Silver shadow

Жара стояла удушающая. Где-то вдалеке за деревьями трещали цикады, и даже редкие порывы ветра не приносили облегчения.  Кэсси сидела у окна в своей спальне, глядя на сад, который казался мёртвым.  Высокие изгороди из подстриженного тиса отбрасывали узкие тени на серо-зелёную траву, словно охраняли нечто запретное, сокрытое в глубине. Она чувствовала приближение чего-то важного, тёмного.  В последнее время весь дом будто дышал иначе — медленно, глухо, настороженно. Слуги исчезли. Гобеленов, обычно украшавших коридоры, не стало.  Даже зеркало в коридоре у лестницы сняли со стены.  Как будто Малфои готовились встретить не гостя, а смерть. Кэсси провела пальцами по подоконнику — пыль. Раньше такого не было. “Дом больше не принадлежит нам,” — мелькнуло в голове. Она вскочила и стала расхаживать по комнате.  На неё наваливалась тревога — тяжёлая, вязкая. Что-то должно было случиться. Сегодня. Сейчас. Дверь открылась. На пороге стояла Нарцисса, вся в чёрном, с идеально уложенными светлыми волосами.  Она выглядела как статуя. Только глаза — выгоревшие, потухшие. — Ты должна быть сегодня вечером в зале, — произнесла она почти беззвучно. — Что случилось? — голос Кэсси дрогнул. — Кто приедет? Нарцисса отвела взгляд. — Не спрашивай. Просто веди себя… достойно. Не смотри в глаза, не говори без разрешения. — Он здесь? — выдохнула Кэсси. — Он… сам? Мать ничего не ответила. Просто закрыла дверь.  И Кэсси осталась одна — с дрожащими руками и бешено бьющимся сердцем. Её спустили вниз ровно в восемь. В доме было тихо, как в гробнице.  Шаги Кэсси гулко разносились по мраморному полу.  Она прошла через высокие дубовые двери, и её сердце сжалось. Зал выглядел иначе. В центре стоял длинный стол, покрытый чёрной скатертью.  Канделябры были затушены — только несколько зелёных огоньков пульсировали в полумраке.  Воздух был густым, как перед грозой. В кресле во главе стола сидел Он. Воландеморт. Бледный, с черепоподобным лицом и глазами цвета запёкшейся крови.  От него не исходило магии — она просто была, вонзаясь в кожу.  Рядом с ним — Беллатриса, вся в чёрном, со взглядом фанатичной преданности.  Люциус — мрачный, как призрак.  Драко— одетый как с иголочки,и до ужаса бледный. Торин — неподалёку, одетый как на праздник.  Его глаза скользнули к ней, полные самоудовлетворения.  Он знал: её место рядом с ним — как его невесты. Как будущей Розье. — А вот и молодое поколение, — произнёс Волан-де-Морт, не двигаясь. Его голос был почти шёпотом, но раздался по залу так, будто его прокричали в каждом углу. — Какое у нас богатство… кровь Малфоев, кровь Розье… пусть будет использована во благо. Он посмотрел прямо на Кэсси. И в этом взгляде не было ни человеческого, ни разумного.  Только холод и желание обладать. Кэсси не могла пошевелиться. У неё пересохло во рту.  Только мать рядом села — почти невесомо коснулась её руки под столом. Она поняла: Нарцисса боится. Собрание длилось почти час. Говорили о зачистках. О предателях. О поисках старинных артефактов. О планах, в которых смерть была чем-то ожидаемым и даже… желанным. В какой-то момент Беллатриса рассмеялась — звонко, безумно, на всю залу.  Волан-де-Морт позволил ей. А потом снова посмотрел на Кэсси. — Она будет наблюдать. Учиться. Её кровь слишком ценна, чтобы тратить впустую, — сказал он. — Надеюсь, вы уже договорились о союзе, Люциус? Люциус лишь кивнул. Кэсси замерла. Торин посмотрел на неё.  И улыбнулся. Она знала: обручение стало вопросом времени. Когда всё закончилось, она не пошла спать.  Она почти не дышала, пока поднималась по лестнице.  Она чувствовала, как за ней наблюдают. Она закрыла дверь, наложила на неё все возможные чары — глухие, приглушающие, невидимые. Подняв ковёр, она вытащила спрятанную доску у стены.  Там, под полом, лежал её блокнот — связанный магией с таким же у Гарри. Старый, потрёпанный, пахнущий чернилами и дымом. С дрожащими пальцами она раскрыла его и написала: “Гарри. Ты жив? Ты в порядке? Он здесь. Я видела его. Я… мне страшно.” Секунды тянулись в вечность.  Она вцепилась в край кровати, блокнот лежал рядом, словно мёртвый. Но потом — строчка. Неровный, немного перекошенный почерк. Его. “Я жив. Я чувствовал. Что-то было. Я злюсь. Я ничего не могу сделать — это сводит с ума. Но я рядом. Кэсси, ты не одна.” Она прижала блокнот к губам. “Я боюсь. Они хотят выдать меня как можно быстрее за Розье. Я не смогу. Гарри, клянусь, я не смогу.” Ответ появился быстрее. “Ты не выйдешь за него. Ты моя. Я найду тебя. Я вытащу тебя. Я клянусь. Держись. Ради нас. Ради меня.” Она заплакала. Тихо, уткнувшись в подушку. Это был её единственный свет во тьме.

