Во благо Zimalleto

«Иногда, чтобы разглядеть истину чувств, нужно примерить на них взгляд родителей…»

Из писем Елены Сергеевны - дочери.

***

Вечерний сумрак окутывал небоскребы у территории «Zima-letto», словно бархатной шалью. После изнурительного дня по магазинам и салонамКатя вернулась на работу, ощущая приятную усталость, но сохраняя собранность. Во время процедур, Александр написал ей:

«Вернись в Zimaletto, поедем вместе к твоим родителям»

У тротуара, словно верный черный страж, застыл «Майбах». Из машины вышел Александр Воропаев, воплощение элегантности в темном пальто. В руках он держал роскошный букет: нежные персиковые розы. А пышные бело-розовые пионы остались томиться в прохладе салона. В пакете, едва заметно поблескивая сквозь тонкую бумагу, бутылка выдержанного коньяка. — Добрый вечер, Катерина, — улыбнулся он, и в уголках его глаз вспыхнули лучики теплого света. Катя ждала его, непринужденно беседуя с подругами, когда двери лифта бесшумно раздвинулись. На ней было нежно-розовое платье с корсетом, открывающим плечи, и слегка пышной юбкой, кокетливо касающейся колен. Волосы были собраны в высокий, воздушный пучок, а по вискам игриво спадали тонкие локоны. — Ты сегодня особенно прекрасна, словно сошла с полотна старинного мастера.

