Пленённый тобою: В ловушке молчания

Рэн сидел в небольшой серой комнате без окон, руки сложил на стол и смотрел на них, пока ожидал, как к нему приведут на встречу заключенного. Прочное стекло делило комнату пополам, но бояться было нечего. Оно крепче, чем кажется. Благодаря своему знакомому детектив знал, что в тюрьме сидит человек, который отбывает срок не только за свои преступления, но и за два других. За две пропажи, которые очень похожи на работу Призрака. Эти дела так же лежат в верхнем ящике стола, расположенного в агентстве. И разговор с заключенным был небольшим шансом узнать что-то новое. Зачем заключенный взял на себя вину? Может ли быть так, что пропажи совпадение и они не имеют отношения к Призраку, а человек в тюрьме сидит там заслуженно? Может ли преступник быть знаком с похитителем? Когда заключенного завели в комнату, то первым делом он хмыкнул, явно не ожидая подобного гостя, а только потом сел на стул по другую сторону стекла и взял в руки телефонную трубку. Рэн тоже взял её со своей стороны. – Вы кто? – мужчина говорил грубоватым хриплым голосом и недовольным тоном, явно не ожидая, что кто-то придет навестить его в тюрьму. Он немного прищуривал глаза, разглядывая детектива, – вы адвокат? Я никого не ждал. – Я занимаюсь расследованием нескольких дел и хотел бы задать вам пару вопросов о ваших преступлениях. Если вы не возражаете. – Да ну? С какой такой стати? Я сижу здесь уже восьмой год. С чего бы вам спрашивать? – мужчина продолжал говорить недоверчиво, но и Рэн не собирался отступать. – Послушайте: вас обвинили в похищении и изнасиловании четырех человек. Двое – живые жертвы, но двоих так и не нашли. По сей день. И я хотел бы спросить именно о них. Рэнтаро вытащил несколько бумаг и приложил одну к стеклу, демонстрируя фотографию юной красивой омеги. Заключенный разглядывал картинку с удовольствием. – Да-да, я помню его. Но я уже говорил следователю, что я не знаю где он, понятно? Вы на меня убийство не повесите, я никого не убивал! Я сделал дело и сбежал, ясно? Что там с ним случилось дальше – не моя забота! Он был живым, когда я уходил. Сами его ищите. – А этого узнаете? Рэнтаро показал другую фотографию и мужчина облизнулся. – Какой хорошенький, о, да, мы отлично провели время тогда. Люблю, знаете, молоденьких. Заключенный мерзко посмеялся, но детектив только серьезно глянул ему в глаза. – Отлично. Я показал вам фотографии людей, которые не имеют отношения к вашим делам, но ваша реакция подтверждает мою догадку. Вас обвинили в двух эпизодах, к которым вы не имеете отношения. Вы не знаете своих жертв, не помните, как они выглядят, потому что они вас не касаются. А эти юноши – живы и здоровы, это просто фотографии из социальных сетей. Заключенный не ожидал такой подставы и нахмурил брови. Его развели, и ему это не понравилось. – И че? – тут же хмыкнул насильник и начал оправдываться, – это было больше семи лет назад! Ну не помню я их лиц, и что с того? Что вам надо? – Я ведь на вашей стороне. Я предполагаю, что последние два эпизода, которые вам приписали, совершил другой человек. И если я смогу это доказать, смогу найти его, то ваше дело пересмотрят и ваш срок уменьшат, понимаете? В ваших интересах помочь мне. Заключенный задумался, а Рэн продолжил: – Сколько вам еще сидеть? Много ведь? Но если дело пересмотрят, то ваш срок значительно уменьшится. Разве игра не стоит свеч? Просто расскажите мне: почему вы взяли на себя вину за те два похищения? Вы ведь не знали тех омег, но согласились, что похитили их, изнасиловали. Вы на самом деле их когда-нибудь видели? Может быть с вами кто-то связывался? Может быть вам заплатили или угрожали? Заключенный громко посмеялся. – Угрожали? Мне? Да вы, видимо, шутите. Знаете, что? У меня