4. The Wolf's Den
11 июля 2025 г., 16:16
Примечания:
"Волчье логово"
Остаток дня Аргерос проводит в гараже.
Заказав доставку еды — чтобы вовсе не покидать свое рабочее место — парень включает на планшете любимый плейлист и берется за свой байк, доводя его до ума.
Тонкая работа требует ювелирной точности и большого количества теоретических знаний. Рос на своих ошибках знает, к чему может привести небрежность в этих вопросах.
Сколько шрамов ему оставил несчастный самодельный агрегат? Даже будучи лучшим в выпускных классах по технике и физике, он едва ли обладает должной старательностью и усидчивостью, чтоб воплощать в жизнь сложные проекты — этот дается особо нелегко.
Но упрямости альфы можно только позавидовать — все мучит своего железного коня: вскрывает, перебирает бесчисленные провода, стараясь сосредоточиться.
Мысли то и дело соскальзывают, упираются в сладкий аромат карамели, все еще витающий в помещении.
Не отпускает до конца.
Хочется прямо сейчас пойти наверх и снова заглянуть в ее глаза, убедится в том, что все правда. Что так все и было: ее дрожащее тельце перед ним — послушно замирающее под холодным лезвием ножа и пьянящее чувство превосходства, о котором он так долго мечтал.
«Теперь все правда в моих руках. Она даже не представляет себе во что вляпалась» — самодовольно выдыхает Рос, переподключая короткие проводки на плате.
Сегодня, чуть раньше обещанного, он зайдет за ней.
Сделает еще один приятный сюрприз, почему бы и нет?
Покажет иную сторону жизни, которую старательно избегают такие как она — чертовы самодовольные выходцы из высшего света.
Не потому, что хочет поделиться, нет. Только сломать. Вывалять белую голубку в грязи и посмотреть, как она будет выкручиваться, чтоб удержать свою глупую маску.
Отчего-то злоба на Ароссу сильнее закипает в крови. Вяжется за грудиной, мелкой дрожью подергивает тело. Рука неудачно вздрагивает, палец соскальзывает с инструмента и недо-техника бьет током.
— Блять! — ругается он в пустоту и швыряет отвертку в стену. Та со звоном отскакивает и падает на пол, а злость на сестру все растет. Словно она безусловно виновата во всем.
А разве нет? Она и только она. Из-за этого чертового ангелочка вся его жизнь с детства пошла наперекосяк.
Пусть теперь боится.
Пусть гадает, когда именно он раскроет её тайну. Но до этого… он хочет вдоволь наиграться.
Хочет напиться её страха.
Показать ей изнанку.
Смотреть, как она реагирует, как теряет контроль. Препарировать — и душу, и тело.
Возможно, тогда он поймёт, что такого в ней и почему она отобрала у него отца.
«Сама виновата, принимай итог своих больных фантазий»
Она тихонько отворяет дверь и выскальзывает из комнаты в дымный коридор.
Чувствует его присутствие даже не глядя. Прикрывает за собой дверь и останавливается, неуверенно обхватив себя руками.
Черная тень отстраняется от стены. Он подходит к сестре и встав напротив пару секунд оценивает её внешний вид.
Аросса не поднимает взгляда и ничего не говорит. Краснеет слегка, но совершенно не желает смотреть ему в глаза.
— Мда…
Затяжка.
— Хотя откуда у тебя… — задумчиво произносит он.
Левая рука тянется к плечу, обнаженными пальцами оценивает ткань. Взгляд опускается на обувь.
— Да, у меня нет другой темной одежды. — монотонно отвечает омега, все так же глядя в сторону.
— Пиздец… — произносит брат тихо, а затем добавляет уже привычным голосом: — Идём, подберу чего получше.
Усмехается, резко ступает влево и направляется вперед по коридору.
Путь довольно близкий — жалкие три метра и стена напротив.
Аргерос легко открывает дверь, пропуская сестру в свое логово. Раньше это точно было бы последнее место, куда он позволил ей войти, но ситуация меняется — внезапно для него самого.
Слегка опешившая Аросса следует за братом, неловко осматривая его убежище — довольно темная, пусть и просторная комната, наполненная практически ничем по сравнению с ее собственной, — но при том находящаяся в беспорядке.
«Вау… Как… Мило тут у него»
Рос заходит следом, прикрыв дверь, и обгоняя сестру направляется в гардеробную, жестом показав следовать за ним. Пара шагов за широкую черную дверь и взгляду Россы предстает весь его оружейный и вещевой арсенал. Почти весь.
— Так…
Он еще раз оценивает взглядом фигуру сестры — словно мало было пять минут назад — и подходит к отсеку со сложенной старой одеждой.
Аросса не решается сесть, пока брат перебирает одежду, просто стоит позади, ожидая, что же он выдаст ей в итоге. С любопытством, но и с опаской. Ведь она все ещё не знает, к чему весь этот карнавал.
Спустя минуты поиска Аргерос выуживает с полки простую черную футболку и свою старую кожанку — тонкую, легкую и чертовски прочную.
За несколько лет на ней не появилось ни одной потертости. Всё, что случилось — она пропиталась его запахом насквозь, как и вся остальная одежда.
— Надевай. Я обувь поищу.
Он передаёт сестре вещи, а сам ищет в нижнем отсеке среди берец то, что могло бы подойти омеге.
Поданная одежда велика, Росса видит это сразу. Пусть не слишком — явно не то что он носит сейчас, но для девушки все равно получается слегка оверсайзом.
С вещами в руках она делает пару шагов к кожаному темному пуфу — на который складывает поданное — и стягивает тренировочную кофту, повернувшись к брату спиной.
Поверх обнаженного тела — только спортивный лифчик. Чистая практичность.
Несмотря на то что, футболка выглажена и постирана, на фоне почти угасшего запаха геля для стирки ярко выбивается его запах. Аросса натягивает черную ткань на себя, и на мгновение кажется что это брат так плотно прижался к ней — настолько сильный аромат.
«Интересно, мои вещи тоже так пахнут мной так сильно?»
Она надевает куртку, а свою кофту складывает и оставляет лежать на пуфе, по соседству с парой брошенных футболок. Толика порядка в его мире хаоса, подходяще черная.
Рос тем временем закончил пересматривать многочисленные пары берец. Размер ноги у сестры, кажется, чуть меньше чем его собственный, но все же нашлась подходящая пара.
— На, примерь.
Рос протягивает обувь не оборачиваясь. Мысль о том, что она стоит там каким-либо образом обнаженная вызывает двойственные чувства. Все же, вида голой сестры вполне хватило на сегодня.
Взяв из рук брата высокие берцы, Аросса несколько мгновений рассматривает их с недоумением.
«Тяжёлые… Но может, ходить в них удобно?»
Девушка стягивает кеды, оставляет их стоять возле пуфа и садится на кожаную поверхность чтоб примерить обувь. Размер подошёл, а благодаря ремням ей даже удалось утянуть их по стройной голени.
Омежка встаёт, неловко топчется в них — стараясь оценить удобство — и приходит к выводу, что может в этом ходить.
— Подходит, — кивает Аросса, осторожно взглянув на брата.
Пожалуй, сейчас они выглядят больше близнецами чем когда-либо с тех пор, когда мама одевала их в одинаковые распашонки.
Теперь она одета как он, пахнет им и в общем-то чувствует себя крайне странно, очень причастной к нему.
Волнующее ощущение. Теплое.
Вопрос «К чему это все?» крутится на языке, но она не отпускает, оставляет его при себе. Страх и предвкушение уже смешались в крови, приподнимая градус хрупкого тела. Нравится ужас незнания, сладкое предвкушение чего-то, то покроет вновь распаляющуюся жажду внутри.
Рос оборачивается и оценивает сестру. Теперь ее внешний вид соответствует месту назначения. Девушка вздрагивает под его взглядом, немного нервничает и смущается, но брат в конце концов удовлетворительно кивает, а после разворачивается и направляется к выходу из гардеробной. Молча — по привычке.
Он ничего не сказал по поводу ее внешнего вида, но кивок привносит надежду на то что все не так уж плохо. Бросив взгляд на оставленные у брата вещи, Росса решает, что он ей потом их вернет, и плетется следом.
В доме тихо, прислуга или спит, или занята своими делами. Ароссе все меньше хочется чтоб кто-то остановил ее от неизведанного — она неизбежно преисполнена в идее получить адреналина в кровь.
Любым способом.
Двое направляются в гараж, мимо заглушенных камер и застывших в синеве ночной подсветки интерьеров. Несмотря на тяжелую обувь, брат передвигается абсолютно не слышно — лишь кожа куртки поскрипывает, когда он тянется к двери, чтобы открыть.
И вот они оба в гараже.
Вокруг темно, лишь угол, где стоит ховербайк Аргероса, освещается парой точечных светильников с потолка над ним. Рос подходит к станку и активирует стоящий на подставке планшет, подключенный несколькими проводами к ховербайку.
На ожившем синей вспышкой мониторе — таблицы и анимированные изображения каких-то чертежей и схем, важные показатели.
Альфа проверяет их, после чего подходит к байку, проводит рукой по сенсорам и тепло, с удовольствием улыбается, слыша, как разгоняются турбины, посвистывает нагнетатель, а воздух наполняется тихим, низким, периодическим рокотом — проникающим будто в саму душу, как урчание дикого зверя.
Аросса тем временем топчется неподалеку. Непривычная обувь кажется тяжеловатой, но при этом в ней достаточно удобно. Хоть и шумно.
Она мельком осматривает его рабочее место. Сердце колко сжимается, подрагивает от воспоминаний о том что случилось сегодня утром.
«Каких-то часов десять назад он резал меня прямо здесь, слизывая кровь с моего живота…» — стонет в мозгу, и щеки тут же краснеют пуще прежнего.
Рос же подходит обратно к станку и выдвигает один из ящиков. Оттуда достает бандану с черепом, выкладывает на поверхность перед планшетом. После вынимает из шкафчика ниже дополнительный шлем, — черный, как и его собственный — и подаёт сестре вместе с ранее взятой из ящика вещью.
— Пересобери лучше волосы в хвост, завяжи бандану на шее и надень шлем, если голова дорога, — с усмешкой произносит брат, глядя на — внезапно — смущенную сестру.
Он пару мгновений размышляет о причинах и быстро осознает какие ассоциации, должно быть, теперь вызывают у нее это место.
«Как же хочется вгрызаться зубами в эту ранку, чертов ангелочек. Напомнить о том что ты приняла здесь от меня, но ты и так все помнишь. Кто же ты после этого?» — урчит про себя, заглядывает ей в глаза, молча, но Аросса легко читает его посыл — забирает поданное, неловко отворачивается.
Наверное, то что она понимает его без слов уже можно считать своеобразным улучшением семейных отношений. Но все равно неловко.
Оставив сестру на совершение проб и ошибок в надевании экипировки, альфа подходит к планшету. Он что-то печатает, смотрит изображения, похожие на карты, схемы и планы местности, бегло проглядывает текстовые заметки.
Наконец, закончив с этим, Рос сам завязывает на шее бандану, одевает шлем и разворачивается к Ароссе.
Ее светлые волосы уже собраны в высокий хвост, а на шее висит завязанная «бантом» вперёд бандана. Со шлемом она разобраться не успела, зависнув на моменте с ремешками, которые не поняла как расстёгивать.
Снисходительно улыбнувшись, брат в несколько шагов оказывается перед ней. Поправляет платок на шее одним быстрым движением, берет у нее из рук шлем, чтоб помочь — а то умудрится еще сломать, талантливое дитя. По видимому, ездить на подобном транспорте ей в жизни не доводилось, и ему эта догадка нравится.
Как много вещей в которых он может быть первым — показать ей то, чего она никогда не увидела бы в своей жалкой, скучной жизни без его помощи.
То, чего, вероятно, не хотела бы видеть. Но кто ее спрашивает?
— Стой смирно, — глухо приказывает, ловит ее растерянный взгляд сквозь темное стекло.
В несколько движений одевает на нее шлем и застегивает, регулирует ремешок. Ему непривычно такое конструктивное взаимодействие с ней, и это слегка напрягает, отчего альфа спешит скорее закончить.
Ароссе поначалу некомфортно. Она пугается того как резко ограничивается обзор сторонам, а после и спереди из-за темного стекла.
Вскоре вид проясняется — брат настраивает прозрачность почти на 100% и тревога слегка отступает.
Лишь сейчас она осознает до конца, что это не шутка — он правда хочет утащит ее куда-то…
Куда-то.
После всех манипуляций со снаряжением девушки, он делает несколько шагов к поднявшемуся в воздух, массивному ховербайку, отключает провода и ловко запрыгивает на сидение.
Позади достаточно места — Аросса поместится без каких либо сложностей.
— Давай залазь, — слышится уже по внутренней связи шлемов. Он кивает назад.