***

Кэсси и Драко спустились к завтракальному столу, где уже ждал Торин Розье.  Он улыбался так, как умеют улыбаться только люди, уверенные в своей победе. — Доброе утро, Кэсси, — проговорил Торин, словно всё между ними было давно решено. — Ты выглядишь усталой. Нужно тебя развеять. Кэсси ощутила стягивающий холодок по спине.  Торин сделал шаг ближе, и вдруг резко наклонился к ней — хотел поцеловать. В тот же момент Драко встал как гром, перехватив руку Торина. — Не трогай её, — произнёс он холодно, его глаза сверкнули гневом. — Ты не имеешь права. Торин отвернулся, пытаясь сохранить спокойствие, но напряжение висело в воздухе. — Ты слишком остро реагируешь, — сказал он. — Она — моя невеста. Драко усмехнулся горько. — Твоя невеста — та, кто на самом деле хочет быть рядом с тобой, а не та, которую заставляют. Кэсси взглянула на брата и тихо поблагодарила взглядом.

***

Собрание снова было созвано. В комнату вошёл Волан-де-Морт — холодный, грозный и безжалостный. Он остановился перед Кэсси и Драко, внимательно посмотрев на обоих. — Вы оба знаете, почему вы здесь, — его голос был мрачным. — Ни один из вас не вернётся в Хогвартс. — Почему? — Кэсси не удержалась, голос её дрожал, но в нём звучала решимость. — Потому что вы — слишком опасны, — ответил Волан-де-Морт. — Ваше возвращение нарушит планы. Вы — шахматные фигуры в большой игре. Он посмотрел на Драко: — Ты, как глава семьи, обязан удерживать сестру под контролем. И ты знаешь, что будет, если ослушаетесь. Драко сжал кулаки, но молчал. — А ты, Кэсси, будешь учиться играть свою роль, — сказал Волан-де-Морт и приблизился к ней так близко, что она почувствовала холод его дыхания. — И не смей надеяться на спасение. Он повернулся и вышел, оставив за собой тишину и гнетущую тяжесть. Кэсси лежала на кровати, не в силах уснуть. Она снова взяла блокнот, открыла страницу и написала: “Драко спас меня. Волан-де-Морт запретил нам возвращаться в Хогвартс. Это конец.” Пауза, затем она набрала слова: “Но я не сдамся. Мы найдём выход. Ты должен помочь. Ради нас.” Ответ не заставил себя ждать: “Я рядом. Мы придумаем, как это обойти. Ты сильнее, чем думаешь.” Она закрыла блокнот и впервые за долгое время почувствовала — надежда не умерла.

***

Было необычно тихо. Даже для роскошного, но пропитанного тревогой поместья Малфоев.  Кэсси проснулась не от звука будильника, не от голосов за стенкой, а от той странной гнетущей тишины, которая бывает в час бедствия.  Небо за окнами было серым, будто отказываясь начинать новый день. Она не спешила вставать.  Лежала, свернувшись под одеялом, вглядываясь в резной потолок, где когда-то, будучи маленькой, выискивала формы животных.  Теперь даже потолок казался ей каким-то чужим. С 1 сентября в её жизни всегда начинался новый этап — возвращение в Хогвартс, свежий воздух Шотландии, поезд, перрон, привычное гудение студентов, Дафна, Пэнси, Джинни, Гермиона, даже брат, фыркающий, но всё равно рядом. А теперь — ничего. Кэсси подошла к окну, села на подоконник.  Сад был окутан густым утренним туманом. Деревья стояли неподвижно, как вырезанные из камня. Казалось, весь мир затаил дыхание. На коленях у неё лежал блокнот.  Она открыла его. Последнее сообщение от Гарри было три недели назад.  Он писал коротко — «жив, берегись» — и с тех пор ни слова. Она уже было хотела что-то написать, как вдруг в комнату с шумом влетела сова.  Не семейная — чужая.  Потрёпанная, но крепкая, с рыжими перьями и белыми вкраплениями.  На лапке — письмо, быстро перевязанное красной лентой.  Сердце Кэсси сжалось, когда она узнала почерк. Джинни. Руки дрожали, когда она развязала свиток.  Пергамент был смят, буквы неровные, явно писались в спешке: «Кэсси, Ты не поверишь. Хогвартс больше не наш. Его захватили. Кэрроу теперь “преподаватель”. Пожирателей впустили в стены школы. Макгонагалл пыталась сопротивляться — она больше не преподаёт.  Говорят, что её увезли, но никто точно не знает.  Мы боимся. Даже малыши видели, как пытают — реально пытают — одного из старшекурсников, который отказался выполнить “новое задание”. Я не знаю, сколько это продлится. Мы держим оборону, как можем.  Но с каждым днём — всё хуже. Я просто хочу, чтобы ты была жива. Где бы ты ни была. Пожалуйста, береги себя. — Джинни» Кэсси медленно опустила письмо на подоконник. В груди горело.  Живое, горячее пламя страха и злости.  Хогвартс… Хогвартс, который был её домом, единственным местом, где она могла быть собой, теперь захвачен.