есть дети, понятно вам? Есть дети и им нужны деньги. Они должны и будут жить хорошо. Так что оставьте меня в покое. – Подождите! Но мужчина повесил телефонную трубку на место и встал, собираясь уходить. Встреча окончена. Рэнтаро стоял около своей машины и курил, разглядывая маленькие камешки у себя под ногами. Зачем он вообще приехал? Верил, что мужчина бросится ему помогать? Расскажет какую-то тайную истину, о которой никто не знает? Тыкнет пальцем в настоящего похитителя, который угрозами заставил взять вину на себя? Может быть Рэн рассчитывал, что мужчина хочет справедливости по отношению к себе, но всё совсем не так. Теперь всё стало очевидно. Дело не в том, что на него повесили чужие преступления. Ему они до лампочки. Он здесь, чтобы зарабатывать. И чем больше срок, тем больше он будет выполнять грязную работу внутри тюрьмы. Убивать, угрожать, следить. Такие люди есть везде. За хорошую сумму они возьмут на себя вину, будут сидеть в тюрьме вместо вас или возьмутся выполнять какие-то иные поручения. И этот насильник здесь именно поэтому. Он не зря упомянул детей. За каждое поручение деньги пойдут на счет его семьи и пока отец отдает свою жизнь на грязную работу – его семья будет хорошо жить и не переживать о завтрашнем дне. У каждого человека свой путь, и своя профессия, даже если она кажется максимально нетипичной. Рэнтаро вздохнул. Ему такого не понять. Зато он прекрасно понимает, что от заключенного он никогда ничего не добьется. И маловероятно, что настоящий Призрак имеет к нему прямое отношение. Нет. Наш похититель действует безошибочно и точно. И скорее всего в одиночку. К нему не ведут никакие следы. Нет нужды выставлять кого-то виновным за место себя. Скорее всего следователь повесил эти дела на мужчину и подкинул пару пачек купюр, чтобы закрыть висяки. Чтобы избавиться от семей пострадавших, тыкнув пальцем в «виновного». Да, это самый очевидный вариант. И еще один тупик. Сколько можно? Каждый день Рэн спрашивал себя о том, чего он пытается добиться? Хочет ли он справедливости? Отмщения за пропавших? Или доказать себе, что он может? Что не зря он получил свою лицензию, что он способен охотиться. Или всё дело в тех людях, что приходили к нему в участок. Люди, приносившие фотографии своих детей или друзей. Люди, что обливались слезами горя, умоляли найти пропавших юношей, не видели своей жизни без них. Люди, что не хотели терять надежду, которые верили в доблестную полицию и в систему, которой должно быть не всё равно. Мир полон разочарования. Рэнтаро выдохнул. Эта погоня за тем, кто не оставляет следов и свидетелей – утомляла. И это тяжело. С одной стороны, ты думаешь о том, что на каждом углу камеры видеонаблюдения и вокруг полно людей, которые тебя запомнят, а с другой все в точности наоборот. Камеры могут не работать, или к ним может не быть доступа, а некоторые и вовсе просто муляжи. А людям вокруг всё равно. Каждый одержим собой и своими проблемами и не разглядывает каждого встречного в толпе. Рэн и сам с трудом смог бы описать хоть какого-то незнакомца, что встретил на прошлой неделе мимолетно. А даже если подозреваемый вёл себя странно и мог привлечь внимания не каждый решится заявить об этом. Потому что не хочет влезать не в свое дело или просто боится. Мир наполняют не альтруисты, готовые бросаться на помощь, а лишь самые обычные люди. И не имеет смысла требовать от них безупречной памяти и бесконечного желания помочь. Призрак, хоть и находился в толпе и предпочитал заполненное людьми место, тем не менее, не выделялся. Не вёл себя странно и не привлекал к себе внимания. Ни в одном деле нет никаких, даже приблизительных, описаний. Наверняка он гордится собой. Между известными Рэнтаро похищениями много лет. Как минимум несколько