Желанная Львица

Декабрь Дни угасали стремительно, почти без сумерек, сдаваясь под натиском долгих, беспросветных ночей. В парке деревья стояли чёрными, обнажёнными когтями, царапающими свинцовое небо. Тишина — не умиротворённая, а давящая, как тяжёлое одеяло, — нарушалась лишь завыванием ветра в бесчисленных башенках и шпилях, звучавшим как голодный стон заблудшей души. Сам замок, всегда мрачный, теперь казался вмёрзшим в лёд времени, негостеприимным и окончательно отрезанным от мира. В подземной лаборатории, декабрь снаружи не имел здесь значения. Важен был лишь ритм: капля за каплей, помешивание по часовой стрелке, пауза ровно в семь секунд. Взгляд, обычно скользящий по склянкам с холодным безразличием, теперь пристально следил за изменением цвета зелья от бледно-лавандового к нежному перламутровому. Он не просто варил укрепляющий эликсир или стабилизирующий отвар для беременной пленницы Лорда. Он готовил зелье для Минервы. ))) Эта мысль, никогда не произносимая вслух, витала в пропитанном травами воздухе лаборатории. Каждый ингредиент проходил двойную проверку: сначала на качество и чистоту, а потом — на мысленное соответствие ей. Не просто «беременной ведьме»… Он выбирал корень мандрагоры не просто успокаивающий, а выносливый. Добавлял фениксовую слезу не только для заживления, но и для её скрытого, неугасимого свойства возрождать дух. Когда зелье было готово, он не переливал его сразу в стандартный флакон. Он взял небольшой хрустальный сосуд с тонким горлышком — изящный, почти хрупкий на вид. И заполнил его с такой тщательностью, чтобы не осталось ни пузырька воздуха. Зелье застыло, обретя идеальную, мерцающую консистенцию. Снейп закупорил флакон и на мгновение замер, держа его в ладонях, словно согревая. Лаборатория погрузилась в абсолютную тишину, нарушаемую лишь тихим потрескиванием пламени. Он поднёс склянку почти к самым губам, и в гулкой, пропитанной запахами трав темноте, прозвучал шёпот, такой тихий, что его могло поглотить само марево от тигля: — «...Душа моя». Дверь в лабораторию с скрипом отворилась, впуская порцию ледяного, промозглого воздуха и промокшую до нитки фигуру Майкла. Вода с его плаща стекала на каменный пол, образуя тёмные лужицы. Он тяжело дышал, его волосы прилипли ко лбу. Снейп, не отрываясь от флакона в своих руках, даже не повернул головы. — И где на этот раз ты умудрился вываляться, Майкл? В канализационном стоке Мэнора? Майкл, содрогнувшись от холода, вытер лицо рукавом. — В хижине... у драконьих яиц, — проговорил он, его зубы слегка стучали. — Патрулировал, проверял чары... шторм начался внезапно. — Патрулировал, — безразлично повторил Снейп, наконец глядя на него. Его взгляд скользнул по мокрой, дрожащей одежде и остановился на флаконе в своей руке. — Что ж, раз уж ты здесь... Отнеси это Лорду. Зелье для завтрашнего утра. Важно, чтобы его приняли вовремя. Майкл взглянул на изящный хрустальный флакон, затем на свои собственные потёкшие руки и промокшую насквозь одежду. Он горько усмехнулся. — Профессор... я до нитки мокрый. Один неловкий шаг, и я либо уроню его, либо простужу кашель на самого Лорда. — Он покачал головой. — Я не могу. Придётся вам отнести. — Несчастный, иди, переоденься. И чтобы больше не являлся сюда, издавая запах мокрой собаки и драконьего навоза. Майкл, не заставляя себя ждать, поспешно кивнул и выскользнул обратно в коридор. Снейп остался один, держа в руках зелье. Теперь ему предстояло самому отнести его в покои Лорда. Эта мысль упала в его сознание, как камень в чёрную воду, и пошли круги — не ровные, а рваные, полные острых осколков. Ибо отнести зелье означало не просто передать склянку. Это означало войти в ту комнату. Увидеть её. Его ноги, казалось, вросли в каменные плиты пола. Перед внутренним взором, против воли, всплывали картины, которые он старательно выжигал из памяти годами, но которые теперь возвращались с удвоенной силой. Лили? —Нет. Здесь, в этом аду, всё его существо, все уцелевшие чувства принадлежали ей. Минерве. Он мог столкнуться с тем, как Лорд касается её. Как его