Silver shadow

Утро 14 февраля. Большой зал полон оживления — ученики смеются, толкаются, гномы в алых камзолах с блестящими крылышками снуют между столами, неся свитки, коробочки и зачарованные розы.  Воздух наполнен запахом шоколада и лёгким ароматом заклинаний. Кэсси сидит за столом Слизерина, изящно отламывая кусочек круассана.  Вокруг неё уже громоздится аккуратная стопка розовых и сиреневых писем. Дафна шепчет Пэнси на ухо: — Если так пойдёт дальше, ей место не хватит. Кэсси закатывает глаза, но сдерживает улыбку. И тут один из гномов с сердечком на колпаке громко выкрикивает: — Валентинка для Кассандры Малфой… от неизвестного поклонника! Гном театрально прочищает горло, достаёт свиток с золотой печатью и, расправив его, начинает читать красивым поставленным голосом: Среди теней и светлой зари, Ты — мой покой, ты — шторм внутри. В молчании ты громче всех,Взглядом своим сжигаешь грех. Ты словно пламя сквозь метель,Ты — мой удел, мой путь, мой цель. Пусть мир падёт в глухую тьму — Я всё равно найду к тебе тропу. Тот, кто знает, как твой смех. Звучит, как шёпот между всех. И если снова будет бой — Я встану первым за тобой. Гном склоняется в комичном реверансе, оставляя сверкающий пергамент на столе перед ошеломлённой Кэсси.  Дафна в полном восторге: — О, Мерлин, кто это был? Это лучше, чем стихи Тюльпинуса в прошлом году! Кэсси берёт свиток, медленно сворачивает его и прячет в мантию.  Она не говорит ни слова, но её щеки предательски порозовели. Гарри в этот момент молча наблюдает с другого конца зала, как она опускает глаза к столу.  Когда их взгляды встречаются, Кэсси чуть улыбается. Тепло. Зная, что это был он.

***

В комнате Гриффиндора было оживлённо.  День святого Валентина завершался, ученики обсуждали валентинки, подарки, кто от кого что получил, и, конечно, гномов-певцов.  Гарри только вернулся из короткой прогулки с Кэсси, которая теперь ушла к себе, когда в комнату ворвался Рон, сияющий, как новенький галеон. — Гарри! — позвал он, чуть не спотыкаясь о ковер. — Где она? Гарри, который как раз пытался достать из сумки учебник по зельям, поднял бровь: — Кто? Рон, пылая щеками, мечтательно вздохнул: — Ромильда Вейн. Она… она зовёт меня, Гарри. Гарри замер. — Что? Рон вытащил из кармана фантик от шоколадных конфет с сердечками и махнул им в воздухе. — Она оставила это… в твоей коробке. Я думал, это для всех. Но теперь всё ясно — она выбрала меня! Гарри побледнел. Он понял. Конфеты. Любовное зелье. И Рон его съел. — Ты съел эти конфеты? — спросил он с ужасом. — Конечно! — гордо сказал Рон. — И сразу понял. Мы с Ромильдой… нас связала судьба! Гарри застонал. — Нам срочно к Слизнорту. Спустя десять минут он почти волоком тащил влюблённого Рона по коридорам.  Рон пытался вырваться и каждый раз оборачивался, чтобы посмотреть, не идёт ли Ромильда. — Профессор! — Гарри почти вломился в кабинет, волоча за собой Рона, который томно бормотал: — Ромильда… моя богиня… Слизнорт, сидевший у камина с бокалом малиново-красного вина, вздрогнул и чуть не опрокинул бокал. — Мерлин меня побери, Поттер, что случилось? — Любовное зелье! — выдохнул Гарри. — Он съел конфеты, которые предназначались мне. От Ромильды Вейн. — Ох-ох-ох, классика! — воскликнул Слизнорт, мгновенно оживившись. — Молодость, страсть, шоколад и легчайшее нарушение школьных правил… Посадите его сюда, Поттер. Пока Гарри усаживал Рона на стул, тот успел дважды произнести имя Ромильды и поклясться, что женится на ней сразу после окончания школы. — Ничего страшного, — бормотал Слизнорт, пока варил противоядие. — Это же всего лишь зелье одуряющей влюблённости, а не приворота… Хотя, будь моя воля, всех бы девушек с такими зельями — к Филчу на полгода мыть туалеты… Через несколько минут Рон выпил мутноватую жидкость, поморщился… и завис.  Потом помотал головой, словно очнулся после долгого сна. — Уф… — выдавил он. — Что это было? — Ты только что собирался сбежать с Ромильдой, — фыркнул Гарри. — Что?! — Рон с ужасом посмотрел на него. — Ты издеваешься? — Хотел бы.

***

Смех Кэсси всё ещё не утихал, когда Гарри закрыл за ними дверь старого класса.  За окнами шумел февральский ветер, но внутри было тепло, отчасти из-за волшебных факелов, а отчасти — из-за уюта, который они создавали своим присутствием. — Ромильда Вейн, — выдохнула Кэсси, опираясь спиной о стол. — Это же просто… невероятно. — Ты бы видела его лицо, — усмехнулся Гарри, подходя ближе. — Он чуть не назвал Слизнорта «свёкром». Кэсси захохотала так искренне, что Гарри не смог сдержаться — рассмеялся тоже, спрятав лицо в её шейном шарфе. — Тебе повезло, что ты ничего не съел, — поддразнила она. — А то бы сейчас бежал за ней с серенадой под окнами. — О, перестань, — буркнул он, прижав её ближе. — Я бы знал, кого люблю, даже под заклятием. — Правда? — она подняла бровь, но в глазах её танцевали огоньки. — Абсолютно, — сказал он, касаясь её носа своим. — Я не спутал бы твою улыбку ни с чьей. Кэсси немного смягчилась, почти смутилась. Она обвила его руками и прижалась к нему лбом. — Знаешь… иногда я забываю, что мы вообще вражеских домов. — Хорошо, что ты помнишь, как по мне, — прошептал Гарри. — А то кто знает, сколько ещё парней пошлют тебе валентинки… Кэсси фыркнула. — Лучше бы ты видел, как один третьекурсник попытался вручить мне сердечко в форме Слизерина… и потом убежал, увидев Пэнси. Гарри рассмеялся снова, а затем обнял её крепче. — Обещай, что не будешь пить ничего от поклонников. — А ты — есть конфеты, предназначенные тебе, — сказала она в ответ. — Договорились? — Договорились, Кэсси, — кивнул он с полуулыбкой. — Только ты теперь обязана быть рядом каждый День святого Валентина. Без исключений. — Тогда ты обязан всегда быть рядом, чтобы я не душила своих поклонников, — с усмешкой добавила Кэсси. Они молча переглянулись, и всё снова стало просто.  Как будто между ними не было домов, фамилий, проклятых ожерелий и фамильных обручений.  Только двое. Только вечер. Только они.