раз в год монстр выходит на охоту, удачно её совершает и так же бесследно пропадает. И он ведь где-то работает, кому-то улыбается, пожимает руку. Может быть у него есть семья или даже дети. Да и вообще может быть все, что угодно. Но в жизни есть дела куда важнее, чем погоня за тенью. Важнее того, чтобы отдавать всё свое время и мысли на поиски безликого альфы. Сегодня агентство было закрыто и на запертой двери висела табличка, объявляющая о выходном. Рэн посмотрел на неё с улыбкой, потому что сам выбирает, когда ему отдыхать, а когда работать, но пока что он только работает. И это ошибка. Потому что у него есть жизнь за пределами агентства. Жизнь, которая его любит и ждет домой. В этот раз Томо был с ним и сидел на заднем сидение машины, в детском кресле, пока отец вешал табличку. А когда Рэн вернулся в машину, то первым делом повернулся назад и ярко улыбнулся. – Сегодня у папы выходной, так что этот день официально твой, – Рэн говорил мягко и не прекращал улыбаться, когда смотрел на своего маленького сына, что держал в руках игрушечных динозавров и изображал сцену боя. – Мы поедем к маме? – не отрываясь от игрушек спросил мальчик и Рэн вздохнул. – Думаю, что надо съездить. Он обещал. Не только Томо, но и Кёко, что приедет с сыном. И откладывать это больше не имело смысла. Даже если ему тяжело, даже если ему больно. Нельзя бесконечно думать только о себе, ведь эта утрата касалась не только его. Серый столб с урной внутри стоял ровно на том же месте. Цветы, что Рэнтаро привозил в прошлый раз, уже завяли и высохли, так что первым делом он вытащил их и заменил на новые, которые приобрел по дороге сюда. Снова зажег благовония и выдохнул. Томо стоял рядом с ним и осматривал единственную надпись с именем мамы. Никаких фотографий. Никаких лишних слов или дат. Только имя. Но читать мальчик еще не умел. Воздух словно потяжелел. Давил на детектива и он опустился на колени, равняясь с сыном и прикладывая руку на спину мальчика. – Я же говорил, что мама теперь с предками, но здесь он сможет тебя услышать. Томо продолжал смотреть вперёд, а потом улыбнулся. – Я вёл себя хорошо! И слушался, как папа и сказал. Он купил мне динозавров, – малыш улыбался и заражал этой улыбкой своего отца. – Мама тобой гордится, Томо. Да, он не может сказать этого лично, но он тебя очень любит и всю жизнь будет приглядывать, будет тебя защищать. – А когда мы увидимся? – Томо перевел взгляд на папу. – Не скоро, но однажды. Сначала ты должен прожить хорошую и насыщенную долгую жизнь. Мама не торопит, и он будет ждать тебя на той стороне, когда время придет. Он возьмет тебя за руку и познакомит с твоими бабушками и дедушками. Со всеми, кто уже ушел к предкам. – Понятно… Томо вздохнул, как будто бы понял, как будто бы уловил чужую тяжесть и боль, или так только казалось. В глазах ребенка всё было куда проще и понятнее. Рэн не хотел ему врать, но и говорить в лоб о тяжелой болезни и смерти тоже не хотел. Но всё прошло куда лучше, чем ему казалось. Мальчик рассказал маме о том, как проводит дни с няней, какие мультики они смотрят и чем занимаются. Пожаловался, очень серьезно, на какие-то свои детские проблемы, которые мог понять только такой же малыш, а потом потерял интерес к процессу. Отвлекся на пролетающего мимо жука и отправился срочно его ловить. Рэнтаро выпрямился и тяжело выдохнул, касаясь пальцами холодного камня. – Я обещал, что приеду с ним. Прости, что тебе пришлось ждать. Я надеюсь, что ты… я надеюсь, что у тебя всё хорошо. Насколько это вообще возможно. И я знаю, что ты скажешь – я мало бываю дома. И ты будешь прав. Томо говорил только о нашей няне, потому что я с головой ушел в работу. Я понимаю. Я постараюсь больше времени проводить дома. Потому что ты прав, у него