***

— Джинни прислала письмо, — сказала Кэсси, входя в комнату брата.  Он сидел в кресле у камина, склонившись над книгой. — Я уже знаю, — хрипло сказал он. — Лорд велел отозвать всех “ненужных” преподавателей. Теперь в школе то, что он называет “воспитанием нового поколения”. — Это не воспитание, — тихо сказала она. — Это оккупация. Драко поднял глаза. — Что ты хочешь услышать от меня, Кэсси? Что я всё это поддерживаю? Я тоже учился там. Я тоже хотел просто жить. Но у нас нет выбора. Мы Малфои. Мы — в ловушке. Она подошла ближе. — Не говори, что мы в ловушке, если ты не пытаешься выбраться. Он усмехнулся, но без злости. — А ты? Пытаешься? Она не ответила. Не учебной — скорее, планом укреплений. Он не обернулся.

***

Огромный зал был наполнен звоном шагов, шёпотом, гулом магии в воздухе.  На стенах — древние гобелены, стягивающиеся, как будто впитывая страх.  Кэсси стояла рядом с Драко, чуть сзади, будто бы под защитой. Но чувствовала себя на открытом огне. Впереди, у камина, возвышался Волан-де-Морт.  Его лицо казалось мёртвым, как гипсовая маска, но глаза горели, как два огонька под пеплом. — Сегодня, — произнёс он, — был очередной акт глупости. Поттер, Уизли и Грейнджер пробрались в Министерство. Они выкрали нечто, принадлежащее мне. Они осквернили мою волю. Но, как всегда, не ушли без следа. Он прошёлся взглядом по собравшимся, остановился на Кэсси. Она не отвела взгляда. — Все трое теперь в розыске. Я хочу, чтобы каждый из вас понимал: любые намёки на помощь этим беглецам приравниваются к измене. А измена — это смерть. Он сделал шаг ближе. — Хогвартс принадлежит мне. Мир склоняется передо мной. Единственное, что осталось, — истребить тех, кто осмеливается сопротивляться. Кэсси сдержала дыхание. — Кэссандра, — вдруг сказал он, голос ледяной, — ты и твой брат. Вы больше не студенты. Не возвращайтесь в Хогвартс. Вам предстоит служить роду. Ваши знания и кровь теперь принадлежат делу. Будьте достойны своей фамилии.

***

В один из вечеров Торин вновь попытался сблизиться.  Он пригласил её в гостиную под предлогом обсуждения семейных обязанностей.  Комната была освещена лишь свечами, на столе лежала карта магических укрытий. — Ты слишком красивая, Кассандра — сказал он, подходя ближе. — Ты не должна быть такой холодной ко мне. Мы ведь будущие супруги. Он взял её за руку.  Кэсси молча выдернула ладонь, но Торин не отступил.  Его рука обвила её талию, он склонился ближе. — Не делай этого, Торин, — сказала она твёрдо. Он усмехнулся: — Мы всё равно… — Я сказал, хватит. Голос Драко раздался у двери. Он вошёл в комнату с холодной яростью на лице. — Оставь мою сестру. Сейчас же. Торин выпрямился.  Несколько секунд между ними повисла гробовая тишина. — Ты зря вмешиваешься, Драко. Мы оба знаем, как это закончится, — процедил Торин. — Знаем, — отрезал Драко. — И ты — не часть этого.