В попытки сестры эффективно забраться на байк он не вмешивается, делая вид что очень занят настройками. Не сразу, но у омеги получается умостится позади. Она выпрямляет спину, неуверенно осматриваясь по сторонам.
— Держись за меня.
Росса слушается. Тянется вперёд, прижимается к брату и обхватывает его торс, чуть вжимая пальцы в кожаную куртку — ощущает, как сидение под ней легонько вибрирует.
Похоже, никакой стабильности в этом байке нет, как и в его хозяине. Стоят друг друга.
Под нарастающий рокот махина неспешно выезжает из сложившихся вверх ворот гаража и — набирая скорость — мчится по ночным окрестностям в сторону трассы.
Из-под байка на дорогу стелиться алый свет, источаемый мощными ховерами, снятыми некогда с военного беспилотника. Жрут эти гады много, но скорость дают отменную, хоть имеют проблемы с вибрацией, что во всей красе сейчас испытывает попа девушки.
— Держись крепче, сестричка, — слышит Аросса по внутренней связи, ощущая как ховербайк постепенно ускоряется.
Адреналин мягко примешивается в кровь, толкает девушку перестать втыкаться шлемом в его шею и осмотреться. Сердце перехватывает от осознания скорости, с которой они летят, дыхание сбивается, а глаза чуть слезятся от напряженных попыток что-то рассмотреть.
Росса жмется к брату сильнее, вжимаясь всем дрожащим тельцем в широкую спину. Вибрация раздражает нечто внутри — цепляет теплый узелок зажатый внизу живота, но все же недостаточно, чтоб ей оказаться в совсем уж неловком положении.
Мимо пролетают знакомые фасады элитных коттеджей. На мгновение Ароссе кажется, что кто-то из знакомых семьи может увидеть, узнать ее и написать родителям, но очень быстро осознает что в таком наряде — и шлеме — ее и мать родная не узнает. Только по запаху.
Городок богачей закончился — началась трасса.
Широкая, полная различного транспорта. Аргерос разогнался сильнее, встраиваясь в поток, иногда опасно перестраиваясь между несущихся рядом машин и фур.
Омегу такие развлечения сначала пугают, но каждый раз когда они выскальзывают целыми и невредимыми практически из-под колес грузовика, в сердце что-то сладко надрывается, наполняя тело желаемыми ощущениями.
Спустя 20 минут чистого экстрима на шоссе, ховербайк плавно свернул на прилегающую дорогу, куда более узкую и совершенно безлюдную, будто ведущую в самую тьму — ни единого работающего фонарного столба впереди не виднеется.
Восстановить дыхание Ароссе удалось лишь сейчас. Легкая дрожь потихоньку унимается и девушка обращает внимание на то, что едут они в кромешной темноте, где чернеющее на горизонте небо кажется светлее, чем дорога по которой они движутся.
Вокруг различаются лишь силуэты деревьев, огромных камней и неработающих фонарных столбов, едва подернутые фиолетовой дымкой.
И звезды.
Росса поднимает голову, упирается подбородком в плечо брата и всматривается в скользящее над ними ночное небо, усыпанное мириадами звезд. Сердце вновь замирает, но не от страха — от восхищения. Ей никогда еще не доводилось видеть их блеск так четко, посреди чистейшей тьмы. Даже адреналиновый раж поубавился на время, уступив быстро бьющееся сердечко теплому покою.
Рос краем глаза наблюдает за сестрой — он и не переставал, на самом деле.
Каждое ее движение, дрожь, как она жмется к нему и просто существует рядом — он анализирует все, глубже убеждаясь в своих доводах.
— Можешь осмотреться. Если что-то выкину или подниму руку — отвернись.
Аросса едва кивает на его слова, хотя сама не отводит взгляда от неба ещё пару минут.
Альфа прибавляет газу. Дальше осматривать особо нечего, теперь вокруг — сухая пустошь, выжженная убийственно плохой экологией. Изредка видны деревца или кустики.
Вдали возвышаются несколько плато и скал, а впереди едва различимо русло пересохшей реки, к которому они движутся.
Спустя четверть часа вокруг начинают вырастать кучи мусора, состоящие, в основном, из металлолома, частей строительной и военной техники. Позже появляется и сама техника, в различном состоянии — начиная от насквозь ржавых остовов, заканчивая образцами, на первый взгляд, вполне себе на ходу.
Ароссу тревожит смена силуэтов вокруг — с природных, относительно естественных форм на грубые, громоздкие и угловатые тени. Они клубятся на обочинах, тянутся в ее сторону ошмётками-лапами. Того гляди и выхватят ее худенькое тельце с байка, отставив болтаться, гнить в тишине и темноте.
За километр до моста, пересекающего реку, Рос сует руку за пазуху, вынимает оттуда небольшой сигнальный пистолет и выстреливает в небо яркой алой вспышкой.
Девушка легко реагирует на движение — упирается лбом в спину брата, не глядя. Раздавшийся выстрел вздрогнул лёгким испугом в теле омежки.
Там, куда он ее везёт, все явно не так… привычно.
Вновь включается алая подсветка ховербайка, опять заднее сидение начинает настойчиво вибрировать, а скорость — увеличиваться. Появляется ощущение чужого присутствия, наблюдения даже на такой огромной скорости.
Кучи мусора и техники постепенно сливаются в более крупные, растут еще выше. Между ними появляются хибары, в которых горит свет, а в некоторых местах он бьет и из останков техники.
В итоге все сливается в огромные, непреодолимые холмы, сплошной стеной стоящие по обе стороны трассы. Она изгибается, теряясь из виду в этом мусорном каньоне, а за поворотом появляется город.
Трущобы — бывший «Новый Эдем». Первое поселение людей на планете Вавилон, когда-то неплохо развитое, но в итоге брошенное разлагаться на обочине истории.
Мертвый, воскрешенный, но продолжающий гнить город-зомби.
Аросса понимает это, когда они въезжают на улицу.
Она видела этот город только по телевидению и в учебниках. Совершенно пропащее место, пропитанное насилием, куревом и наркотиками — единственный такой в области их столицы, не спутаешь.
«Не место для таких хороших девочек как ты»
Рос сильно сбавляет скорость, но едет не оглядываясь.
Все тут выглядит очень странно. Город очень похож на тот, в котором живёт семья близнецов, однако, все сломано, несуразно отремонтировано, пыльно — от роскоши привезенной с Земли богачами не осталось и следа.
Тут относительно светло, всё видно, но не везде. В тёмных переулках источниками света являются лишь угольки сигарет и трубок, а взгляды разношерстных жителей этой дыры не сулят ничего хорошего.
Аросса сдержанно выдыхает, осматривает нервно обочины. Здесь — сброд, с которым она никогда не пересекалась в этой жизни. Другие люди и совершенно иная жизнь.
Она чувствует чужие взгляды буквально кожей — сердце пару раз пропускает удар когда сталкивается с ними. Страшно, на грани приятного ужаса.
Она ведь хотела острых ощущений, не так ли?
Ховербайк едет уверенно, сбавляя темп лишь для того, чтобы пропустить немногочисленный транспорт на витиеватых улицах, вымощенных битым асфальтом.
В конце концов, он подъезжает к одному заведению с неоновой вывеской «Волчье логово», явно собранной из разных, неподходящих частей. Первые четыре буквы огромные, горят голубым, а остальная часть названия — золотая и мелкая, разных оттенков и шрифта в каждой букве — при том «г» постоянно мигает.
Байк паркуется около заведения — встав около скромного по сравнению с ним обычного электро-мотоцикла — и тонкие пальчики Ароссы наконец разжимаются, выпуская кожаную куртку брата.
Ей непривычно. Неприятно, страшно и в то же время очень любопытно.
Она касается ремешков под шлемом, вполне удачно снимает его — внезапно для самой себя — и продолжает осматриваться, напряженная, словно натянутая струна.
Рос глушит двигатель и порывисто слезает с байка. Стягивает шлем, поправляет черный платок на горле и глубоко вдыхает местный воздух. Пыльный, пахнущий нефтепродуктами, железом и несвежей едой.
— Мы приехали, Аросса. Это — то место, где я ошиваюсь бо́льшую часть времени, если не сижу в гараже. Моя территория, — говорит он самодовольно, и сестра поднимает на брата взгляд, — Пошли, не бойся. Здесь тебя обидеть могу только я.
Он оставляет шлем на специальном креплении сбоку ховербайка, после чего поворачивается к нему спиной, направляясь к бару. Аросса спешно соскальзывает с сидения, находит еще одно крепление для своего шлема — с другой стороны — и плетется следом.
Да, это его мир. Но она не до конца уверена, что он — единственный кто сможет тут ее обидеть. Защиту в нем омега едва ли ощущает, скорее наоборот — особенно после того что происходило утром и перед поездкой, — однако сейчас он и впрямь единственный, кто может как закопать ее под ржавым танком, так и вытащить из передряги.
Она догоняет Аргероса, который уверенно подходит к вышибале — здоровенному одноглазому платинитру. Эта раса всегда приятно напоминает девушке гуманоидных акул с короткими хвостами и звездами в глазах. Он похож на ребят из охраны катка, но розовеющие на темном теле шрамы — местами прикрытые простецкой одеждой цвета хаки — и тяжелый взгляд единственного глаза явно показывают, кому действительно приходится активно отрабатывать свой хлеб.
Отчего-то Ароссе жутко неловко перед ним, настолько, что она решает натянуть бандану на лицо — будто это скроет ее от угрожающего взгляда.
— Это со мной, — кивает Рос в сторону сестры и следует вперед, к ржавой стальной двери, за которой слышен шум, напоминающий странное веселье.
Стройный силуэт девушки неуверенно скользит вслед, мимо кивнувшего на реплику вышибалы.
Сердечко забилось быстрее. Ещё. Она так взволнована, что даже не оскорбляется на брата — уже малость привыкла к его отношению.
Рос толкает от себя массивную дверь, и взору девушки предстает сам бар.
Просторное помещение, раньше явно бывшее приличного вида рестораном для сливок общества.
Все что осталось — изящные темные деревянные столы с эпоксидными «реками», исцарапанные и потресканные; массивные резные стулья грязно-голубого оттенка, явно напечатанные на 3д принтере; декоративные панели на серой стене, сломанные, покрытые грязью и пылью; затертый, украшенный разводами крови и остатками прочих жидкостей темно-синий керамический пол — все намекает на бывшую роскошь этого места. Она едва проглядывается — сломанная, загаженная и выломанная временем, но для Россы очевидная.
За длинной барной стойкой — из темного дерева и такой же синей керамики в качестве поверхности — стоит гуманоид странного вида и неопределенной расы, занятый натиранием пивного бокала.
Он высокий, ростом с саму девушку. Объемный живот обтягивает грязный белый фартук. Руки — массивные, серые, как и он весь, покрытые крупными хитиновыми пластинами. Ароссе удалось насчитать всего 4 крупных пальца, с помощью которых он ловко управляется посудой. На лицо он едва ли похож на выходца какой-то конкретной расы — ни у одной Росса раньше не видела хелицеров как части речевого аппарата, помимо губ.
Голова покрыта хитиновыми шипам-прической, сколотой местами над правым, раненым глазом. Шрам от лба проходится по правому хелицеру и до самого подбородка.
Он не обращает внимания на вошедшую парочку, как и остальные разношерстные посетители бара. Так кажется омеге, но Рос в курсе, что о его появлении сообщили.
Половина бывших дизайнерских потолочных светильников — в виде старомодных огромных ламп накаливания — не работает, создавая приятную полутьму и еще сильнее отнимая у этого места его статусный вид.
«На самом деле, в каком-то смысле здесь даже приятно. Если не всматриваться в подробности» — говорит себе Аросса, осторожно касаясь взглядом сброда, обосновавшегося за бывшими когда-то элитными столами. Лишь бы случайно не заглянуть в чужие глаза. Прячет руки в карманы пахнущей братом куртки, легонько дрожит от смеси страха и предвкушения, при этом держась к Аргеросу поближе.
Рос же волнений сестры не разделяет. Здесь — его территория, и боятся ему нечего. Даже залетные чужаки едва ли представляют угрозу.
Альфа подходит к барной стойке, упирает ладони в исцарапанную синюю поверхность, бросая беззаботно:
— Эй, урод, плесни-ка пива.
Бармен смотрит на посетителя, морщится, хотя по его кривой роже это мало понятно, и выдает низким, хриплым голосом:
— Слыш, белоснежка, тебя кто из борделя выпустил?
Рос ехидно ухмыляется.
— Спроси у своей мамаши, когда встать сможет.
Оба лица принимают суровое выражение. Никто из посетителей, казалось, не обращает на словесную перепалку никакого внимания.
Аросса наблюдает за разговором брата и бармена с небольшого расстояния. Сначала нервно, потом с искренним интересом. В ее обществе так не разговаривают — ни друзья, ни враги.