***

Вечер выдался на удивление безветренным, и снежинки, кружащиеся за окнами, казались частью декораций, созданных исключительно для торжества.  Профессор Слизнорт не поскупился — к его традиционному ужину для избранных были приглашены не только ученики разных факультетов, но и несколько сотрудников Министерства, выпускников и даже сам профессор Флитвик. Кэсси появилась в зале одна, в длинном изумрудном платье с тонкой вышивкой, подчёркивающей её хрупкий силуэт.  Волосы были убраны в мягкую волну, несколько прядей свободно спадали на плечи.  Она держалась уверенно, спокойно, но взгляд всё время скользил по комнате, пока не нашёл знакомые зелёные глаза. Гарри уже был там — в чёрной мантии с тёмно-серебристой оторочкой.  Он тоже заметил её сразу, и уголок его губ дрогнул, словно он пытался не выдать ни одной эмоции.  Но взгляд его был тёплым — и только Кэсси могла считать, сколько в нём было ненависти ко всему, что их разделяло, и нежности — к тому, что всё ещё их соединяло. — Кассандра , — послышался за её спиной знакомый голос. Она чуть напряглась, но развернулась с идеальной улыбкой. — Торин, — кивнула она. Он был в мантии цвета тёмного льда, волосы аккуратно зачёсаны назад, голубые глаза сверкали — слишком самоуверенно. Он наклонился к её руке, поцеловал её пальцы. — Ты просто ослепительна сегодня, — сказал он с ноткой притязательности. — Надеюсь, ты не планируешь всё время провести одна? — Вовсе нет, — вежливо ответила она. — Но и не планировала быть на поводке. — Ох, — усмехнулся Торин. — Всё ещё колючая, как роза в мороз. Мне это нравится. И он повёл её к группе студентов, где уже собрались Пэнси, Дафна, Блейз и ещё пара слизеринцев. Издалека Гарри всё видел. Он стиснул зубы, но подошёл к Слизнорту, который тут же начал с энтузиазмом говорить о «таланте Гарри к самовыживанию» и о «том, какие перспективы ждут его в Министерстве». — А, и ты, Гарри, наверняка знаком с юной мисс Малфой? — произнёс профессор нарочито весело. — Прелестная девочка! Один из лучших умов в Слизерине — и, между прочим, какое родословное древо! — Да, мы знакомы, — коротко ответил Гарри, его голос оставался спокойным, но взгляд невольно искал Кэсси — и тут она обернулась. Их глаза встретились. В этот момент музыка сменилась на более медленную, и Торин, пользуясь моментом, протянул Кэсси руку. — Потанцуешь? Она на миг колебалась. Видела Гарри.  Знала, что он смотрит. Но не могла отказаться — отказ был бы слишком заметным.  Она вложила ладонь в руку Торина и позволила увести себя на середину зала. — Знаешь, — сказал Торин, делая плавное движение, — ты могла бы быть куда счастливее, если бы не пыталась держаться вдали от меня. — А ты уверен, что знаешь, от чего я держусь вдали? — тихо ответила она, глядя ему в плечо, а не в глаза. Он усмехнулся, но ничего не ответил. Из-за спины танцующих к ним подошёл Гарри. — Простите, можно я украду её на минуту? — произнёс он, как всегда немного неформально, но с той самой уверенной теплотой, которой Кэсси не хватало весь вечер. — Поттер, — сухо кивнул Торин. — Конечно. Только минуту. Гарри положил руку на талию Кэсси и увёл её чуть в сторону, ближе к стене, под одну из заколдованных гирлянд, светящихся мягким светом. — Всё в порядке? — спросил он тихо, глядя в её лицо. — Ты же знаешь, что нет, — так же тихо ответила она. — Но… я справлюсь. — Ты не обязана. Мы найдём выход. Мы найдём способ, Кэсс. Я с тобой, слышишь? Она молча кивнула и позволила себе опереться на него хотя бы на секунду. Кэсси мягко выскользнула из объятий Гарри. Они оба понимали: дольше нельзя.  Её сердце ещё пульсировало от близости, от его взгляда, от тихих, почти отчаянных слов. Она выпрямилась и направилась обратно к группе слизеринцев, где Торин всё ещё стоял, наблюдая за ними с явным напряжением в челюстях.  Он встретил её с натянутой улыбкой. — Забавно, что Поттер так жаждет твоего внимания, — произнёс он, стараясь звучать легко, но голос всё равно выдавал раздражение. — Вы с ним давно… дружите? Кэсси одёрнула платье, подняла на него холодный взгляд и ровно ответила: — Мы с Поттером — просто знакомые. Он был вежлив. — Вежлив, — переспросил Торин, склонив голову. — Хм. А ты сама была с ним… вежлива? — Торин, ты пьян? — спросила она, уже чувствуя, как его поведение становится всё менее сдержанным. Он криво улыбнулся и пригубил очередной бокал, наполненный каким-то ярким сливовым зельем.  Его голубые глаза чуть затуманились. — Пока ещё нет, но работаю над этим. Ты ведь сама удалилась. А я — твой… почти жених. Почему бы мне не выпить? — Потому что ты ведёшь себя как мальчишка, — бросила она и повернулась к выходу. — Я ухожу. Он не остановил её. Тогда. Коридоры подземелий были безлюдны. Лишь лёгкий шорох воды в трубах и отдалённый скрип двери нарушали тишину.  Кэсси спешила обратно в гостиную, её короткое платье чуть выше колено не могло её согреть.  После бала ей хотелось только одного — тишины и одиночества.  Голова гудела от напряжения, мысли снова и снова возвращались к Гарри, к его взгляду, к боли в его глазах, когда она отвернулась. Она уже почти дошла до входа, как сзади раздался тяжёлый, нетвёрдый шаг. — Кэсси! — голос был пьяным, тянущим. — Подожди… милая, мы ведь не договорили. Сердце Кэсси оборвалось. Она обернулась и увидела Торина — с взлохмаченными волосами, с расстёгнутой верхней пуговицей рубашки, с мутными от вина глазами.  Он едва держался на ногах, но его движение к ней было целенаправленным. Кэсси остановилась.  Он смотрел на неё с каким-то странным блеском в глазах — неуверенно и слишком близко.  Подошёл, загораживая путь, и ухмыльнулся: — Всё уходишь, как будто избегаешь меня. Невежливо, учитывая нашу будущую свадьбу. — Я просто хотела вернуться в гостиную, — спокойно сказала Кэсси. — Уже поздно. — Поздно, но не для нас, — проговорил он, и прежде чем она успела отступить, Торин приблизился вплотную.  Его руки потянулись к её талии, одна скользнула по короткому платью. — Торин, хватит, — голос Кэсси стал твёрже. — Отойди. — Не будь такой холодной… — его пальцы зацепились за край её мантии. — Мы же почти семья. Что тебе мешает?.. Ведь ты свободна, да? Кэсси резко отдёрнулась. Лицо её побледнело, в глазах — испуг. — Ну чего ты? — пьяно произнес Торин. Его руки переместились на бедра,сжимая из до синяков. Кассандра со всего размаху дала парню ногой по паху. — Дрянь! — яростно крикнул блондин. Кэсси почувствовала как грубые руки её отпускают , и принялась убегать. Как вдруг вновь мужские руки обвились вокруг неё,затаскивая её в темный угол. По лицу девушки потекли соленые дорожки слез. Рука парня резко и грубо сжала грудь девушки. От чего Кассандра громко застонала. А вторая рука Торина скользнула к краю платья поднимая его.И его рука тут же сжала ягодицы девушки. — Отпусти меня, — хрипло сказала девушка — Я сейчас кричать начну. Но Торин не обратил внимания на слова девушки.