Лёгкий румянец тронул щёки Кати, когда она приняла розы, ощущая их бархатистую прохладу. После они спустились вниз. У окна, словно стайка любопытных птиц, собрались сотрудницы — вездесущий «женсовет»: болтливая Маша, спортивная Шура, строгая Света Локтева, романтичная Таня Пончева, экстравагантная Амура Буйо и рассудительная Ольга Вячеславовна. — Это же Воропаев… Неужели она с ним? — недоверчиво прошептала Маша, прильнув к стеклу. — Я на них гадала, — отозвалась Амура, таинственно улыбаясь. — Любовь будет. Страстная, как южная ночь. Трое детей, как ангелы. Но и испытаний — словно бушующее море. И враг у их любви притаился, словно змея в траве. — Александр — достойный человек, — мягко произнесла Ольга Вячеславовна, в голосе которой звучала мудрость. — Я его давно знаю. Ещё когда его родители были живы. Светлые были люди… Катя почувствовала на себе оценивающие взгляды, словно лёгкое прикосновение ветра, но не обернулась, устремляясь навстречу вечеру и ожиданию. В доме родителей Кати царил неповторимый аромат домашнего тепла: пироги с румяной корочкой и душистые яблоки, словно само солнце в печи. Стол был накрыт белоснежной скатертью, словно для званого приема. Елена Александровна, словно неутомимая пчёлка, суетилась на кухне, наполняя дом уютом и заботой. Валерий Сергеевич — статный, подтянутый, как и подобает бывшему военному, — ждал в гостиной, держа спину прямо, словно аршин проглотил, и скрестив руки на груди. Взгляд его был холодно-оценочный, словно сканировал гостя на предмет соответствия. Александр вошёл в дом, излучавший тепло и свет, поклонился в знак уважения, вручил букет Елене Александровна и протянул руку отцу Кати. — Очень рад знакомству с вами, Валерий Сергеевич, — произнёс он с достоинством. — Проходите, — кивнул Валерий Сергеевич, приглашая в гостиную. — Но разговор у нас будет серьёзный, как перед боем. Катя нервничала, словно перед экзаменом. Она знала, что отец не из тех, кто распахивает двери перед первым встречным. — Служили? — спросил отец без предисловий, словно сразу перешёл к сути. — Так точно, — ответил Александр уверенно, словно отдавал честь. — В ВВС. Авиация — это не просто служба, это часть моей души. Потом поступил в Гарвард и закончил с отличием — Сразу видно. Дисциплина, выправка, — отозвался Валерий Сергеевич, в голосе которого появилась едва уловимая теплота. — Где сейчас работаете? — продолжил он допрос. — В министерстве. Занимаю не последнюю должность. Коллеги уважают, — ответил Александр, не опуская глаз. — Как давно знакомы с моей дочерью? — Я являюсь одним из акционеров Зималетто. С Катериной познакомились по работе. Сначала — исключительно деловые вопросы, а потом… общение стало более близким, душевным. Он посмотрел на Катю, и в его взгляде промелькнула нежность. — У вас чудесная дочь. Редкой души человек. Да, пусть наш брак и начинался как формальность, продиктованная обстоятельствами, я давно влюблён в Катю, как мальчишка. И я сделаю всё, чтобы наши отношения стали настоящими, полными любви и доверия. Чтобы она чувствовала мою любовь и уважение каждый день своей жизни. — А семья ? — продолжал допрос отец, не давая поблажек. — Родителей, к сожалению, нет в живых. Погибли в автомобильной аварии, когда мне было двадцать лет. Но у меня есть две сестры. Кира работает в Зималетто, моя правая рука, а Кристина… она — душа компании, вечная странница. У неё своя сеть студий йоги и индийских танцев по всему миру. — Бедный мальчик… — шепнула Елена Александровна, сочувственно глядя на Александра, и положила ему на тарелку ещё один кусок пирога. — Хобби? — настороженно спросил Валерий Сергеевич, словно выжидая подвоха. — Рыбалка, хоккей, театр, природа… походы в горы, сплавы по рекам, серфинг, альпинизм, песни под гитару у костра, — перечислил Александр, словно читал стихи. — Ну, хоть в чём-то наши интересы совпадают, — усмехнулся отец, и в его глазах промелькнула искра. — И у нас костры бывали, и рыбалка знатная… Катя — моя единственная дочь. Моя гордость и отрада. Мне непросто отдавать её замуж. Но этот парень… служил, слова на ветер не бросает. Рыбалка, хоккей, гитара… Ладно. Посмотрим, что он за человек. Но я за ним буду приглядывать. Надеюсь, он не обидит мою девочку. Если тронет её хоть пальцем… — А детей хотите? — спросил отец прямо, словно рубил сплеча. — Да, хочу. Семья — это самое главное в жизни. Но только тогда, когда Катерина будет готова к этому. Когда она почувствует, что пришло время. — А с деньгами как? Сможете содержать семью, обеспечить будущее детям? — Смогу. Всё для этого есть: любимая работа, стабильный доход. Но самое главное — огромное желание быть рядом с Катериной, защищать её и заботиться о ней. После долгого, напряжённого разговора, когда ужин подошёл к концу, Валерий Сергеевич достал из старинного серванта пыльную бутылку с наливкой. — Домашняя. Сам делал. По старому рецепту. — Спасибо, Валерий Сергеевич, не откажусь, — кивнул Александр с благодарностью. Елена Александровна , словно заботливая хозяйка, наполняла тарелки снова и снова, угощая гостей своими фирменными блюдами. Смеялась, вспоминая забавные истории из детства Кати: как она боялась лягушек, как усердно разучивала гаммы на пианино. Александр слушал внимательно, ловя каждое слово, каждое движение. Его глаза были спокойны и открыты, голос — уравновешен и твёрд. Он не пытался понравиться, не лицемерил — он просто был собой, искренним и настоящим. — Катя - ваша гордость, Валерий Сергеевич. И я это вижу. Но и для меня она стала кем-то большим, чем просто союзницей по брачному договору. Она - моя муза, моё вдохновение. Я хочу быть частью её жизни, разделить с ней все радости и печали. Не просто мужем - настоящей опорой, надёжным плечом, верным другом на всю жизнь. Под занавес вечера, когда чай в чашках остыл, словно угасшие искры камина, Александр поднялся. Пересёк комнату, словно преодолевая пропасть, приблизился к Елене и Валерию, и, опустившись на одно колено, произнёс: — Валерий Сергеевич, Елена Сергеевна… Я прошу вашего благословения на союз с вашей дочерью. На право разделить с ней судьбу. — Ты осознаешь священный вес этих слов? — тихо спросил отец, в его голосе звучала сдержанная нежность, пробивающаяся сквозь маску строгости. — Осознаю всем сердцем. И потому говорю это открыто. Обещаю беречь её, словно драгоценный цветок, уважать и любить, как самое дорогое сокровище, что есть в моей жизни. По щекам Елены покатились слезы, словно жемчужины, а Валерий Сергеевич, плеснув в рюмку ещё наливки, с шумом выпустил воздух и протянул руку. — Я буду присматривать за тобой, Александр. Но помни: слово — кремень. — Будет исполнено, — твёрдо ответил он, его голос звучал как клятва. Катя смотрела на происходящее с изумлением, и вдруг, словно робкий луч солнца, пробившийся сквозь густые облака, озарила её лицо тихая, но искренняя улыбка. Первая за весь вечер.