— Слыш, сынок.
— Да, папаша.
Оба внезапно начинают смеяться, пожимать друг другу руки и хлопать по плечу, словно давние друзья. Привыкшая к максимально сдержанному тону человеческого общения, омега поначалу пугается такой импульсивности — как привычно, не показав ни капли, — но после расслабляется.
— Я уж думал, тебя пришибли, — бубнит Роб, отставляя натертый бокал в сторону.
Рос, смеясь, садится на стул, при этом кивнув стоящей в недоумении сестре сесть рядом. Она неловко опускается на барный стул слева от брата, продолжая слушать разговор и взглядом исследуя стойку — явно пережившую многое.
— Меня может прибить только твоё дрянное пойло, Роб. Как там тётушка Амма?
Бармен протер два бокала и начал наполнять их пивом из-под чистого — на удивление — крана.
— Если узнает, что ты её так называешь, точно тебя выпорет. Сам бы зашел да узнал.
— Ты же знаешь, если я зайду, уйду только утром. Она скитальцу медь за золото впарит.
— И то верно.
Бармен ставит на стойку две старомодные полу-литровые кружки, наполненные золотистым напитком — граненое стекло тут же покрывается влагой. Роб смотрит на Ароссу несколько мгновений и задает вопрос ее брату:
— Не уж то сестру сюда приволок? — Скептически интересуется он, не сводя единственного видящего глаза с девушки.
— Ты как узнал? — спрашивает Рос, чуть не поперхнувшись пивом.
Бармен переводит взгляд на собеседника.
— У нее твои глаза.
Рос рассмеялся. Кружка пива с громким цоканьем ставится на стол, а Рос разводит руками, представляя друг другу новоиспеченных знакомцев:
— Роб, это — Аросса, моя сестра. Аросса, это — Роб, здешний бармен. Бери пиво и пей, пока холодное. Не бойся, оно тут почти всегда свежее.
За шутку одноглазый кинул наигранно злой взгляд на альфу.
Услышав что разговор зашёл он ней, Росса поднимает робкий взгляд на бармена за стойкой. Он не кажется опасным, по крайней мере пока что.
— Приятно познакомиться. — как можно увереннее отвечает Аросса, стягивая бандану с лица и переводя взгляд на кружку с напитком, который взял для нее брат.
Пить подобное омеге ещё не доводилось, но озвучивать такое неловко. Решив, что сможет осилить это и не показать брату слабину — хватит уже сегодня ему показывать, — она берет кружку и делает глоток.
Напиток приятной прохладой стекает по горлу, пощипывая язык лёгкой, но в некой степени приятной горечью. Нотки алкоголя выражены, но достаточно сносно.
Она ставит тяжелую кружку на стол и улыбается, показывая что никаких проблем у нее с алкоголем не имеется — по крайней мере, пока что, — после чего бросает взгляд в зал, ощущая себя совершенно не в своей тарелке.
От окружения она отличается разительно, и это цепляет глаз — светлая гладкая кожа, лишённая шрамов, чистые мягкие волосы, абсолютно невинный взгляд.
Неоновый блик на ржавых руинах. Даже брат — с одного дома, той же крови — выглядит более уместным здесь, чем она. Не спасает даже одежда — только сильнее подчеркивает контраст черного с белым.
Омега ощущает липкие, наглые взгляды, но старается не думать, только чувствует как испуганно быстро, приятно бьётся сердце.
Рос косо посматривает на сестру. Он активно уменьшает количество пива в бокале и продолжает говорит с барменом:
— Я тут слышал, Аот хочет заявить права на этот район. Что скажешь?
— Твои птички не боятся, что попадутся кошке? — спрашивает Роб, взяв бокал усердно его натирая.
— Я их не приручал, лишь подкармливаю.
— А разница?
— Один пиздит, другой дразнится, — Рос раздраженно стукнул бокалом о столешницу.
Этот маленький район у северного въезда представляет огромную ценность для любой из группировок Нового Эдема. Когда Рос впервые оказался здесь вместе с матерью, он чуть не словил пулю только за то, что был не местным и отошел слишком далеко от Люси и ее телохранителя, но суть не в этом. Рос увидел, что здесь, среди всего этого сброда он действительно может стать нужным и полезным. Что натолкнуло его на эту мысль — загадка для него самого, зато сейчас тут относительно тихо и спокойно.
— Роб. Кайфово было, когда вас тут имели? Колись.
Аросса не вмешивается в разговор, но делает жалкую попытку вникнуть. Почти бесполезную, ей едва понятно о чем идет речь, поэтому она с умным видом делает очередной глоток пива, решив поиграть роль простого мимо проходящего наблюдателя.
Как в этих фильмах, безумно старых, о Диком западе. Сидит с пивом у стойки и не отсвечивает, пока не начнут стрелять.
Бармен на вопрос негромко выдыхает. Смотрит в сторону одним глазом и легко кивнув Аргеросу спускается за стойку, чтобы что-то достать. Парень поворачивается в указанную сторону всем телом.
За столиком сидят трое. Рос сразу оценил, что они не отдыхать сюда пришли. Чужаки.
«Ютятся. Палят все углы. Руки у стволов, но они не выглядят как-то, что стреляет. Скучал по мясу» — ухмыляется про себя альфа, ощущая приятное покалывание за грудиной.
Рос поднимается со стула, берет свое пиво и бросает сестре:
— Если че, падай за стойку.
Аросса не сразу поняла что случилось и в какой момент, но слова брата звучат серьезно. Она даже постаралась прикинуть как неловко будет запрыгивать туда и посмеялась про себя, надеясь на лучшее.
Притворяясь уже неплохо выпившим, Аргерос идёт к столику с чужаками. Маленький элемент неожиданности, можно сказать.
— Господа. Соблаговолите отчитаться перед гостем мира сего… — альфа залпом опустошает полбокала. Вся троица настороженно смотрит на него. — Ух… Свежее. Так о чем я? Ах да.
Он подходит максимально близко и резко ставит бокал на стол.
— Какого хуя вы забыли на моем районе? Аот яйца отрастил или вы решили их вылизать и сами сюда приперлись?
Омега все это время следит за братом, не сводит с него взгляда. Происходящее привносит в тело желаемую дозу адреналина — кажется они оба могут тут отхватить, еще и как!
Ближайший из тройки, обычный человек с обветренным лицом, едва успевает дернуться за пистолетом, как один из вороненых ножей Роса тут же оказывается у его горла.
Плюгавый красноперый анталиец напротив на полпути остановил попытку достать оружие, как только увидел метательный клинок в другой руке визитера.
Наблюдая за парой резких движений брата с ножом, Росса подхватывает выпивку и делает насколько нервных, больших глотков, что только разгоняет кровь в напряженном тельце. Холод от напитка словно проникает в мозг, покалывает изнутри, будто она откусила огромный кусок мороженного. Непривычно.
Последний из сидящей за столиком троицы — темнокожий человек с широкой челюстью — заговорил:
— Твой? Разве ты сам не объявил его свободным? Без начальства анархия начнется, — усмехается нервно, сверлит взглядом парня.
— Пошли вон, пока ходить можете.
Местные завсегдатаи настороженно наблюдают, пожирают чужаков взглядами. Им тут не рады, и щелчки доставаемого оружия тому подтверждение.
Рос убирает нож от чужого горла, берет бокал и разворачивается к своему месту, делает пару уверенных шагов прочь. Красноперый анталиец все же достает из-за пазухи нож, но Рос успел это заметить — резко развернувшись вполоборота, парень опережает его и вгоняет метательный нож с одного точного броска ему в плечо, пробивая тонкую куртку без должной защиты.
Хриплый стон боли тонет в нагнетающемся гуле местных людей и прочих существ, готовых впрягаться за Роса.
Наблюдающая настоящую экшн-сцену омега делает еще один глоток, чуть не поперхнувшись когда брат метнул свой нож в плечо оппоненту.
«Ох, он правда пробил ему плечо! Так ловко» — восхищается девушка, чуть дрожащими руками опуская кружку на стойку.
Желание продолжать перебранку чужакам отбивает несколько вставших с места человек с оружием в руках. Из-за соседнего столика кто-то говорит:
— Валили бы вы подобру, раз поздорову не хотите.
Троица встает и резво покидает паб. Молча, но Рос понимает что на самом деле ситуация понемногу нагнетается.
— Эй! А деньги?! — кричит вслед бармен.
— Забей, Роб, — говорит Рос, присаживаясь на свое место. Он залпом опустошает бокал, шумно ставит на стол и договаривает: — Вскоре я выбью из них всю дурь вместе с деньгами.
Росса смотрит на вернувшегося брата, ощущая себя еще более потерянной, но уже в пространстве. Немного, не серьезно, но сбивает с толку, как и пощипывающее под сердцем тепло.
Опасность. Кажется, она тут на каждом шагу, и ей можно надраться, как дешевым алкоголем. Дожить бы только до рассвета после такого.
Она делает еще один глоток и так же шумно опускает кружку на стол, стараясь не пересекаться с Росом взглядом, легко краснеет от мыслей лезущих в голову.
Еще чего подумает ее тут при всех порезать, вот была бы стыдобища.
Но альфа не особо обращает на нее внимание. Сидит у стойки, принимает вновь наполненный бокал с легким кивком благодарности и делает глоток холодного пива.
— Знаешь… — неуверенно начинает Роб, бармен, продолжая натирать бокал, — Когда нас крышевал Картель, было несколько спокойнее.
Аргерос невозмутимо понимает взгляд и вытирает ладонью пивную пену с губ. Он несколько секунд смотрит в глаза бармену, пока тот не отводит взгляд.
— Скучаешь по старым временам?
Роб стыдится поднять глаз и посмотреть в лицо собеседнику.
— Раньше всё было понятно. Знаешь, хоть и в клетке, но в тепле. А сейчас…
— Роб. — Рос гулко перебивает собеседника. Ближайшие посетители оборачиваются. — Роб, — повторяет Рос чуть тише, — Я лишь помог вам стать свободнее. В этом блядском мире сильный ебет слабого и требует с него за это деньги. Мне это не нравится. И тебе не нравится. И тётушке Амме не нравится. Отрасти себе уже яйца, перестань цепляться за жизнь и просто живи. Пока я тут, даже если вас тронут, это будет последний раз.
Аросса поднимает на брата взгляд. Понимание происходящего начало потихоньку просачиваться в ее — чуточку нетрезвый — мозг, но она по-прежнему отыгрывает статиста за стойкой с кружкой пива.
Окружение уже не так напрягает, хоть и поддерживает горящим огонек легкого страха.
Рос продолжает пить пиво, присосавшись к кружке. Мелкими глотками он медленно опустошает её, пока Роб отвечает:
— Ты прав… Как всегда. Но что, если этот последний раз случится не потому, что ты придешь и накажешь всех, кто нам мешает жить, а потому, что прийти будет некому?
Рос помрачнел. Краем уха он услышал возню снаружи и резко встал из-за стойки, не допив четверть пинты.
— Потом договорим, бро. У тебя гости, которых ты не хочешь принимать, — он поворачивается к Ароссе. — Если хочешь, можешь посмотреть. Только если отхватишь — сама себя латать будешь.
Его взгляд серьезен и суров. Это выражение лица накидывает молодому альфе около пяти лет к возрасту. Он, полный решимости, направляется к выходу.
Аросса ничего не ответила — он не особо и ждал, в общем-то.
Смотрит на удаляющегося брата и не знает что нужно предпринять.
Что она делает здесь с ним? Почти никакого внимания альфа на нее не обращал с тех пор как они уехали.
Эта мысль внезапно вселяет в сердце колкое одиночество. Яркость страха и непривычность окружения меркнут по сравнению с этим липким холодом за грудиной, что она испытывает глядя ему в спину.
Рос покидает бар, легонько прикрывая за собой тяжелую дверь, а его сестра в итоге плетется за ним.
Она не хочет оставаться одна, и что бы там не происходило на улице — оно будет всяко интереснее, чем чахнуть над кружкой алкоголя в наполненном незнакомцами баре.
Темнота и непривычный шум снаружи мгновенно заставили девушку поежиться. Аросса бросает взгляд на вышибалу и тихонько скользит вдоль стенки, опираясь на ту спиной, вылавливая взглядом силуэт брата.
Вышибала насторожен. Он разминает кулаки и будто готовится к драке, не обращая никакого внимания на вышедшую девушку.
Тусклый свет от редких фонарей и многочисленных вывесок создает пугающую игру теней. В каждой — прячется враг. Из каждого переулка следит монстр. Стоит моргнуть — и кто-то тут же перережет глотку. Жуткое место, пугающее, небезопасное.
Будоражит.
Рос стоит посреди широкой улицы в свете фонаря. Вокруг разбросаны кучи хлама, сужающие пространство для обзора и маневра. Тени постепенно теряют пугающий характер, но не все. Некоторые из них и впрямь начинают шевелиться, выступают, растут, а после выпускают из своего нутра тех, кто в них прятался.
