Желанная Львица

Пруд в Запретном лесу. Настоящее время. Холодный туман стелился над чёрной гладью воды, цепляясь за голые ветви ивой и окутывая фигуру, стоявшую на берегу. Лорд Волдеморт был неподвижен. Его алые глаза, обычно пылающие холодным огнём, были прикованы к поверхности пруда, но видели не её. Они видели другое время. Воспоминание. Стоял тёплый, душный вечер. Шестнадцатилетний Том Реддл, безупречный в своей школьной форме, притаился за стволом древнего вяза. Он следовал за ней уже двадцать минут, с того момента, как она, словно тень, скользнула из замка в сторону леса. Он наблюдал, как она дошла до пруда и словно подкошенная, опустилась на влажный от мха камень. Сначала он слышал лишь прерывистые вздохи, но потом… потом до него донеслось тихие, сдавленные всхлипы. Звук был настолько неожиданным, настолько противоречащим образу железной леди, что Том замер, затаив дыхание. Она плакала. Искренне, горько, по-детски беспомощно. Потом, в порыве отчаяния, она рванула застёжки своей профессорской мантии, сбросила её на землю, как будто та душила её, и продолжила рыдать, уткнувшись лицом в ладони. Её строгий пучок распустился, и пряди волос прилипли к влажным щекам. В Томе что-то дрогнуло… И ему захотелось… приблизиться. Увидеть эту трещину вблизи. Прикоснуться к тому, что скрывалось за ней. Он вышел из-за дерева. Его шаги были бесшумными, но она почувствовала присутствие мгновенно. Минерва резко подняла голову. Её голубые глаза, огромные, наполненные слезами, расширились от ужаса и стыда. Она быстро, грубо вытерла лицо рукавом блузы. — Профессор, — произнёс он, останавливаясь в нескольких шагах. Его голос звучал мягко, с искусной примесью заботы. — У вас… всё в порядке? Я вижу, вам плохо. Могу я вам в чём-то помочь? Она смотрела на него, пытаясь собрать своё достоинство, как рассыпавшиеся бусы. — Мистер Реддл, что вы здесь делаете? Вы нарушаете школьные правила, находясь в Запретном лесу в такое время и на таком расстоянии от замка. Десять баллов со Слизерина. Она поднялась, подобрала мантию и накинула её, её руки дрожали. — А теперь — за мной. Или я буду вынуждена доложить обо всём директору. Том не ответил. Он лишь слегка наклонил голову в знак согласия и последовал за ней по тропинке обратно к замку. Он шёл позади, и его взгляд не отрывался от её спины, от развевающихся на ветру непослушных прядей волос. Ему тогда было шестнадцать. Ей — тридцать шесть. Пропасть… Но она ему нравилась. О, как нравилась. Это была не детская влюблённость. Это была сложная, тёмная смесь восхищения, желания обладания и жгучего интереса к ней. Её глаза — холодные, пронзительные голубые сапфиры, которые могли смягчиться на долю секунды, объясняя сложное заклинание. Её руки — длинные, с утончёнными, нервными пальцами, которые так грациозно взмахивали палочкой, творя чудеса. Её запах — не духи, а аромат её кожи. Он ловил этот запах, когда она проходила между рядами парт в классе, и он сводил его с ума. Настоящее время. Волдеморт стоял на том же самом берегу. Туман цеплялся за его чёрные одеяния. Он помнил тот вечер с фотографической точностью. Помнил слёзы на её щеках. Помнил стыд в её глазах. Помнил дрожь в её пальцах. И сейчас, спустя десятилетия, она была в его власти. Она должна выжить, — пронеслось в его сознании. Она должна выжить, потому что она — его. И её смерть была бы не просто потерей носителя. Он повернулся и исчез с берега с лёгким хлопком, оставив лишь колышущийся туман. Но воспоминание о профессоре у пруда и образ бледной, умирающей женщины в постели Малфоя-Мэнора наложились друг на друга, создавая в нём бурю из ярости, она не имела права уйти. Не теперь. Не когда она, наконец, была по-настоящему его.