длинные, бледные пальцы, лишённые всякой нежности, скользят по её изгибам. А может, и хуже. Он мог увидеть, как Лорд целует её. Не поцелуй, а акт поглощения. Жадно, как пьют яд, припадая к её губам, которые Снейп в самые безумные свои мгновения осмеливался представлять нежными, как лепестки роз после дождя, строгими в гневе и — о, невыносимая мысль! — смягчёнными в редкой улыбке. Или, того страшнее, как он ласкает её. Его руки, творящие лишь разрушение, касаются её кожи — кожи, о прикосновении к которой Северус Снейп не позволял себе даже думать, не то что мечтать. Это было святотатством. Осквернением самого святого, что оставалось в его окаменевшей душе. Ему физически стало дурно. Он с силой выдохнул. Делать было нечего. Приказ есть приказ. Снейп подошёл к массивным дверям покоев Лорда, за которыми стояли двое стражей. Один из них, коренастый и с туповатым выражением лица, при виде его вытянулся, но в его глазах читалось привычное пренебрежение. — Добро пожаловать, мистер Снейп, — произнёс страж, изобразив нечто вроде поклона. — Чем обязан? — Мне нужно видеть Лорда, — голос Снейпа был ровным и холодным, как лезвие. — Я принёс зелье для госпожи. Второй страж, более молодой и наглый, с ухмылкой выдвинулся вперёд. — А может, оставите его нам? Мы передадим, — он подмигнул своему напарнику. — А то они, знаете ли... сейчас отдыхают. После долгого...супружеского долга. Первый страж фыркнул, подавляя смех. Второй же, ободрённый молчанием Снейпа, решил пойти дальше. Его голос стал притворно-сочувственным, похабным. — Бедняжка наша леди, — протянул он, сладострастно причмокивая. — Так устаёт... Лорд, он же, понимаете, не жалеет сил. Целыми ночами... — он понизил голос до грязного шёпота, — ...она у него просто стонет. Громко. От удовольствия, ясное дело. Мы здесь же всё отчетливо слышим , когда он её берёт, у неё эти строгие губки сами собой разжимаются в таком сладком крике... А эти ноги, эти бёдра... — он сделал непристойный жест рукой, — ...они у неё потом ходуном ходят, бедняжка, с утра еле ходит. Но вид довольный, о, ещё какой... Сияет вся, хоть и пытается прятать. Наш Лорд знает, как угодить женщине, хоть и беременной. Страж наслаждался моментом, видя, как и без того бледное лицо Снейпа становится абсолютно бескровным, а в его чёрных глазах, казалось, сгущается тьма, готовая поглотить всё вокруг. — Я, — наконец произнёс Снейп, — сказал, что мне нужно видеть Лорда. Лично. Передать зелье. Или ты намерен объяснять ему сам, почему его приказ был проигнорирован из-за твоей... болтливости? О пошлости?! Фальшивая ухмылка исчезла без следа. Он поспешно отскочил от двери, кивая. — Конечно, мистер Снейп... сию минуту... я доложу... Снейп не удостоил его больше взглядом. ————————— Дверь бесшумно отворилась, и Снейп переступил порог. В огромной кровати, под тяжёлым покрывалом, спала Минерва. Лорд не стал её будить. Он стоял у изголовья, его алые глаза смотрели не на вошедшего, а на спящую женщину. Она лежала на боку, её бледное в лунном свете лицо было повёрнуто к ним, черты смягчены сном. Шелковая простыня сползла, обнажив её плечо, ключицу, часть округлившегося, твёрдого живота, поднимавшего покрывало. Она несла в себе чудовищный плод этой тьмы, и всё же… всё же она оставалась прекрасной. Не в душераздирающем смысле — в безупречном, почти геометрическом. Её фигура, всегда стройная и подтянутая, приобрела новые, плавные изгибы, но не утратила былой красоты. Лорд медленно повернул голову, и на его тонких губах расплылась хищная, довольная улыбка. — Северус, — произнёс он тихо, — Тебе одному везёт. Он сделал паузу, давая Снейпу впитать эти слова, прочувствовать их двойное дно. — Я позволяю тебе быть здесь. В моих личных покоях. Видеть её такой… — он жестом указал на спящую, и этот жест был полон отвратительного, собственнического благоговения. — Я доверяю тебе свою женщину. Он подошёл ближе к кровати и нарочито медленно, с демонстративным жестом, откинул покрывало ещё чуть дальше, обнажив её ноги до колен. Они были бледными, стройными, с изящными лодыжками. — Видишь? Я даже не