Альфа невозмутим — и не таких видал тут.
— Не смогли втроем, думаете, толпой осилите, педики? — глумится он.
Никто не нападает. Слышится шелест доставаемого из кобуры оружия.
Огромная ладонь ложится на плечо Ароссы, от чего девушка резко вздрагивает.
Вышибала. Он держит в руке непонятное оружие, по виду способное испепелить танк, делает свой исполинский шаг и закрывает девушку собой, словно живым щитом.
Любопытная омега выглядывает из-за него.
— Ты много на себя берешь, мажор. Бессмертный уебок, как твой папаша. Думаешь, это дает право так просто получать все что вам, ублюдкам, хочется? — слышится от одной из теней, возглавляющей небольшую группу впереди.
Роса передергивает.
«Отец. Опять все думают о нем! Да какого хуя в его тени никто не замечает меня!»
Рука неприметно тянется в карман карго, нащупывает тяжелый металлический предмет, аккурат помещающийся в ладонь.
Он бросает быстрый взгляд в сторону — сестра таки пришла чтоб посмотреть на шоу. Любопытная дурочка, словно не боится находится черт знает где посреди ночи.
Он вновь глядит вперед. Всего пара мгновений.
— Аросса! Что я говорил когда мы ехали?
Сердце девушки пропускает удар — она закрывает глаза.
Внезапно рука альфы поднимается вверх, над головой. Он зажмуривается, сжимает небольшой прибор в жесткой хватке, и в его ладони взрывается свет.
Ослепительный и ослепляющий, всего лишь с легким щелчком.
Сияющий шар зависает в воздухе, будто маленькое солнце, всего на несколько мгновений, чего хватает, чтобы выжечь глаза всем, кто решил не зажмуриваться — местные, заведомо знающие масштабы воздействия игрушек Роса попрятались заранее, а вышибала прикрыл глаза испещренной шрамами рукой.
На все про все ушло максимум 5 секунд.
В наступившей какофонии стонов и плача Рос подходит к каждому бандиту и хладнокровно добивает их. Кому-то вгоняет в горло или висок нож, другим разбивает череп усиленным ботинком или куском валяющейся рядом арматуры.
Открыв ранее закрытые по приказу брата глаза, Аросса судорожно выдыхает, испуганно глядя на тела тех, кто пришел на территорию ее брата без спроса.
Кровь яркими мазками украшает асфальт — в жизни она не видела так много! Стоны режут по ушам, хлестко выбивая любую уверенность в себе, которой и так было немного, а дыхание омеги сбивается.
На этот раз все произошло так быстро и намного более кроваво. От яркого зрелища слегка подташнивает, но психика выдерживает — впитывает образы, что явно вернуться к ней однажды в виде ночных кошмаров.
Брат решительно добивает всех по очереди, и в какой-то момент ей начинает казаться, что она должна быть следующей. Что он подойдет к ней, возьмет за плечо и вонзит нож ей в сердце. Так просто и легко, лишая ее боли и усталости, что копятся день за днем.
В ответ на эти мысли низ живота легонько потягивает, и болезненное осознание своих проблем с головой накатывает с новой силой. До боли в сердце и застывших в глазах влажных блесток.
Ей нравится.
Аргерос подходит к главарю шайки — невысокому человеку с кибернетизированными рукам. Тот скулит и — различая лишь силуэт Роса — ползет назад, пытаясь вымолить пощаду в жалкой попытке выжить.
— Прошу! Не надо! Ты пожалеешь об этом! Подумай о районе! Его с лица планеты сотрут!
Рос берет киборга за шевелюру и поднимает перед лицом.
— А вы не по мою ли душу пришли, ублюдки?! — орет он в лицо. — Че ты хочешь? Выжить? А если бы я молил о пощаде, получил бы её? Говори, сука!
Он резко бьет щуплого мужичонку в живот.
— Говори, падаль! Пригрел себе место, да? Думал, очко лизать главе будешь, так он аки Бог, защитит тебя? А вот хуй! Ты же знаешь что это все бесполезно!
Он бросает человека на землю, хватает за ногу и собирается уж отправиться к окраине своей территории с будущим «посланием», но вдруг вспоминает про сестру.
Оборачивается, ловит ее испуганный взгляд. Упивается, скалится, явно довольный впечатлением, которое на нее произвел.
— Зайди внутрь и не высовывайся. Я вернусь минут через 15. Слушайся Роба.
Альфа утаскивает вопящего человека во тьму ближайшего переулка. Через несколько секунд крики боли сменяются на короткую, яркую истерику, резко сменяющуюся бульканьем, после чего всё затихает.
Аросса остается одна. Переполненная впечатлениями и образами, что кровавыми разводами запятнали идеальное стеклышко ее восприятия. Конечно, она видела кровь, кишки и прочие вещи раньше — хирургическая практика с отцом все же позволила чувствительному сознанию привыкнуть к таким потрясающим видам. Но контекст здесь… иной.
Бар встречает ее той же атмосферой — уютно-тревожной, для такой как она.
Плетется неловко к стойке, садится на прежнее место. Ее напиток на месте, и на ум не приходит ничего лучше чем пить. берет бокал дрожащими руками, делает несколько глотков — забивая мысли, стараясь смыть их поток чем-то другим.
Как мама.
«Она же его воспитала… Это из-за нее он такой?» — вырывается один из роящихся в голове вопросов, настойчиво впиваясь в мозг.
Такой жестокий. Агрессивный. Безжалостный.
Глубже узнавая брата, Аросса утверждается в одной простой истине — он ее не пожалеет. И он не блефует. Достаточно власти и возможностей чтоб сделать с ней что угодно, и она чуть ли не лично выдала ему этот пропуск в свое личное пространство — выписала все административные коды.
Она не может пасть перед глазами родителей и придется играть.
«Впрочем, может это даже… Неплохо. Ведь я тоже могу получить кое-что, что мне нужно. И может еще немного больше» — она вздыхает и смотрит время на коммуникаторе.
Одиннадцать часов вечера. По режиму она должна спать и набираться сил для завтрашней тренировки.
«Его это наверняка не волнует. Какой вообще был план? И чем заняться теперь кроме… " — взгляд падает на кружку, и Росса не размышляет дальше.
Делает глоток, с горечью вздыхает и опускает взгляд на стойку. Становится легче, по мере того как алкоголь смешивается с кровью. Голова чуть пустеет, и лишние мысли мягко отваливаются сами собой.
Она стала лучше понимать свою маму.
Рос, как и обещал, вернулся, примерно, через четверть часа. Его взгляд — суров и угрюм. На теле и одежде — ни капли крови теперь. В глазах — темный гнев.
Он гулко садится на свое место. Вокруг ничего не меняется. Все местные, как и раньше, отдыхают после тяжелого дня. Некоторых мужчин со скандалом забирают домой их жены, другие, посмеиваясь над подкаблучным собутыльником, продолжают культурно проводить время.
Будто никто никого не убивал и всё в порядке вещей. Словно не сидит с ними в одном зале — ожидая свежего ледяного пива — тот, кто только что жестоко убил толпу бандитов.
Всем хорошо.
Аросса почти не заметила как брат вернулся.
Вздрогнула слегка, уловив сперва его запах, потом — от резкого появления всего тела в кадре. Глянула краем глаза и вновь уткнулась взглядом в недопитое пиво.
Тошно слегка.
Роб бегло наливает новый бокал, смахивает пенку, доливает до краёв и ставит перед Росом. Тот, хватает напиток, встает и громко говорит:
— За счастливую жизнь, бродяги! И пусть солнце палит, а ночь душит, нас не сломать!
Поднимается одобрительный гул. Стучат стаканы и бокалы.
Аросса допивает свой напиток под всеобщий радостный рев, спасаясь от мыслей о брате, но вот он — прямо перед ней. Улыбается, празднует свою очередную победу. Ей не хочется даже знать, что он там делал все это время, хватило видеть кровавую сцену на улице.
В лучах всеобщей поддержки и одобрения, молодой альфа украдкой улыбается и располовинивает содержимое бокала, после чего с вызовом говорит Робу:
— Ну что? До сих пор ссышь, что к вам заявится кто-то, кто мне будет не по плечу?
Бармен виновато улыбается. Ему стыдно за то, что он усомнился в Аргеросе.
— Ни капли. Извини.
— То-то же.
Взгляд разноокрашеных глаз падает на сестру — колючий, гордый, изучающий. Увиденное явно оставило желаемый отпечаток в ее наивной душе — настолько уставшей и растерянной она выглядит. Роса это полностью удовлетворяет.
— Это мой мир, сестричка. — заявляет он и взгляд едва заметно меняется. Внешне отличить трудно, но посыл совершенно иной. Парень выглядит так, будто пришел с тяжелой работы домой и наконец-то может расслабиться в уюте, несмотря на шум домочадцев и дрянных соседей.
— Как тебе? Не слишком пыльный и вонючий?
Аросса поворачивает голову в сторону брата — слегка неуклюже. В затылке покалывает, а перед глазами чутка плывет. Она встречает его дерзкий взгляд, расплывается в ответ в неуместной, искренней улыбке.
— Твой мир тебе под стать, — честно выдает омега, подпирает щеку ладонью.
Во взгляде нет презрения или колкости — это не издевка. Простая констатация факта, ставшего ей очевидным.
Он здесь волен делать что угодно, быть с кем угодно и когда угодно, пить сколько влезет и лить кровь по нужде.
— Счастливый ты, — последнее с грустной усмешкой, прикрыв слегка глаза.
Ей бы так — вдохнуть полной грудью и расслабиться. Оставить переживания о всех и обо всем и просто жить, не спотыкаясь о неправильно поставленную на полке мелочь, не утопая в нежеланной жажде, приросшей к хрупкому тельцу. Делать что, когда и как хочется.
Но она так не может.
Пива было много, и тело выдает ее. Слишком расслабленное для того, где она оказалась и в каком положении сейчас, хотя глубоко внутри все еще тлеет приятно-колкий страх. Пара неосторожных слов и он закопает ее за этим баром, но расстроит ли ее это?
Кажется, нет.
Она все равно не может контролировать себя в нужной мере, хоть по-прежнему старается держаться прилично.
Рос странно смотрит на сестру — светлые брови хмурятся, но в глазах читается замешательство.
«Счастливый? Я только что убил удачно подвернувшуюся шайку идиотов, а их вожака распял на границе района, и она называет меня «счастливым»? Идиотка или издевается?»
Рос злится, но видит, что его сестра пьяна. Еще немного и с ног свалится.
«Может, и не врёт. Пофиг»
— Всяко лучше, чем дома, — хрипло бросает альфа и отворачивается к бару.
Достает из внутреннего кармана упаковку самопальных сигарет, достает одну — вместе с зажигалкой — и закуривает. Горький дым густой струйкой поднимается от уголька, а изо рта выходит сизым облачком.
Отец бесится с того что именно курит его сын. Ведь сложно знать наверняка какую именно дрянь завернули в эту бумажку, и чем его в конце концов не устраивают электронные сигареты? А ведь они не расслабляют, как бумажные. Не наполняют легкие тем самым жидким спокойствием, которого в теле молодого альфы острая нехватка.
Он спокоен когда спит и только. Все остальное время Аргерос раздражен и непредсказуем — порой, даже для себя.
Аросса смотрит на брата несколько мгновений, пытается считать его эмоции. Это становится сложнее из-за того как пиво затмевает разум. Но она все еще держит себя в руках.
— Дома… Если подумать, я тоже там практически только… сплю. Но мой «мир» вне дома безусловно намного… скучнее. Хоть и безопаснее. Типа… — она импульсивно пожимает плечами и выдыхает, всем телом поворачиваясь к стойке.
Омега устала от новых впечатлений, хотя внутри подрагивает странный огонек — желание действия.
Что-то сделать, незнамо что. Но пока она держит себя в руках, не поддаваясь на провокации пьяного мозга.
Рядом — слева от девушки — вдруг подсаживается мужчина средних лет.
Он одет похожим на Роса образом — и габаритами примерно с него, — но его вещи поношены и потрепаны. Незнакомец заказывает бокал пива и несколько крепких шотов. Немного отпив, он добавляет спирт к светлому напитку. Так ему нравится больше.
Непонятно, чем, но этот незнакомец выделяется среди прочих посетителей, хотя никто на него не обращает внимания.
Аросса внезапно обнаруживает что рядом появился… сосед.
Бросает на него оценивающий взгляд. Потом на брата. Чем-то похожи в своей сути, но этот человек в разы старше. Кого-то напоминает слегка, но уставший, пьяный мозг не может выцепить, кого именно.
«Интересно, он годится мне в отцы? Нет, моему отцу гораздо больше лет, ахахах!» — смеётся про себя, почти удачно скрыв улыбку в реальности. Никто не годится ей в отцы так, как ее собственный.