***

Поздним вечером, когда мрак заползал по коридорам поместья, Кэсси вызвали в старую библиотеку.  Комната была заперта на магические замки, и когда она вошла, дверь бесшумно закрылась за её спиной.  Возле одного из столов стояла Беллатрисса.  Она склонилась над свитками и фолиантами, её волосы спадали на плечи чёрной волной.  В воздухе висел запах пыли, масла и чего-то резкого — как будто давно потушенного пламени. — Ну наконец-то, — голос тёти прозвучал сухо. — Ты опаздываешь. В следующий раз я просто оставлю тебя наедине с этим, без объяснений. Посмотрим, справишься ли. Кэсси молча подошла ближе.  На столе лежали старинные книги: переплетённые в кожу, со стёртыми названиями.  Одна из них была раскрыта — внутри диаграммы, древние руны и тщательно выписанные заклинания.  Беллатрисса указала на страницу: — Читай. Это основы. Не просто темная магия — а магия подчинения. В ней нет силы без намерения. Если ты не будешь хотеть причинить боль, — ты не сможешь даже взмахнуть палочкой. Кэсси прочла про себя: “Imperium corporis — контроль за физическими импульсами, воздействие на мышцы, ощущение боли усиливается, если воля слабая…” — Почему ты учишь меня этому? — наконец спросила она. — Что ты хочешь, чтобы я сделала? Беллатрисса усмехнулась. — Я хочу, чтобы ты перестала быть тряпкой. Ты Малфой, но у тебя есть кровь Блэков. У нас не прощают слабости. — Она медленно вытащила палочку. — Покажи мне, как ты обращаешься с энергией. Направь её. Вон туда, на манекен. Манекен стоял в углу комнаты — старый, но зачарованный.  Он мог двигаться, защищаться, и даже отвечать, пусть и примитивно. Кэсси подняла палочку. — Imperium corporis, — проговорила она. Ничего не произошло. — Слабее эльфа, — хмыкнула Беллатрисса. — Слишком много жалости в твоём голосе. Кэсси сжала челюсть. — Снова, — приказала Беллатрисса. Она повторила заклинание — сильнее.  Манекен дёрнулся. Едва заметно, но сдвинулся. Беллатрисса одобрительно кивнула. — Видишь? Когда ты злишься — ты способна. Запомни это. Гнев — твой союзник. Затем она подошла ближе, обошла её кругом, как хищница. — Хочешь выжить, Кэсси? Научись думать как мы. Здесь тебе не Хогвартс. Здесь — война. И в ней побеждают те, кто первым ударит. Без колебаний. — А если я не хочу быть такой? — спросила Кэсси тихо, но твёрдо. Беллатрисса наклонилась к ней, в её глазах горело безумие. — Тогда ты умрёшь. Или кто-то, кого ты любишь, умрёт вместо тебя. После этих слов она вышла из комнаты, оставив Кэсси наедине с книгами и тяжёлым, давящим молчанием.

***

Декабрь пришёл не с первым снегом, а с тишиной. Над поместьем Малфоев стояло тяжёлое серое небо, будто весь мир затаил дыхание.  Снег не кружился — он медленно оседал на землю, пряча холодную, безмолвную роскошь.  Деревья застыли. В сад никто не выходил.  Даже домашние эльфы двигались бесшумно, будто боялись потревожить хрупкое равновесие. Поместье стало тенью самого себя.  Гости — теперь почти постоянные — ходили по мраморным коридорам, не глядя друг другу в глаза.  Иногда звучал чей-то голос — сухой, приказной.  Иногда смех Беллатриссы, почти нечеловеческий.  Иногда… тишина, в которой слышалось больше, чем в словах. Подземный зал в поместье Малфоев был старше самого дома.  Его стены, выложенные чёрным камнем, хранили древнюю силу, которая чувствовалась каждой клеткой тела.  Тяжесть, древность, магия — всё сплеталось в воздухе, и дыхание невольно становилось медленнее. — Сегодня не будем трогать Тёмное, — сказала Беллатрисса, пристально глядя на Кэсси. В её голосе не было обычного безумия. Только интерес и нечто едва заметное… уважение? — Я покажу тебе настоящую силу. Ту, которую мало кто осваивает. Даже из наших. Кэсси стояла уверенно, с прямой спиной, в тишине.  Она привыкла к безмолвному вызову, к ожиданиям, к пристальным взглядам. Но этот взгляд Беллатриссы был иным. Не просто проверка — почти признание. — Магия стихий, магия намерения, магия сути, — продолжала Беллатрисса, проходя по кругу. — Это выше слов. Выше палочки. Тебе нужно не просто повторить — прочувствовать. Она щёлкнула пальцами — и в воздухе возник круг, обведённый серебром.  Камни под ногами начали светиться. — Первая стихия — вода. Попробуй не просто Aguamenti, — насмешливо изогнула губы Беллатрисса. — Заморозь воздух. Создай лёд из ничего. Кэсси сжала палочку, но не произнесла ни слова.  Её взгляд стал сосредоточенным, будто она чувствовала магию самой земли.  Вдох. Выдох.  Движение — не резко, а плавно, почти танец. Из воздуха вспыхнули мелкие искры инея.  Затем — поток холодного ветра, сгустившийся в сверкающий лёд, который покрыл пол вокруг неё кругом. Беллатрисса замерла. — Без заклинания? — её голос едва заметно дрогнул. Кэсси молча кивнула. — Хорошо, — она щёлкнула пальцами, и ледяной круг исчез. — Огонь. Но не обычный. Живой. Удержи его — и не обожгись. Кэсси шагнула вперёд. Медленно подняла руку — и в её ладони вспыхнуло нечто золотое.  Это был не огонь, что сжигает. Это было тепло, как у воспоминаний.  Свет, как у патронуса, но пульсирующий живой магией.  Пламя трепетало, будто дышало с ней в унисон. Беллатрисса смотрела, не моргая. — Это… — она сделала шаг ближе. — Это не обычный огонь. Ты знаешь, что ты только что сделала? — Я почувствовала… как он дышит, — тихо произнесла Кэсси. — Он живой. Он слушает. — Слушает, — эхом повторила Беллатрисса, уже не скрывая потрясения. Она обошла девушку кругом, не сводя взгляда. — Ты не просто Малфой. В тебе что-то другое. Что-то… старое. Глубокое. — Магия — она ведь не злая и не добрая, тётя, — спокойно ответила Кэсси. — Она просто есть. Сила — это то, что ты решаешь с ней делать. На миг воцарилась тишина. Только звук горящего факела потрескивал в углу. Беллатрисса вдруг рассмеялась — не безумно, как раньше, а тихо, искренне. — Никто не говорил мне таких слов со времён школы. Ты слишком умна для своего возраста. И слишком сильна. — Возможно, — Кэсси слегка усмехнулась. — Но мне это нужно. Чтобы защитить. Чтобы выбрать самой. Беллатрисса посмотрела на неё почти с уважением. — Ты будешь не просто Малфой. Ты будешь силой. Я не знаю, к чему ты приведёшь семью… но ты не будешь тенью Люциуса. Ни моей. Ни Волдеморта. Пламя в ладони Кэсси ещё трепетало.  Но теперь — стало ярче. Словно услышало её.