И Кэсси сразу же принялась кричать. И мужская рука тут же грубо закрыла ей рот. — Отвали… перестань! — всхлипывала она, вырываясь. — Торин… прошу… — Ты моя… ты принадлежишь мне… — его голос был тягучим, угрожающе мягким. Именно в этот момент Тео и Блейз ворвались из тьмы.  Один рывком оттащил Торина прочь, второй встал между ним и Кэсси, как стена. — Руки убрал, скотина! — прорычал Блейз. Торин повалился на пол, хрипло дыша.  Тео наступил ему на грудь и с холодной яростью сказал: — Ещё раз подойдёшь к ней — я лично выкину тебя с Астрономической башни. Он не ждал ответа.  Торин, бормоча проклятия, отполз, опираясь на стену, и скрылся за поворотом. Кэсси всё ещё сидела на полу, руки тряслись, глаза покраснели от слёз.  На щеке расплывалась грязная тень — след от чужой руки.  Блейз опустился рядом, не говоря ни слова, а Тео снял с себя тёмно-зелёный пиджак и бережно накинул ей на плечи. — Всё, всё, он ушёл, — тихо, успокаивающе шептал Блейз. — Ты в безопасности, Кэсс. Она едва кивнула.  Слезы всё ещё катились по щекам, но дыхание стало чуть ровнее.  Тео осторожно помог ей подняться. — Мы проводим тебя к Драко, — сказал он. — А потом… может, стоит позвать Поттера? — добавил Блейз, бросив на неё изучающий взгляд. Кэсси вздрогнула. — Откуда вы… — Мы же не слепые, — Блейз усмехнулся, но с добротой. — Он явно значит для тебя больше, чем ты хочешь показать. В гостиной Слизерина царила тишина.  Драко, сидящий у камина, резко поднялся, увидев сестру.  Она шла между Тео и Блейзом, завернувшись в пиджак, с заплаканным лицом и опущенными глазами. — Кэсси… — голос брата сорвался. Он подошёл, взял её за плечи. — Кто? — Торин, — прошептала она. Драко побелел. Пальцы сжались в кулаки.  Он только сдержанно кивнул, взгляд стал холодным и мёртвым. — Я сделаю так, что он не доживёт до выпускного. — Не надо… — Кэсси посмотрела на него. — Просто… позови Гарри. Гарри прибежал через пятнадцать минут.  Он влетел в гостиную, не обращая внимания на Тео и Блейза, сразу кинулся к Кэсси, всё ещё сидящей в кресле, прижав колени к груди. — Кэсси… — он сел перед ней на колени, взял её руки. — С тобой всё в порядке? Где он? Что случилось? Она не ответила, только снова заплакала и уткнулась в его плечо.  Гарри крепко обнял её, проводя ладонью по волосам, целуя макушку, шепча: — Я здесь. Ты в безопасности. Всё прошло. Я никому не дам тебя обидеть, слышишь? Она только кивала, задыхаясь от рыданий.  Он не торопил, не спрашивал — просто держал её, пока дрожь не утихла. — Гарри… — прошептала она, поднимая взгляд. — Я так испугалась… Я не знала, что делать. Он был… злой, пьяный. Глаза… как будто не он… — Всё, всё, — он взял её лицо в ладони. — Он не посмеет подойти к тебе больше. Ни за что. Я рядом. Всегда. — Я люблю тебя, — выдохнула она, прижимаясь к нему ещё сильнее. Он поцеловал её в висок, в щеку, в губы — мягко, бережно. — Я тоже. Больше всего на свете. Он посадил её к себе на колени, накрыв пиджаком от Тео, и прижимал к себе, как будто пытался защитить не только от Торина, но и от всего зла в этом мире. — Тебе нужно отдохнуть, — прошептал Гарри. — Пойдем я тебя проведу в спальню. Кэсси кивнула, всё ещё слабо дрожа.  Гарри поднялся, не отпуская её рук, и взглянул на Драко. — Спасибо, что позвали меня. Драко кивнул. Впервые без вражды. — Береги её. — Всегда, — тихо ответил Гарри. Гарри осторожно взял Кэсси на руки, когда она, уставшая и ещё немного потрясённая после вечерних событий, почти не могла держаться на ногах.  Она уютно прилегла к его груди, чувствуя его тепло и уверенность.  Его руки надежно поддерживали её спину и ноги, а она, почти шёпотом, начала рассказывать о подругах. — Пэнси осталась ночевать у Блейза, — тихо сказала она, прижимаясь к нему ближе. — Они устроили себе что-то вроде девичьей вечеринки, целую ночь будут разговаривать и смеяться. А Дафна — у Тео. Они вместе, как всегда. Гарри улыбнулся, чувствуя, как её дыхание стало ровнее и спокойнее в унисон с его. — Хорошо, что они вместе. Значит, никто не останется одиноким, — ответил он, аккуратно поднимая её выше, чтобы не задеть плечами проход и не цепляться за мебель. Они медленно двинулись в сторону лестницы, в тишине, которая казалась только их.  Вдали уже смолкали последние голоса и шаги, все готовились ко сну.  Гарри старался идти плавно, чтобы не потревожить Кэсси, чувствуя её слабость и одновременно доверие.  Она, прижавшись к нему, впервые позволила себе полностью расслабиться. — Знаешь, — прошептала она, слегка улыбаясь и глядя на его лицо, — я рада, что ты рядом. Здесь, в твоих руках, я могу быть настоящей. Не нужно прятать страхи и сомнения. Гарри нежно коснулся её волос, гладя ладонью по затылку. — Ты всегда можешь на меня рассчитывать. Я буду защищать тебя, сколько бы ни длилась эта битва. Они подошли к двери девичьей спальни. Гарри аккуратно открыл её, не спуская с Кэсси глаз.  В комнате было тепло и уютно, мягкий свет лампы играл на стенах.  Он осторожно поставил её на пол, и Кэсси вздохнула, ощущая поддержку и безопасность. — Ты хочешь, чтобы я остался с тобой? — спросил Гарри тихо. Она кивнула, улыбаясь сквозь лёгкую усталость. — Больше всего на свете. — Ты можешь переодеться, — мягко сказал он, чуть смущаясь, — я не собираюсь отворачиваться. Кэсси рассмеялась, сняла туфли и плавно расстегнула платье, не торопясь.  Она была в тонком кружевном лифчике и таких же трусиках , которые прекрасно подчёркивали её изящную фигуру.  Гарри смотрел на неё с восхищением и нежностью, и его глаза светились заботой и любовью. — Спасибо, — прошептала Кэсси, подойдя ближе и коснувшись его лица. — За что? — улыбнулся Гарри. — За то, что ты рядом. За то, что я могу быть собой с тобой. Гарри подошёл ближе, его дыхание стало теплее, а взгляд — глубже.  Он осторожно коснулся рукой её бедра, скользя пальцами по изгибам, заставляя мурашки пробежать по коже.  Кэсси тихо вздохнула и подняла взгляд — в их глазах горел огонь, который не нужно было скрывать. — Ты прекрасна, — прошептал он, поднимая руки, чтобы коснуться её лица. Его пальцы легко провели по щеке, затем по мягким губам.  Она ответила, прижавшись к нему, и в этот момент вся комната наполнилась звуками их дыхания, биениями сердец, которые звучали как единый ритм. Кэсси медленно опустилась на кровать, а Гарри последовал за ней, погружаясь в тепло и близость.  Он прикасался к ней всюду, оставляя легкие следы своих губ, лаская и обожая каждую часть, словно исследовал целую вселенную.  Кэсси чувствовала, как пульс усиливается, а внутри всё горит и плавится от его прикосновений. Гарри поднял её над собой, крепко обнимая, и она устроилась у него на руках, лёжа сверху.  Их тела идеально сочетались, пульсируя в унисон, наполненные страстью и любовью.  Он шептал ей на ухо ласковые слова, обещая защищать и быть рядом всегда. Ночь затянулась в объятиях друг друга, где не было места страхам и сомнениям — только они, их тепло, их любовь и близость.