«Что бы он сказал, увидев меня тут?..»
Омежка выдыхает и уложив голову теперь на обе ладони рук — упертых локтями в синюю имитацию мрамора — поглядывает на незнакомца ярко зеленым глазом, не поворачивая к нему головы.
Любопытствует, хотя с чего бы.
Нехарактерные импульсивные мысли преследуют, но она пока что достаточно в сознании, чтоб не нарваться на очередные острые ощущения самостоятельно. Мысль о том что брат таки придушит ее за какую-то глупость и так разогнала кровь по худосочному тельцу, сильнее чем пиво украсив лицо румянцем.
Незнакомец делает несколько больших глотков и с наслаждением выдыхает. Он тоже закуривает — не снимая перчаток — и медленно поворачивает голову вполоборота к Ароссе. Взгляд — сухой, тяжелый — смягчается, уголок губ приподнимается.
Он медленно кивает, после дополняет приветствие словами:
— Доброй ночи, милая. Давно тут скучаешь?
Голос уверенный, глухой, чуть прокуренный. Он глубоко затягивается и выпускает густое облако дыма, куда более крепкого и горького, чем у брата.
— Откуда ты? Такой цветочек не выжил бы в пустыне.
Мужчина поворачивает голову полностью. Его лицо — угловатое, украшенное трехдневной щетиной — с правой стороны покрывает хаотичная сетка шрамов. Правый глаз — обращенный к девушке — пересекает сверху вниз один особенно сильно выделяющийся шрам. Обе стороны лица будто не совпадают слегка, словно принадлежат разным людям, почти идеально разделенные по вертикали тонкой линией — от лба до подбородка.
Аросса медленно поворачивает к нему голову. Наблюдает, рассматривает объект зацепивший пьяный мозг.
Страха совсем немного — он плещется в остатках алкоголя за грудиной и его очертания давно вышли за рамки нормального. Не будь так пьяна — спряталась бы за брата, но кто знает, защитит ли он ее вообще?
«В конце концов человек хочет поговорить… Ну поговорить не страшно» — убеждает себя, являет незнакомцу пьяно-лучезарную улыбку.
— Я не отсюда. Так, в гостях. Городская, — говорит почти смело, немножко смущаясь и легко вдыхая сигаретный дым. На ум резко приходит осознание — после этого места пахнуть она будет как пепельница, однако мысль очень быстро теряется в попытках изучить лицо незнакомца.
Ситуация непривычная, с кем-то вот так болтать. Из мужчин она говорит только с теми, с кем отец разрешает, и это огромная редкость. Может и неплохо, пойдет на пользу социализации домашней собачки на этой свалке.
Брату так и так на нее плевать, но вдруг найдется кто-то, кому нет?
Рос будто не замечает этого контакта. Он здесь, но остается незаметным. Курит, пьет, общается с барменом, но его голоса почти не слышно, дым лишь сливается с общим кумаром, а алкоголь будто не даёт о себе знать.
Мужчина усмехается.
— Это заметно. Любая местная девушка сразу приставила бы мне нож к горлу, заговори я с ней.
Росса с улыбкой хмыкает на его слова. Думает, что ей тоже пришлось пережить такое, только самой довелось быть у стены.
«Местные приличия, которых брат нахватался — по всей видимости, — именно тут. А я без ножа. Ужас какой» — мрачно отмечает про себя омежка, едва заметив движение в свою сторону.
Мужчина чуть приблизился. Пахнет от незнакомца неприятно, как и от любого из присутствующих — горькими сигаретами и чем-то резким, словно яркой приправой, незнакомой для девушки.
Это заставляет Россу якобы случайно уткнуться носом в самый край рукава куртки брата. Приятное тепло вафель и жженого кофе заполняют лёгкие — играть в разговоры с незнакомцами становится легче.
«Мне нравится его запах… Надо сказать… Потом»
— Меня зовут Рик, — представляется он, стараясь выглядеть доброжелательным. Кладет руку на стойку и внимательно смотрит на Ароссу.
— А тебя?
Тело легко сжимается, жажда адреналина щекочет в груди. Остатками здравого сознания Аросса врёт на вопрос:
— Роуз, — натягивает легко улыбку.
Ложь это лишь отчасти, так-то. Кому какая разница на каком языке она называется розой?
Незнакомец улыбается. Он пробует имя девушки на вкус.
— Роуз. Роуз. Красивое имя. Будто название цветка. Не против, если я угощу тебя? — Не дожидаясь ответа, Рик подзывает бармена и на неизвестном девушке языке пытается сделать заказ.
Аросса явно не успевает за темпом разговора — в конце концов она совершенно безоружна перед мужской настойчивостью. Особенно в этом состоянии.
«Если меня так развезло с одного стакана… Что будет со второго?» — с трудом пытается представить себе омега, наблюдая за разговором на чужом языке. Роб что-то возражает, они спорят, но недолго. Несколько мгновений омега пытается понять их, но быстро осознает что не знает и словечка на этом языке. Что-то очень местное.
Вздыхает, отвлекается слегка на уходящего бармена, но все что происходит дальше чем в полуметре от нее — уже слишком нечеткое, неслышное и непонятное.
Роб отходит, что-то бросает Росу на том же языке и скрывается под стойкой, в поисках нужной бутылки.
Аргерос медленно поворачивает голову, будто из ниоткуда появившись на сцене и смотрит в голубой глаз незнакомца своим — карим. Сузившийся зрачок не предвещет ничего хорошего, но Рик не обращает внимания на молодого парня, продолжая разговаривать с Ароссой.
— Не думаю, что тебе тут понравится. Ночью тут куда страшнее, чем днём. Я могу отвести тебя в безопасное место.
Он беспардонно кладет руку на плечо девушки, стараясь сделать это нежно, однако грубые пальцы уличного жителя раскрывают суть нового знакомого.
Ощущение тотальной беззащитности проникает в душу леденящим холодом, накрывает пьяную девушку с головой. Сквозь дымку опьянения, в памяти вспыхивает яркое воспоминание — подавленное сознанием, спрятанное глубоко, но никогда не покидающее. Застрявшее в душе.
Зрачки в разных глазах резко сужаются, от былого спокойствия не остается и следа. Тяжелое жесткое дыхание резко вздрагивает в груди, а хрупкое тело немеет под давлением истинного страха.
Реальность медленно расплывается перед глазами, и она отвечает точно так же, как годы назад:
— Нет… Нет, я не могу… — голос тихий, дрожащий. Мотает головой, все еще удерживая улыбку, пока сердце сжимает забытыми, холодными клещами ужаса.
Рик не унимается. Он выбрал жертву и получит её в любом случае и виде.
— Не бойся ты так. Я тебя не обижу. Я лишь хочу уберечь одну хрупкую девушку от тяжелой жизни в Трущобах. Разве тебе не страшно остаться тут одной?
Наконец-то вмешивается Рос. Он ожидал что сестра смекнет обратится к нему за помощью и уж начал злится на ее наивность, пока не вспомнил что она пьяна, и, похоже, чересчур.
Так или иначе, прикасаться к ней было фатальной ошибкой.
— С хера ли ты решил, что она тут одна? — Он резко встает из-за стойки и в пару шагов оказывается рядом с Ароссой. В глазах альфы пылает холодный гнев. Он резко сбивает руку с хрупкого плеча размашистым ударом снизу вверх.
— Совсем попутал, урод? Khaerra di amora, значит?
Рик, уверенный в том, что успешно движется к цели, не на шутку разозлился, узнав о наличии защитника.
— Пацан, не лезь не в свое дело.
— Не свое?! — низко рычит Аргерос. Рос резко хватает Рика за голову и с размаха бьет о стойку, вышибая всю дурь.
— Отойди, — приказывает он сестре и повторяет удар, разбивая мужчине нос.
Аросса пришла в себя резко и не совсем до конца. Кадр перед ней будто резко сменился, когда расфокусированный взгляд собрался воедино. Теперь перед ней брат, убравший чужую руку с дрожащего плеча, вжимающий обидчика в стойку и требующий отойти.
Она повинуется, соскальзывает со стула, неловко пятится назад, прижавшись к стойке.
Рик — спустя добрых пять секунд замешательства — хватает Роса за горло правой рукой и валит вниз, на керамический пол, выбивая из парня дух. Но на лице альфы — впервые за вечер — появляется искренний хищный оскал.
Роб достаёт из-под стойки лазерное ружьё и целится в дебоширов.
— А ну пошли вон отсюда! Все драки на улице!
Рик тянется за чем-то за пазуху, но замечает множество взглядов на себе и слышит шелест доставаемого оружия.
— Так это и не драка, господа, — примирительно поднимает он руки, — Так ведь, малой?
Альфа одним пинком скидывает с себя мужчину, тот катится кубарем и роняет собой пустующий стол. Предотвращая возражение бармена, Аргерос говорит:
— Простите за неудобства. Я оплачу ущерб. А Вы, сударь, — обращается он уже к Рику, — извольте явиться наружу для получения причитающихся пиздюлей. Изволю заметить, сегодня я на них очень щедр.
Рос выходит наружу, оставляя дверь открытой. Он стоит посреди улицы так, что его фигуру видно из центра зала. Под неодобрительные взгляды и предвкушающие ухмылки Рику приходится покинуть помещение. Напоследок он бросает злобный взгляд на наблюдающую потасовку Ароссу.
Она смотрит вслед обоим, старается отдышаться — цепляясь за едва протрезвевший разум.
«Он вступился за меня…»
Опираясь о стойку, девушка оседает на стул брата.
«Кажется, теперь я понимаю, почему нож» — вздыхает про себя, бросает беспомощный взгляд на Роба, но так ничего и не говорит. Собирает остатки силенок, встает и ковыляет наружу, чувствуя как жжет за грудиной вспыхнувшая тревога.
На улице же разворачивается настоящий поединок.
Рос бьет первым, но Рик уворачивается и контратакует коленом под дых, а потом — двумя локтями по почкам. Не совсем удачно.
Рос стискивает зубы, вырывается и поправляет одежду. Перчатка на его правой руке выделяется. Большая, грубая — с выскользнувшими, словно из ниоткуда, серебряными когтями.
Рос пробует ногой разбитую дорогу. Сухая, пыльная. Будет красиво.
Аросса, тем временем, доковыляла до места действия.
Она сама не знает, зачем вышла из бара. Вместе с ней наружу вышла и пара зевак, решивших поближе посмотреть на шоу, но только ее ушатало от алкоголя так, что лишь стены в помощь.
Омега опирается спиной, смотрит на разворачивающееся перед ней зрелище. Теперь он дерется из-за нее, и чувство вины за очередные доставленные ему неприятности легонько щекочет за грудиной.
Рик нападает на Роса. Он достает из-за пояса тяжелый, широкий тесак и замахивается на молодого парня, делая выпад — тот легко уворачивается.
Движения Аргероса меняются. Он собран, сосредоточен и его неуравновешенность выдает лишь жуткий хищный оскал, с которого при резком выдохе брызжет слюна. Рос ведет себя, будто животное, он глубже просел в стойке и передвигается подобно волку — медленно кружится вокруг цели, незаметно сокращаю дистанцию.
Наконец, он делает мощный рывок, но атака оказывается неудачной. Рик её парирует. Приземлившись, Рос перекатывается и бросает в оппонента несколько длинных метательных игл, что вытащил из-за пояса. Попадает в правую руку, но мужчина этого будто не замечает — небрежно выдергивает куски металла и отбрасывает в сторону. Теперь он бросается в атаку, приближаясь слишком резко и быстро.
Аргерос бьет одновременно с ним. Слышится странный лязг и звон, краткий, ни на что не похожий. Рик хватается одной рукой за живот, а в другой держит тесак и пытается отмахаться от альфы. У него потекла кровь изо рта.
Парень подпрыгивает и выбивает тесак из руки мужчины, попутно повреждая тому кисть. Чужак стискивает от боли зубы, но тут же получает по ним тяжелым ботинком. Затем Аргерос хватает его за голову когтистой перчаткой и с размаху бьет коленом в лицо, доламывая нос.
Мужчина пытается отмахнуться правой рукой. Под ней что-то шевелится, а после искры оплавляют синтетическую одежду, обнажая механический протез.
— Ясно теперь. Работа хорошая. Че ж ты так разбазариваешь её, собака? — спрашивает парень сбивчиво дыша, после чего пинком валит обидчика наземь и становится на механическую руку.
Поправляет фамильную перчатку, смотрит на окровавленное лицо Рика сверху вниз и с размаху бьет в него правым кулаком. Странный лязг повторяется, а от лица мужчины не остается и следа, а огонек жизни гаснет из-за серьезных повреждений в полу-механической части головы.
— Блять… Довыебывался… — хмыкает Аргерос, поднимается и осматривает себя, — Любимые шмотки вымазал из-за этого идиота.