***

Главный холл Малфой-Мэнора. Хлопок аппарирования… Лорд Волдеморт материализовался в центре холла, его появление, как всегда, сопровождалось волной леденящего давления. Пара Пожирателей у ворот замерла в ещё более почтительном поклоне. Прежде чем он успел сделать шаг, из тени колоннады выплыла чёрная фигура Северуса Снейпа. Он двигался быстро, на полшага позади, стараясь буквально раствориться в его тени, следовал Майкл. Юноша смотрел куда-то в район паркетной доски у сапог Волдеморта. Снейп склонил голову. — Мой лорд. Я готов доложить о состоянии. Волдеморт медленно перевёл алый взгляд с Снейпа на фигуру за его спиной. Он смотрел на Майкла. Молча. Пятнадцать, двадцать секунд — вечность, наполненная лишь тиканьем огромных напольных часов в углу зала. Майкл чувствовал, как этот взгляд, тяжёлый и проницательный, словно сканирует каждый его нерв, каждый спрятанный страх. Он боялся поднять глаза, боялся выдать хоть что-то. Он был уверен, что вот сейчас, силой одной лишь мысли, Лорд разорвёт его на части, узнав, что он осмелился прикоснуться к тому, что ему принадлежит. Но Волдеморт промолчал. Этот бледный, испуганный ученик не представлял достаточной угрозы, чтобы тратить на него силы. Или, что было страшнее, он отложил рассмотрение этого «нюанса» на потом. Наконец, его взгляд вернулся к Снейпу. — Докладывай. — Ситуация стабилизировалась, мой лорд. После вчерашнего инцидента лекари провели комплексную стабилизацию. Кровотечение остановлено, магический гомеостаз матери восстановлен. Показатели жизнедеятельности плода в пределах нормы. В настоящий момент Макгонагалл находится в состоянии контролируемого магического сна для максимального сохранения энергии. Лекари осуществляют постоянный мониторинг. Волдеморт слушал, не двигаясь. Каждое слово Снейпа, казалось, впитывалось в него, измерялось на весах его подозрительности. — Они уверены? — Уверены в текущей стабильности, мой лорд. Прогноз остаётся… осторожным, но кризис миновал. На сегодня. Волдеморт сузил глаза, впитывая эту информацию. — Хорошо. Пусть лекари продолжают. Они не должны отходить от неё. Ни на шаг. Они спят и едят по очереди в смежной комнате. Любое ухудшение — мгновенный доклад. Их жизни по-прежнему в залоге. — Так и передано, мой лорд. — И ты, Северус, продолжаешь курировать этот процесс. Твоя голова отвечает за их компетентность. Снейп склонился ещё ниже. — Понимаю. Волдеморт кивнул, коротко и резко. Его взгляд на миг снова скользнул по Майклу, который всё ещё не смел пошевелиться, а затем он развернулся и направился к широкой мраморной лестнице. Снейп выпрямился. Он повернулся к Майклу, который всё ещё стоял, слегка дрожа, уставившись в пол. — Твоя бледность и дрожь не добавят лекарям уверенности, — произнёс Снейп. — Тебе нужен покой. Как раз мне нужно отнести в её покой свежую партию обезболивающего. Я подменю тебя на посту у приборов. Иди в лабораторию. На час. Собери силы, приведи себя в порядок. Ты сейчас не нужен там — только будешь мешать. Майкл поднял на него взгляд, в котором смешались усталость, он молча кивнул. Возможность выйти из этого дома, где каждый камень давил на него, была неожиданной милостью. — Спасибо, Северус, — пробормотал он и, не мешкая, направился к боковому выходу во двор. Снейп смотрел ему вслед секунду, затем повернулся и стал подниматься по широкой лестнице. В руках он держал небольшой флакон с тёмно-синей жидкостью — действительно, сильнодействующее обезболивающее и стабилизатор. Но его шаги были слишком тихими, а взгляд — слишком далёким для простого курьера. Он постучал в дверь комнаты Миневры. Ему открыл Морван. Старик Хилгар, видимо, отдыхал. — Профессор Снейп. — Принёс необходимые компоненты, — отрезал Снейп, переступая порог. Его глаза скользнули по неподвижной фигуре на кровати. — Выглядишь измождённым, Морван. Отдохни двадцать минут. Я прослежу за введением зелья и показаниями. Морван колебался лишь мгновение. Авторитет Снейпа, его связь с Лордом и его собственная предельная усталость перевесили. Он кивнул с благодарностью. — Двадцать минут. Я буду в смежной комнате. Показания стабильны последний час. Если что-то изменится... — Я вас немедленно вызову, — завершил фразу Снейп, и его тон не допускал возражений. Морван вышел, тихо прикрыв дверь. Снейп наложил на неё лёгкое заклинание тишины — не для того, чтобы заглушить звуки извне, а чтобы не тревожить покой комнаты. Затем он медленно подошёл к кровати. Он поставил флакон на прикроватный столик, но не торопился его использовать. Он стоял, глядя на неё, и его обычно жёсткие черты смягчились настолько, насколько это было возможно для него. Осторожно, почти с робостью, он протянул руку и провёл кончиками пальцев по её волосам. — Всю нашу жизнь в Хогвартсе мы были рядом, — прошептал он. — И всё время — на разных берегах одной реки. Ты — свет, дисциплина, долг. Я — тень, тайна, мрак. Я никогда не смел... даже думать о том, чтобы сказать тебе. Какая надежда могла быть у меня? Какая надежда могла быть у нас? Он наклонился ближе, его лицо оказалось рядом с её бледным, безжизненным лицом. Он взял флакон, аккуратно приоткрыл её губы и влил несколько капель зелья. Она непроизвольно сглотнула. Его взгляд прилип к её губам. Дыхание её было поверхностным, тёплым. Он наклонился ещё ближе, закрыл глаза и... не поцеловал. Это было бы осквернением её беспомощности. Но он позволил своим губам почти коснуться уголка её рта, вдохнул её слабый выдох, смешанный с горьковатым ароматом зелья и её собственным. Его шёпот был едва слышным: — Душа моя… Живи… Он выпрямился так же медленно, как и наклонился. Его пальцы ещё раз, провели по её щеке, затем легли на её шею, ощущая слабый, но ровный пульс под кожей. Он стоял так несколько мгновений. Когда Морван вернулся ровно через двадцать минут, Снейп стоял у окна, глядя в темнеющий сад. — Всё в порядке, — сказал он, не оборачиваясь. — Зелье введено. Показатели без изменений. — Благодарю вас, профессор, — сказал Морван, бросая профессиональный взгляд на спящую пациентку и приборы. Всё действительно было спокойно.