Желанная Львица

Большой зал Малфой-Мэнора. Отчёт был мучительным. Хилгар, дрожащим голосом, описывал стабильность первых недель, затем нарастающие аномалии, кризисы, их титанические усилия. Он говорил о силе Макгонагалл, о её воле к жизни. Снейп ловил каждое слово, каждую паузу, пытаясь предугадать, куда приведёт эта опасная игра. И тогда Хилгар, делая, видимо, последнюю, отчаянную попытку оправдаться и направить подозрения в сторону самой жертвы, произнёс роковые слова: — Наши заключения... указывают на возможное... длительное воздействие токсичных субстанций на организм матери, несовместимых с вынашиванием. Возможно, госпожа Макгонагалл... неосознанно... принимала что-то, что... Он не успел договорить. Словно вспышка чёрной молнии, Волдеморт оказался перед ним. — КАК ТЫ СМЕЕШЬ?! — Его бледная рука с длинными пальцами впилась в шею старика, подняв его так, что ноги Хилгара затрепетали в воздухе. — ГАДИНА В РОБЕ ЛЕКАРЯ! ОНА БЕЗ МОЕГО ВЕДОМА ДАЖЕ В ТУАЛЕТ НЕ ЗАХОДИЛА! КАЖДАЯ КАПЛЯ ВОДЫ, КАЖДАЯ КРОХА ХЛЕБА ПРОВЕРЯЛИСЬ! ТЫ ЛЖЁШЬ, ЧТОБЫ ПРИКРЫТЬ СВОЮ НЕКОМПЕТЕНТНОСТЬ! Он швырнул Хилгара на пол, как тряпку. Старик закашлялся, синея. Владыка повернулся к остальным, его грудь вздымалась от ярости. — Вы все... вы все ничего не стоите! Вы... — Милорд. Тихий, голос остановил его. Все взгляды устремились на Морвана. Молодой лекарь стоял бледный, но спокойный. Он медленно засунул руку в складки своей мантии и вытащил небольшую деревянную шкатулку. Открыв её, он извлёк несколько тонко скрученных сигарет ручной работы. Они выглядели необычно — бумага была слегка перламутровой, а внутри виднелась не табак, а смесь измельчённых трав. — Вы, возможно, не всё знали о госпоже Макгонагалл, — сказал Морван, — Это — «Окопник Лунного Света» с примесью корня мандрагоры и, как я подозреваю, микроскопических доз аконнита. Свернуто вручную, очень искусно. Обладает мощным успокоительным и... абортивным эффектом при длительном употреблении. Особенно в первые месяцы. Мы нашли тайник с ними в её матрасе. Она, очевидно, не хотела этого ребёнка. И травила его. Нарочно. День за днём. Тишина, воцарившаяся в зале, была оглушительной. Снейп почувствовал, как у него подкашиваются ноги. «Нет. Нет, она не могла. Она не была бы так глупа. Это подстава.» Но доказательства лежали там, в руках Морвана. Волдеморт замер. Его ярость не исчезла — она преобразовалась. Из огненного взрыва она стала ледяной, бездонной пустотой. Он смотрел на сигареты, и в его алых глазах что-то умерло, сменившись абсолютной, беспросветной тьмой. Он отпустил Хилгара окончательно. — Вон. Исчезните. Пока я не передумал и не начал с вас шкуру снимать полосками. Лекари не заставили себя ждать. Они подхватили Хилгара и почти выбежали из зала. Только Морван, кланяясь, аккуратно положил шкатулку с сигаретами на край стола, прежде чем скрыться. Снейп остался один с Лордом. Его ум лихорадочно работал. Подстава. Должна быть подстава. Но кто? Морван? Слишком рискованно для него. Кто-то из Пожирателей, желающий навредить Миневре? Или... или она и правда... Он не мог заставить себя закончить эту мысль. Волдеморт не смотрел на него. Он смотрел на шкатулку. Потом медленно, как автомат, повернулся и направился прочь из зала, к выходу в сад. Его фигура, обычно такая внушительная, казалась вдруг какой-то... уменьшенной. Сломленной чем-то глубоко внутри. Снейп видел, как он выходит в предрассветную мглу, направляясь в сторону тёмного леса. Он стоял, как камень, пока звук шагов не затих. «Чёрт подери, Миневра, — пронеслось в его голове, смесью ужаса, боли