Аросса не вдается в детали происходящего — слишком сложно сфокусировать взгляд — но она видела, что брату этот бой не дался нелегко. Это не помешало ему получить очередную победу, пусть даже противник оказался киборгом.
«Интересно, что бы он сделал, если бы Рос не вмешался? Наверное, он не шибко хотел влезать в это, но я… Опять все из-за меня» — меланхолично рассуждает Аросса, наблюдая за тем как брат проходит в бар, не заметив ее, стоящую у стены неподалеку.
Сил двигаться особо нет, и Росса решает постоять на свежем воздухе. Зеваки вернулись в бар, и лишь она становится свидетелем того как тело очередного несчастного, что перешел дорогу Аргеросу, утаскивают в подворотню неизвестные.
Они пустят на пользу всё, что смогут. В бедности ценна каждая мелочь.
Девушка легко касается своего браслета на руке — попав с третьего раза — и смотрит расплывающееся по голограмме время. Уже за полночь. Спать осталось всего 5 часов, и делать это особо негде.
«Он наверное пробудет здесь всю ночь, как и всегда. Лучше бы не доставлять ему больше проблем» — вздыхает про себя, отшатнувшись от стенки.
В ее пьяном мозгу возникла идея — найти тихий задворок и немного поспать, хоть на первый взгляд в каждой коробке уже кто-то гнездится.
Происходящее все больше похоже на глупый сон при температуре 39, и ее мысли начинают соответствовать. Натянув на лицо платок который дал ей брат, Аросса распускает волосы — чтоб выглядеть менее аккуратно и более аутентично, — после чего бредет вперед по улице, гонимая своими глупыми импульсивными размышлениями.
Рос расплачивается с барменом за выпивку и ущерб. Сегодняшние посиделки влетели ему в копеечку, по местным меркам, но сам он денег не считает.
Внезапно, его настигает осознание что чего-то не хватает.
— А где Аросса? — строго спрашивает он у Роба, приводя в порядок свою перчатку и вытирая кровь с одежды.
— Э… Разве она не была снаружи?
Рос в ужасе оглянулся еще раз. Он не видит свою сестру. Вскочив с места, он бежит прочь, уже снаружи выкрикивает ее имя и осматривается. Сморкнувшись кровью, пытается принюхаться и учуять ее запах.
Аросса не ушаталась особо далеко, сил у нее хватило лишь на то чтоб дойти до края здания бара и присесть на одну из коробок, переключившись на саморефлексию и попытки осознать свое положение. Или проснуться, в конце концов.
«Все же нахождение в таком гиблом месте это не совсем то к чему я привыкла. Хоть это и интересно» — думает девушка, вылавливая взглядом движение у своих ног. Мелкое животное, похожее на помесь крысы и кота, неспешно копошиться, тихонько подъедая трофей который ему удалось урвать после потасовки. Похоже на ухо.
Аросса упирается локтями в колени и на удивление сосредоточенно наблюдает за существом, размышляя теперь о его нелегкой судьбе.
— Может, ты было домашним… Чем бы ты там ни было. Наверное, к такой жизни тоже можно привыкнуть. — вслух обращается она к существу, доводя свои мысли до абсурда. — Знаешь, я наверное тоже смогу. И брат мой смог, и я ничем не хуже…
Рос осматривается внимательнее, прислушивается и замечает сестру. Готовый секунду назад размазать её по стенке за то, что смылась непонятно куда, сейчас он испытывает облегчение. Альфа медленно, не спеша подходит к ней.
— Че ты на улице делаешь? Совсем с ума сошла или с кружки пива в стельку напилась? — говорит тихо, без упрека или сарказма.
Аросса заметила брата не сразу, только когда услышала голос. Она вскидывает на него растерянный взгляд, после чего вздыхает и опускает его обратно на занятого зверя.
— Последнее, — кратко бросает в ответ.
События последних часов вытянули из молодого альфы все эмоции и силы. Он садится на коробку рядом с сестрой и наблюдает за зверушкой. Стоит брату сесть рядом, как девушка тут же прижимается к нему, уткнувшись щекой в его плечо.
— Я не умею пить, прости. Это второй алкоголь за всю мою жалкую жизнь… — бормочет, прикрывает глаза и легко тянет носом его запах. Вафли, кофе, сигареты и кровь, — Ты пахнешь так хорошо… — тихо добавляет со всей своей пьяной искренностью, утыкаясь в куртку носом.
Рос немного отстраняется, но сестра, похоже, слишком настойчиво хочет использовать его как опору для своего пьяного тела.
— Пиздец… — тихонько говорит он и сдается, принимая временную роль подушки. Хочется растормошить Ароссу и поехать домой, но взглянув на неё, парень решает дать ей отдохнуть. Учитывая жару и то, что сестра не пила ничего, кроме пива, похмелье у неё будет крепкое.
Рос достаёт пачку, прикуривает сигарету и с удовольствием выпускает облако дыма. Из темноты на него смотрит пара желтых глаз. Альфа легонько кивает и они закрываются.
Некто уходит.
Рос остается.
Он смотрит вверх, в черное небо, где звезды роятся над ним, поблескивая мириадами маленьких искр.
Аросса обнимает его за руку, чтоб не упасть, прикрывает глаза. За грудиной ворочается приспанная боль, покусывающая, выгрызающая изнутри путь наружу.
— Тот человек, которого ты убил… Рик. Знаешь, его взгляд напомнил мне моего первого тренера. — пьяно, негромко шепчет она, — Но он был красивый. Он мне очень нравился. Когда мне было 12, он тоже захотел познакомиться со мной поближе… Так же смотрел, и говорил такие вещи… — она тихонько смеется, легонько вздрагивает от лезущих в пьяную голову воспоминаний.
— И знаешь, он взял меня за то же плечо, точно так же. Мне сначала понравилось, а потом стало так страшно. И приятно. И так жутко… Хах, — она судорожно выдыхает ему в куртку, приоткрывает глаза. Пьяное сознание слишком беспомощное перед напором травмы, отчего жуткий образ лишь разрастается в голове.
Рос слушает сестричку нехотя, ощущая как неприятно напрягается нутро.
«И к черту мне сдались твои истории? Ничему жизнь не учит. Дважды чуть не изнасиловали, и все равно, как дура, поперлась одна на улицу» — с усталым упреком думает про себя.
— И у него был нож… — продолжает девушка тихо, — Острый, такой что… Ах… Знаешь… Я думаю папа убил его, — она тихонько смеется, вновь прикрывает глаза. Тело бросает в легкий жар, а по щекам сами собой текут слезы.
Внезапная откровенность сестры трогает где-то глубоко внутри.
Там, где ничто и никогда давно уже не касалось — в самой-самой глубине его жестокого сердца.
Стало неприятно, даже мерзко. Захотелось выдернуть руку, отвести Ароссу домой, а там уже будь, что будет — рассказать всё предкам. Внезапный порыв.
— Порежешь меня потом снова? Пожалуйста… — она говорит все тише, постепенно соскальзывая в сон.
Вдруг, до него дошло. Вонзилось где-то под сердцем. Не болью — странной уверенностью.
— Нож, говоришь? — тихо шепчет сам себе, глянув на уснувшую девушку.
Так ее образ кажется еще более легким и мягким. Идеальным. Хоть последние слова так резко разрывают его. Она правда хочет снова? Может, больше?
Это не важно. Ведь он хочет больше — это его выбор, не ее. Даже если она настолько поехала крышей чтоб просить самостоятельно.
Рос усмехается, стреляет куцым бычком в темноту и закуривает следующую. Отчего-то реплики с издевками хочется оставить при себе.
— Ладно. Порежу, — соглашается, тихо выпуская сизый дым из напряженных легких.
Спать не хочется совсем. Ночи в пустоши холодны, ибо нечему удерживать дневное тепло. Легкий ветер уже начал нагонять прохладу. Аросса уснула.
Из темноты внезапно появляются две невысокие фигуры. Они тихонько подходят к Росу и садятся рядом.
— Вы че тут забыли, мелкие? — громким шепотом спрашивает он.
Дети.
— Не кричи, Рос. Мы осторожно. А это кто?
Мелкие, чумазые, самые обычные человеческие дети. Два мальчика.
— Это сестра моя. Напилась и вырубилась. Бери давай Алона и валите нахрен, пока уши не выкрутил. Где Макс вообще? Как он вас отпустил?
— А он не отпускал, мы сами сбежали.
Рос нахмурился. Оба мальчика заискивающе смотрели на него. Он потянулся в карман — наигранно нехотя — и достал оттуда пару купюр.
— Слушай сюда, нахлебник. Это в общак, сдачу разделите. Вымогатели, блин.
Один из мальчишек ловко выхватывает бумажки из рук и в мгновение ока прикарманивает.
— Спасибо, Рос, замётано. Придешь сегодня? Твоими силами у нас много мяса свежего.
— Не, на днях заскочу. Мия и Лейла уже помирились?
— Куда там, — подал голос второй паренек, — Все тебя поделить не могут, герой-любовник.
Рос ловко щелкает того по лбу.
— А ну. Мелкий еще о таком говорить.
Мальчики тихонько смеются. Они оглядываются и прощаются с Росом.
— Ладно, пока, мы побежали. Спасибо тебе.
— Еще раз тут увижу — уши надеру. Как есть.
Они убегают и растворяются в ночи, будто и не было их. Рос смотрит на сестру.
«Надо её домой отвезти. На первый раз достаточно»
— Эй, вставай, — он легонько тормошит Ароссу.
Омега вскакивает резко, словно ее не коснулись, а ударили током. Выпрямляется, выпускает его руку из своей слабенькой хватки.
Глядит на брата уже более-менее осознанно, дышит как загнанный зверь. Часть памяти отвалилась, в следствие чего она нашла себя в совершенно незнакомом месте. Но тут по крайней мере брат.
— Ох… Я вырубилась… Извини, — легко вздыхает, немного успокаивается и проводит ладонью по волосам.
Аросса не протрезвела до конца — голова болит пуще прежнего и подташнивает слегка, — но она уже больше осознает себя, чтоб не болтать и не делать лишнего.
— Домой пора. Не хватало еще по жаре тащиться.
Слово «домой» Ароссу очень радует. Ей определенно хватило впечатлений на сегодня, плюс чем раньше они вернутся, тем больше времени для сна ей выпадет.
— Хорошо, — отзывается девушка и шатко встает с коробки.
Следом поднимается и Рос, отряхивает одежду. Он с ухмылкой смотрит на сонную сестру, машет вышибале и неспешно идёт к своему байку, посматривая чтоб омега следовала за ним.
Аросса неловко стоит рядом, пока альфа проверяет ховербайк на наличие чего-то лишнего и отсутствие чего-то нужного. Проверяет время на коммуникаторе. — 01:25. К двум часам наверное уже будут дома.
— Всё в порядке, можно ехать, — констатирует Рос и бросает взгляд на чуть пошатывающуюся сестру.
Придется слегка помочь, иначе она убьет байк в попытках залезть самостоятельно, что уж говорить про надевание чего-либо. Аргерос снимает шлем с крепления, подходит к девушке и аккуратно одевает ей на голову. Уставшая омега даже не пугается, стоит спокойно, ожидая пока ей помогут.
Зафиксировав амуницию, брат подхватывает сестру и сажает на ховербайк, после чего снаряжается и залазит сам. Аросса тут же обнимает его, плотно прижимаясь всем своим пьяненьким тельцем.
Убедившись, что Росса держится как следует, альфа поддает газу и покидает город.
В дороге омега почти что дремлет, глядя на пейзажи пустоши.
За последние много лет это самый насыщенный на эмоции и впечатления день. Она столько всего увидела и ощутила! Как бы грустно не было признавать — ей понравилось там, в трущобах. Среди грязи и крови она нашла корм для внутренних демонов, и это успокаивает девушку ровно настолько же, насколько пугает.
«И все же, зачем он брал меня с собой? Правда хотел показать мне свой мир? Ведь ему никогда не было до меня дела…» — размышляет девушка, прижимаясь к брату чуть сильнее, дельфином погружаясь в сон и резко выныривая всю дорогу.
Рос гонит по трассе еще быстрее, чем раньше. Он знает, что и кто может прятаться во тьме пустоши, и реактивные ускорители его ховербайка вообще не станут помехой. К счастью, в этот раз всё обошлось, даже удалось вернуться менее, чем за полчаса.
Аросса просыпается уже дома, выхватывает взглядом в полутьме интерьеры гаража. Руки по-прежнему крепко обхватывают брата, неподвижно сидящего впереди. Она не спешит отпускать, но ослабляет хватку, отлипая от его спины.
Аргерос не спешит слезать с байка. Он задумчиво смотрит на панель, крепко держится за руль и коротко говорит:
— Иди спать. Сейчас же. — Его голос звучит убедительно — так, словно он ее отец, хотя сам Эгон не обращается к ней в столь приказном тоне.