накрыл её. Позволяю твоим глазам видеть то, что принадлежит мне. Потому что знаю… — его голос стал сладким, как смертельный яд, — …ты не посмеешь. Ни на что. Ни на одну пошлую мысль. Ты знаешь цену. Он смотрел прямо в глаза Снейпу, он выставлял напоказ свою собственность, унижая её и Снейпа одновременно, и наслаждался этим. И эта игра была для него слаще любого зелья. Снейп стоял неподвижно, его лицо — бесстрастная маска. Но внутри всё кричало. Минерва вздрогнула и открыла глаза. Её взгляд, ещё мутный от сна, упал на Снейпа, стоявшего у порога, затем на Лорда, стоявшего у её кровати. Осознание ситуации пришло мгновенно, и её лицо вспыхнуло от стыда и гнева. — Ой! — вырвалось у неё, и она инстинктивно рванула покрывало к подбородку, пытаясь скрыть глубокий вырез ночной сорочки. — Милорд! Почему вы не разбудили меня? Что здесь делает посторонний человек, когда я... в таком виде? Как я могу понять ваше поведение? Я же не одета! Лорд не ответил. Он с той же хищной улыбкой подошёл к стулу, где был наброшен её шёлковый халат, взял его и, вернувшись к кровати, бросил его рядом с ней. — Без лишних вопросов, моя львица. Он пришел не ко мне. Сейчас, вставай. Приказ был кратким и неоспоримым. Минерва, сжав губы, отбросила покрывало и поднялась. Она торопливо, почти судорожно, накинула на плечи свои длинные серебряные волосы, пытаясь создать дополнительную завесу для прозрачной сорочки, и лишь затем набросила халат, запахивая его наглухо. Её движения были резкими, полными смущения и ярости. Она попыталась быстро пройти к стоявшей в углу ширме, чтобы укрыться, но Лорд был быстрее. Он ловко поймал её за локоть и притянул к себе, заставив остановиться посреди комнаты, прямо перед неподвижным Снейпом. — Куда ты, моя львица? — прошипел он, его губы почти касались её виска. — Я же ясно тебе сказал, у Северуса дела к тебе, а не ко мне. Зелья. Помнишь? Чтобы наш наследник рос сильным. Он отпустил её, и его рука вместо этого легла на плечо Снейпа. — Делай, как надо, Северус, — произнёс Лорд. — И убедись, что всё проходит стабильно. Как только дверь закрылась за Лордом, тишина в комнате взорвалась. Не выдержав напряжения, стыда и отчаяния, Минерва рванулась вперёд и прижалась к Снейпу, обвив его руками. Снейп застыл, превратившись в статую. Его тело, под ударами её дрожащих рук, напряглось до предела. Всё его существо рвалось навстречу — обнять её, прижать к себе, погрузить лицо в её серебряные волосы, которые пахли цветами, позволить пальцам коснуться её спины под тонким шёлком халата. Но он был парализован. В ушах, громче любого заклинания, звучал голос Лорда: «Я доверяю тебе свою женщину… Ты не посмеешь». Эти слова стали ледяными оковами, сковавшими его волю. Минерва почувствовала его каменную неподвижность, его абсолютную отстранённость. Она отпрянула но её рука, дрожа, поднялась и легла на его щеку, заставляя его встретить её взгляд. — О, Северус… — её голос был сдавленным шёпотом, полным материнской тревоги, не имевшей к нему отношения. — Как мой Майкл? Что с ним? Он… он хорошо питается? Я… я так по нему скучаю. Вопрос повис в воздухе, ранящий и несправедливый. В этот мимолётный миг близости она думала о другом. О том, кто был моложе, кто выражал свои чувства открыто. Снейп медленно, будто через силу, отвел её руку. — В твоём положении незачем нервничать о посторонних, — произнёс он глухо, механически протягивая ей флакон. — Прими это. Хватит на три дня. Начни завтра утром. Он сделал шаг назад, к двери, к выходу из этого невыносимого пространства. — Мне надо идти. — Спасибо, — прошептала она ему в спину, и в её голосе снова прозвучала та нота, что свела его с ума. — И… передай Майклу… что я его безумно люблю. Снейп не обернулся. Не кивнул. Не издал ни звука. Он просто вышел, плотно закрыв за собой дверь. В холодном коридоре он прислонился к стене, закрыв глаза, пытаясь стереть с щеки призрачное прикосновение её пальцев и выжечь из памяти тепло её тела, прижавшегося к нему на одно короткое, вечное мгновение. Это была пытка, превосходящая все его самые мрачные ожидания.