Желанная Львица

Снейп, отодвинув почти пустую миску, медленно вытер губы. Его чёрные глаза, подобные бездонным колодцам, устремились на Майкла. — У тебя был вид, — начал он намеренно неопределённо, — будто тебя водят по острию ножа. В главном доме. Не возникало ли у кого-то... лишних вопросов? Подозрений, что твоё рвение быть полезным лекарям простирается дальше обязанностей ученика? Майкл вздрогнул, ложка звякнула о край миски. Он чуть не поперхнулся. Он просто проверяет. — Нет. Никаких. Я... я держусь в стороне. Как и договаривались. Я дал слово. Он не смотрел Снейпу в глаза, уставившись в свою похлёбку. Гулкая тишина повисла между ними. Снейп изучал его несколько секунд слишком пристально. Майкл чувствовал этот взгляд на себе, как физическое давление. Он знал, что лжёт человеку, который, возможно, был его единственным шансом выжить в этой игре. Наконец, Снейп отвел взгляд. Казалось, он принял этот ответ, или, по крайней мере, решил не давить дальше. Он переменил тему с резкостью, характерной для него. — Яйцо из хижины. Ты продолжаешь наблюдения? Майкл почувствовал слабый прилив облегчения. Он кивнул, на этот раз более уверенно. — Да. Температурный режим стабилен. Скорлупа начала вибрировать два дня назад. Не постоянно, но... ритмично. Я думаю, скоро. Возможно, в течение недели. — Хорошо, — коротко сказал Снейп — Дай знать, когда появятся первые трещины. Потребуются специфические питательные растворы. Он отодвинул стул. — У меня в лаборатории дел на всю ночь, — произнёс он, уже вставая. — Прибери здесь. И не засиживайся с тем яйцом допоздна. Тебе завтра снова быть на ногах. Рано. Не дожидаясь ответа, он вышел, его чёрный силуэт растворился в тёмном проёме двери, ведущей в лабораторию. Он вздохнул, обхватив голову руками. Облегчение от того, что Снейп не стал допытываться, смешивалось с тягостным чувством вины. Он скрыл от него правду о контакте с Миневрой. А ещё хуже — он скрывал от себя тот факт, что готов сделать это снова.

***

Полночь. Трое лекарей, дремавшие в креслах или тихо сверявшие записи, вздрогнули и замерли, увидев высокую темную фигуру на пороге. Лорд Волдеморт вошел без стука. Его алые зрачки, расширенные в полумраке, мгновенно нашли неподвижную форму на кровати, а затем медленно обвели присутствующих. — Всё стабильно? — Да, мой лорд, — прошептал Хилгар, первым оправившись от шока. — Пациентка отдыхает. Жизненные показатели в норме. Плод... — Достаточно, — оборвал его Волдеморт. — Выйдите. На пять минут. Я позову. Никаких возражений быть не могло. Он подошёл к кровати. Его шаги были бесшумными. Он смотрел на неё, на её бледное, отрешенное лицо в обрамлении растрепавшихся седых волос. Искал в нём отголоски той гордой, яростной женщины, что стояла у него на пути столько лет. — Ну что, моя львица. Я знал. Ты — самая сильная. Из всех… именно ты сможешь выносить и родить его. Моего наследника. Я не ошибся в тебе. Он медленно склонился над ней. Его бледные, длинные пальцы коснулись ее щеки, провели по линии скулы. Затем он наклонился ещё ниже. Его губы, холодные и тонкие, прижались к её губам. Сначала это был просто поцелуй. Потом его язык скользнул по линии её сомкнутых губ, пытаясь проникнуть внутрь, помня вкус её рта из тех ночей, что теперь казались ему и близкими, и бесконечно далёкими. Он отстранился, его дыхание стало чуть громче. Его губы переместились на её шею, он вдыхал её запах : — Такой вкусный запах кожи, — прошептал он ей в ухо, и его голос был низким, полным желания. — Моя... Я скучал по твоему телу. По этой силе, что трепещет под кожей. Его рука скользнула под одеяло, коснулась хлопковой ткани её ночной рубашки, нашла изгиб её груди. Он сжал её, не слишком сильно, но с однозначным, помня её форму, её вес. — Я всё вижу, моя львица, — Он говорил так, будто она могла его слышать и понимать. — Ты