***

Апрель в Хогвартсе выдался хмурым и холодным.  В воздухе витало напряжение, будто само замковое каменное сердце предчувствовало приближение чего-то тёмного.  Гарри поднимался по винтовой лестнице к кабинету Дамблдора, сердце в груди билось немного чаще обычного.  Он уже знал, что разговор будет важным — возможно, самым важным в его жизни. Лестница послушно вывезла его к двери с медной ручкой в форме грифона, и, не успев постучать, Гарри услышал голос директора: — Входи, Гарри. Он вошёл. Кабинет был, как всегда, наполнен мягким светом свечей, и в воздухе витал запах воска и старых книг.  Фоукс, феникс Дамблдора, спал на своей жердочке, уткнув клюв в крыло.  Сам директор сидел за столом, на котором уже были разложены несколько пузырьков с серебристым содержимым — воспоминания.  Рядом мерцал Омут памяти. — Присаживайся, — мягко сказал Дамблдор, указывая на стул напротив. — Мы должны поговорить о том, что впереди. Гарри кивнул, сел. Дамблдор выглядел уставшим, его рука с чёрной мертвечиной была всё так же закутана в перчатку.  Но в голубых глазах — твёрдость и решимость. — Ты уже знаешь о крестражах, — начал он. — Но теперь пришло время узнать больше. Я собираю все возможные воспоминания, которые помогут нам понять, где Волан-де-Морт мог спрятать остальные части своей души. Он достал очередной флакон и осторожно вылил содержимое в Омут.  Серебристая струйка заиграла волнами, и Гарри увидел, как в глубинах зарождается образ. — Это воспоминание Горация Слизнорта, — пояснил директор. — Настоящее. Наконец-то он дал его мне добровольно. Гарри посмотрел в Омут, и перед его глазами возникла сцена: молодой Том Реддл, всё ещё студент Хогвартса, с блестящими глазами и притягательной улыбкой, задаёт Слизнорту вопросы о возможности разделения души…  И не просто разделения — он упоминает число семь. Дамблдор, убрав Омут в сторону, сказал негромко: — Мы полагаем, что крестражей семь. Один ты уже уничтожил — дневник. Второй — кольцо Марволо Гонта. Я уничтожил его, но это почти стоило мне жизни. Остальные ещё где-то, Гарри. И нам нужно найти их до того, как Волан-де-Морт снова наберёт полную силу. Гарри кивнул, сжав кулаки.  Мысль о грядущем походе, о миссии, ради которой он, возможно, никогда не вернётся, свинцовой тяжестью легла на плечи.  Но рядом в мыслях всегда была Кэсси — её руки, её глаза, её голос, возвращающий ему тепло и веру. — Я готов, сэр, — тихо сказал он. — Я знаю, Гарри, — с мягкой печалью в голосе ответил Дамблдор. — Ты гораздо сильнее, чем думаешь. В тишине кабинета они смотрели друг на друга.  Это был не просто разговор ученика и учителя.  Это было прощание с остатками детства, шаг навстречу взрослой судьбе.