и бешенства. — Что ты наделала? Если это правда... ты сама вырыла себе могилу. Или... или кто-то вырыл её для тебя с таким мастерством, что мы все в неё провалимся.» Холодный предрассветный воздух кусал кожу. Лорд Волдеморт сидел на краю мраморного фонтана. Он сидел ссутулившись, его длинные бледные руки безвольно лежали на коленях. Он смотрел в серое, низкое небо, и взгляд его был потерян. Снейп вышел следом. Он остановился в нескольких шагах. — Мой лорд, я не верю, что госпожа Макгонагалл нарочно травила ребёнка. Ни одна мать, даже в самом глубоком отчаянии, в здравом уме... мы знаем её, милорд. Она не такая. Её гордость, её сила... она бы боролась иначе. Он говорил, подбирая слова, как острые осколки, пытаясь вставить их в трещину ледяной брони безумия и боли. Он говорил о её характере, о её чести, о невозможности такого мелкого, коварного предательства от такой женщины. Волдеморт не перебивал. Не оборачивался. Он просто сидел и слушал. Будто пустой сосуд, в который вливают слова, и они исчезают в бездонной темноте, не производя ни звука, ни отклика. И тогда из тени кипарисов появился Пожиратель Смерти. Он подошёл, склонился и прошептал что-то на ухо Лорду. Снейп не расслышал слов, но по резкому, удовлетворённо-холодному изменению в осанке Волдеморта всё понял. «Расправились с лекарем Морваном». Значит, приказ уже был отдан. Мгновенный, без суда. За «лжесвидетельство»? За «оскорбление»? Или просто чтобы закрыть рот тому, кто принёс неудобную правду? Снейп почувствовал, как земля уходит из-под ног. Это было как сон, кошмар, где всё происходит с невероятной, липкой быстротой. Только что Морван стоял в зале с той проклятой шкатулкой. Теперь его уже нет. Волдеморт медленно повернул голову и посмотрел прямо на Снейпа. — Да, Северус, — произнёс он тихо, и его голос звучал устало, — Мы оба знаем. Её подставили. Снейп замер, не веря своим ушам. — И за это виноват тот, кто сейчас и наказан, — продолжил Волдеморт, вставая с фонтана. Его фигура снова обрела привычную высоту и властность, но в ней теперь была неистовая, сконцентрированная энергия. — Морван. Он унизил мою львицу. Он осмелился выставить её отравительницей собственного ребёнка. Я в это не верю. — Он сделал паузу, — Но... частично верю. В том, что там был яд. Его рука, его знание... он мог подбросить эти сигареты. Или не подбросить, а... изготовить их самому. Чтобы скрыть свой провал. Или по приказу кого-то ещё. Он шагнул ближе к Снейпу, и его шёпот стал опасным, как шипение кобры. — Но мой наследник был отравлен. Кем-то. И я узнаю. Я узнаю почему. И тогда... тогда расплата будет не на одного лекаря. Она будет полной. — Он отступил, — Я уезжаю. Ненадолго. Мне нужно... прояснить некоторые вопросы в иных источниках. Пока меня нет, — его взгляд впился в Снейпа, — ты на моём месте. Здесь. Она — твоя ответственность. Её безопасность, её... состояние. Если с ней что-то случится в мое отсутствие, я буду разговаривать с тобой. Ты понимаешь. Это не было повышением. Это было возложением на него всего груза этого кошмара. И смертельного доверия. — Да, мой лорд. Волдеморт кивнул, коротко и резко. Он ещё раз окинул взглядом спящий особняк, свой взгляд задержался на окне на втором этаже, а затем развернулся и, не оглядываясь, направился прочь от фонтана, растворяясь в предрассветных сумерках сада. Снейп остался стоять один у фонтана, слушая, как вдалеке щебечут первые птицы. В его ушах ещё звучали слова: «Её подставили... Морван наказан... я узнаю почему...» Лорд не поверил в вину Миневры. Но он поверил в факт отравления.