— Иду… — выдыхает, отпускает его наконец-то. Соскальзывает с байка, и отходя осторожно снимает шлем и бандану, которые он ей дал. Первый кладет на стол, последнюю — складывает и оставляет рядом.
— Спокойной ночи, — осторожно бросает напоследок, мельком глянув на его фигуру в полутьме.
Ответа она не услышала.
Прерывистый сон в дороге дал омеге еще немного трезвости, отчего ей не доводится врезаться в дверь или любые другие предметы на пути к себе. По коридорам омежка бредет осторожно, с опаской поглядывая по сторонам. Но все прошло без проблем — никто не поймал ее.
Зайдя, наконец, к себе, Аросса включает глобальное освещение и жмурится от яркости света. То, до какой степени она в беспорядке, представить даже трудно. Все 100 из 10.
«Как бы сильно не хотелось спать, нужно принять душ и вымыть волосы. Отец точно учует чужие запахи и тут отолгаться не выйдет» — размышляет Аросса, снимая одежду. Здесь, вне трущоб, запах курева и алкоголя ощущается особо ярко. Вещи лучше дезинфицировать перед возвращением хозяину — так просто она такое в своей комнате не оставит.
Стянув с себя все до самого белья, Росса берет в шкафу вешалки и относит вещи в ванную комнату.
Там она достает из ящика дезинфицирующий спрей и нейтрализатор запаха. Из-за острого нюха многие ароматы хочется с себя практически содрать иногда, не то что просто смыть.
Развесив одежду на вешалки и вывесив на край стеклянной душевой кабины, Росса тщательно наносит на каждый предмет — даже не своего — гардероба сначала дезинфектор, а после уже нейтрализатор запахов. Обуви, что стоит внизу, тоже достается.
«Вот так, 15 минут и я смогу спрятать это все в глубинах своего гардероба до момента, когда отдам обратно брату» — зевая думает девушка, стягивая с себя белье.
Теперь самая важная часть — она сама. На всякий случая она наносит дезинфицирующий спрей на все части тела что были открыты, даже — жмурясь — на лицо, и осторожно растирает по себе. После, наконец заходит в душевую кабину и регулирует температуру воды.
Тело слушается так себе, но намного лучше чем час назад. Хотя глаза сами собой потихоньку закрываются, а желание уснуть все сильнее давит на мозг.
Отмывшись полностью от всех посторонних запахов, омежка покидает душевую кабинку, и по пути к раковине проверяет одежду — все по плану, ничего лишнего не осталось.
Сушит волосы, наносит крем, заплетается. Мимоходом обращает внимание на раненый утром живот. От порезов остались всего лишь бледные розовые полосы. К утру ничто не будет напоминать о…
«Он ведь снова это сделает. И мне так странно от этой мысли.»
Она легко проводит тонкими пальцами по животу, вспоминая утренние события. Как стыдно, приятно и обидно ей было. Как хорошо было потом не ощущать весь день тянущей за грудиной жажды, перенасытится своими порочными желаниями и чувствовать себя такой… нормальной.
— Что у него теперь на уме? — спрашивает она у своего отражения в зеркале.
Рос столько всего сделал в ее сторону за тот день, и по хорошему она должна бы умолять его прекратить, но…
«Мне хочется еще» — утверждает полу-пьяное сознание и все тело соглашается, приятным холодком щекочет в венах.
Сна осталось всего ничего, и Аросса осознает это довольно внезапно, взглянув время на коммуникаторе — 02:45.
Собрав всю одежду которую дал ей брат, она заносит ее в гардеробную комнату и аккуратно складывает в одну из коробок — заранее изъяв оттуда очередное платье, которое стесняется носить из-за своей худобы.
Повисит с остальными такими-же. На удивление, вся одежда помещается в новое место жительства, даже обувь. Платье было достаточно пышным, и теперь будет висеть в углу, выглядывая светло-голубым фатином из ряда другой одежды.
Закончив с сокрытием своих внезапных ночных приключений, Росса наконец оказывается в постели и кутается в одеяло, закрывает глаза.
События дня глухими вспышками проносятся в голове.
Его нож утром у горла, под ее кофтой, теплый язык по кровоточащим ранам; пустой день, его приход перед сном и то как дерзко он сорвал с нее одеяло, желая чтоб она пошла с ним. Приказывая. Его одежда, его байк и бескрайнее звездное небо. Трущобы, чужаки и запах алкоголя, а после… Что после?
Ворочается, жмется к подушке. Не помнит, решает не пытаться. Три часа сна вместо десяти — потрясающе, будильник бы только не проспать. Но засыпая, она не жалеет ни о чем.
***
Аросса провела остаток дня в комнате. Спряталась в своем идеальном мирке, укрылась от волчьего взгляда. День с самого начала пошел наперекосяк — всевозможные планы брат выбил из головы своими выходками и произошедшим в гараже. Запах сигарет и ее собственной крови словно все еще щекочет ноздри. Короткий сон помог успокоиться, отвлечься слегка, но заживающие под длинной бирюзовой футболкой шрамы — тянущие и легко пощипывающие — напоминают о том что произошло. Как она легко отдалась в его руки, под его острый нож, которым он мог ее попросту прирезать и сбежать. Откуда, все же, столько доверия в наивном сердце? Но в произошедшем находятся и плюсы — приятное спокойствие позволило сосредоточиться и дочитать бумажную книгу, которую она взяла у мамы, а после нарисовать еще одну небольшую морскую акварель со своей любимой игрушкой. Метровый плюшевый кит по имени Кьярваль — положенный на центр мягкого, похожего на море оттенком покрывала — отлично отработал моделью для рисунка с натуры. Выводя влажные мазки на плотной бумаге, Аросса снова задумывалась над тем, как все же было бы здорово увидеть настоящих китов — исполинских созданий, величественных и неспешных — живыми. И не только их, конечно. Ни на одной планете из тех, где девушка успела побывать с родителями, не было и подобия той фауны, что обитала на Земле. Это расстраивало омегу, однако она знала что не все потеряно, и у отца есть образцы ДНК морских созданий, даже китов. Однако чтоб воссоздать их — помимо денег и ресурсов — нужна среда. Нужны те, кто заинтересуется, но где их взять? Едва ли потомков тех, кто уничтожил свою родную планету, волнует восстановление истребленного в процессе — оно станет лишь немым укором тем, кто ничего сделать не мог. Ближе к вечеру — закончив беспрерывную работу над картиной — Аросса вспомнила о том, что для функционирования ее нелепого, длинного тельца необходима еда. Завтра тренировка, и одного завтрака не хватит для того чтоб наполнить тонкие мышцы необходимой энергией — все давно рассосалось внутри, послужило источником для восстановления. Усталость и нежелание наткнуться на брата сделали свое дело — отмыв акварель с фарфоровой кожи, Росса вышла из ванной в комнату и открыла голографический интерфейс коммуникатора. Выбрав контакт Дейзи, она очень учтиво попросила чтоб та разогрела и принесла ей картошку с овощами — как всегда предпочитая звонкам простые текстовые, — после чего уселась на постели, составляя небольшой список дел на завтра там же, на бирюзовой голограмме. Спустя 20 минут раздался стук в дверь. — Входи, Дейзи, — мягко приглашает Аросса, являя на лице приветливую, легкую улыбку. Ее пшеничные локоны распущены и мягко ниспадают по легкой бирюзовой ткани футболки; спортивные белых шорты выше колена привычно облегают худые бедра, визуально придавая ногам Россы чуточку объема. Дейзи входит неспешно, с едой для «сестры» на серебре изящного подноса. Не обутые когтистые лапы легонько цокают массивными черными когтями о пол, изящный чешуйчатый хвост нервно подергивается, шурша кисточкой красных перьев. — Ну привет. Чего сама не спустилась за едой, готовила вроде утром, — звучит хрипловатый, дерзкий голосок. Рыжеволосая девушка саркастически улыбается и подходит ближе. В когтистых руках с той же красной чешуей до локтей — поднос с салатом и картошкой, все как было заказано. Рыжие кудри собраны от висков на затылке простой синей заколкой, в карих человеческих глазах — немного нервного недовольства, но не более. — Чувствую себя не особо как-то. Не хотела выходить. Спасибо, — Аросса обворожительно улыбается и раздражение Дейзи рассыпается, уступая место теплой радости. Все же, она чертовски любит дочку Люси. Нянчила ее с тех пор, как мелкие появилась на свет, с первого вдоха — маленькая тихонько кряхтела в ее руках пока ее брат заливался отчаянным криком. Тогда уже все было с ними ясно. С обоими. Карие глаза смягчаются, на устах отражается лёгкая ухмылка, придавая острому женскому лицу чуть более приятный вид. Дейзи оставляет поднос на прикроватной тумбе и смотрит на Ароссу, стоя напротив омеги. Серая рубашка — с небольшим гербом семьи, на которую она работает и частью которой является в то же время, — и такие же серые штаны ловко вырывают женщину из нежного светло-бирюзового окружения. Столь же чужеродная здесь, сколь ее чешуйчатые хвост и лапы, много лет назад заменившие человеческие конечности. Но сама она довольна, вполне. — Единственный выходной. Понимаю, я бы тоже не вылазила никуда, будь так. Хорошо что работы кроме как смотреть за вами двумя у меня нет, — она легко ерошит белокурые волосы молодой омеги и поворачивается к выходу. — За тобой смотреть проще всего, а за твоим братом меньше — он тупо почти не бывает дома, хотя в последние дни зачастил. Слышу как копается в своем гараже, — фыркает, чуть улыбается. С Росом у нее несколько натянутые отношения, хоть и нельзя сказать, что они ненавидят друг друга. Так или иначе, общего у них чуть больше, чем с его сестрой. Как минимум упрямый, импульсивный характер. Росса чуть напрягается от воспоминаний о брате, но не подает вида. Ранки под объемной футболкой едва пощипывают, срастаются под прохладой регенерирующего геля. Напоминают о том, что произошло. Повезло что та, на шее, затянулась раньше всех. — Ладно, кушай, тебе ложиться через 3 часа. Я зайду позже за посудой, — заботливо бормочет Дейзи — рассматривая цифровой циферблат на своем коммуникаторе, — после чего покидает комнату. Аросса выдыхает с облегчением. Ей кажется, будто ещё чуть-чуть и Дейзи узнала бы что прячется под светлой тканью и кто это оставил — увидела бы розовые росчерки, отметки его ножа и все-все поняла бы. Мысли тихонько щекочут низ живота, покалывают за грудиной. Так сладко, страшно, и в то же время тошно от них. Омежка принимается за еду, медленно разжевывая мысли о брате вместе с мелкими клубнями молодой картошки — дурные, подстегнутые нагнетающимся внутренним теплом. Она ждёт завтра. Боится, и страх так глупо, жарко наполняет тело. Ей все ещё достаточно предыдущей дозы — брать в руки ножик совсем не хочется. От этого легко и непривычно, но ещё больше — поистине страшно. Значит этого ей так хотелось? Так нужно было поступить с собой, чтоб эта дурная жажда оставила ее в покое более, чем на пол дня? Отдать свое тело на растерзание ножом? «Я и правда такая… Извращенка» — беспомощно твердит себе, ощущая как бледные щеки вновь румянятся стыдом. Попытки анализировать свои внутренние беды Ароссе не нравятся. Вместо этого, она откладывает пустую тарелку на поднос, берет с подушки тонкий А4 планшет, подключает взятые на прикроватной тумбочке наушники и — удобно устроившись на постели со своим китом, выхваченным из своры игрушек — принимается смотреть один чертовски старый фильм из маминой коллекции, успокаиваясь и откладывая свои проблемы на потом.***