***

Декабрьское утро в поместье Малфоев началось с тишины.  Не торжественной, как бывает в храмах, и не уютной, как в домах, где пахнет корицей и горячим шоколадом, а глухой — как перед бурей.  Даже домовые эльфы ступали тише обычного, будто не хотели тревожить стены, наполненные опасным ожиданием. Кэсси стояла у окна в своей комнате.  Снег падал крупными хлопьями, устилая парк белым покрывалом.  В её пальцах — раскрытый блокнот. Страницы были пустыми. Гарри не писал уже третью неделю. И всё же Кэсси знала — он жив.  Она чувствовала это. Где-то глубоко внутри, как тепло в груди в лютый мороз. Она провела пальцем по краю страницы и подумала: Гарри, если ты можешь… просто напиши. Мне не нужны слова. Просто знак. Но блокнот оставался немым. В гостиную Кэсси спустилась, когда уже стемнело.  Елка, как всегда, была роскошной — огромной, почти до потолка, украшенной серебряными лентами и шариками из зелёного малахита.  Беллатрисса сидела у камина, задумчиво крутя в пальцах кубок с огневиски. — Подарков не будет, — сообщила она, не оборачиваясь. — Мы живем в другое время. Радость — это слабость. — А магия? — тихо спросила Кэсси, подходя ближе. — Она же не перестала быть красивой только потому, что война? Беллатрисса хмыкнула. — Ты по-прежнему веришь, что красота что-то значит. Но не будь наивной, девочка. Сегодня — не день сказок. Волдеморт соберёт нас вечером. У него новости. — О Гарри? — вырвалось у Кэсси. — Ты снова сказала его имя, — Беллатрисса прищурилась. — У тебя дрогнул голос. — Я просто… — Кэсси отвела взгляд. — Мне интересно. Беллатрисса ничего не ответила.  Но глаза её задержались на племяннице чуть дольше обычного. Позже, когда свечи уже догорали, в своей комнате Кэсси обнаружила маленькую коробочку у изножья кровати.  Ни имени, ни записки. Только перевязана красной лентой. Она распаковала аккуратно, будто боялась, что внутри — хрупкое. Внутри был кулон. Простой, серебряный, с крошечным камнем, внутри которого мерцал тёплый свет.  Не драгоценный. Не старинный. Но он… пульсировал. Живой. И рядом — листок из знакомого блокнота. «Ты хотела знак. Вот он. Я помню, как ты говорила — магия живёт в вещах, к которым прикасается с любовью. Я всё ещё с тобой. — Г» У Кэсси перехватило дыхание. Она прижала кулон к груди, и на миг всё исчезло: страх, война, Беллатрисса за стеной, даже сам Волдеморт. Осталось только это: тепло. Надежда. Он жив. Он с ней.  Где-то — под таким же небом. И тоже, возможно, смотрит на снег. Она подняла лицо к небу и тихо прошептала: — Я найду тебя, Гарри. Я не позволю этой тьме победить. Снег продолжал падать. Молча. Прекрасно. Рождество пришло. Не с песнями и пиршеством.  А с верой. И этого — было достаточно.