остался только я, а у меня он. Рэнтаро словно слышал чужие ответы, прекрасно помнил чужой голос и интонацию, и словно точно знал, что бы младший муж ему сказал. Есть вещи, которые невозможно забыть. После кладбища Рэн повез своего сына в огромный торговый центр. Внутри они провели несколько часов, за которые успели и вкусно поесть, и пройтись по детским магазинам, покупая новую одежду или игрушки. Спонтанно завернули в кинотеатр, где как раз начался какой-то полуторачасовой мультик, а после этого купили немного продуктов и поехали домой. Время они проводили весело и дружно. Дома Рэнтаро сначала бегал за сыном, играя в догонялки, а когда выловил, то отнёс срочно купаться. Под звонкий смех он делал из мыльной пены малышу смешные прически или даже бороду. Потом сушка волос и новые игры. Уже спокойнее. Они и лепили каких-то зверюшек, и рисовали, и играли с машинками. С самого утра и до позднего вечера детектив не отрывался от сына. Не позволял себе думать о работе или каких-то делах, а старался сосредоточить все свое внимание на Томо. Потому что время и правда идет вперед. Сын растет по часам и не хотелось упускать ни один из моментов его взросления. Надо было найти золотую середину, баланс между домом и работой. Найти силы, чтобы расставить приоритеты. Потому что не важно, что происходит там, за дверью, и какой мир тебя окружает. Нельзя взваливать на себя все сложности бытия, чужие проблемы и слезы. И уж тем более нет смысла гоняться за тенью. Рэн обнял Томо, чтобы вместе с ним лечь спать. Мальчик довольно быстро уснул, а отец продолжал размышлять о своем. О пропавших омегах, о Призраке, за которым они уходят. О клубе. Где-то все еще живет монстр, выходя иногда на охоту. Где-то находятся и его жертвы. Мертвые, само собой, ведь столько времени прошло. Но они там, где их никогда не найдут. Где-то есть и люди, что уже потеряли надежду, уже не ждут, что им помогут. А вот справедливости нигде нет. И если продолжать бегать за неуловимым преступником, то можно потерять нечто куда более важное. И разве оно того стоит? Разве есть в этом пути награда, за которую стоит бороться? В телефоне у Рэна копились самые обычные дела. Да, они не самые крутые. Измены, поиск информации или что-то еще, но они не займут много времени и за них заплатят. И это самая доступная возможность помочь людям и себе. Быть полезным. Не хотелось закрывать глаза, но что поделать? Проделанная им работа не принесла никаких результатов, в полиции никому нет дела до этих пропаж, а если кто-то этим и занимался, то тоже оказался в тупике и забил. Конечно, хочется быть героем, хочется взять меч и отрубить дракону голову, но надо быть честным с самим собой. Далеко не всех монстров ловят. И не всегда рыцарь побеждает дракона. Да и пропавших юношей уже не вернуть. Рэн пытался оправдаться перед собой. Пытался убедить сам себя, что не делает ничего плохого. Но морально ему было очень нелегко принять такое решение. Заставить себя поверить в то, что это не сделает его злодеем. Нет, ведь он просто человек. Не супергерой в маске, не народный мститель, не борец за справедливость. Он такой же, как и все вокруг. Одинокий отец, который должен уделять больше времени своему сыну, зарабатывать честным трудом и думать о насущных проблемах. И может быть Призрак снова кого-то похитит и снова даст о себе знать, а на пороге агентства появится обливающийся слезами родственник, готовый заплатить за поиск, но пока что стоило сделать паузу. И перестать тратить время, энергию и деньги на неблагодарное дело. И тем более отдавать ему главный приоритет. Рэнтаро перестал чувствовать, что должен что-то этому делу. Усталость пересилила долг. А настоящий приоритет жизни Рэна лежал и сопел рядышком, и не стоило об этом забывать.