в сумку ещё один батончик — на всякий случай. Осознание бьёт под дых уже через неделю после благополучной защиты диплома. Тэхён просыпается не от будильника, а от мягкого света, пробивающегося сквозь штору. Лениво переворачивается на бок, тянется за телефоном, вытягивает ноги и снова кутается в одеяло, прокручивая ленту TikTok. Алгоритм подсовывает видео с котиками, нарезки из дорам и рецепты сладкой выпечки. На удивление он чувствует себя хорошо. Сон, наконец, был долгим и глубоким, без тревожных снов, без ранних подъёмов и суеты. Ни дедлайнов, ни курсовых, ни срочных заданий. Просто ленивое утро, о котором Ким мечтал последние полгода точно. Спустя полчаса он сладко потягивается, чуть выгибая спину, и нехотя выбирается из тёплой постели. На нём только пижамные штаны, ткань которых мягко облегает бёдра и немного сползает, пока он идёт в ванную, шлепая босиком по прохладному полу. Привычно умывает лицо холодной водой, чистит зубы, отметив про себя, что паста довольно странная на вкус, и смотрит на своё отражение — слегка заспанное, но вполне довольное. Под глазами уже нет усталых теней, кожа выглядит свежее и не такая бледная. Пока топает на кухню проверяет телефон, где видит сообщение от Юнги:

Ворчун🐈‍⬛:

«Ты сегодня охуеешь.»

Мин, как и всегда, лаконичен. Этот альфа вообще не любитель писать сообщения, предпочитая общаться лично, находясь с собеседником лицом к лицу. Тэ быстро отвечает коротким «заинтриговал» и, убрав мобильник обратно в карман штанов, заходит на кухню. — Доброе утро. — И тебе, спящая красавица, — папа кивает, допивая остатки чая в своей кружке, — завтракать будешь? — Нет пока, — Тэхён достаёт из холодильника минералку, с наслаждением делая пару глотков, — а ты куда такой красивый собрался? — он приподнимает бровь, окинув родителя оценивающим взглядом. Ким Шиён действительно выглядит потрясающе. На нём свободные, но хорошо сидящие кремовые брюки и заправленная в них светлая рубашка с мягким, почти шелковым отливом ткани — ничего вызывающего, просто аккуратный, неброский стиль. Рукава закатаны до локтей, открывая запястье с тонким серебряным браслетом, который элегантно поблёскивает в утреннем свете. В ухе — аккуратное серебряное колечко. Чуть взъерошенные на макушке волосы придают его образу лёгкую небрежность. Под глазами почти незаметный консилер, на ресницах коричневая тушь, кожа чистая, ухоженная. Слегка подчёркнутые брови, губы увлажнены, но без намёка на цвет. Всё сдержанно, но видно: человек работает с внешностью и знает, как подать себя. От него тянется еле уловимый шлейф чего-то свежего — лёгкий парфюм с нотками бергамота и зелёного чая, не приторный, но остающийся в воздухе, когда он проходит мимо. — На собеседование, — мужчина кокетливо улыбается, складывая посуду в раковину, — мы берём в салон новую девочку на должность администратора, так что я ненадолго. — Он кидает быстрый взгляд на сына и удивлённо спрашивает, кивая на его голый живот, — ты в чем измазался? Тэхён осматривать себя, но не замечает никаких пятен. — Ты о чем? — Да вот же, под пупком. Парень чуть натягивает кожу на своём животе и только тогда замечает тонкую, еле заметную тёмную полоску, начинающуюся под пупком и заканчивающуюся где-то под резинкой его пижамных штанов. Он берет с подоконника влажные салфетки и пытается оттереть неведомую грязь, но тщетно. Только кожа становится красной от трения, а полоса остаётся неизменной. — Что за херня… — Тэ? — Шиён меняется в лице, а пазл в его голове потихоньку начинает складываться, — ответь мне, только честно… — А? — Тэхён нихрена не понимает, но перемена в настроении папы его не на шутку пугает. — У тебя был кто-то? — Чего? — Альфа, Тэхён. У тебя недавно был секс? — Я не понимаю, при чём тут… — Ты знаешь, что это такое? — Мужчина тычет пальцем на его живот, — знаешь, что это за полоска? — Если бы я знал, то сказал бы. Пап, чего ты вообще так… — Это linea negra или, простыми словами, тёмная полоса. Она появляется из-за изменений гормонального фона. А конкретно, из-за повышения уровня прогестерона и эстрогена в организме беременной омеги! И тут Тэхёна прошибает холодным потом, а помещение вокруг как будто начинает раскачиваться. В голове яркими вспышками появляются воспоминания: студенческая вечеринка, на которую он пошёл только ради того, чтобы хоть немного разгрузить голову от мыслей об учебе; третья по счету бутылка какого-то приторно-сладкого пива, бьющая по мозгам из-за количества содержащегося в нём сахара; Чонгук, узнавший его в толпе и предложивший выйти на перекур, потому что в чужой квартире ужасно жарко; долгая поездка в такси; влажные поцелуи и мысли о том, что уже наплевать на принципы; его квартира и попытка не разбудить соседей громкой возней в коридоре и глупым хихиканьем; он, стоящий на коленях перед полуголым Чоном, заглатывающий его член так глубоко, на сколько позволяет рвотный рефлекс; теперь он под ним, гулко стонет, царапает мокрую от пота спину, выгибаясь в пояснице, пока альфа вколачивается в него до громких шлепков; после одинокое утро и смс на телефоне, а затем постоянная усталость, тошнота и раздражительность… Шиён вовремя успевает подхватить его под руки, как раз в тот момент, когда Тэхён медленно начинает завалиться на бок, почти теряя сознание от резко подскочившего давления. Он усаживает сына на кухонный уголок и наливает ему стакан воды, попутно открыв окно. — Пап… — Хрипит в промежутке между глотками. — Так, без паники! — Старший омега хватает свой телефон, что-то быстро печатая. — Мышонок, ты только не паникуй… — он начинает ласково ворковать, успокаивая сына, хотя у самого от волнения волосы на затылке встают дыбом, — сейчас поедем к врачу, и всё узнаем наверняка. Детка, всё будет хорошо. Я рядом, что бы ни случилось. А слова Юнги оказались пророческими: Тэхён действительно сегодня знатно так охуел.