думаешь, я ничего не замечаю? Почему этот жалкий гадёныш, этот ученик, вертится у твоего изголовья? Я всё понимаю. Твоё сердцебиение выравнивается, когда он рядом. Мой наследник успокаивается… от его присутствия. Он резко выпрямился. — Но он слишком слаб. Для меня он — ничто. Пыль. Интересно, правда? Его никчемное обожание, его детская влюбленность… оказывается полезной. Так пусть наслаждается. Пусть этот… Майкл, да? Пусть наслаждается своей иллюзией близости. Пока он помогает тебе держаться. Пока ты не станешь достаточно сильной… для меня. Он ещё раз, долгим, оценивающим взглядом окинул её с головы до ног, словно проверяя свою собственность. Затем развернулся и направился к двери. Он открыл её и, не оборачиваясь, бросил в пустой коридор: — Входите. Продолжайте. Ночь. Диагностические чары, висевшие в воздухе невидимой паутиной, внезапно стали мигать тревожным алым светом. На лбу у Миневры выступили капли холодного пота, её дыхание стало прерывистым, хриплым. — Хилгар! Морван! — Вскрикнула Элспет — Немедленно! Двое других лекарей вскочили с коек в смежной комнате, накидывая халаты на ночные рубашки. Они подбежали к кровати, их руки уже светились готовыми заклинаниями. Но было уже поздно. На простыне под Минервой начало расползаться алое пятно. Сначала маленькое, потом всё больше и больше. Дверь с грохотом распахнулась. В комнату ворвался Лорд Волдеморт. Его глаза горели адским пламенем. — Что происходит? — его голос был тихим, но от этого только страшнее. — Как она? Что с ребёнком? Хилгар, пытаясь остановить кровь магическим давлением, не мог оторвать рук. — Кровотечение... рецидив... — выдавил он. — Более массивное... Мы пытаемся... — НЕ "пытаетесь"! — рёв Волдеморта потряс стены комнаты. Люстры закачались. — Вы СПАСАЕТЕ! Сделайте всё! ВСЁ, слышите?! Если мой наследник погибнет — вы умрёте медленнее, чем вам это может присниться! Сосредоточьтесь на плоде! ЗАКРОЙТЕ ЕЁ ПРОКЛЯТУЮ РАНУ! Его ярость нуждалась в выходе. Он оказался во дворе, под ледяным звёздным небом. Воздух вокруг него трещал от статического электричества, чёрной магии. Он не знал, что делать. Впервые за долгое время он столкнулся с угрозой, которую не мог сокрушить силой или страхом. Он был бессилен. — ПРИВЕСТИ СНЕЙПА! СИЮ ЖЕ СЕКУНДУ! К НЕМУ! ПУСТЬ ДЕЛАЕТ ЧТО УГОДНО, НО СОХРАНЯЕТ ЖИЗНЬ! В комнате тем временем царил ад. Лекари, с лицами, мокрыми от холодного пота и отчаяния, колдовали над Минервой. Зелёные, золотые и багровые вспышки заклинаний освещали её бледное, искажённое болью лицо. Они пытались стабилизировать её, остановить кровопотерю, одновременно направляя потоки питающей магии к плоду, который, казалось, в панике бьётся внутри неё, усугубляя катастрофу. Дверь распахнулась снова. На пороге стоял Северус Снейп, бледный, с растрёпанными волосами, накинув мантию на ночную рубашку. В его руках был целый ящик с флаконами и инструментами. Его взгляд мгновенно оценил ситуацию, и кровь отхлынула от его лица. — Какие зелья были введены за последние три часа? — отрывисто спросил он, подбегая к кровати, уже открывая ящик. Но прежде чем кто-либо успел ответить, случилось нечто. Рука Минервы, лежавшая поверх одеяла, вдруг дёрнулась. Её пальцы, слабые и холодные, нашли руку Снейпа, который как раз протягивал её, чтобы проверить её пульс. Она схватила его с неожиданной силой отчаяния. Её веки не открылись, но её губы зашевелились. — Умираю... Мне плохо... Помоги... Майкл... Снейп остолбенел. Его рука замерла в её хватке. Он не дышал. Он не был Северусом Снейпом, Пожирателем, шпионом, мастером зелий. Он был всего лишь человеком, который любил эту женщину больше жизни и в этом было столько горькой, сокрушительной иронии, что он физически почувствовал боль в груди. — Профессор! Зелья! Антикоагулянт должен быть нейтрализован, иначе мы её потеряем! Это встряхнуло Снейпа. Он резким