***

На крыльце, прощаясь, родители обняли Катю. Елена шепнула ей на ухо: — Он мне приглянулся. А тебе? — обращаясь к мужу, добавила: — Александр – достойный человек. Надеюсь, он позаботится о Кате. Александр обратился к Екатерине: — Екатерина, мы можем поговорить? Спросил Александр когда Катя отошла в сторону от родитилей. — Да, конечно, только предупрежу их, что задержусь, — ответила Екатерина. Уведомив родителей, Екатерина подошла к машине Александра.

***

Они сели. Александр галантно открыл перед ней дверцу, заботливо поправил шарф, укрывая еще от прохладного ветра, доносившего тонкий аромат черемухи. После ужина с родителями Кати в сердце Александра поселилось трепетное чувство, словно стая бабочек вспорхнула в груди. Общаясь с ними, он ощутил себя частью их семьи, словно недостающий элемент головоломки встал на своё место. Александр и Екатерина ехали по ночной Москве, погруженной в молчание, и никто не решался его нарушить. Наконец, Александр прервал тишину: — Екатерина, у нас через два дня первый выход в свет, и я вижу, что после истории со Ждановым Вы .. Ты сторонишься меня. Нужно привыкнуть ко мне… Нам придётся целоваться, держаться за руки, иначе никто не поверит в наш союз. Я понимаю, как тяжело — Очень, Александр... Саша. — Я понимаю… Но помни , я никогда не обижу. Давай попробуем вот что: закройте глаза, представьте море или место, где вам спокойно и хорошо… А я вас поцелую. Александр остановил машину и, склонившись над Екатериной, аккуратно коснулся её губ. Катя ответила на его поцелуй робким движением. Екатерина, словно хрупкий бутон под первыми лучами солнца, раскрывалась навстречу этому едва ощутимому прикосновению. Поцелуй был легким дуновением ветра, коснувшимся ее души, израненной бурей недавних потрясений. Солоноватый привкус его губ напоминал морской бриз, несущий в себе обещание свободы. Александр отстранился, вглядываясь в ее лицо с тревогой и робкой надеждой. Взгляд Екатерины был затуманен, словно она пробуждалась от долгого, тягостного сна. — Ну как? — прошептал Александр, боясь разрушить хрупкое волшебство момента.... Катя молчала, словно слова застряли терпким комом в горле. — Для начала… Отлично. Ответил за неё. Прокатившись ещё немного, Александр отвёз Катю домой. Из окна родители Кати наблюдали за ними. — Можно ещё один поцелуй? – тихо спросил Александр. – Родители же смотрят на нас. Попробуем еще раз? — предложил он, и в голосе его звучала такая искренняя, почти детская надежда, что она не смогла противиться. — Попробуй. На этот раз поцелуй был увереннее, настойчивее, словно Александр пытался разжечь в ней дремлющий огонь страсти... После поцелуя, Екатерина вышла из машины и направилась к подъезду. Александр подождал, пока Екатерина скроется из виду, завёл двигатель и поехал домой. его голове пульсировала одна мысль: «Я сделаю всё. Всё, чтобы этот брак стал настоящим. Я сделаю её счастливой, и она подарит мне детей…»