Точка невозврата

Кабинет трансфигурации. — Сегодня у нас будет немного иная форма практики, — произнесла профессор Макгонагалл, проходя перед рядами парт. — Блиц-дуэль: трансфигурационные знания против скорости реакции. Шум в классе моментально утих. Рон уронил перо. Пэнси Паркинсон усмехнулась. Гермиона Грейнджер вытянулась, будто к доске вызывали её. — Каждому факультету предстоит выбрать по одному представителю. Кто готов от Слизерина? — Я, — сразу отозвалась Пэнси. В её голосе сквозила жажда победы, почти ядовитая. — Гриффиндор? Гермиона даже не успела поднять руку — все уже смотрели на неё. — Отлично, — кивнула Макгонагалл. — Паркинсон и Грейнджер. Сдвинув учебники и перья в сторону, обе встали лицом друг к другу. За их спинами напряжённо замерли ученики. Блейз и Тео уже что-то быстро обсуждали между собой, делая ставки. Макгонагалл подняла палочку. — Первый вопрос: каково правило Трёх Движений при обратной трансфигурации? — Обратный взмах, горизонтальный полукруг, затем резкое движение вперёд, — сказали они одновременно. Макгонагалл прищурилась. — Один — один. Вопросы сыпались как из ведра. Гермиона отвечала быстро, сдержанно, будто шахматист. Пэнси — с напором и желанием задавить. Раз за разом, баллы то переходили к Слизерину, то обратно к Гриффиндору. К середине блица комната буквально дрожала от напряжения. — Девятый вопрос, — произнесла Макгонагалл. — Какой ингредиент усиливает стабильность при превращении неодушевлённых предметов в живые существа? — Сок мандрагоры! — выкрикнула Гермиона на долю секунды быстрее. Пэнси злобно прикусила губу. И в тот момент, когда Гермиона ответила на два вопроса подряд — итоговый счёт: 12 против 10, — вся комната выдохнула. Кто-то из слизеринцев — кажется, Миллисента — тихо похлопала. Её тут же толкнули, но она не выглядела смущённой. — Это было шикарно, — сказал Тео, чуть наклонившись к Блейзу. — Видел, как она обошла Пэнси на вопросе про мандрагору? — Я бы даже женился на ней после такого, — фыркнул Блейз. На последнем ряду сидел Малфой. Он не улыбался, не комментировал. Просто смотрел. Гермиона встретилась с ним взглядом после последнего ответа. На её лице не было ни улыбки, ни торжества. Только холодное, острое удовлетворение. А у него — что-то странное. Не презрение, не злость. Интерес. Чистый, почти обжигающий. Толпа начала расходиться. Кто-то обсуждал спорный вопрос про магические металлы, кто-то жаловался на перегрев мозга. Гермиона собирала свои книги у входа, когда рядом возникли Тео и Блейз — как тень и солнце, оба в отличном настроении. — Надо признать, Грейнджер, — начал Блейз, лениво облокотившись на стену, — ты отлично справилась для гриффиндорки. Почти слизеринская точность. — Почти? — приподняла бровь она. — Ну, — Тео вмешался, с чуть дерзкой усмешкой, — ты отвечала быстро, умно, и так уверенно, будто заранее знала вопросы. Это подозрительно. Очень… по-нашему. Гермиона скрестила руки на груди, при этом не сдерживая ухмылки. Драко скосил взгляд на Грейнджер. Та стояла, выпрямившись, слегка растрёпанная, но с блеском в глазах. Победоносная, и почему-то совсем не утомлённая. — Упрямая, невыносима и слишком уверена в себе, — буркнул он. — Перевожу с малфоевского, — заметил Тео. — «Меня раздражает, что она лучше, чем я ожидал». — Или «Я самый настоящий слизеринский засранец», — добавил Блейз. — Вы оба идиоты, — коротко бросил Драко. Драко сидел на самом краю балюстрады астрономической башни, ноги свешены в пустоту, а пальцы нервно сжимали пергамент. Холодный ветер трепал волосы, но он не двигался. Привычный способ — замереть, не дышать, будто это как-то остановит ход мыслей. Письмо от матери было коротким, сдержанным — как и всё, что шло из дома. Драко, Твой отец последнее время молчалив, как прежде, но теперь это молчание будто пронизано тревогой. Ты знаешь, каким он может быть. Я прошу тебя — будь осмотрителен. Надеюсь, в твоей жизни появилась девушка, достойная твоего времени. Ты — наследник рода, не забывай об этом. С материнской заботой, Нарцисса Малфой. Он перечитал строчки снова. “Достойная твоего времени”. Какая у неё странная забота. И всё же в этом была своя нежность — как если бы она, не имея права на слабость, пыталась сказать, что скучает. Он перевёл взгляд на небо. Гермиона, черт бы её побрал, появилась в его голове без разрешения. Этот поединок на уроке — ярость, азарт, её голос, разящий точнее любого