***

Свет в библиотеке был уже потушен, и только лунный отсвет касался белоснежных страниц раскрытой книги.  Кэсси сидела за дальним столом, якобы готовясь к экзамену, но взгляд её давно перестал цепляться за строчки.  Мысли крутились вокруг Гарри.  Он стал другим.  Сдержанным, хмурым, словно всё время носил в себе какое-то важное, невыносимо тяжёлое знание. Она встала и тихо вышла, уносясь мыслями к месту, где они могли быть настоящими — без масок, без фамилий, без долга.  Выручай-комната открылась мгновенно, будто ждала её. Внутри было уже знакомо: кресла у камина, шелестящие занавеси, запах мокрой земли из приоткрытого окна… и он.  Гарри стоял у камина, руки в карманах, голова опущена.  Он не обернулся, но, видимо, почувствовал её. — Ты знал, что я приду? — тихо спросила она. — Я надеялся. Кэсси закрыла за собой дверь и подошла ближе.  Гарри был бледен, уставший, словно не спал много ночей.  Он резко повзрослел за последние недели — исчезла мальчишеская неуклюжесть, осталась только тяжесть ответственности. — Я знаю, — сказала она, заглядывая ему в глаза. — Я не знаю подробностей, но… я чувствую, что ты собираешься уйти. И что ты не уверен, вернёшься ли. Он выдохнул, как будто эти слова сорвали с него последние остатки притворства.  Он сел в кресло, уткнувшись руками в лицо.  Когда он снова поднял голову, в глазах было то, что ей не снилось даже в самых тревожных снах: страх.  Не за себя — за неё. — Я иду с Дамблдором, — сказал он наконец. — Сегодня ночью. Мы думаем, что нашли один из крестражей. Один из тех, что держат куски души Волан-де-Морта. Кэсси не моргнула. Её сердце колотилось, но лицо оставалось спокойным. — Ты говорил, что это опасно. Смертельно опасно. — Да. Молчание. Она медленно подошла к нему, опустилась на колени рядом и взяла его руку. — И ты хочешь, чтобы я осталась здесь. Спокойно училась. Притворялась, что ничего не происходит? — Я хочу, чтобы ты была жива. В безопасности. — Гарри сжал её ладонь. — Кэсси, если со мной что-то случится… если я не вернусь… я хочу, чтобы ты знала. Я люблю тебя. И я ни о чём не жалею. Он смотрел на неё, будто запоминал. Её руки, её глаза, тень улыбки на губах. Слёзы подступили к горлу, но Кэсси не позволила им пролиться. Вместо этого она коснулась его щеки. — Ты вернёшься. Потому что я не приму ничего другого. Ты нужен мне, Гарри. Не герой. Не Избранный. Ты. — Я не могу пообещать, — шепнул он. — Но я буду думать о тебе. Каждую минуту. Он потянулся, и их губы слились в поцелуе — долгом, тихом, полном всего, что они не могли выразить словами. Когда он поднялся, она не держала его. Просто смотрела, как он уходит.  Его силуэт исчез за дверью, а Выручай-комната осталась темной, холодной, будто сама чувствовала, что что-то важное сейчас кончилось.

***

— Профессор?   Дамблдор повернулся к нему, и Гарри с удивлением заметил, как старик выглядит измученным.   — Нам пора, Гарри, — тихо сказал он.  Они вышли за пределы замка и аппарировали.   Когда Гарри открыл глаза, они стояли на скалистом берегу, где бушевало ночное море.  Высокие чёрные утёсы возвышались над ними, а вдалеке виднелся узкий проход в скале.   — Сюда, — произнёс Дамблдор.   Они вошли внутрь, и Гарри ощутил, как воздух наполнился сыростью и зловещей тишиной.  Они остановились у гладкой стены, на которой не было видно никаких дверей.   — Чтобы открыть её, нужна жертва, — объяснил Дамблдор.  Он достал палочку, провёл ею по своей левой руке и оставил глубокий порез.  Кровь стекала по стене, и вдруг та дрогнула и растворилась, открывая путь.   Пройдя дальше, они оказались на берегу подземного озера.  Его поверхность была зеркально гладкой, но в глубине что-то шевельнулось, вызвав лёгкие круги на воде.   — Нам нужна лодка, — сказал Дамблдор.  Он направил палочку в воду, и из глубины всплыла старая, но крепкая лодка.   Плывя к центру озера, Гарри чувствовал, как от воды веет чем-то мрачным и ледяным.  Ему казалось, что в глубине кто-то наблюдает за ними.   Добравшись до острова, они увидели каменный постамент, на котором стоял сосуд, наполненный светящейся жидкостью.   — Чтобы достать медальон, нужно выпить это, — сказал Дамблдор.   — Я сделаю это, профессор, — тут же сказал Гарри, но Дамблдор покачал головой.   — Нет, Гарри. Ты должен помочь мне. Что бы ни случилось — продолжай.   Гарри начал вливать жидкость в Дамблдора. С каждым глотком лицо старика искажалось от боли.  Он застонал, затем закричал, его руки дрожали.   — Пожалуйста… прекрати… — умолял он, но Гарри знал, что должен продолжать.   Когда сосуд опустел, Дамблдор ослабел, но медальон оказался у них. Вдруг вода в озере заволновалась, и из глубины начали подниматься белёсые фигуры — утопленники.   — Инферналы! — воскликнул Гарри, доставая палочку.   Но прежде чем он успел что-то сделать, Дамблдор, собрав последние силы, поднял палочку и вызвал кольцо огня.  Пламя охватило всё озеро, сжигая нежить, и та отступила.   Обессиленный Дамблдор рухнул, и Гарри подхватил его.   — Нам нужно вернуться, — сказал он, прижимая к себе директора.