***

несколько дней спустя. Комната больше не напоминала лазарет. Следы крови и паники были тщательно устранены. Но в воздухе висела другая тяжесть — тихая, всепоглощающая скорбь. Миневра, наконец вышедшая из-под действия сильнейших седативов, была лишь тенью самой себя. Физически она медленно восстанавливалась — зелья Снейпа, делали своё дело. Но душа её была раздавлена. Она лежала, отвернувшись к стене, и её плечи временами содрогались от беззвучных рыданий. Временами она бормотала что-то, слова, полные боли и безысходности: — О, Мерлин... как же тяжело... Мой малыш... зачем? Снейп находился рядом почти постоянно. Он читал ей вслух сухие трактаты по алхимии (единственное, что, как он знал, могло хоть как-то зацепить её интеллект), молча менял прохладные компрессы на лбу, следил за каждым глотком бульона. Его забота была нежной. — Вам нужно расслабиться, Миневра, — говорил он, — Слёзы не восстановят ваши силы. Вы должны перестать. Но её горе было слишком глубоким. Это была не просто потеря беременности. Это была потеря чего-то, что стало частью её против её воли, но за судьбу чего она, в конечном счёте, чувствовала чудовищную ответственность и, как ни парадоксально, материнскую тоску. Она повернулась к нему. — Северус... — её голос был хриплым от слёз . — Ради нашей... нашей старой дружбы. Ради всего, что было между нами за эти годы в Хогвартсе... выполни одно моё желание. Пожалуйста. Снейп насторожился. Он почувствовал, к чём это ведёт. — Что вы хотите, Миневра? — Пока этот... демон не вернулся... — она содрогнулась, произнося это. — Пусть Майкл... пусть он встретится со мной. Здесь. Хоть на несколько минут. Прошу тебя, Северус. Ты можешь это устроить. Снейп закрыл глаза на мгновение. Он предвидел это. И боялся этого. — Это невозможно, — сказал он резко, открыв глаза. Его тон снова стал профессиональным, отстранённым. — В замке полно слуг Лорда. Пожиратели на каждом углу. Он узнает. И когда узнает... последствия будут ужасны. Для вас и для него. — Но ты же можешь! — в её голосе прозвучала отчаянная убеждённость. Её рука слабо сжала край одеяла. — Если ты захочешь... ты найдешь способ. Ты всегда находил способ для того, что считал важным. Северус, я умоляю...Он мне нужен... Снейп смотрел на неё, и горькое знание, что она просит о встрече с другим мужчиной, разрывали его душу на части. — Это безумие, — прошептал он. — Пожалуйста, — Она смотрела на него, — Если ты хоть каплю... если тебе не всё равно... сделай это. Секунды растягивались в минуты. Наконец, он обернулся. — Хорошо, я попробую. Но это будет один раз. На пять минут. И если что-то пойдёт не так... я не смогу вас защитить. Ни вас, ни его. Вы понимаете? Она кивнула, со слезами. — Спасибо, Северус. Спасибо... Он резко встал, не в силах больше выносить её благодарность за то, что было для него ножом в сердце. — Не благодарите. Это не дружба. Это... И он вышел из комнаты, оставив её одну с её надеждой — хрупкой, опасной и для него самого невыносимо горькой. Лаборатория — В этом триместре инкубации, — заговорил он, не поднимая головы, голос сухой и инструктивный, — критически важна стабильность магического поля, а не просто тепло. Экстракт лунного камня, который ты ищешь, должен быть смешан с каплей чистой росы, собранной до восхода. Иначе кристаллическая решётка скорлупы может деформироваться. — Я учту, профессор, — пробормотал Майкл, наконец находя нужный флакон. Он заколебался, флакон в руке казался невероятно тяжёлым. — Профессор... а как она? Снейп замолк на секунду. — В сознании. Восстанавливается физически, — ответил он коротко, сжато, выжимая из себя лишь самую необходимую информацию. — Остальное... не в нашей компетенции. Майкл кивнул, подавленный. Он взял ещё несколько нужных ингредиентов, сложил их в сумку и направился к выходу. Его рука уже тянулась к дверной ручке. — Майкл. Голос Снейпа остановил его. Майкл обернулся. Профессор всё ещё не смотрел на него, уставившись в свои записи. — Она хочет видеть тебя. Майкл замер, не веря своим ушам. — Что вы сказали? — Сегодня вечером. Я устрою вам встречу. На пять минут. Не больше. Под предлогом того, что ты — мой ученик и под моим присмотром можешь сопровождать меня для... рутинной проверки её состояния после кризиса. Это единственный способ. Ты войдёшь со мной, ты выйдешь со мной. Как всегда… Майкл стоял, словно громом поражённый. Он видел, какую цену Снейп, должно быть, заплатил за это решение — или какую цену ему предстоит заплатить. — Понял, профессор. Спасибо... — Не благодари, — резко оборвал его Снейп. — Это не для тебя. Теперь иди. И будь готов. В девять. У главного входа. Майкл, всё ещё потрясённый, кивнул и выскользнул из лаборатории, крепко прижимая к груди сумку с ингредиентами. В его голове звенело лишь одно: «Она хочет видеть меня».