***

Февраль был холодным.  Даже в мраморных коридорах поместья Малфоев сквозняки свистели между колоннами, как призраки чужих голосов.  Снег ещё лежал, но уже с серыми прожилками, а небо чаще было тусклым и низким, словно склонённым над землёй. — Ты двигаешься слишком резко, — прокомментировала Беллатрисса в один из вечеров, наблюдая, как Кэсси тренировалась в старинной гостиной, где раньше проходили балы, а теперь — дуэли и упражнения. — Магия не любит грубость. Она требует контроля. — Я контролирую, — спокойно ответила Кэсси, крутя палочку в пальцах. — Но не позволю себе быть мягкой. — Хорошо, — в голосе Беллатриссы мелькнуло одобрение. — Но помни, что настоящая мощь не в силе удара, а в умении остановиться в нужный момент. Она подошла ближе и вытянула палочку. — Покажи мне снова. Protego Maxima. Кэсси взмахнула, и щит вспыхнул перед ней — не обычный полупрозрачный, а с ярким, почти жидким светом.  Заклинание было настолько сильным, что ткань на шторах слегка задрожала. Беллатрисса молчала, но в её глазах скользнула тень — и восхищения, и тревоги. — Ты начинаешь превосходить даже меня, — тихо сказала она. — Если бы ты родилась раньше… ты бы могла быть рядом с Ним. Позже, Кэсси сидела с матерью в зимнем саду, где всё ещё цвели зачарованные магией морозники и зимние розы.  Нарцисса Малфой, несмотря на вечную бледность, казалась в этот день особенно красивой — строгой, но мягкой в глазах, когда смотрела на дочь. — Ты изменилась, — сказала она, укутывая себя в шерстяной плед. — Ты стала… взрослой. Но я скучаю по той девочке, что смеялась, когда Драко пытался напугать тебя лягушкой. Кэсси улыбнулась, чуть заметно. — Та девочка ушла. Она не выжила бы в этом доме. — А ты выживешь? Вопрос не был вызовом. Он был болью. — Я не просто выживу, мама. Я сделаю так, чтобы мне не пришлось прятаться. Нарцисса посмотрела на дочь долго. Затем взяла её за руку. — Обещай, что не потеряешь себя. Даже если придётся всех обмануть. — Обещаю, — прошептала Кэсси. — Но только тебе. — Кэсси,если что то случиться,то беги. — Но, мама… — Пообещай мне. — Обещаю.

***

День в поместье Малфоев начинался, как обычно, с ледяного ветра, пронизывающего каменные стены и безжалостного серого неба над поместьем.  Но в этот день воздух был пропитан напряжением — слухи о том, что Полумна Лавгуд была схвачена, уже достигли ушей всех, кто хоть немного следил за происходящим. Кэси стояла у окна своей комнаты на втором этаже и смотрела вниз — к воротам поместья подъехали несколько фигур в мантиях пожирателей.  Среди них была и та, чья тень всегда вселяла страх — Беллатрисса.  Она наблюдала, как ведут девушку с распущенными светлыми волосами и необычным взглядом — Полумну Лавгуд. Полумна шла спокойно, несмотря на цепи, обвивавшие запястья, и не пыталась сопротивляться.  Её глаза пробегали по дворцу, словнощася найти среди каменных стен знакомые черты.  Кэсси чувствовала, как её сердце сжимается от жалости и боли.  Её подруга, такая светлая и необычная, оказалась пленницей здесь, в самом сердце темноты. — За что? — сорвалось у Кэсси. — Это же просто девушка. — Её отец опубликовал статью в Придире, — тихо сказал Драко, появляясь рядом. — Где называл Гарри «единственной надеждой магического мира». Это измена. Кэсси почувствовала, как внутри всё сжимается. Гарри… ты жив. Значит, ты ещё сражаешься. Но Полумна — она не виновата. Она просто любит отца. 

***

Наступила ночь, и с её приходом тишина окутала поместье.  Кэсси встала со своего кресла, тихо прошептав, чтобы не разбудить родителей и прислугу.  Она надела тёмный плащ, чтобы спрятаться в тени, и спустилась по каменным ступеням к подвалу. Дверь подвала была тяжёлой, но Кэсси заранее подготовила отмычку — и вскоре замок тихо щёлкнул.  Она осторожно открыла дверь и заглянула внутрь. В темнице, где царила прохлада и сырость, в углу сидела Полумна.  Её светлые волосы спадали мягкими волнами, лицо было бледным, но глаза светились той же безупречной ясностью и уверенностью, что и раньше.  Она подняла голову и улыбнулась, заметив Кэсси. — Ты пришла, — сказала она тихо. — Конечно, — ответила Кэсси, подходя ближе и кладя на землю корзинку с едой и бутылочку с тёплым отваром. — Я не оставлю тебя здесь. Полумна взяла корзинку и внимательно посмотрела на Кэсси. — Спасибо. Здесь так холодно, и я так устала, но знание, что ты рядом, даёт мне силы. Кэсси присела на корточки, чтобы быть на уровне глаз подруги. — Я знаю, как это трудно, — призналась она. — Но ты должна держаться. Мы вместе, и я найду способ помочь тебе выбраться отсюда. Я обещаю. — Ты очень сильная, Кэсси, — ответила Полумна, — намного сильнее, чем кажется. Я вижу в тебе свет, который не угаснет, какой бы мрак ни окружал. Кэсси улыбнулась, чувствуя тепло и поддержку в этих словах. — Когда я думаю о том, что происходит вокруг, — продолжала Полумна, — я понимаю, что страх — это враг, который питается нашей безнадежностью. Но если мы будем держаться вместе, мы сможем противостоять всему. Ночь углублялась, и тишина стала ещё более густой.  Кэсси оглянулась, чтобы убедиться, что никто не приближается, а затем тихо достала из кармана небольшой свиток и начала писать: «Мы найдём выход. Ты не одна.» Она передала записку Полумне, и та кивнула с благодарностью. — Это значит для меня многое, — сказала она. Кэсси не могла оставаться здесь долго — дом уже начинал просыпаться, и её отсутствие заметили бы сразу.  Она встала, вновь проверила замок, чтобы не оставлять следов, и, делая всё очень тихо, вышла из подвала. Поднявшись по лестнице, она стояла у окна своей комнаты, глядя на заснеженный сад, и думала о том, как хрупок мир и как важна сила дружбы и надежды.  В глубине души она поклялась, что не даст никому сломить свет, живущий в её сердце и в сердце её подруги.