***

Гарри и Дамблдор вернулись в Хогвартс через самую высокую башню — утомлённые, измученные, но с новой надеждой. Астрономическая башня тонула в ночной тишине, которую не нарушал даже ветер.  Над головой рассыпались звёзды, но ни одна из них не освещала ужас, который только начинался. Дамблдор, едва держась на ногах после трудного путешествия, тяжело опёрся о каменные перила.  Гарри стоял рядом, сжимая палочку, но не решаясь действовать. Он чувствовал, как всё внутри сжимается от напряжения.  Амулет, спрятанный в медальоне, лежал у Гарри в кармане, но даже холод металла не мог охладить тревогу, что разлилась по венам. — Профессор, — Гарри помогал Дамблдору опереться о перила, — вы совсем обессилены. Мы должны— Но Дамблдор, бледный, как снег, поднял руку. — Тише, Гарри. Что-то… что-то не так. И в этот момент послышались шаги.   — Быстро, Гарри, спрячься! — прошептал Дамблдор.   Гарри неохотно подчинился, спрятавшись за балками.   Дверь резко распахнулась, и на башню выбежал Драко Малфой.  Он был бледен, как полотно, лицо — напряжённое, губы крепко сжаты. Палочка дрожала в руке. — Так. — Голос у него дрогнул. — Всё… закончилось, сэр. Дамблдор устало поднял взгляд. — Добрый вечер, Драко. — Не пытайтесь… — Драко поднял палочку выше. — Я должен… я должен это сделать. — Почему? — тихо спросил Дамблдор. Драко сжал зубы. — Потому что если я не сделаю это… Он убьёт мою мать. Он убьёт отца. Он убьет мою сестру. Он убьёт меня. Мне дали задание. И если я не выполню его, он решит, что я слаб. Что я трус. — Ты не трус, Драко. Ты боишься — это естественно. Но ты ещё можешь выбрать. — У меня нет выбора! — сорвался он, голос дрожал, как и пальцы. — Всё, что мне оставили — это смерть. Ваша или моя. Дамблдор не шевелился. Он смотрел на него с состраданием — не с осуждением. — Ты не убийца, Драко. И даже если попытаешься — не сможешь. Потому что ты всё ещё способен чувствовать. Всё ещё способен любить. Всё ещё можешь спасти себя. Слёзы выступили в уголках глаз Драко.  Он опустил палочку на долю секунды — и именно в этот момент из-за его спины послышались шаги. Пожиратели смерти. Беллатриса, Тревер, Кэрроу — мрачные, как сама смерть. Беллатриса фыркнула: — Ну? Что ты медлишь, племянничек? Убей его! Гарри поднял палочку, нацелил её — но замер.  Он знал: если сейчас нападёт, всё закончится кровью.  А Дамблдор — он всё ещё стоял, всё ещё надеялся на Драко. И тогда появился Снейп. Он вышел из тени беззвучно.  Его лицо было, как маска: никакой эмоции, ни капли волнения.  Только холодная решимость. Дамблдор повернулся к нему, и их взгляды пересеклись.  В глазах Дамблдора — понимание. В глазах Снейпа — почти ненависть к самому себе. — Северус, — выдохнул Дамблдор. — Пожалуйста. Драко отступил назад, будто проваливаясь в пустоту.  Он больше не мог держать палочку. Он не смог. Снейп поднял свою. Голос его был тихим. Без гнева. Без триумфа. — Авада Кедавра! Зелёная вспышка заполнила башню. И Гарри, сжав зубы, сделал шаг вперёд — но опоздал. Дамблдор уже летел вниз.