движением высвободил свою руку из её слабеющей хватки. — Прекратить вливание №3! Готовьте экстракт дьявольских силок. Немедленно. И все магические потоки — на стабилизацию плаценты. ЖИВО! Он схватил флакон с густой чёрной жидкостью и начал работать. Лекари колдовали до седьмого пота, их лица были серыми от истощения. Алое пятно на простыне, казалось, перестало расти, но и не уменьшалось. Жизнь утекала из Минервы капля за каплей. — Мы... мы теряем её, — прохрипел Хилгар, его старые руки дрожали. — Сердцебиение плода замедляется. Его душа гаснет. Мы не можем удержать оба потока... Снейп поднял на него взгляд. В его глазах, обычно таких нечитаемых, на миг промелькнуло что-то детское, беспомощное и абсолютно потерянное. Он выглядел как мальчишка, который вот-вот потеряет всё. И тогда Морван, молчавший до этого, отшатнулся от своего прибора. Его лицо было искажено не просто страхом, а какой-то внутренней, ужасной решимостью. Он вытащил из складок своего халата маленький аметистовый флакон, наполненный густой, мерцающей жидкостью, похожей на жидкое масло со звёздной пылью. — Держите её руки, — приказал он глухим голосом. — Крепко. Он снял правую перчатку. Его рука была бледной и тонкой. Он вылил мерцающее масло себе на ладонь и ловко втёр его в кожу. Правая рука засветилась призрачным, холодным сиянием. Он подошёл к изголовью, склонился к бессознательной Минерве и, голосом, полным сожаления, прошептал: — Простите меня, профессор Макгонагалл. Простите... Затем он резким движением откинул одеяло. Снейп и Хилгар, следуя его приказу, схватили её руки, хотя она уже почти не сопротивлялась. Морван быстро, раздвинул её ноги, поднял свою сияющую правую руку. Он произнёс слова на древней, гортанной латыни. Затем он... ввёл свою руку внутрь нее. Тело Минервы вздрогнуло. Она застонала — низкий, животный звук, полный невыразимой агонии. Её спина выгнулась дугой, мышцы напряглись до каменной твёрдости. — Пожалуйста... нет... — вырвался у неё хриплый, разбитый шёпот. — Мне больно... О, Мерлин... Ай... А-а-аххх! Её стоны были нечеловеческими. Она билась в руках державших её, её глаза закатились под веками, показывая белки. Процесс казался бесконечным. Морван, с лицом, искажённым концентрацией и ужасом, двигал рукой внутри её. Через несколько минут, которые для присутствующих длились вечность, всё закончилось. Морван отшатнулся, споткнулся и тяжело опустился на пол в углу комнаты, спиной к стене. Он сидел, уставившись в пространство, его тело тряслось, рот был приоткрыт, словно он не мог ни говорить, ни кричать — он «проглотил язык» от шока и ужаса содеянного. Кровотечение... прекратилось. Почти мгновенно. Тело Минервы обмякло, её стоны сменились тихим, прерывистым хрипом. На её лице выступили капли холодного пота, но цвет, казалось, начал возвращаться к её щекам — не здоровый румянец, а просто отсутствие смертельной белизны. Хилгар, осторожно проверив её пульс и магическое поле, обернулся к Снейпу. Его лицо было пепельным. — Она... стабилизируется. Кровотечение остановлено. Но... — Он не мог договорить. Его взгляд был полон немого ужаса. — Нам нужно готовиться. К его реакции. Он не простит. Снейп стоял посреди комнаты, смотря на окровавленные простыни, на обессилевшую Минерву, на Морвана, сидевшего в углу в луже крови. Мозг Снейпа, обычно такой быстрый и цепкий, отказывался понимать. Он видел, что она жива. Видел, что кризис миновал. Но что именно сделал Морван? Какой ужасной ценой? И только теперь, глядя на абсолютно пустой, лишённый какого-либо магического свечения живот Минервы, на отчаянный, полный обречённости взгляд Хилгара, до него начало медленно, с ледяной ясностью доходить. Морван не спас плод. Он его удалил. Физически и магически. Уничтожил источник кровотечения, разорвав связь, убив наследника, чтобы спасти мать. Он совершил акт