Рос, наконец то, заканчивает работу. Он ставит свой байк на стойку, делает финальную проверку, убирает инструменты и выключает музыку. Звенящая тишина на какие-то мгновения вытягивает все мысли, будто вакуум, заставляя альфу невольно зависнуть, глядя на свой рабочий планшет. Парень переводит взгляд на камеру в углу, показательно скалится — зная, что сейчас она не пишет — выбрасывает мусор и идёт к себе. Он провозился почти весь день, а впереди еще вся ночь. Долгая и непредсказуемая, ведь «домашняя собачка» сегодня поедет вместе с ним на любимую альфой «свалку». «Может, сказать ей, чтобы поспала? Нет уж. Вырубится — её проблемы» Рос поднимается к себе, умывается и падает на кровать, привычно не расстилая темного покрывала — почти сливается с поверхностью в своем черном наряде. Он выставляет будильник на цифровых прикроватных часах на десять вечера — самое темное время сумерек, после которого тьма становится непроглядной, — и ложится, чтобы набраться сил. Спалось сладко. Всего три часа крепкого сна наполнили жилистое тело силами, позволяя насладиться мягким пробуждением. Альфа порывисто встает с кровати и выключает будильник, бросая взгляд в сторону большого незашторенного окна. Сумерки. Первые звёзды неловко загораются на подернутом фиолетовой дымкой небе, знаменуя наступление лучшего времени суток. Для него именно закат, а не рассвет, означает начало времени для бодрствования — в отличие от подавляющего большинства людей высших кругов общества. В данном случае, он наравне со столь же подавляющим большинством наиболее комфортного для Роса окружения — жителями трущоб. Альфа поднимается с постели. Потягивается поджарым телом, разминает заспанные конечности и неспешно бредёт в гардеробную. Там он снаряжается для своего путешествия: натягивает привычные берцы, удобные карго с множеством карманов — наполненных попутно технологичными и смертоносными игрушками, — и одну из десятков черных облегающих футболок. Ремни с креплениями для ножей и прочих мелочей застегиваются поверх — амуниция со специальной полки также скоро заполняет выделенные под нее отсеки. Одним из последних — но не по значению — элементом одеяния являются перчатки. На левую руку Рос натягивает привычную безпальцовку с металлическими костяшками. Для правой у него есть нечто получше. Особая игрушка. Выдвинув один из ящиков в своей гардеробной он несколько мгновений осматривает содержимое — на красном бархате лежат массивная черная перчатка с серебряными когтями и маска волка. Фамильные атрибуты для приемов — перчатка как постоянное оружие, а маска лишь для отдельных случаев. У каждого в семье есть такой небольшой набор — у отца, матери, сестры. Выбор масок, правда, никогда не был понятен Росу — у отца маска черного дракона, у матери золотистая лисица, а сестра такая же волчица, лишь только белая и изящная, без торчащих острых клыков. Даже здесь будто святая. Впрочем, Аргероса его набор устраивает, особенно перчатка — которую он без спроса таскает куда не попадя. Парню нравится применять ее в драке — оставлять оппонентам отметины острыми когтями, вспарывать брюха зазнавшимся засранцам и выцарапывать неосторожным придуркам глаза. Если не для этого ее пользовать, так зачем она, черт побери, нужна? Ни разу Рос не видел чтоб отец или мать применяли свои, ведь на скучных вечерах среди снобов повода никогда и не представиться. Альфа достает перчатку и надевает ее на правую руку. Она длинная, из качественной, плотной материи, легко и крепко облегающей руку. Подтянув несколько ремней простым касанием, парень смотри на когти — серебряные, острые, волчьи. Лёгким сжимающим движением руки он вынуждает их ускользнуть в отсек над пальцами — ни к чему светить своим секретным оружием. Закрыв ящик с маской Аргерос завершает образ привычной кожаной курткой с гербом и наконец-то идет за сестрой, по пути активируя свой глушитель для камер. Он подходит к двери в ее комнату, воровато оглядывается по сторонам и тянет за резную ручку, желая открыть. Заперто. «Интересно, она всегда закрывается или это я развил в ней паранойю» — усмехается, активирует браслет-коммуникатор. Стучит несколько раз, прежде чем написать: «Открывай»***
Аросса уже погружалась в чуткий сон, когда услышала стук в дверь. Непривычный, тяжелый, совсем не похожий на то как стучит прислуга или Дейзи — да и тарелку она забрала. Усевшись на постели, омега ощущает легкую вибрацию коммуникатора и обнаруживает там внезапное сообщение от брата. Сердце дергается за грудиной, замирает. Завтра, кажется, ещё не наступило, так что ему нужно? Открывает чат легким прикосновением к сенсору, разворачивает бирюзовый голографический экран — одно простое слово на фоне совершенно чистой истории сообщений. Не подпиши она его однажды, решила бы что незнакомец проник в их дом и стучится ей в дверь, припугнув перед тем сообщением. Впрочем, кто страшнее — отличный вопрос. Она думает пару мгновений. Его появление не предвещает ничего хорошего и идёт полностью вразрез с ее режимом существования. Послать его прочь? «Может он вдруг раскаялся и пришел извиняться? Да нет, глупость какая-то» — про себя хмыкает, тянется к клавиатуре под окном с сообщением. «Я пытаюсь уснуть» — пишет, отправляет, но не ложиться обратно в постель. Прижимает к груди одеяло — под которым вообще ничего нет — и нервно глядит в голографический экран, ощущает как внутри покалывает, нагнетается. Она подсознательно ощущает давление, осознавая насколько он близко и как она перед ним уязвима. С другой стороны, что он сделает? Взломает дверь? Рос разозлился. Сестра прекрасно осознает, в каком положении находится и всё равно отказывает ему. Брат печатает сообщение и порывисто уходит. «Я не повторяю» Аросса нервно вздыхает на его ответ. Она растеряна и не знает, что ему написать — ни одно слово будто не подходит, а за грудиной мягко нагнетается неправильный страх. Как он вообще осмелился прийти к ней вот так, среди ночи, под камерами, будто это часть его ежедневного распорядка? Она слышит как отдаляются тяжёлые шаги, однако ощущение того, что он все равно вернется, ее не покидает. «Что ему нужно от меня?» — хмурится омега и выключает экран коммуникатора. Он возвращается через пару минут с устройством для взлома электро-замков. Меньше минуты понадобилось, чтобы дверь лишилась защиты и послушно распахнулась перед ним, являя взору Ароссы угрожающий темный силуэт в дверном проеме. Он выглядит несколько более снаряженным, чем в день когда забрал ее с катка. И куда более опасным. Дверь за ним закрывается. — Смеешь мне отказывать? — голос низкий, с вкрадчивой, тихой угрозой. Он медленно подходит к кровати. Во взгляде разных глаз — злоба и надменность. Росса успела лишь судорожно выдохнуть и глубже испугаться за те пару минут что он врывался в ее комнату. От дерзости поступка слова недовольства застряли в горле, лишь взгляд напряженный — нервный, почти что отчаянный. Смотрит на него, будто готова драться, хотя на самом деле черта с два она ему хоть что-то сделает сейчас. Голая, черт возьми, она же абсолютно голая! Эта мысль окончательно выбивает опору из-под ног. — Забыла, что будет, если меня не слушаться? Вставай. Он ждет несколько секунд, не без извращенного удовольствия наблюдая не растерянность в ее глазах. Ему нравится. Аросса наконец собирается с силами чтоб подать голос, заявить о полнейшей невозможности встать и нежелании являть ему свое голое тело. Слишком медленно. Только рот успевает открыть, как брат уже хватает рукой край бирюзового одеяла и отбрасывает его назад. Девушка едва успела прикрыть полную небольшую грудь руками, всем телом вздрогнув и зажмурившись от такой бесцеремонной наглости. Эти мгновения режут ножом напряженные нервы, выводят на странную, не самую приятную грань. Она готова сорваться от такого выплеска адреналина, уже неадекватно отравляющего сознание, но чудом удерживает эмоции при себе, лишь дрожит, ощущая сдавливающий легкие ком. Никто не видел ее настолько голой последние лет 10, и жуткая неуверенность в себе вместе с отвращением нанесли колкий удар под дых. Рос, в свою очередь, не ожидал увидеть такую причину, по которой сестричка только что не подчинилась ему и резко отводит взгляд. — Ясно. — бормочет с напускной уверенностью. Рука в перчатке тянется к краю одеяла, небрежно одергивает его назад — тянет, прикрывая хрупкое тельце. Она отворачивается, не смотрит на него. Раскрасневшаяся, даже в неоново-зеленом свете. Жмет одеяло к себе, но чувство, будто на нее плюнули, так и остается на мраморной коже. — Одевайся и выходи. Жду снаружи. Никаких платьев и каблуков. Выбери чёрное и удобное, — голос серьезный, но уже без злобы. Растерялся, подумать не мог что она может спать обнаженной. Представлял себе как минимум пижаму или типа того. Не перестает удивлять. Он выходит в коридор, не оборачиваясь, тихо закрывает за собой дверь. Жмется спиной к стене — черное пятно на бархатистых обоях с цветами. Закуривает прямо в коридоре, зная что нельзя. «Блять. Неловко, однако, вышло. Хах… Будто трахнуть её собрался» Рос усмехается и глубоко затягивается густым сизым дымом. Эту мысль развивать не хочется, но образ испуганной и обнаженной Ароссы застрял в сознании. «И зачем я продолжаю думать о ней?»***
Аросса проводит пару минут просто сидя на постели и успокаиваясь. Острые ощущения больно хлестнули, прошлись на грани с ярким удовольствием и болезненным испугом, и двойственность ощущений убивает. Когда взять себя в руки удается, она наконец осознает — он хочет чтоб она пошла с ним. Но куда? «Небось, решил от меня окончательно избавиться пока родителей нет. Передумал меня резать, наверное» — мрачно думает девушка, осторожно поднимаясь с постели. Брат навел беспорядок, резким движением одеяла сбросив нескольких жителей ее постели — а именно морского конька и аксолотля — на пол, так что первым делом она все застилает и всех рассаживает по местам чуть трясущимися руками. В голове вздрагивает множество вопросов, на которые невозможно найти ответы. Страх, нервы, глупое предвкушение… чего-то. Чего-то, что случится так скоро. Нужно только одеться и… «Ах, у меня нет почти никакой черной, и даже темной одежды, только… Тренировочный костюм» — вздыхает девушка, заглядывая в свою гардеробную. Да, это буквально все темное что у нее имеется — стеллажи с одеждой пестрят оттенками зеленого, бежевого, голубого. Мать изредка пыталась внести предложения в выбранную палитру, но в итоге они просто сходились на покупке платья нового оттенка зеленого. Пройдясь вглубь светло-бежевой гардеробной, Росса тянется к верхней полке и берет оттуда прозрачный сверток с логотипами и бирками. Официальная тренировочная одежда, которую омега быстро сменила на синий костюм. Аросса не любит черный цвет. Каждый раз думая о нем, в голове девушки возникает ассоциация с тоннами нефти, подернувшими бескрайние синие океаны Земли, и миллионами животных, увязших в пучине липкой тьмы. «По крайней мере, мне совершенно не жаль этот костюм» — решает Аросса и кладет сверток на большой круглый пуф бирюзового цвета. Сначала на тощее тело натягивает голубое спортивное белье, а после вскрывает пакет и облачается в тренировочные штаны и лонгслив, прикрывающий даже горло. Теперь она полностью одета, но при этом нескладное худенькое тело идеально обтянуто, от чего ощущение одетости неловко теряется. «Я надеюсь, что бы он не задумал — он сделает быстро» — вздыхает про себя Аросса, обувая самые темно-зеленые кроссовки из имеющихся у нее в гардеробе. Как не парадоксально, мрачные образы ощущаются обнадеживающими. Она редко это замечает, но мысли об окончании земного пути не пугают ее, как должно. Ей не хочется умереть, однако она четко осознает что не боится однажды не проснуться утром. Одетая в свой нелюбимый костюм для тренировок, омега выходит из гардеробной и задерживается на мгновение перед зеркалом. Черный цвет стройнит ее, заставляя выглядеть словно выше и уже, отчего девушка не выдерживает и отворачивается от своего отражения, лицом к двери. «Что ж, он ждет снаружи. Значит время идти» Она вздыхает — окидывая взглядом свою комнату — и медленно двигается к двери. Сердце бьется все быстрее с каждым шагом, что она делает на пути к неизвестному. Мысли окончательно запутались, и она не пытается разобрать нервные стоны своего адекватного сознания. Страх перед тем что будет с ней дальше вновь обретает неадекватные черты, из холодных мурашек перетекая в жаркое предвкушение. Выбора он ей все равно не оставил.***
После ухода сестры Рос медленно снимает шлем и бандану, глушит двигатель и спускается с байка. Произошедшее в трущобах совсем не укладывается в голове. По ощущениям парня, Ароссе в некотором роде понравилось всё, что там происходило. Она не тряслась, не плакала и не просила вернуть ее домой — в тепло и безопасность. Видела как он вырезал кучку придурков, пустил кровь по сухому асфальту, а потом и вовсе расправился с тем, кто тронул ее. Но не сломалась так просто. «Нож…» — внезапно вспыхивает в сознании. Он смутно помнит ее слова, но их суть ясна и так — эта дрянь в ней не от хорошего папочкиного воспитания. Альфа мотает головой, отмахивается от лишних мыслей. С чего ему волноваться за нее, в самом деле? Сочувствовать? Бред. Рос подходит к станку, подключает планшет к излюбленному байку и начинает проводить диагностику. — Всё же, механик я так себе. Несколько критических ошибок, перегрев турбины заднего ховера, а также излишний расход топлива точно заставят его провозиться тут до утра. Но парень ни капли не расстраивается. Отвлечет от лишних дум, поможет заглушить глупые мысли о чертовом ангелочке. Все ему мало. Открывает мини-холодильник, достает свежую банку энергетика, залпом выпивает половину и принимается за работу. Ночь будет долгой.