***

Хогвартс был неузнаваем. Следы магических дуэлей, разрушенные коридоры, разбитые окна, стены с ожогами.  Школа, когда-то казавшаяся вечной, была исполосована, как поле битвы.  Пожиратели Смерти исчезли — они выполнили своё, и тьма оставила после себя пустоту. В коридоре третьего этажа Гарри, Рон, Гермиона и Кассандра нашли убежище в старом классе Заклинаний.  Там было тихо.  Только потрескивание свечей и глухие звуки, доносящиеся откуда-то издалека — рыдания, шаги, голоса преподавателей, пытающихся привести в порядок хоть часть этого кошмара. Кассандра сидела у стены, обхватив колени. Её волосы были растрёпаны, а пальцы всё ещё дрожали.  Гарри молча подошёл, опустился рядом. Гермиона и Рон стояли чуть поодаль. — Я видела его, — Кэсси выдавила еле слышно. — Видела, как он упал. Как вы все смотрели вниз… Он был … единственным настоящим защитником. Хоть на миг. Гарри сжал её руку. — Он не хотел, чтобы ты страдала. Он хотел, чтобы ты жила. Он достал из кармана медальон — тот самый,который они с Дамблдором добыли в пещере.  Металл был холодным, но уже не казался опасным. Он открыл его. Внутри был клочок пергамента. Гарри развернул его, и медленно, будто читая приговор, произнёс: “Тёмный Лорд,Я узнал твою тайну. Я украл настоящий крестраж и собираюсь уничтожить его, как только смогу.Я умру, прежде чем позволю тебе достичь бессмертия.Надеюсь, когда ты это прочтёшь, ты уже станешь смертным. — R.A.B.” Повисла тишина. Рон нахмурился: — R.A.B? Кто это?.. Гермиона резко села на край стола: — Кто бы это ни был — он знал про крестражи. Он знал, как их уничтожать. Это… — Это то, с чего я начну, — тихо сказал Гарри, сжав записку. — С него. Кассандра медленно повернула голову к нему: — Гарри… что ты собираешься делать? Он посмотрел ей в глаза. Голос был сдержанный, но твёрдый: — Уйти. Оставить Хогвартс. Больше не возвращаться. Я должен найти остальные крестражи. Он всё ещё силён… слишком силён. Пока хоть один из них существует — его не победить. — Один ты не справишься, — сказала Гермиона с жаром. — Ты о чём вообще? — возмутился Рон. — Мы с тобой. Мы все трое. Ты это знаешь. Гарри опустил взгляд на медальон. — Я знаю. Но… — Он перевёл взгляд на Кэсси. — Это слишком опасно. Тебя тоже могут втянуть. Малфои… твоя семья… Она встала. Медленно, но уверенно. — Моя семья — те, кто рядом со мной. Те, кто выбирает бороться. Неважно, чья у меня фамилия. Я пойду за тобой. Гарри не знал, что сказать. Он только смотрел на неё — и знал: это не просьба. Это обещание. Гермиона кивнула, беря его за руку. — Значит, всё начинается теперь. Рон шумно выдохнул: — И, как обычно, без нормальных каникул. Они засмеялись сквозь усталость и боль. Рон и Гермиона подошли к окну,переговариваясь шёпотом.  Кассандра сидела на краю парты, сжав кулаки, будто сдерживая всё, что рвало её изнутри.  Гарри стоял в центре комнаты, глядя на медальон с запиской R.A.B. Он медленно поднял глаза и посмотрел прямо на Кэсси.  И сразу — не дожидаясь вопросов, не давая ей и шанса — заговорил. — Ты не пойдёшь со мной. Кассандра подняла голову. Не поняла. — Что? — Ты не пойдёшь со мной, — повторил он, спокойным, но очень твёрдым голосом. — Я иду за крестражами. Это будет долго, опасно, неизвестно. Но ты должна остаться. — Нет, — резко сказала она, вставая. — Гарри, нет. Я не останусь здесь, когда ты идёшь один в это безумие. Я сильнее, чем ты думаешь. Я могу быть рядом. Ядолжна быть рядом. Он подошёл ближе. Голос дрогнул, но он не позволил себе отвести взгляд. — Именно потому, что ты сильная, я прошу тебя остаться. Потому что, если ты будешь со мной, я… я не смогу сосредоточиться. Если ты окажешься в опасности, я всё брошу. Я выберу тебя. А я не могу выбирать между тобой и всем остальным. Ты не понимаешь, Кэсси, — голос стал тише, — если ты будешь со мной… и что-то случится… я не переживу этого. Я потеряю тебя — и всё остальное рухнет. Она сделала шаг к нему. Глаза блестели. — А если я потеряю тебя? Он взял её ладони в свои. — Тогда ты должна выжить. Если всё пойдёт не так… если я не справлюсь… если я погибну — ты должна быть той, кто останется. Кто сбежит. Кто будет жить. Не ради меня — ради себя. Ты не просто Малфой. Ты не пешка. Ты — свет. Если тьма победит, мне нужно знать, что ты ещё где-то есть. Она отвернулась, сжав зубы, как будто это физически причиняло боль. — Ты хочешь, чтобы я осталась, зная, что могу больше никогда не увидеть тебя? — Я хочу, чтобы ты осталась, зная, что именно поэтому я, возможно, смогу выжить. Потому что у меня будет причина. Потому что я буду знать: ты где-то в безопасности, и ждёшь. Молчание. Кассандра стояла с закрытыми глазами.  Слеза скатилась по щеке — единственная.  Потом она повернулась к нему, снова посмотрела в глаза. И кивнула. — Хорошо. Но если ты не вернёшься, Гарри Поттер, я найду тебя. Где бы ты ни был. Жив или мёртв. Он улыбнулся сквозь усталость. — Я вернусь. Обещаю. Она шагнула вперёд, обняла его — сильно, до дрожи.  Он прижал её к себе, запоминая, вдыхая запах её волос, ощущая её сердце под ладонью. И в ту минуту — в этом тишайшем, разрушенном классе — он понял: он должен победить не только ради всего мира.   Он должен победить ради неё.

***

Вечер 5 июня был удивительно тёплым.  Выручай-комната, откликнувшись на внутреннее желание Гарри, предстала тихим, уединённым пространством — без декораций, без гостей, только приглушённый свет, мягкие тени и ощущение, что здесь они — вне времени. Кассандра стояла у окна, в простом серо-синем платье, волосы мягко спадали на плечи.  Гарри подошёл к ней сзади, положил руки на её талию. — С днём рождения, — тихо произнёс он. — Сегодня тебе семнадцать. Ты стала совершеннолетней. Ты можешь выбирать. Она обернулась и посмотрела на него, чуть склоняя голову: — Я уже выбрала, Гарри. Давно. Он молчал. Потом сделал шаг вперёд, взял её руки в свои.  Говорил не торопясь, прямо: — Я думал, как и когда сказать это. Подумал — зачем ждать, если каждый день теперь может быть последним? Ты знаешь, что я пойду искать крестражи. Что я уйду. И я не хочу оставлять что-то недосказанным. Он замолчал на секунду, а потом выдохнул: — Стань моей женой, Кэсси. Не когда-нибудь. Сейчас. Пока мы живы. Пока у нас есть эта ночь. Дай мне клятву, как ведьмы и волшебники давали друг другу в древности — душа к душе, магия к магии. Не ради общества. Не ради документов. А ради нас. Кассандра застыла.  Несколько секунд она молча смотрела на него — и в её глазах отразилось всё: удивление, страх… и любовь. — Ты уверен? — прошептала она. — Это необратимо, Гарри. Магическая клятва — навсегда. — Навсегда, — подтвердил он. — И я не хочу иначе. Она улыбнулась — медленно, мягко. И кивнула. — Тогда я тоже не хочу иначе. Они встали друг напротив друга.  В комнате потемнел свет — магия почувствовала происходящее. Воздух стал плотнее, тишина — глубже. Гарри протянул руку, и Кэсси вложила свою в его.  Слова не были выучены — они шли прямо изнутри. — Я, Гарри Джеймс Поттер, даю тебе свою магию, свою силу и своё сердце. Обещаю быть с тобой в жизни и в смерти, в мире и в войне. Ты — моя. Кассандра не отрывала от него взгляда. — Я, Кассандра Лили Малфой, отдаю тебе свою магию, свою душу и свою любовь. Что бы ни случилось, я твоя. И ты — мой. Их магия вспыхнула, тонкая золотая нить окутала их руки, засияв между пальцами.  Она не обжигала — наоборот, согревала. Знак был ясен: клятва принята. Гарри наклонился, прижался своим лбом к её лбу.  Они стояли в тишине, держась за руки, связанные магически и по-настоящему. — Теперь ты моя жена, — прошептал он. — А ты — мой муж, — ответила она с лёгкой дрожью в голосе. И в этот момент ни крестражи, ни война, ни даже смерть не казались страшными. У них было это. Навсегда.