***

Хижина, притулившаяся на краю лесной опушки владений Малфоев, пахла тёплым деревом, сеном и едва уловимым запахом серы. Внутри, в специально оборудованном углу, под магическим термо-куполом, тихо пульсировало драконье яйцо. Его скорлупа, тёмная и чешуйчатая, временами слабо светилась изнутри алым светом, и слышался едва различимый, глубокий стук, похожий на далёкое сердцебиение. Майкл выполнил все процедуры механически, его руки действовали по памяти. Он проверил температуру, подлил в испаритель свежеприготовленный раствор с экстрактом лунного камня (точно по указанию Снейпа, с каплей предрассветной росы), убрал старую подстилку. Его глаза видели яйцо, но мысли были далеко. Он говорил с ним шепотом, как делал всегда: «Держись, малыш. Скоро. Скоро ты увидишь мир». Закончив, он вышел, тщательно заперев хижину. Вечерний воздух был прохладным и свежим, но он его почти не чувствовал. Он почти бегом вернулся в своё скромное жилище — маленькую комнатку при лабораторном флигеле. Комната была аскетичной: кровать, стол, стул, шкаф. Именно к шкафу он направился сейчас. Его обычная практичная одежда — поношенные мантии, простые рубашки — вдруг показалась ему совершенно неподходящей. Он открыл дверцы и стал перебирать висящее внутри. Его пальцы пробежали по грубой ткани, пока не наткнулись на что-то мягкое. Он вытащил рубашку. Она была не новой, но чистой и аккуратно выглаженной. Цвет — не яркий, а глубокий, спокойный, цвет морской волны на закате, почти синий с оттенком серого. Он замер, глядя на неё. Потом поднёс к свету лампы. — Этот цвет... Такой же, как её глаза. Он быстро скинул свою рабочую одежду и надел ту самую рубашку. Она сидела на нём хорошо, подчёркивая ширину плеч, которые он набрал за месяцы физической работы. Он застегнул её, поправил воротник, посмотрел на своё отражение в потускневшем стекле окна. Он выглядел... не таким потерянным. Более собранным. Более достойным появиться перед ней, даже в этих условиях. Он посмотрел на часы. До девяти оставалось меньше часа. Он подошёл к умывальнику, тщательно вымыл лицо и руки, привёл в порядок волосы. Потом сел на край кровати и просто ждал, сжимая и разжимая кулаки.