***

Было утро, когда лесной туман начал рассеиваться, оставляя сырость на земле и тлеющие угли в воздухе.  Гарри, Рон и Гермиона были пойманы — внезапно, жестоко, как удар по виску.  Фенрир Сивый и егерьские охотники, скрытые в тени, обрушились на них, и прежде чем троица успела среагировать, всё было кончено.  Гермиона, даже в этот момент, думала быстрее всех: она направила палочку на Гарри и прошептала жалящее заклинание, изменив его лицо до неузнаваемости. Теперь они стояли, связанные, на пороге чёрного мраморного холла поместья Малфоев.  Стены дышали ледяным равнодушием, а свет падал из витражей, окрашивая белые лица пленников. — Привели, — прорычал Сивый, крепко сжимая плечо Гарри, — не без труда, но, думаю, они того стоят. В дальнем конце зала, на возвышении, стояли Люциус и Нарцисса.  Беллатрисса уже шла вниз по лестнице, её мантия шуршала, как змеиная кожа, взгляд безумно светился. — Это… Поттер? — с жадностью в голосе спросила она. — Лицо изуродовано, — рыкнул Фенрир. — Но девчонка — точно Грейнджер. И этот рыжий — из Уизли. — Приведите Кэсси и Драко, — приказал Люциус слуге. — Пусть посмотрят. Драко видел Поттера слишком много раз, чтобы не узнать. А ты, — обратился он к Беллатриссе, — не трогай пока. Надо быть уверенными. Прошло несколько мучительных минут.  Пленников втолкнули в середину зала.  Гермиона держалась из последних сил, Рон был бледен и вымученно молчал.  Гарри с изуродованным лицом чувствовал, как бешено стучит сердце — от страха не за себя, а за Гермиону, за Рона, за Кэсси. Шаги зазвучали сверху. Кэсси спустилась первой — в строгом чёрном, с собранными волосами, но её лицо выдало волнение.  За ней шёл Драко, более замкнутый, настороженный, словно он сам был в западне. — Посмотри, Драко, — мягко сказала Беллатрисса, — разве ты не узнаешь Поттера? Драко взглянул на Гарри — тот не говорил ни слова, лишь смотрел прямо на него.  Брат Кэсси задержался на долю секунды, и потом медленно покачал головой. — Не знаю. Не уверен. Слишком искажено. — Что ж, тогда будем копать глубже, — хищно прошептала Беллатрисса. Но в этот момент её внимание приковал блеск… меч.  Меч Гриффиндора, торчащий из захваченной сумки. — ЭТОТ МЕЧ! — завопила Беллатрисса. — ЭТО НЕВОЗМОЖНО! Этот меч… он в моём банковском сейфе в «Гринготтсе»! Её лицо исказилось, она резко повернулась к Люциусу. — Увести мальчишек в подвал. Немедленно! Девчонку оставьте мне. Я выясню, как они добыли меч. Рон и Гарри повели вниз, в темницу.  Металлические двери подвала были холодными, пахло сыростью и страданием.  В углу сидела Полумна — её взгляд был всё так же отстранён, но когда она увидела Гарри, в нём мелькнула искра. — Гарри?.. Это правда ты?.. — Тсс… — прошептал он. — Всё будет хорошо. Тем временем наверху… Беллатрисса вытянула Гермиону в центр зала и направила палочку на неё. — Скажи, — медленно, почти нежно произнесла она, — как вы достали меч? Гермиона молчала. И тогда начались пытки. В подземелье, слыша её крики, Гарри сжимал кулаки так, что ногти врезались в кожу.  Рон дрожал. Полумна же положила руку ему на плечо — успокаивающе, хоть и без слов. Поместье затихло. Стража ослабла.  И тогда в подвал спустилась Кэсси. В руках — связка ключей и две палочки. — Тихо. У нас мало времени, — шептала она. — Я не могу бросить вас здесь. — Кэсси?.. — Гарри поднял взгляд. — Ты… — Потом. Вот — палочки егерей. Возьмите. Она открыла камеру, разом сняв заклинания с решётки.  Полумна кивнула Кэсси с благодарностью, обняв её. — Где Гермиона? — спросил Рон резко. — Её наверху… я не знаю, как она… — Кэсси запнулась. — Пошли. Они выскочили наверх. Бой вспыхнул мгновенно.  