заклинания. Она была всем, что отталкивал его род, и всем, что странным образом вызывало уважение. Он сжал пергамент в кулаке. “Наследник Малфоев”. Всё, что это значило — быть орудием в чужих руках. Снизу, где-то вдалеке, гасли последние факелы. Школа засыпала. Драко сидел до тех пор, пока пальцы не онемели от холода, и только потом медленно спустился вниз, с ощущением, будто что-то в нём начинает трескаться — тонко, тихо, почти незаметно. Утро выдалось туманным, но Хогвартс просыпался с обычным шумом: скрип сов, гул голосов. Гермиона сидела за столом Гриффиндора, ковыряясь в каше, которую так не хотела есть. Она уже трижды читала одну и ту же строчку в расписании. Всё было в порядке. Вот только… взгляд то и дело соскальзывал в сторону Слизеринского стола. И каждый раз, когда она ловила себя на этом — раздражалась. Почему, чёрт побери, я на него смотрю? Он, как назло, вёл себя спокойно, что бесило ещё больше. Не язвил, не усмехался. Просто пил чай, смотрел в свою тарелку. Один раз мельком — совсем случайно? — поднял взгляд. Их глаза встретились. И Гермиона поспешно опустила свои, нахмурившись. Джинни не упустила момента. — Ты опять на него смотрела, — прошипела она, щекоча ей ухо. — Я смотрела в его сторону. Это не одно и то же. — Конечно. Смотри в его сторону ещё пару недель — и у вас уже будет свадьба. Гермиона одарила её ледяным взглядом, но Джинни только хмыкнула, довольная. Она знала, что зацепила правильно. ⸻ В библиотеке было тихо. Слишком тихо, как раз для того, чтобы концентрироваться. Они сидели по разным концам длинного дубового стола. Книги, пергамент, перья, чернила — всё между ними, как невидимая линия фронта. Гермиона углубилась в раздел о древних превращениях, но не могла не почувствовать, что он здесь. Малфой. Словно его присутствие касалось воздуха, которым она дышала. Один кудрявый локон выбился из её прически, мягко упал ей на щёку. Она смахнула его, не отрываясь от книги, и в этот момент Драко поднял взгляд. Он был спокоен. Почти слишком. Его серые глаза бегло скользнули по её лицу, задержались на этом упрямом локоне. Он смотрел на неё, как будто разгадывал. Не как на врага. Не как на гриффиндорскую всезнайку. Как на нечто непонятное, возможно, опасное… и потому притягательное. Затем он опустил взгляд и аккуратно продолжил писать. Его почерк был чёткий, выверенный, срезанный, как будто каждое слово проходило цензуру. Он ни разу не глянул на неё снова. Или… просто ждал, когда она посмотрит первой. Коридоры вечером были пустынны, словно сам Хогвартс затаился перед сном. Где-то далеко слышалось эхо шагов и тихий шелест портретов, перешёптывающихся в полумраке. Гермиона, не спеша, сворачивала в сторону башни, когда почти столкнулась с кем-то на углу. — Аккуратней, Грейнджер весьма опасно бродить по замку одной — раздался знакомый голос. — Опасно быть тобой, Малфой. — резко ответила гриффиндорка. Он хмыкнул, прислонившись к каменной колонне. Было что-то раздражающе расслабленное в том, как он стоял — руки в карманах, волосы чуть растрёпаны, словно только что прошёл через метель. — В библиотеке ты выглядела… увлечённой, — сказал он, не глядя прямо, а будто скользя по краю её фигуры взглядом. — Ты тоже был… удивительно молчаливым. Потерял голос или просто решил оставить мне пространство для вдохновения? — Не хотелось мешать тебе наслаждаться учебником по трансфигурации. Локон на щеке был весьма… живописным. — Ты за мной следил? — Смотри на это как на… своего рода исследование. Она прищурилась, губы скривились в полуулыбке. — У тебя весьма странное хобби, Малфой. Следишь за девушками и оцениваешь их по прическе? — Только за теми, кто неожиданно начинает выигрывать у Паркинсон, цитировать древних трансфигурационистов и шататься по башням по ночам- бросил он, и развернулся. Она смотрела ему вслед, пока тот не скрылся за поворотом. А потом медленно, в тишине, пошла к себе. В голове шумели мысли. В слизеринской спальне Драко сидел на кровати, вращая в пальцах старое письмо. Его мысли были не о Нарциссе. И не о фамильной ответственности. Он вспоминал, как Грейнджер смотрела на него — не с отвращением. Не с осуждением. Почти как… на человека. ⸻ В башне Гриффиндора Гермиона открыла было книгу, но лишь уставилась на строчки. Мозг отказывался читать. Всё, что она видела — это те самые серые глаза, и как в них блеснуло что-то человеческое. Слишком живое для Малфоя.