***

Майкл шёл, едва дыша, его сердце колотилось о рёбра, а пальцы нервно теребили подол рубашки цвета её глаз. Они поднялись по парадной лестнице в главном доме. У двери в её комнату, как и ожидалось, стоял на посту Пожиратель. При виде Снейпа он выпрямился, но его маска повернулась к Майклу с немым вопросом. — Ну что за подмога, Северус Снейп? — прозвучал насмешливый, с нажимом голос из-под маски. — Неужто не можешь одну даму вылечить в одиночку? Требуется нянька для ученика? Снейп остановился. Он не повернул головы, но его голос, тихий и острый как бритва, разрезал воздух в коридоре: — Этот «мальчик», как тебе отлично известно, — мой ученик и ассистент. Его присутствие необходимо для корректной проверки остаточных магических флюктуаций после кризиса. Так что не мешай работать. Или ты хочешь лично объяснить Лорду, почему из-за твоего любопытства был пропущен критический показатель? Ты знаешь последствия. Пожиратель замолчал. Угроза, произнесённая спокойно, но с леденящей душу уверенностью, подействовала. Он молча отступил от двери, пропуская их. Комната была погружена в мягкий свет ламп. Миневра сидела в глубоком кресле у камина, укутанная в шерстяной плед. Её всегда строгий пучок был распущен, и седые пряди волос, спадали на её плечи. Она смотрела в огонь, но услышав скрип двери, медленно повернула голову. Снейп вошёл первым, отступая в тень у двери, давая Майклу пройти вперёд. Майкл застыл на пороге, его взгляд встретился с её. — Минерва... Она замерла. Казалось, она не верила своим глазам. Потом её губы дрогнули, и тихий стон вырвался наружу: — О... Майкл... наконец-то... Она вскочила с кресла, плед соскользнул на пол. Она была слаба, но её движение было как у раненой птицы, стремящейся к своему гнезду. Она бросилась к нему. И они обнялись. Так тесно, так отчаянно, будто хотели вдавить друг друга в себя, слиться в одно целое, чтобы никакая сила в мире не могла их разъединить. Они забыли о Снейпе, о плене, об опасности. Майкл ласкал её — его руки скользили по её талии, чувствуя, насколько она исхудала, поднимались к её плечам, прижимая её крепче. Он целовал её — её лоб, веки, слёзы на щеках, уголки губ, шепча что-то несвязное, слова любви и боли. Минерва, рыдая, впивалась пальцами в его волосы, лаская непослушные чёрные пряди, прижимая его лицо к своей шее, дыша его запахом, как глотком воздуха после долгого удушья. Северус стоял у двери, наблюдая. В его груди что-то оборвалось с тихим, мучительным хрустом. «Когда ты успела так влюбиться в него?» — пронеслось в его голове, и мысль была полна горького, бесконечного удивления и боли. «Почему он?.. Почему не… Моя душа…» Он не мог больше смотреть. Он отвернулся и подошёл к окну, уставившись в чёрный квадрат ночи за стеклом, сжимая кулаки. Он был здесь не нужен. Он был лишним в этой сцене страстного воссоединения. — Как ты, моя любовь? — услышал он сквозь гул в ушах голос Майкла, прерывистый от слёз и счастья. — Уже лучше... — голос Минервы дрожал, но в нём звучала жизнь, которой не было в ней все эти дни. — Когда увидела тебя... стало гораздо легче дышать. Но... всё равно болит. Сердце... о потере... Майкл снова поцеловал её, прерывая слова, как будто мог поцелуем зашить рану. — Всё будет хорошо. Должно пройти время. Тебе нужно время, чтобы смириться, что жизнь продолжается. И впереди нас ждёт будущее. Я заберу тебя отсюда. Из этого логова демона. Мы будем жить вместе. Далеко-далеко от всех. Я обещаю. Это была детская, невозможная мечта, но в его голосе звучала такая непоколебимая уверенность, что ей, казалось, хотелось верить. — Время вышло, — раздался ледяной, безжизненный голос Снейпа. Он не оборачивался от окна. — Достаточно. — Северус, — голос Минервы был умоляющим. — Ещё пять минут, пожалуйста... — НЕТ. — Он обернулся. Его лицо было бледным и жёстким, как изваяние. — И так я пожертвовал собой ради тебя достаточно. Мы не знаем, когда Лорд явится. Ты же понимаешь, что каждый лишний миг …— Его взгляд упал на Майкла, и в нём была не просто строгость, а отчаянная тревога. — Пойми наконец, Минерва. Нам пора, Майкл. Майкл взглянул на Снейпа, и в его глазах промелькнуло понимание и благодарность за этот риск. Он мягко, но настойчиво отстранил Минерву, держа её за руки. — Он прав. Я должен идти. Но я вернусь. Как только смогу. Он поцеловал её в последний раз — быстро, страстно, запечатывая обещание. Затем отпустил её руки и, не оглядываясь, пошёл к двери, где его уже ждал Снейп. Снейп бросил последний взгляд на Минерву.