насильственного прерывания, используя запретную, варварскую магию, которая должна была навсегда остаться в учебниках по тёмным искусствам. И теперь они все были обречены. Потому что когда Лорд Волдеморт узнает, что его наследник, его надежда на бессмертную кровную линию, был «выскоблен» руками его же лекаря ради спасения женщины, которую он считал сосудом... его месть не будет знать границ. Снейп смотрел на Минерву, которая теперь дышала ровнее, но её жизнь была куплена ценою, которая, возможно, была страшнее смерти для всех них. Полчаса спустя. Следы крови исчезли под действием заклинаний, простыни заменены, воздух очищен от запаха железа и страха. Минерва спала глубоким, беспробудным сном, наведённым сильнейшими седативами. Морван всё ещё сидел на том же месте в углу, обхватив колени окровавленными руками (он отказывался их мыть, будто это было клеймо). Он смотрел в одну точку, его тело изредка вздрагивало. Снейп подошёл к нему. Его тень упала на молодого лекаря. — Зачем? У тебя была дюжина других протоколов. Ты выбрал «Кровавое Извлечение Ангвиса». Древнее, запрещённое ещё при Мерлине. Зачем пошёл на этот шаг? Даже чтобы спасти её... это слишком. Морван медленно поднял голову. Его глаза были пустыми, бездонными. — Это был не выбор, профессор Снейп. Это была... констатация. — Он говорил монотонно, как автомат, — Плод был уже мёртв. Или, что хуже... он был отравлен. Внутри неё рос не наследник. Рос... паразит. Он не развивался. Он питался. Её кровью, её магией, её жизненной силой. С самого начала, вероятно. Снейп замер. Лёд в его жилах сменился жгучим холодом. — Что ты говоришь? Отравлен? Как? — Я не знаю. — покачал головой Морван. — Но когда я ввёл руку... масло... оно показывает суть жизни. Я надеялся... я думал, оно укрепит связь, залатает разрывы. Но оно показало мне другое. Там, внутри... не было светящегося узора новой души. Была тьма. Гниющая, впивающаяся щупальцами в её матку. Ему было не три месяца развития. Ему было три месяца... разложения. И отравления её изнутри. Этот выкидыш... кровотечение... это не было случайностью. Это был кризис системы, которую медленно травили. И она умерла бы вместе с ним, когда он, наконец, исчерпал бы её до дна. Моя рука... она не убила живое дитя. Она удалила мёртвую, ядовитую опухоль. Иначе через неделю, может, две, мы хоронили бы их обоих. Он замолчал, снова уставившись в пространство. — Я не знал. До самого последнего момента не знал. Думал, спасаю обоих. Оказалось... вынул гвоздь из гроба. Снейп отшатнулся, словно от удара. Его ум, всегда аналитический, начал лихорадочно работать. Отравлен. Но факт оставался фактом: плод был нежизнеспособен. И Морван, сам того не ведая, возможно, спас Минерву от медленной, мучительной смерти. Но этот факт ничего не значил для Тёмного Лорда. Для него это будет лишь одно: они убили его сына. Сознательно. И за это поплатятся все. Снейп взглянул на спящую Минерву. Её жизнь была куплена невыносимой ценой. Теперь он должен был решить, как донести эту чудовищную правду до Волдеморта, или... придумать неправдоподобную ложь, которая отсрочит их гибель на несколько часов. Лабораторная ошибка? Внезапный магический коллапс? Ничто не звучало убедительно. Он посмотрел на Морвана, на его окровавленные руки — руки человека, который совершил акт чудовищного насилия, чтобы совершить акт милосердия. — Вымой руки, — приказал Снейп. — И приготовься. Когда он войдёт... говори только о «внезапной магической несовместимости» и «спонтанном выкидыше». Ни слова об отравлении. Ни слова о том, что ты видел. Понял? Иначе твоя смерть будет самой быстрой из наших. Морван кивнул, не глядя. Правда, ложь — всё смешалось в кровавом кошмаре этой ночи. Оставалось только ждать, когда дверь откроется и в комнату войдёт сама воплощённая кара. А за окном уже занимался рассвет, серый и беспощадный.