Гарри и Рон налетели на охранников, сбивая их с ног.  Беллатрисса закричала: — СТОЙТЕ! — она вытащила Гермиону и приставила кинжал к её горлу. — Ещё шаг — Или я её убью! Все замерли. Кэсси стояла чуть поодаль, с болью в глазах. — Ты, девчонка! — выкрикнула Беллатрисса. — Ты предала нас! Предала семью! Фенрир зарычал, подойдя ближе к Кэсси. — Отдай её мне. Я сделаю из неё настоящую волчицу. — Не смей к ней прикасаться! — взревел Гарри. Его голос дрожал. — Бросьте палочки, — приказала Беллатрисса Гарри и Рону. Они колебались, но повиновались. Драко поднял их палочки.  Гарри посмотрел на него — тот не выдержал взгляда. Люциус шагнул вперёд. — Я вызываю Лорда, — прошептал он, касаясь Темного Знака. И вдруг… ХЛОП! В этот момент с потолка, как молния, прыгнул Добби.  Он схватил люстру, и она сорвалась вниз, разбив мраморный пол. КРАК! — люстра с треском упала.  Все отшатнулись. Гермиону схватил Рон, Гарри налетел на Драко, выбивая у него палочки. — В портал! — крикнул Добби, взмахивая рукой. Свет начал разрастаться, втягивая их в воронку магии.  Кэсси побежала к ним — Гарри схватил её за руку.  Полумна и Гермиона уже были внутри. Крики, свет, хаос… И в этот момент — всего одну секунду до исчезновения — Беллатрисса выдернула кинжал и метнула его.  Остриё блеснуло в воздухе и вонзилось Кэсси в живот. Она вздрогнула, кровь залила ладонь Гарри, который не выпустил её руки. Их поглотил портал. Свет портала был ослепительным.  Он захватывал всех сразу — Гарри крепко держал Кэсси, даже когда её тело уже обмякло в его руках, кровь стекала по его пальцам.  Добби взвизгнул, пытаясь держать направление, а ветер из магии выл в ушах, словно всё пространство рвалось в клочья. Бух. Сильный удар.  Ощущение холода. Гарри упал на колени.  Что-то мягкое — песок?  Солёный воздух в лицо, запах морской воды, шум прибоя. Он моргнул. Было темно, ночь.  И звёзды — ясные, как никогда.  И море, чуть дальше, откатывалось обратно с плеском.  Их выбросило на пляж. — Кэсси… — прохрипел он. — Кэсси! Она лежала на его коленях, её волосы спутались, кожа побледнела до пугающей белизны, а губы чуть дрожали.  Глаза были полуоткрыты, как будто она ещё здесь — но уже уходит. — Помогите!.. — закричал Гарри, его голос сорвался. — Кэсси! Рядом раздавались другие звуки.  Рон держал Гермиону, обхватив её крепко, она всё ещё была в сознании, но еле дышала.  Полумна стояла над ними, пытаясь что-то прошептать ободряющее, но её голос был едва слышен сквозь шум волн. Добби упал рядом, тяжело дыша, уставший, но живой. — Мы… добрались, — прошептал он, и в его огромных глазах была усталость и гордость. Но Гарри почти ничего не слышал. Он только видел Кэсси. — Слышишь меня?.. — он гладил её щёку, кровь всё ещё стекала сквозь его пальцы. — Держись. Ради меня, ради нас… пожалуйста… Она открыла глаза на мгновение. Слабый, почти невидимый взгляд.  Её губы чуть шевельнулись, будто она хотела сказать: «Ты здесь» — но слов не вышло.  Её рука в его — едва сжимала, как лепесток, теряющий силу. — Поттер! — чей-то голос. Сквозь ночь и грохот прибоя на песок выбежала высокая фигура — Билл.  За ним с фонарём в руках — Флёр.  Они увидели сцену — раненых, залитого кровью Гарри и бледную девушку в его руках. — В дом! Сейчас же! — вскрикнула Флёр. — Гарри, держи её, мы откроем двери, скорее! Но Кэсси уже не слышала.  Её тело в его руках стало тяжелее, веки закрылись, дыхание исчезло. — Кэсси! — голос Гарри дрожал, надломленный, как стекло. Она потеряла сознание.