***

Утро выдалось серым. Хогвартс-экспресс уже дышал паром, готовясь тронуться.  Студенты сновали по платформе, прощались, суетились. Но мир Гарри и Кассандры будто замер. Они стояли в темном переулке, у края перрона.  Чемоданы уже загружены. Вокруг шум, но между ними — тишина.  Такая, в которой слышно, как бьётся сердце. Гарри смотрел на неё, как будто запоминал каждую черту. — Ты уверена, что хочешь ехать туда? — спросил он в третий раз. Голос чуть сорвался. — Если я не приеду, они заподозрят, — тихо сказала Кэсси. — Мне нужно появиться там. Хоть на время. Я постараюсь уехать, когда будет возможность. — Торин будет там? — мрачно спросил Гарри. — Да, — её губы сжались. — Но я не позволю ему приблизиться. Я — твоя жена, Гарри. И даже если никто не знает об этом… я чувствую это каждым вдохом. Он сделал шаг вперёд. Коснулся её щёк.  Она подняла взгляд, и всё в нём читалось: и страх, и сила, и любовь. — Я ненавижу, что должен отпустить тебя, — прошептал он. — Мне хочется утащить тебя с этой платформы, спрятать, уехать с тобой куда угодно… Кэсси улыбнулась слабо: — Но ты не такой. Ты — Гарри Поттер. И ты должен спасти мир, помнишь? Он кивнул, стиснув зубы.  Потом взял её за талию, резко притянул к себе и поцеловал — не нежно, не прощально, а как будто мир рушится, а она — всё, что у него осталось. Она ответила с такой же жадностью, цепляясь за его плечи, вжимаясь в него, будто надеясь раствориться в этом мгновении. Когда они отстранились, у обоих перехватывало дыхание. — Я найду тебя, Кэсси, — сказал он глухо. — Что бы ни случилось. Если будет опасность — пошли сигнал. Через всё пройду. Клянусь. — А я выживу, — ответила она. — Ради тебя. Ради нас. Паровоз дал гудок. Осталось несколько секунд. — И помни, — добавила она, шепча у его губ. — Я твоя. И никто меня у тебя не отнимет. Он не ответил. Просто снова поцеловал — мягко, коротко. На прощание. Она развернулась и шагнула в вагон, даже не обернувшись — если бы посмотрела назад, слёзы наверняка хлынули бы.

***

Поместье Малфоев встретило её мраморной тишиной и холодом.  Всё было таким же, как она запомнила: скользкие лестницы, зеркала в серебряных оправах, портреты с каменными лицами. Но теперь, переступая порог, Кэсси чувствовала себя другой.  На её пальце находилось  кольцо Поттеров — тонкий ободок с древним гербом. Домовой эльф отвёл её в гостиную.  Там, как будто уже ждав, стояла Нарцисса. Величественная, в строгом сером платье, с прямой спиной и холодным взглядом. — Кассандра, — произнесла она ровно. — Ты вернулась. Кэсси не ответила сразу.  Она сняла перчатки, положила их на край камина и повернулась к матери: — Я должна тебе кое-что сказать. Это не просьба и не оправдание. Просто правда. Нарцисса медленно подняла бровь: — Я слушаю. Кэсси подошла ближе. Спокойно, чётко, не опуская глаз. — Я замужем. Мы связаны магической клятвой. Это произошло 5 июня, в Хогвартсе. Пауза. Лёгкое движение ресниц. — И… кто же твой муж? — Гарри Поттер. Молчание. Целую минуту. Нарцисса не пошевелилась.  Только её взгляд стал чуть более… изучающим. Не испуганным. Не гневным. Просто внимательным. — Вы заключили магический брак? — уточнила она. Кэсси кивнула. — По обоюдному согласию. Без давления. Мы знали, на что идём. Нарцисса подошла к ней. Медленно.  Остановилась совсем близко, и впервые за долгое время Кэсси почувствовала не строгость в её взгляде, а материнское… напряжение.  Заботу, прячущуюся под сталью. — Ты выбрала своего врага. Но выбрала его с сердцем. Это… — она вдохнула. — Это куда опаснее, чем просто нарушить волю семьи. Кэсси не отступила. — Я не враг. Я Малфой. Но не слепая. И ты всегда знала, что я другая. Тишина. Потом — вздох. — Твоя жизнь теперь будет зависеть от тайны. От осторожности. От силы. — Голос Нарциссы был низким. — Люциусу я не скажу. И Торину — тоже. Но будь готова. Это не игра. Кэсси кивнула. — Я готова. Я не слабая, мама. Нарцисса взяла её за руку — неожиданно мягко. — Нет. Не слабая. Ты слишком похожа на меня в молодости… — она едва заметно усмехнулась. — Только в отличие от меня, ты умеешь идти против правил. Береги себя, Кассандра. И береги его. Потому что теперь вы оба в опасности.